ROT

      Чан стоял перед мутным желтоватым зеркалом и задумчиво рассматривал в его поверхности свое лицо. Если Джисон с каждым днем становился все румянее и здоровее, то Чан, наоборот, чувствовал себя хуже и хуже.              Головные боли стали буквально каждодневными гостями, и Чан все чаще напоминал себе Хенджина, который хватался за голову при любом звуке, который был громче шепота. Кстати, о Хенджине…              Чан вытащил из кармана еще один конверт, который, как он безумно сильно надеялся, дойдет до его любимого. На выцветшей сероватой бумаге даже красовался криво нарисованный чернилами цветок, который Чан нацарапал, пытаясь хотя бы по силуэту понять, что изображено на крышке медальона.              Сзади раздался сонный скулеж Джисона, заставивший Чана обернуться. Его, как Чану нравилось думать, подопечный валялся на кровати, раскинув руки по подушке, а одеяло было скомкано и прижато к стене.              — По крайней мере, у него благодаря мне все не так уж и плохо, — пробормотал Чан. — Может, я даже и не плохой человек…              Он сел рядом с Джисоном и похлопал его по ноге, негромко спросив:              — Тебе не холодно, Джисон?              Джисон издал звук, похожий на недовольный писк котенка, и отдернул ногу, заставив Чана невольно захихикать. Выглядело это очень мило.              — Еще рань совсем, Чан… — промямлил он, лениво приоткрывая один глаз. — Я не хочу вставать так рано.              — Никто тебя и не просит, — фыркнул Чан. — Просто ты опять скомкал одеяло, а потом будешь ныть, что я снова оставил окно открытым и тебе было холодно.              — Я не буду, — пробормотал Джисон. — Только не трогай меня до моих законных семи часов утра, пожалуйста…              — Уже полвосьмого, — возразил Чан. — Это меняет дело?              — …Да! — Джисон резко сел в постели, протирая глаза. — Блин, тогда у меня возникает закономерный вопрос, почему ты не распихал меня, как обычно?              — Не знаю, ты так мило сопел, — поддразнил его Чан, встрепав и без того лохматые спросонок волосы. — Да и Гисок тебя особо не искал, так что я решил, что у тебя сегодня выходной, — добавил он смущенно, поняв, что что-то не так.              — К сожалению, нет, — буркнул Джисон, вылезая из постели и направляясь к стулу со своей одеждой. — Гисоку просто не хочется подниматься наверх, так что он проклинает меня внизу, на кухне.              — Он бы в любом случае это делал, — пожал плечами Чан. — Я сегодня до Борзых дойду, наверное.              — В типографию? — уточнил Джисон, кое-как завязывая на спине узел фартука.              — Точно. Заодно Хенджина проведаю, а то беспокойно мне за него.              — Понятия не имею, о ком ты говоришь, — буркнул Джисон. — Я пошел работать, а этому Хенджину можешь привет передать.              Он выбежал из двери и поспешил вниз по лестнице, где его встретили слышные даже Чану ворчания Гисока.              Было бы странно знакомить Джисона с Хенджином, да и, наверное, бесполезно. Но проведать Хенджина и дать ему снова пожаловаться на свои мигрени было необходимо. Чан вздохнул и, кратко нацарапав на конверте «Моей даме сердца», положил его обратно во внутренний карман плаща.              Пока Чан наносил себе фальшивый шрам на лицо, в его голове эхом отозвались слова Феликса о том, что он может занести себе в глаз инфекцию или вроде того… эта мысль неприятно кольнула его внутри, но сейчас глаз казался здоровым.              — Плевать, — пробормотал он, нахмурившись. — Если я и потеряю глаз, то это будет моя собственная глупость.              Когда он спустился вниз, Джисон уже носился по кухне, как угорелый, пытаясь успеть сделать все до того, как Гисок начнет отчитывать его за опоздание.              Тот же стоял и хмуро нарезал овощи, ворча себе под нос что-то свое, стариковское. Чан осторожно посмотрел в окно для выдачи тарелок и негромко сказал:              — Аджосси, это я его разбудить забыл, если что.              — Мне на это все равно, — буркнул Гисок. — Твой кофе тут, — он указал пальцем на чашку с черной мутной жидкостью.              — Спасибо, — Чан взял чашку и посмотрел на Джисона, который казался смущенным попыткой Чана оправдать его.              Он неловко пожал плечами и ушел за один из дальних столиков. Джисону не понравилось, что Чан попытался его защитить? Ладно, он потом поговорит с ним об этом.              

