ROT

      Еще одно небольшое питейное заведение на территории Динго. Чан бывал тут редко, но он любил это место за то, что его тут вряд ли кто-то мог узнать. Здесь в основном говорили на английском, эта территория была редким примером скопления эмигрантов из Европы. Для них Чан не был Волфчаном, он был просто странным парнем в черном плаще, который говорил с сильным акцентом.              Он ждал ее, как никогда ранее. Его буквально разрывало от ужасного предчувствия, которое рвалось изнутри, сводя Чана с ума. Ему хотелось узнать про ситуацию больше, но он чувствовал, что ему не понравится то, что он услышит. Неведение, с другой стороны, было еще страшнее.              Он нервно выпил еще немного из своего стакана с каким-то довольно дешевым алкоголем. Вкус был отвратительный, но ему нужно было успокоиться.              Сердце билось, как бешеное. Он смотрел на дверь, сверля ее своими глазами так, словно это она была виновата во всем произошедшем.              — Девушкам, конечно, по этикету положено опаздывать, но… — он нервно потер пальцами переносицу.              На него косо посматривали сидящие в баре. Наверное, это было из-за того, что они побаивались чужаков, заходящих на их территорию…              — Хэй, малышка, не составишь нам компанию?              …что, разумеется, совершенно не касалось чужачек. Чан перевел взгляд на дверь, наблюдая, как Соён с презрением отстраняется от компании пьяных мужчин, пытаясь найти путь побезопаснее.              — Лотос! — негромко позвал он, обращая на себя внимание девушки.              — Иду, Клык, — она подошла к столику и села, все еще поглядывая в сторону тех парней. Те, видимо, приняв Чана за ее молодого человека, с разочарованием отмахнулись.              — Рад, что ты добралась невредимой, — негромко сказал он, бегло осматривая ее.              — Почему ты выбрал это место? Оно находится безумно далеко…              — Именно поэтому, Лотос. А еще из-за того, что здесь нас, скорее всего, не поймут, если мы будем говорить на корейском.              — Предлагаю перестраховаться еще больше, — ответила Соён уже на японском. — Сикоку находятся на другом конце острова, так что носителей японского тут точно нет.              — Резонно, — кивнул Чан. — Так что насчет его состояния?              — Ему очень страшно, — тихо сказала Соён, потянувшись к стакану Чана и отпив из него глоток. —Тьфу, ну и дрянь.              — Не шикуем, — пожал плечами Чан.              — Я попыталась разузнать про того лекаря, которого обнаружил его отец. Он называет себя Целителем, и клянется, что может даже воскресить мертвого. Возможно, он возомнил себя новым Мессией?              — Откуда он вообще взялся? — скорее риторически спросил Чан.              — Я не знаю. Про него почти ничего не известно, лишь понятно, что он из какой-то полурелигиозной секты, но я не уверена, что хоть какая-то информация о нем правдива. Он держит свою личность в тайне, возможно, он прибыл на остров недавно, пытаясь избежать наказания на родине, но нам мало помогает эта гипотеза.              — Все, что я хочу знать, это его методы. Мне просто страшно за Бинни, — тихо сказал Чан. — Мне плевать на него, я лишь хочу, чтобы мой парень был в порядке!              — Клык, пожалуйста, успокойся. Мы не хотим привлекать к себе внимание.              — Да не могу я. Если бы я не был таким трусом, я бы давно спас его, и нам бы не пришлось волноваться за его жизнь… — Чан потер виски пальцами.              — Мы уже говорили об этом. За любую ошибку ты расплатишься либо своей головой, либо головой дорогого тебе человека. Неужели тебе не кажется, что эта ставка слишком рискованная?              — Лотос, мне сейчас не до поучений…              — Я лишь хочу, чтобы ты взял себя в руки. Пожалуйста, — тихо сказала Соён, взяв его ладонь в свои. — Ради меня. Ради него.              