***

             Джисон возился с тарелками, параллельно думая, почему эта попытка Чана сказать что-то в его защиту его задела. Может, потому что его даже Чан всерьез не воспринимал? Для Чана он тоже был ребенком, за которого надо было заступиться…              Нет, это так и было, наверное. Но Джисон чувствовал себя немного обиженно.              От размышлений его отвлек зашедший на кухню Тэхён, который принес какой-то конверт и положил его на подоконник, после чего обратился к Джисону:              — Меня по дороге остановил какой-то парень в костюме и сказал, чтобы я отдал это письмо тебе, — тихо сказал он. — Тобой начали подозрительно часто интересоваться, не находишь? — добавил он с каким-то неопределенным тоном в голосе.              Джисон удивленно похлопал ресницами, наклонив голову вбок и поднимая конверт. На белой бумаге стояла только одна надпись:              «Вручить лично получателю.»              Он развернул конверт, пока Тэхён продолжил работать, и увидел там строгий почерк:              «Добрый день, надеюсь, это письмо дошло до вас.       Для конспирации будем называть вас Белкой. Лучше не светить ваше реальное имя, хорошо? Нас интересуют ваши услуги, как информатора.       Для обсуждения деталей давайте встретимся в восемь часов вечера…»              Джисон быстро засунул письмо обратно в конверт, сильно надеясь, что тут что-то перепутали. Но все же, очень вряд ли…              — Все в порядке? — спросил Тэхён, принимая из его рук очередную тарелку.              — В полном, — хмуро ответил Джисон. — Я разберусь с этим после рабочего дня.              — А я говорил, что общение с этим картежником до добра не доведет, — недовольно цокнул языком Тэхён, догадавшись, что что-то не так.              — Знаю, знаю… — Джисон нахмурился и пошел работать дальше.              Что за чертовщина? Кто это может быть? Если его для конспирации называли Белкой, то это значило, что либо не одному Минхо пришло в голову это прелестное сравнение, либо это написал кто-то, связанный с Минхо. Кто-то из Гончих? Но зачем он понадобился Гончим в качестве информатора, ведь о нем писали только как об информаторе касательно самих Гончих?..              Ладно, нет, он сдается. Он не взрослый человек, он вновь цепляется за метафорическую юбку, потому что от самого факта, что кто-то пишет ему письма такого характера, ему стало очень не по себе. Нужна помощь взрослого, который хоть что-то в этом понимает…              Он высунулся из окна выдачи, ища глазами знакомую фигуру в черном бесформенном плаще. Чан уже почти ушел, когда Джисон жалобно позвал его:              — Чхэк, подойди сюда, пожалуйста!              Чан быстро обернулся и подошел к нему, заметно забеспокоившись:              — Что-то не так? — спросил он с тревогой.              Джисон только протянул ему конверт, жалобно смотря на него снизу вверх. Чан взял его и развернул письмо, прищурившись и изучая его. Джисон же осторожно вышел из кухни и подошел к нему сзади, чтобы самому дочитать письмо:              «…вне зависимости от того, что вы думаете о сотрудничестве прямо сейчас, настойчиво советую вам все же встретиться с нами и обсудить это. Есть большой шанс, что мы сможем заключить сделку, одинаково выгодную для обеих сторон.

      До скорой встречи,

      Сокол.»

             — Сокол, — фыркнул Чан, нахмурившись. — Давай-ка я тебя провожу до этого места, хорошо? Мне так будет за тебя спокойнее.              — Ты знаешь этого Сокола? — спросил Джисон тихо.              — Разумеется, и я даже не знаю, что будет хуже; если это реально окажется он, или если кто-то заманивает тебя в ловушку, прикрываясь его именем. В любом случае я бы хотел тебя подстраховать.              — Хорошо, — кивнул Джисон, с тревогой смотря на недовольное выражение лица Чана. — Но ты все же думаешь, что мне стоит туда пойти, да?              — Я бы сходил, — кивнул Чан. — Если это действительно Сокол, то он точно пишет по рабочему вопросу, а как человек, с которым предстоит работать, он достаточно приятен, — было заметно, что Чан с трудом выдал этот натянутый комплимент.              Джисон кивнул растерянно и вернулся к работе, но из затягивающей воронки размышлений до конца вылезти так и не смог. Гисок нервно подгонял его, но его слова доходили до Джисона как сквозь туман.              Что это за Сокол? Откуда Чан его знает и почему говорит о нем с такой неприязнью?              