Чан посмотрел на нее несчастными глазами, пытаясь без слов рассказать ей, как сильно он боится за Чанбина. Он знал, что Соён знала. Но этого было недостаточно.              — Хорошо. Я постараюсь, — тихо сказал он, хмуро опустив взгляд. — Паникой сейчас делу не поможешь.              — Верно, — кивнула Соён. — Давай думать, что мы можем сделать сейчас. У тебя же есть знакомые в церкви. Может, они что-то знают про этого Целителя?              — Сомневаюсь. Особенно, если он прибыл с Континента. В Гавани могут что-то знать, но, если меня там кто-то узнает, он, не думая продаст мою голову.              — Разузнать могу я, только скажи, к кому идти. Я разберусь, — негромко ответила она, все еще держа его за руку, чтобы он не сильно дергался. — Ты, со своей стороны, можешь попробовать разузнать о нем у Гончих. Они могут что-то знать.              — Откуда? — буркнул Чан. — Они не маются такой дурью, да и эмигрант не побежит сразу просить помощи у господина Кима.              — А куда может пойти эмигрант? — задумчиво пробормотала Соён.              — …в трактир, — распахнул глаза Чан. — Есть шанс, что он придет искать ночлега в «Когте», но… разве я его узнаю?              — Хотя бы постарайся. «Коготь» — не единственный трактир на Дзёдоси, надо будет поискать его и в других, — тихо сказала Соён. — А я попробую разузнать о нем что-то на территории Мастиффов.              — Страшно даже представить, что он может сделать с Бинни, — прошептал Чан, сжимая ее ладони. — А как чувствует себя он? Господи, почему я не с ним…              — Тихо, — вдруг перебила его Соён.              Тон ее был серьезным. Возможно, что-то случилось. Чан осторожно приподнял голову.              — Что-то не так?              — Да. Позади нас сидит мужчина в черной шляпе. Мне кажется, он следит за нами, — нахмурилась она. — Вдруг он понимает, о чем мы говорим?              — Он точно не просто засмотрелся на тебя, как те придурки у входа? — уточнил Чан.              — Кто знает… Давай уйдем в другое место. Мне тут как-то не по себе.              Чан нарыл в кармане химический карандаш и обрывок бумаги. Он коряво написал на нем:              «Где?»              Соён взяла у него карандаш и так же нацарапала ответ рядом:              «На бывшей территории Такс. Пойдем отдельно, чтобы он не мог проследить за нами.»              — Тебе точно не понадобится помощь? Уже поздно, это не очень-то безопасно ходить одной, — забеспокоился Чан, скомкав бумажку и засунув ее в карман, поглубже.              — Клык, неужели ты думаешь, что я всю свою жизнь росла в окружении мафии, и не ношу с собой оружие? — приподняла бровь девушка. — Ты ведь прекрасно знаешь, что в бою я могу положить даже тебя, если постараюсь.              — Не сомневаюсь, но я за тебя переживаю, — буркнул Чан. — Идея разделиться не плохая, но, как по мне, довольно рисованная. Я не могу с чистой совестью тебя отпустить.              — Мне не нужно твое джентльменство, спасибо, — нахмурилась Соён. — Я пойду одна. Я же как-то добралась сюда, и ничего со мной не было, верно?              — Верно, — пробормотал Чан. — Ладно, извини, что усомнился в тебе.              — Пошли, — мягко сказала Соён, вставая со стула.              Чан осторожно взял ее пальто и помог ей надеть его, чувствуя себя довольно неловко. Он знал, что Соён терпеть не может, когда с ней возятся, но он понимал, что для некоторых мужчин единственным аргументом против попыток схватить девушку за задницу было наличие у нее молодого человека.              Соён, кажется, тоже это понимала, потому что не стала возражать, когда он обнял ее за талию и повел ее к выводу.              Она не подходила к этому месту. Чан видел это, но, к сожалению, пересечься с ней на более безопасной территории возможности не было.              — Пошли, Чагия, — негромко сказал он, явно стараясь провести ее мимо парней как можно быстрее.              Они вышли на вечерний воздух. Изо рта Чана шел пар, и он неуклюже завернулся в плащ, смотря на сумеречное небо. Наверное, все же стоило бы встретиться ночью. Но ждать так долго Чан бы не смог.              — Тот мужчина идет за нами? — спросил он тихо.              — По-моему, да, — откликнулась Соён. — Давай, ты направо, я налево. Встретимся у опознавательного знака… ты сам понимаешь, какого.              — Да, я понимаю, — кивнул Чан. — До встречи, Лотос. Надеюсь, до скорой.              — Хорошо, — кивнула Соён, поворачивая на одну из тропинок и удаляясь. Чан проследил за ней какое-то время, убедившись, что за ней никто не идет, после чего повернул в другую сторону и пошел, надеясь, что все пройдет нормально.              Он шел, прислушиваясь к собственным шагам, словно пытаясь убедиться, что только они нарушали вечернюю тишину. Он знал, что он был не один, но все-таки…              Он чувствовал, что что-то не так. Его шаги были слышны четко, а других звуков он не слышал, но он ощущал… присутствие.              Неужели кто-то все же понял, что это он, Волфчан? Давненько этого не было. Даже немного освежает.              Шутки шутками, а страшно до ужаса. Сердце колотится, голова болит… как невовремя. Хочется сорваться с места и побежать, но Чан знает, что опасность, как бродячий пес; она чувствует, что ты боишься, и бросается за тобой с новой силой, если ты начинаешь бежать.              Оглянуться? Идея, но, возможно, она тоже спровоцирует преследователя, если он есть за его спиной. И все же, Чан замер на месте. Звук шагов застыл на секунду позже, чем он перестал идти. Точно. Он попался в засаду.              Он выдохнул, зажмурившись и снова открыв глаза. Он точно не спал… к сожалению.              — Насколько я понимаю, ты знаешь, что ты не один, — раздался тихий скрипучий голос позади него.              А потом последовал звук, который был очень, очень специфическим. Кто-то достал оружие из ножен. И кажется, это была катана. Чан не был уверен.              — Взгляни мне в глаза, юноша.              Чан обернулся. Перед ним стоял пожилой мужчина в традиционной японской одежде, которого он знал очень плохо, но чье лицо точно никогда бы не вышло из его памяти навсегда.              — Здравствуйте, Нишимура-сан, — тихо ответил он.              — Ты все еще помнишь, как меня зовут. Я даже немного польщен, — буркнул тот. Лезвие его катаны отражало в себе неуловимый блеск уходящего за горизонт солнца. — Я не собираюсь причинять тебе вред, хотя и хочу этого.              — Вы жаждете мести, Нишимура-сан? — спросил Чан негромко. — Я бы на вашем месте тоже хотел этого.              — Да. Но я стал невольным слушателем вашего разговора с той леди. И ты, судя по всему, тоже потерял кого-то дорогого тебе. Так что твоя кара настигла тебя, и надеюсь, она не заберет у тебя этого человека насовсем.              — Как благородно с вашей стороны, — без капли иронии пробормотал Чан.              — Не твоими руками был убит мой дорогой ученик, — сказал он. — Так что не ты несешь ответственность за его смерть. И все же, если бы не ты, этого бы не произошло.              — Мне жаль, — тихо сказал Чан, не отводя взгляда. — Я соболезную вашей утрате, и, хотя мое сожаление о судьбе вашего ученика не сравнится с вашим горем, знайте, что я посещаю его могилу.              — Я знаю, — кивнул Нишимура. — И я благодарен тебе за это. Тяжело мстить человеку, которого ты глубоко уважаешь, не правда ли?              — Я польщен, — пробормотал Чан. — И все же, неужели вы остановили меня только для того, чтобы поговорить со мной?              — Я лишь хотел немного обдумать гложущие меня мысли. Прошу прощения, если я напугал тебя и твою спутницу.              