***

             Чан шел рядом с ним, осторожно придерживая за плечо. Джисон все еще сжимал конверт с письмом сквозь грубый материал куртки, неуверенно шагая по глине, которая как будто специально задерживала его ботинки в грязи.              — Не бойся, — тихо сказал ему Чан. — Мои действия объясняются только тем, что я беспокоюсь за тебя, это не значит, что тебе тоже нужно волноваться.              — Если ты за меня беспокоишься, то и мне как-то не по себе, — таким же шепотом ответил ему Джисон, поднимая на него глаза. — И все же, может, расскажешь мне про Сокола хоть что-то?              Чан скривился, что было видно даже из-под его капюшона, и негромко сказал:              — Этот человек предан своей работе и пойдет на многое, чтобы ее выполнить. Если для достижения цели ему нужно будет пожертвовать своим напарником, то он сделает это не задумываясь. Он не коварен, не злобен и не желает никому плохого по умолчанию. Но назвать его милосердным и добросердечным точно нельзя.              Джисон невольно вздрогнул, но ничего не ответил. Чан, однако, продолжил:              — Он не представляет для тебя угрозы, Джисон. Поверь уж, я дам ему понять, что если с тобой что-то случится, то я заставлю его сильно пожалеть об этом. Он больше не мой коллега, и я могу позволить себе угрожать ему.              Джисон неуверенно кивнул, чувствуя, как его горло сохнет от какой-то смеси страха и осторожного любопытства.              Нужное здание нашлось довольно быстро. Чан явно знал, куда они идут, потому что привел их кратчайшим путем.              — Что было сказано в письме по поводу того, чем надо обозначить свое прибытие? — спросил Чан шепотом.              — Ничего конкретного… видимо, надо просто позвонить, — так же тихо сказал Джисон, дергая за веревочку.              Из-за двери раздался приглушенный звон, и вскоре последовал знакомый голос:              — Кто это?              — Белка, — неуверенно ответил Джисон, проглотив комок в горле.              Голос этот он точно раньше слышал, но из-за очевидно отличающейся интонации совершенно не понимал, кому конкретно он принадлежал.              — Отлично, — ответил голос, и дверь приоткрылась.              За ней стоял Уджин. На нем был китель бледного зеленоватого оттенка, который, судя по всему, заменял ему гражданскую одежду. Его голос звучал так по-деловому, что Джисон сначала даже не узнал его.              — Вот и Сокол, — негромко сказал Чан, хмуро смотря на него.              Уджин тоже смотрел на Чана, но ничего в ответ не говорил. Казалось, что каждый из них ждал какой-то реакции от другого, какого-то первого слова, и Чан решил взять инициативу на себя:              — Так это действительно ты собрался работать с Джисоном, да? — сказал он сухо. — Боюсь себе представить, зачем тебе это нужно.              — Посмею заметить, что это не совсем твое дело, Волфчан, — ответил Уджин. — Я работаю, и для выполнения этой работы мне понадобится парочка его консультаций. Если тебя это не устраивает, то это твои проблемы.              — Не спорю, — голос Чана звучал довольно безучастно, но злость в нем буквально кипела, что Джисон хорошо слышал. — Но все же напомню тебе, что если с ним по твоей вине что-то произойдет, то я сделаю все, чтобы ты об этом сильно пожалел. Мы друг друга поняли?              — Разумеется. А теперь, пожалуйста, не мог бы ты удалиться? У нас тут важное дело, — буркнул Уджин, хватая Джисона за руку и затаскивая его внутрь.              И снова Чан защищает Джисона, возможно даже излишне. Но Джисон не может его за это винить, потому что он сам фактически просил этой защиты…              — Итак, позволь мне представиться заново, — спокойно сказал Уджин, пока они шли по коридору. — Можешь называть меня Соколом.              — Я так понимаю, мне здесь имя уже дали? — спросил Джисон неловко.              — Да, надеюсь, ты не имеешь ничего против него. Оно быстро прицепилось к тебе, и как будто бы все сразу начали понимать, о ком идет речь, — кивнул Уджин. — Будешь Белкой.              — Хорошо, — тихо ответил Джисон. — Здесь будет еще кто-то, кроме нас?              — А ты боишься разговаривать со мной один на один? — Уджин шел быстро, и Джисон едва за ним поспевал. — В целом, не могу тебя винить. Не переживай, тут собралась довольно большая компания.              В комнате, в которую они вошли, сидели Суджин и Сынмин, которые негромко обсуждали что-то, но, услышав открывшуюся дверь, обратили внимание на Уджина и Джисона.              — Можешь познакомиться с ними заново, как будто ты их и не знаешь, — сказал Уджин. — Это Стрекоза и Шиги.              — Рад новому знакомству, — Сынмин деловито поправил галстук. — Итак, мы решили пока не тревожить господина Кима и обсудить вопрос сотрудничества без него.              — Мнение господина Шиги является ничуть не менее важным, чем мнение господина Кима, — заметил Уджин.              Джисон сел на предложенное ему кресло. Он чувствовал себя как на допросе, когда Суджин и Уджин уселись по двум сторонам от Сынмина.              — Итак, — начал Сынмин негромко, — как тебе уже известно, мы заинтересовались твоими услугами информатора.              — Д-да, господин Шиги, — на всякий случай Джисон обратился к нему так же, как и Уджин.              — Можно и без "господин", — хмыкнул Сынмин. — Мы узнали, что раньше ты был частью группировки Терьеров, верно?              — Да, — Джисон снова кивнул, осторожно смотря на Сынмина. Несмотря на то, что их глаза были примерно на одном уровне, ему все равно казалось, что он смотрит на юного наследника снизу вверх.              — Дело в том, что Терьеры пытаются начать наркоторговлю на нашей территории. Нас это не совсем устраивает, — добавила Суджин. — Мы бы могли избавиться от них грубой силой, но, боюсь, Терьеры уже привыкли к такому. Нам нужно действовать умнее.              — И мы решили, что помощь человека, который имел к этой группировке непосредственное отношение, будет не лишней, — закончил за нее Сынмин.              — Возможно, вы чуть-чуть переоцениваете мою значимость в иерархии Терьеров. Я был просто Разносчиком, — неловко возразил Джисон.              — Разве у нас есть кто-то еще, кто помог бы нам по своей воле? — пожал плечами Сынмин. — Ты лучший вариант из имеющихся, к тому же, ты был в эпицентре жизни Терьеров и знаешь тонкости, до которых мы сами просто не догадаемся.              Джисон посмотрел на носки своей обуви, задумчиво нахмурившись.              — Возможно, дело в деньгах. Мы за помощь хорошо платим, Волфчан не даст мне соврать, — добавил Уджин.              — Н-нет, дело не в этом… — Джисон смущенно отвел взгляд. — Хотя от денег я, конечно, не откажусь…              — Но? — приподнял бровь Сынмин.              — Мне бы хотелось знать, какая именно помощь от меня требуется, — кивнул Джисон. — Потому что я сбежал от Терьеров, и мне бы не хотелось сталкиваться с ними снова…              — Об этом мы позаботимся. В основном нам понадобится твоя помощь в консультациях, — пообещал Сынмин. — Сомневаюсь, что тебе придется снова взаимодействовать со своими коллегами.              — Это радует, — пробормотал Джисон.              — Безусловно. Но, посмею не согласиться с господином Шиги, есть шанс, что нам придется допрашивать другого Разносчика, и тогда нам точно понадобишься ты, — заметил Уджин. — Ну, знаешь, чтобы не дать ему соврать.              — Вы… вы убьете его после допроса? — почти испуганно уточнил Джисон.              — Постараемся обойтись без этого, — ответила Суджин. — Лишней крови не хотелось бы. Однако мы не можем ничего гарантировать.              Джисон даже не знал, что хуже; если бы его бывшего коллегу убили, или если бы «Хён» узнал о его местонахождении. Да и пачкать руки кровью, даже косвенно, совершенно не хотелось. Джисон не был готов к тому, чтобы вершить судьбы. Абсолютно.              Он замялся, не зная, что ответить. Суджин, как, видимо, больше всего сочувствующая ему, что было странно, негромко заметила:              — Решение непростое, и принять его без размышлений тяжело. Подставлять бывших коллег, даже если вы расстались на плохой ноте…              — …да пусть они все в Аду погорят, — вырвалось у Джисона, прежде чем он даже понял, что говорит это вслух.              Повисла неловкая пауза. Сынмин усмехнулся и негромко сказал:              — Такой настрой мне нравится. Достаточно будет суток на то, чтобы поразмыслить над нашим предложением?              — Думаю, да, — кивнул Джисон, хотя и понимал, что ему бы не хватило на окончательное решение даже двух лет. — Тогда встретимся здесь же завтра?              — Именно, — кивнул Сынмин. — Но давайте я сформулирую наше предложение покорректнее, чтобы вы знали, на что соглашаетесь или от чего отказываетесь. Вы предоставляете нам всю информацию, которой владеете, помогаете нам и возможно участвуете в допросе одного из ваших бывших коллег, а мы вам за это щедро платим, конкретную сумму будем высчитывать исходя из количества оказанной вами помощи.              — Могу ли я рассчитывать на защиту?              — Безусловно, — кивнул Сынмин спокойно.              Джисон снова кивнул. Ему, в целом, нравились предложенные условия. Он бы получил деньги, опыт работы с Гончими и, возможно, какое-то уважение в их глазах. Но… это все равно казалось рискованной затеей. Он сбежал и разорвал все связи с Терьерами, а сейчас возвращается к ним, хотя и будучи уже на враждебно настроенной стороне?              Звучало так себе.              — Я подумаю над вашим предложением, — сказал он негромко. — Но что будет, если я откажусь?              — Ничего, — пожал плечами Сынмин. — Разве что, наверное, это немного затруднит нам задачу, так как мы имеем мало опыта с чем-то подобным.              Джисон вздохнул, задумчиво нахмурившись.              — Тогда встретимся завтра, — негромко сказал он.              — Отлично, — улыбнулся Сынмин. — Что-то мне подсказывает, что вы скорее склонны к сотрудничеству. Хотя, конечно, вы сами вольны решать, не могу же я влезть в вашу голову…              Джисон неловко улыбнулся в ответ и встал со стула, не зная, как закончить этот разговор.              — Сокол, проводи его, пожалуйста. В твоих коридорах и черт заблудится, — попросил Сынмин. — Был рад повидаться.              — Взаимно, — Джисон смущенно поклонился и ушел вслед за Уджином.              Пока они шли назад по длинным узким коридорам, Джисон правда думал о том, насколько же сложным решением будет как согласие, так и отказ от работы с Гончими. Он, как будто, не собирался к ним присоединяться, но разве не будет сотрудничество с ними частью упомянутой Минхо «вербовки»? Может, это и было чем-то вроде такой причудливой проверки? С этими Гончими можно было ожидать чего угодно. Но, сказать честно, перспектива хорошо заработать манила. Денег много не бывает, верно ведь?              На выходе из здания Уджин коротко кивнул ему и сказал негромко:              — До завтра, Белка.              — До завтра, Сокол, — Джисон, не особо уверенный в правильности своих действий, попрощался с ним в той же манере и удалился, шагая по глине в сторону «Когтя».              Не вернется ли он к своей личине Тушканчика, если возьмется за это и решит мстить Терьерам? Не может же он прийти к этому сотрудничеству и быть полностью непредвзятым, в конце концов…              А хотелось ли ему отомстить? Он действительно думал на этот на этот счет. Столько раз он с ненавистью и страхом смотрел на людей, которым подчинялся, столько раз ему наносили удары, которых он точно не заслуживал, столько раз ему кричали, что он никому не нужен…              Но Джисон знал и другое. Боссы и их приближенные никогда не страдают серьезно в результате таких передряг. Они могут понести небольшие убытки, могут возмущаться, но это будет для них лишь неприятностью. Да, иногда крупной, но все еще просто досадной неприятностью. Действительно страдают от этого люди, которые решают гораздо меньше.              Джисон может помочь Гончим, но он не заставит испытать «Хёна» тот страх и то чувство безнадежности, которые испытывал сам Джисон. Вместо него пострадает другой Разносчик. Тот, который, возможно, тоже попал к Терьерам не по своей воле.              И даже если его не убьют…              Джисону не хотелось думать, что с ним будет, когда он вернется к Терьерам.              Да. Джисону хотелось мести. Но не такой, точно не такой. Он не хотел, чтобы страдали те, кто в этом не виноват.              Но даже если он не поможет Гончим, они все равно сделают то, что задумали. Не лучше ли будет, если он хотя бы позаботится об их сохранности?              Да и Джисон все еще лелеял надежду, что он сможет помочь тому несчастному, что попадется на крючок.              — Сложно, — негромко сказал он себе под нос, нахмурившись.              — Судя по твоему разрывающемуся от тяжелого выбора выражению лица, ты посетил моих коллег? — раздался голос почему-то сверху.              Джисон удивленно поднял глаза и увидел Минхо, стоящего на невысокой крыше и тискающего очередного кота.              — Как ты догадался? — хмуро буркнул он. — Вы, конечно, умеете ставить в неловкие положения. Я испугался, когда с утра письмо получил.              — Его писал мой ненаглядный коллега Уджин, а он умеет угрожать через буквы, — хмыкнул Минхо, сползая с крыши и подходя к Джисону. — Если бы его писал я, тебе было бы спокойнее, Бельчонок?              Он посмотрел на Джисона сверху вниз, небрежно пощипав его за щеку.              — По крайней мере, я бы узнал твой почерк, — буркнул Джисон. — И… может, не будешь трогать мои щеки?              — Извини, удержаться невозможно. Ты удивительно миловиден, — хмыкнул Минхо. — Но я готов держать руки при себе, если тебе это не нравится.              Джисон неуверенно кивнул, даже не в состоянии скрывать свои запутанные чувства, и Минхо, заметив это, спросил с легкой ноткой беспокойства:              — Ты в порядке? Или Уджин снова на тебя наехал из-за какой-то херни?              — Нет, я лучше просто забуду тот диалог с Уджином в баре, — пробормотал Джисон. — Просто я думаю над предложением, и я правда не уверен, как поступить правильно…              — Бельчонок, это же не какая-то моральная дилемма, — возразил Минхо. — Ты выбираешь между деньгами и чуть более спокойной жизнью, а не между добром и злом.              — Я выбираю между бездействием и действием, которое не принесет мне должного удовлетворения, которого я ищу.              — Любопытно, — протянул Минхо. — Давай-ка мы с тобой сходим в бар, и я угощу тебя стаканчиком чего-нибудь не очень крепкого. Тебе явно нужно поговорить.              — С тобой ли? — хмуро буркнул Джисон.              — Почему бы и нет? — пожал плечами Минхо. — Я, может, и не идеал морали, но я точно дам тебе альтернативную точку зрения.              Джисон не был уверен, стоило ли открывать душу Белому Кролику. Минхо не казался слишком уж безопасным. Доверять ему было все равно что нырять в кроличью нору; никогда не угадаешь, что будет на другой стороне.              — Так что? — спросил Минхо задумчиво, продолжая смотреть на него.               — А наш диалог останется между нами? — тихо спросил Джисон.              — На этот счет можешь не сомневаться, — улыбнулся Минхо, и что-то в его улыбке сегодня было не таким, как обычно. — Я хорошо храню секреты.              Джисон немного подумал и кивнул, решив, что он испытает судьбу:              — Да, давай. Я все равно не очень хотел обсуждать этот вопрос конкретно с Чаном, по некоторым причинам… Наверное, ты мне дашь более дельный совет.              

***

             — …В общем-то, в этом и проблема, — закончил Джисон краткое изложение собственных мыслей. — Я не уверен, нужна ли мне такая мелкая месть такой большой ценой.              В своем монологе он умолчал про то, что ему пришлось пережить у Терьеров, опустил некоторые детали, которые были для него слишком личными… он сказал лишь то, что ему казалось безопасным.              — Твоя дилемма понятна. Тебе хочется точечной мести конкретным людям, тебя не разрывает злость во имя злости, — кивнул Минхо, разглядывая свой напиток сквозь стекло.              — Вроде того. Ну и, сказать честно, денег хочется, — дополнил Джисон смущенно.              — И это тоже понятно, — хмыкнул Минхо. — Но ты прав, если ты будешь с ними, есть шанс, что невинные не пострадают. Как, в целом, и если ты с ними не будешь.              — Ты говоришь «с ними». Ты не будешь участвовать в этом всем? — удивленно спросил Джисон.              — Я пока не решил, — пожал плечами Минхо. — Может быть буду, может быть нет. Но поработать с тобой мне бы было интересно.              — А почему? Почему ты всем так сильно меня советуешь? — спросил Джисон немного недоумевающим тоном. Его уже давно это волновало.              — Потому что ты скрываешь в себе больше тайн и загадок, чем тебе кажется, Бельчонок, — как всегда расплывчато ответил Минхо. — Я нахожу в тебе что-то особенное, понимаешь?              — Но ты ведь можешь ошибаться… что, если я разочарую тебя? Что, если я просто самый обычный Джисон, который ничем не отличается от многих других? — тихо спросил он.              — О, поверь, этого точно не случится, — Минхо усмехнулся. — И все же, на твоем месте я бы присоединился к этой операции. Вдруг тебе повезет и тебе удастся отомстить тому самому придурку, от которого я тогда тебя защитил?              Джисон поднял на него взгляд, немного удивленно похлопав ресницами.              — Ты ведь именно ему хочешь отомстить, да? — Минхо улыбнулся загадочно. — Не стесняйся. Злиться — это нормально. Желать мести тоже. Есть шанс, что только уничтожив причину своего страха, ты избавишься от него.              — Ты… ты знаешь больше, чем я тебе рассказывал, — пробормотал Джисон.              — Я просто догадливый, не более того, — покачал головой Минхо. — Возьми судьбу в свои руки и управляй ею, Хан Джисон.              — В чем-то ты прав, — пробормотал он. — Но вдруг я еще не готов? Вдруг я пойму, что я все еще трусливый маленький Тушканчик?              — Тогда рядом буду я. И я никому не скажу, что мне пришлось защитить тебя снова, — прошептал Минхо. — Ты мне веришь?              Джисон поднял на него взгляд. Минхо казался другим. Его глаза были почти такими же, как тогда, во время танца, который он вспоминал все с тем же трепетом в душе и румянцем на щеках. Эти глубокие, говорящие глаза…              Он был буквально в нескольких мгновениях от лица Джисона. Так близко, что Джисон почти мог прочитать эти непонятные, противоречащие мысли, творящие хаос в разуме Минхо. Казалось, что-то внутри щелкнуло, но…              — Я… не верю тебе, — честно сказал он. — Но я готов довериться тебе в этот раз.              — Как скажешь, — Минхо вздохнул, отстраняясь. — И да, в следующий раз я буду слать тебе письма. Чтобы ты не пугался, — он хитро ухмыльнулся и ушел, напоследок бросив еще одну фразу. — За напиток я заплатил, так что допивай и не бойся.              Почему он чувствует, как что-то внутри колеблется и меняется, когда Минхо так на него смотрит?              Он не чувствует себя так постоянно, когда Минхо рядом, так в чем же различие?              Где та грань, заходя за которую, Минхо начинает… привлекать его?              Что? Ну… как феномен. Необычный, пугающий, манящий и непонятный феномен.              Джисон трясет головой, чувствуя, как уши снова полыхают красным.              — Что со мной не так? — ворчит он себе под нос. — Я веду себя, как дурак...              Какой же все-таки сладкоречивый этот Минхо.              

***

             Чан пришел в типографию весь на нервах. Ему не хотелось даже думать о том, что конкретно задумал Уджин касательно Джисона.              Он знал, что Уджин не будет портить свою рабочую репутацию, и Джисону вряд ли грозит опасность. Но от самой мысли о том, что Джисон сейчас с ним, Чану хотелось взвыть из-за этого мерзкого ощущения беспомощности.              — Успокойся, — прошептал он сам себе. — Сокол — это не зло в чистом виде, просто мы с ним не поладили и поэтому я склонен обвинять его во всех мыслимых и немыслимых грехах.              Это самоубеждение мало помогло, но, по крайней мере, Чан нашел в себе силы подойти к кабинету Хенджина и осторожно постучаться.              — Войдите, — раздался усталый голос.              Чан вошел и увидел Хенджина, положившего голову на руки. Печатная машинка стояла перед ним, и лист в ней, судя по всему, был заполнен только наполовину.              — Как ты? — спросил он негромко. — Выглядишь паршиво.              — Чувствую себя так же, — буркнул Хенджин. — Тебе, кстати, весточка.              Чан сразу оживился и быстро подошел к Хенджину, который медленно рылся в ящике своего рабочего стола. Спустя несколько мучительных секунд он выудил на поверхность конверт, который Чан выхватил из его рук, даже не отдавая себе отчета в своих действиях.              — Хенджин, спасибо тебе огромное, — сказал он, прижимая конверт к груди. — У меня тоже письмо, отправишь по той же схеме через госпожу Чон?              — С превеликим удовольствием, — буркнул Хенджин, взяв из рук Чана конверт. — О, даме сердца? Прелестно, — устало пробормотал он. — Не переживай, скоро отправим твою записочку.              — Ты настоящий друг, Хенджин, — улыбнулся Чан, похлопав его по плечу. — Тебе помочь с чем-нибудь?              — Я бы попросил прикончить меня, но боюсь, с этим ты мне помочь не можешь, — похоронным тоном пробормотал Хенджину. — Голова разрывается просто неимоверно. Я даже заснуть не могу, только ложусь и в голове сразу же начинается это тарахтенье…              — Тебе нужно к Феликсу, — обеспокоенно заметил Чан.              — Да что нового он мне скажет? — отмахнулся Хенджин. — Снова ответит, что мне нужно на какое-то время остаться в церкви и полечиться какими-то травами, а я не могу, у меня работы целая куча…              Чан пощупал лоб Хенджина.              — У тебя всегда лоб такой теплый?              — Последние два месяца точно. Кажется, это от головной боли, но я не уверен.              — Тогда я присоединяюсь к речам Феликса. Тебе надо провести какое-то время в церкви и полечиться хотя бы его сомнительными травами, иначе у тебя скоро голова сгорит, — неодобрительно поцокал языком Чан. — Неужели ты не можешь, например, оставить свои дела на Бомгю, например?              — Не могу, — хмуро сказал Хенджин. — К тому же, я не особо-то хочу оставлять Чонина одного. Ты же знаешь, как он остро реагирует на одиночество.              — Но ему девятнадцать, а не девять, Хенджин. Я думаю, что он справится, — возразил Чан. — К тому же, тебе же не хочется в могиле оказаться в таком раннем возрасте?              — Ну, я бы не был так категоричен, в этом определенно будут и свои плюсы, — пробормотал Хенджин.              — Будь серьезнее, — буркнул Чан, похлопав его по щеке легонько. — Тебе правда нужно полечиться. Ты мой друг, понятно? Я не хочу, чтобы ты помер.              — Ладно, ладно, не помру, — проворчал Хенджин. — Только отправлю твое письмо и пойду к Феликсу, честное слово. Обещаю. Хорошо?              — Договорились, — кивнул Чан. — Но я проверю.              — Вы с Феликсом оба ведете себя, как моя матушка, — буркнул Хенджин. — Хорошо, что я отправил ее на Континент, иначе она бы тоже вокруг меня кудахтала.              — Не сомневаюсь, — вздохнул Чан. — Ну, увидимся.              Дорога к «Когтю» была еще больше наполнена всякими не очень приятными мыслями. Он переживал теперь не только за Джисона, но и за Хенджина. Почему он так сильно волнуется за взрослых, ответственных людей, жизнь которых от него не зависит?              Добросердечность или панический страх потерять тех, кто ему небезразличен?.. Чан сам не был до конца уверен.              Знакомая фигура в драной куртке появилась недалеко от него, и Чан поспешил к Джисону, осторожно придержав его за плечо:              — Ну, как все прошло?              — Чан! Не пугай так! — взвизгнул Джисон, подпрыгнув от неожиданности. — Все прошло… неплохо. Мне предложили сотрудничество в операции против Терьеров.              Чан скептически приподнял бровь. Описанная Джисоном ситуация, по его скромному мнению, совершенно не подходила под слово «неплохо».              — И что ты думаешь? — осторожно спросил он.              — Я подумываю согласиться. Мне кажется, нужно смотреть страху в глаза, — сказал Джисон с напускной уверенностью, но Чану было слышно, как его голос дрогнул.              — В чем-то ты прав, но вдруг они таким образом узнают, где ты сейчас находишься? Я понимаю, что Гончие тебя в обиду не дадут, пока ты будешь им полезен, но все равно идея сомнительная, — пробормотал он. — Но решать, безусловно, только тебе, — быстро добавил он.              — Да, решать только мне, — согласился Джисон. — Пусть уж лучше они думают, что я теперь часть Гончих. По мне, это только отведет подозрения от «Когтя», разве нет?              — Наверное, ты прав, — вздохнул Чан, но не смог даже сымитировать отсутствие сильного скептицизма в своем тоне. — Просто ты не горел желанием становиться на этот путь, и я подумал, что ты откажешься, если тебе предложат сотрудничество…              — Я докажу, что я чего-то стою, — немного сердито буркнул Джисон. — Я докажу, что я не просто какой-то Тушканчик, а гребаный Хан Джисон, и я заставлю их наконец запомнить мое настоящее имя…              Чан обеспокоенно посмотрел на него. Он знал, что вмешиваться ему точно не стоит, и что Джисону нужно самому решить, как он поступит со своей жизнью… но он боялся за него.              Джисон, однако, расценил его молчание по-другому, и внезапно стыдливо замолчал, после чего почти робко сказал:              — Я же не выгляжу неблагодарно, когда ты защищаешь меня, а я так реагирую? Я очень не хочу, чтобы ты так обо мне думал…              — Нет, нет. Ты взрослый человек, у тебя своя голова на плечах, и ты сам волен решать, что делать со своей судьбой. Это скорее я склонен делать из тебя ребенка, — вздохнул Чан.              — Потому что я и есть ребенок, Чан, — тихо сказал Джисон, и его голос, казалось, надломился. — И, если я хочу, чтобы ты начал относиться ко мне, как к взрослому, мне нужно доказать тебе, что я им являюсь.              Чан понимающе кивнул. Он знал, что это такое; желание что-то кому-то доказать, показать, что ты способен на большее, заставить их всех взять свои слова назад и извиниться…              — Я в любом случае на твоей стороне, Джисон, — мягко сказал он.              Губы Джисона дрогнули, но он лишь благодарно кивнул.              — Жаль, что тебя не было в моей жизни с самого начала, Чан. Может, я вырос бы чем-то большим, чем просто Тушканчик.              Чан ничего на это не ответил, лишь похлопал его по плечу и с легким оттенком печали в глазах улыбнулся.