Чан осторожно поклонился в знак уважения, и, на удивление, получил такой же поклон в ответ.              — Удивительно, что мы встретились именно здесь. За много километров от тех мест, которые нам обоим знакомы, в попытках, очевидно, спрятаться от произошедшего…              — Я могу идти? — негромко спросил он.              — Да, не смею вас больше задерживать, — кивнул Нишимура, разворачиваясь и удаляясь в темноту.              Чан выдохнул, нахмурившись и отправившись на место встречи с Соён. Казалось, все было не так плохо, как он боялся, и все же, теперь он снова вспомнил Икегамэ.              Жаль, что его постигла такая судьба. Он не заслуживал этого. Наверное, почти никто не заслуживал этого… нет, откуда это «почти»? Никто. Никто. Откуда в разуме Чана появилось это «почти»?              — О Господи, — пробормотал он, выдохнув.              Надо было просто снова встретиться с Соён и попытаться не сойти с ума по дороге туда. По крайней мере, жгучее чувство страха за себя начало стихать, оставив все место в душе страху за Чанбина.              Ему точно нужно было дать себе пощечину, чтобы перестать паниковать. Если дать этому ощущению распространиться по всему телу, то избавиться от него будет уже невозможно, Чан знал это. Страх сковывает лучше самых крепких цепей.              Чан сердито ударил пальцами себе по щеке, сжав зубы от жгучего ощущения; да, пожалуй, он немного перестарался. Ну и ладно, он это заслужил, черт побери.              Большой деревянный шест, верхний конец которого был черным и обгоревшим, торчал из земли. Это и было опознавательным знаком, который они с Соён имели в виду.              Когда-то на этом шесте красовалась табличка с надписью «Dackel», обозначающая, что за этим знаком начинается территория Такс. Сейчас же все упоминания этой группировки были стыдливо стерты из недолгой, но насыщенной истории острова, оставив лишь одно доказательство своего существования; юного Ян Чонина, который отказывался признавать себя частью Гончих или Мастиффов. Даже его старший и младший братья проглотили свою гордость и перешли к Гончим, но не он.              С одной стороны, Чан уважал такую верность своим идеалам, с другой же… это все для него казалось каким-то насилием над трупом былого. В чем смысл? Разве поможет уже пропавшей группировке упрямство одного-единственного юноши, который, хотя и сам это не признает, все равно прогибается под окружающую действительность?              Разве помогут мертвому крики над могилой о том, что он еще жив?              Вряд ли.              Даже если он услышит отчаянные мольбы вернуться, он не сможет этого сделать.              И это касалось как группировки, так и самого Ян Сынга, давно почившего. Чан мог соболезновать Чонину, но он не мог жалеть о том, что мир потерял такого человека, как Ян Сынг, который, наплевав на своих детей, проиграл свои сбережения, свои торговые связи, будущее своих сыновей, и сдох, возможно, даже не от пули в затылок, а от банального алкогольного отравления?              — Клык, ты решил отомстить мне и заставить меня ждать еще дольше, чем я заставила ждать тебя? — спросила Соён.              — Меня задержал наш преследователь. Он перепутал меня с кем-то, так что все в порядке, мы поговорили и разошлись, — Чан подошел к ней. — Странно только, что ты его не узнала.              — Ну, там освещение отвратительное, я там и мать родную не узнаю, — буркнула девушка. — А что, мы с ним знакомы?              — Пересекались пару раз, — кивнул Чан. — Ну, ладно, не будем об этом. Так значит, ты предлагаешь нам обоим исследовать все трактиры на Дзёдоси? Я даже не уверен, могу ли я перечислить их все.              — «Коготь», «Бухта», в которой могут переночевать моряки, «Клин» на территории Гончих… ну, и мотель на территории Терьеров, про него тоже не стоит забывать. Их можешь осмотреть ты, а остальными займусь я.              — Будет ли человек, возомнивший себя Мессией, спать в дешевом мотеле? — скептически приподнял бровь Чан.              — А мы и не знаем наверняка, что это за человек. Вдруг в его картине мира это абсолютно нормально? — пожала плечами Соён. — Я не удивлюсь. Люди часто бывают довольно лицемерны.              — Что верно, то верно, — вздохнул Чан. — Ладно, будем считать, что наша задача ясна. Но что мы будем делать дальше?              — Можно его убить, — довольно равнодушно ответила Соён, как будто говорила не о человеке, а о надоедливой мухе. — Радикально, зато надежно.              Чан недовольно скривился.              — Или убедить его в том, что ему не нужно сотрудничать с боссом, — добавила Соён. — Совсем забыла, что ты такой чувствительный к теме смерти.              — Я не чувствительный. Я просто не считаю, что насилием решается больше, чем конструктивным диалогом. — фыркнул Чан.              — Он псих, о каком конструктивном диалоге может идти речь?              — О любом. Стоит хотя бы попытаться, — угрюмо ответил Чан.              — Ладно, ладно, я поняла. Но босс может предложить ему деньги. А мы можем предложить ему целую черепушку. Он сам волен решать.              Чан насупился. С одной стороны, он понимал, что Соён права, с некоторыми людьми надо говорить на понятном им языке, но неужели ему стоит опуститься до этого?              — Клык, никто не говорит, что мы действительно убьем его. Но припугнуть его не будет лишним. Если он уже сбежал с Континента, значит, он боится возмездия.              Возмездие.              Почему-то от этого слова что-то в голове Чана встало на свое место, хотя он и не мог понять, что конкретно.              — Ладно, я доверяю тебе, — вздохнул он. — Пожалуйста, позаботься о Бинни.              — Я постараюсь, но я ничего не обещаю, — призналась Соён. — Кажется, меня начали допускать к нему реже обычного. Возможно, босс решил, что даже такая привилегия, как общение со мной, слишком щедрая.              — Это ужасно, — пробормотал Чан, чувствуя, как сердце сжимается от нехорошего предчувствия. — И все же…              — Я сделаю все, что от меня зависит, ты же меня знаешь… Чан.              — Спасибо, Соён. Я провожу тебя до территории Мастиффов. Извини, но мне за тебя чересчур тревожно, — пробормотал тот.              — Хорошо. Хотя я все еще считаю, что ты слишком тревожишься обо всех, кроме самого себя. Всех не спасешь, Клык.              — Я и не пытаюсь спасти всех, Лотос. Я пытаюсь спасти тех, кто мне дорог. Кто знал, что количество дорогих мне людей будет возрастать с каждым годом?              — Твоя сердобольность тебя губит.              — Я знаю.              

***

             — А почему вы решили, что сделать наркоманом Уджина — это лучшая идея? — робко поинтересовался Джисон, сидя на краешке стула и сжав вместе колени.              — А кого, если не его? — пожал плечами Минхо. — Актер из него, конечно, так себе, зато рожа страшная, как будто на героине сидел лет шесть.              — Заткнись, — шикнул Уджин, примеряющий на себе достаточно поношенную одежду, которую Гончие откуда-то достали, чтобы придать ему более правдоподобный вид.              — В том-то и дело, что актерство — это важная часть этого задания, разве нет? — спросил Джисон, посматривая на Минхо, который расселся на столешнице, закинув ногу на ногу.              — Ты намекаешь на то, что я бы лучше справился с этой ролью? — хмыкнул тот, переведя по-кошачьи прищуренный взгляд на Джисона.              — Я не собираюсь строить из себя эксперта, — быстро начал оправдываться Джисон, отводя глаза куда-то в пол. — Просто фальшь довольно быстро распознается…              — Да нет, мы позвали тебя сюда именно для твоего экспертного мнения, — возразил Уджин, подойдя к нему. — Почему ты считаешь, что моя кандидатура плоха?              — Потому что ваша речь… ну… слишком четкая и поставленная для наркомана, — пробормотал Джисон, смущенно теребя подол своей куртки пальцами. — Наркоманы обычно заикаются, говорят медленно, много нервничают…              — Это имеет смысл. Но Минхо выглядит слишком здоровым для этой роли, — возразил Уджин. — К тому же, его могут узнать. Это я предпочитаю работать в тени, а рожа Кролика чертовки известна в каждом сраном кабаке.              — Извини, что у меня, в отличие от некоторых, есть хобби, — зевнул Минхо, лениво потянувшись.              — Какие? Трахаться со всеми, кто согласится, напиваться вусмерть и жульничать в карточных играх? — фыркнул Уджин.              — Какое оскорбительное предположение, — протянул Минхо. — Вообще-то, я никогда не жульничаю.              — Опять собачитесь? — спросила вошедшая в комнату Суджин. — Белка, что эти двое на этот раз не поделили?              — Я лишь сказал, что Уджин не похож на абстинента, — промямлил Джисон, втягивая голову в плечи. — А актерским мастерством он, насколько мне известно, не блещет…              — Стрекоза, вообще-то я тут полураздетый хожу, — буркнул Уджин, стягивая с себя драную одежду.              — Мне насрать, ты не настолько привлекателен, чтобы я обращала на это внимание, — отмахнулась Суджин.              На спине Уджина красовалась такая же татуировка костей позвоночника, как и у Минхо. Вообще-то, чисто внешне он мог сойти за абстинента; кожа его была болезненно бледной, сам он был худым и высоким… но его лицо выдавало в нем рассудительного и собранного человека, которому Терьеры бы точно не поверили, и Джисон это знал.              Когда Уджин развернулся к ним лицом, Джисон увидел, что на его груди вытатуирован скорпион с открытыми клешнями, вылезающий из глазницы черепа. Выглядело довольно… зловеще. Но было и еще кое-что на его груди, что привлекло внимание Джисона.              Длинные, грубые шрамы, которые «украшали» плечо Уджина.              Кажется, Уджин заметил изучающий взгляд Джисона, потому что быстро одернул его:              — Любопытство сгубило белку. Не пялься.              Джисон быстро отвел взгляд, смущенно мямля что-то про то, что он не специально. Минхо, наблюдающий за этим взаимодействием, невольно хихикнул:              — Не стесняйся, Бельчонок. Наш птенчик просто очень скромный.              — Дьявол тебя дери, Минхо, неужели ты решил, что это лучшее прозвище, которое ты можешь подобрать мне? — зашипел тот. — Если я еще раз его услышу, я тебе глотку вырву.              — Молчу, молчу, — мурлыкнул тот, лениво распластавшись по столешнице. — В любом случае, нам нужно придумать, что делать с твоей топорной актерской игрой.              — Я не настолько плох, как тебе кажется. Я в состоянии отыгрывать рассеянного идиота, это не так уж и сложно, — фыркнул Уджин.              — Чисто теоретически, можно вызвать симптомы искусственно, — пробормотал Джисон, неловко поведя плечами. — Например, сухость во рту или покрасневшие глаза.              — Дело говоришь, Белка, — одобрительно кивнула Суджин. — Это действительно имеет смысл. Лучшего кандидата на эту роль из приближенных к боссу мы все равно не найдем, так что будет работать с тем, что имеем. В целом, вариант не худший.              — Ладно, поживу на кофе несколько дней перед операцией, — вздохнул Уджин. — Уставший вид, покрасневшие глаза и заплетающийся язык явно не будут лишними в образе.              — Учитывая твою армейскую выносливость, начинать нужно прямо сейчас, — добавила Суджин. — Ты сам знаешь, что дня три без сна ты переносишь спокойно.              — Армейскую?.. — тихо переспросил Джисон, посматривая на Минхо.              Тот лишь подмигнул, мол, я расскажу тебе подробности попозже. Почему он снова смущается, когда Минхо это делает? Глупость какая. Джисон сердито потряс головой и вернулся к разговаривающим Суджин и Уджину.              — Как обычно выходят на наркоторговцев, Белка? — спросил Уджин.              — Через знакомых, — пожал плечами тот. — Надо найти какого-нибудь наркомана и втереться ему в доверие, чтобы он рассказал о своих каналах.              — Так у вас там многоуровневая схема? Неприятно, — вздохнул Уджин. — Ладно, это было предсказуемо. Вы бы не прожили так долго, если бы пренебрегали осторожностью.              — Вот именно, — согласился Джисон, пытаясь не обращать внимания на то, что Уджин все еще обращался к нему, как к члену Терьеров. В конце концов, это было его должностью.              Минхо смотрел на него внимательно, словно он мог читать его мысли. Это напрягало. Джисон посмотрел на него в ответ, пытаясь заставить его смутиться. Гиблое дело.              Минхо лишь улыбнулся и послал ему воздушный поцелуй, после чего заговорил с Уджином:              — На твоем месте, я бы нашел смысл прикрыть твои татуировки. Иначе будет слишком очевидно, что ты из тех людей, которые никогда в жизни не примут наркотики.              — Без тебя знаю, — фыркнул Уджин, нервно облизывая губы. — Раз такой умный, пойди поищи мне грим, чтобы закрасить их. А то только и знаешь, что под руку лезть со своими советами.              — Искать не придется, Мотылек поможет нам с этим, — помотала головой Суджин. — Так что придумай Кролику другое задание, чтобы он отвлекся.              — Белка, там в ящике стола должна лежать колода карт, дай ему поиграться.              Джисон немного опешил, но послушно вытащил перевязанную веревочкой колоду из ящика стола и протянул ее Минхо.              — Я что, по-вашему, маленький ребенок, которому можно всунуть погремушку, чтобы он не мешал взрослым? — проворчал Минхо, но все равно начал перебирать карты, чтобы занять руки.              Джисон невольно хихикнул, отводя взгляд. Все-таки, Минхо был забавным в своей странности, и он не мог это отрицать. Он серьезно подозревал, что Минхо был всего лишь каким-то котом, который по ошибке стал человеком и даже не особо пытался скрываться.              — Белка, если не смотреть на лицо, то на что еще нужно обратить внимание? — спросила Суджин.              — Раздражения на коже, следы на руках, синяки… можете просто перевязать ему бинтами руки, как он обычно ходит, тоже может сойти за правду.              — Спасибо. Все-таки хорошо, что мы решили с тобой консультироваться, — кивнула Суджин. — Как выяснилось, мы все достаточно несведущи в такой теме, как наркоторговля и все, что с ней связано.              — Было бы куда хуже, если бы среди вас нашелся какой-нибудь знаток, — полушутя ответил Джисон. — Насколько я знаю, вы категорически против всего этого?..              — Да. В этом плане мы все же берем пример с Сикоку, — кивнул Уджин. — Ты же знаешь, что у каждой группировки есть свой кодекс, верно?              — Что-то слышал об этом, но особо в тему не углублялся, — пробормотал Джисон.              — Лучше углубись, чтобы не попасть в идиотскую ситуацию. Например, мы имеем полное право оспаривать какие-то решения босса, даже если чаще всего мы выбираем это не делать, — сказала Суджин. — А вот на территории Сикоку любое несогласие с госпожой Хвасой расценивается, как предательство.              — Сикоку управляет женщина? А я и не знал, — удивленно пробормотал Джисон.              — О, а Волчонок не делился с тобой опытом общения с ней? Бедняжка, у него чуть сердце не остановилось, когда он пытался вести с ней переговоры, — хихикнул Минхо.              — Нет, он… мало делится со мной подробностями своей жизни, — пробубнил Джисон.              — Неужели? — Минхо удивленно наклонил голову. — Неужели ты даже не знаешь про его…              — Знаю, — оборвал его на полуслове Джисон.              — Хорошо, иначе я бы даже начал переживать за ваши с ним взаимоотношения. Было бы странно, если бы он так возился с тобой, и даже не рассказывал тебе о чем-то таком. Попахивает недоверием, — хмыкнул Минхо.              — Ну или Волфчан наконец-то научился не делиться информацией о себе без острой необходимости. Кажется, он все же исправим, — фыркнул Уджин, недовольно нахмурившись.              — …я бы не хотел говорить о нем за его спиной. Мне кажется, что это невежливо, — промямлил Джисон, отводя взгляд.              — Как скажешь, Бельчонок, — усмехнулся Минхо. — Не хочется тебя слишком сильно смущать, когда дело касается чего-то такого личного.              Уджин лишь недовольно нахмурился. Было видно, что и ему не очень комфортно обсуждать Чана. Джисона разрывало от любопытства, но он не хотел быть грубым, так что он продолжил молчать.              Но Минхо, черт его побери, все чувствовал. Казалось, Джисона читали, как открытую книгу, и это его сильно напрягало. Он точно знал, что сейчас на него смотрят прищуренные, насмешливые глаза.              — Белка, ты ведь не претендуешь на то, чтобы участвовать в планировании самой операции? — уточнила Суджин.              — Ни в коем случае. Тут я точно буду вам абсолютно бесполезен, — пробормотал Джисон, поднимая руки. — Я так понимаю, мне тогда нужно удалиться и не мешать, верно?              — Ты уловил суть, но я бы выразилась немного вежливее, — кивнула Суджин. — Кролик, а вот с тобой я вежлива не буду. Проводи нашего гостя и не мешай нам с Соколом обсуждать важные дела.              — Как скажешь, подруга, — Минхо соскочил со столешницы и засунул колоду обратно в ящик стола. — Пошли, Бельчонок, нам тут не рады.              

***

             — Я не хочу показаться грубияном, но эти шрамы на плече Уджина… — шепотом спросил Джисон, пока они шли в сторону «Когтя». — Откуда они взялись? Они выглядят довольно зловеще.              — Подробностей я не знаю, — признался Минхо. — Но вообще-то, он с Континента. Сам знаешь, там только-только начали реабилитироваться после многочисленных войн.              — Да, вы упоминали, что он служил…              — Служил? Громко сказано, — возразил Минхо. — Скорее, он был просто подростком, которого втянули в машину войны против его воли. Он врал о своем возрасте, чтобы его не отправили в тыл… сам уж не знаю, почему. Он сбежал, как только ему стукнуло восемнадцать. Но он крайне остро относится к этой теме. Что в целом объяснимо.              Джисон кивнул, неловко отведя взгляд. В целом, это немного объясняло резкость характера Уджина. Но Джисон решил, что больше подробностей ему не нужно.              — Ты кажешься довольно растерянным, — негромко сказал Минхо, рассматривая его. — Ты точно не жалеешь, что ввязался во все это?              — Не знаю. Я в любом случае не уверен до конца, но отступать, наверное, нежелательно, — ответил Джисон, отводя взгляд. — Надеюсь, все будет хорошо. Ну… или, по крайней мере, не хуже, чем дела идут сейчас.              Минхо усмехнулся, похлопав Джисона по плечу в каком-то около поддерживающем жесте. И может, Минхо был немного странным, но Джисон чувствовал, что он действительно на его стороне. Это было приятно. Наверное, они с Минхо все-таки стали приятелями.              — В любом случае, ты слишком мне нравишься, чтобы я дал тебе встрять в серьезные неприятности, — сказал он небрежно.              — Очень сильно сомневаюсь, — неловко пробормотал Джисон.              — Неужели ты не веришь мне? — усмехнулся Минхо.              — Не особо, — признался Джисон.              — Как жаль. И все же, ты продолжаешь раз за разом оказываться со мной наедине, и вроде бы, даже не боишься за свою маленькую жизнь… или ты просто не боишься лезть в пасть врага?              — Я не говорил, что боюсь тебя. Просто я бы не стал тебе доверять, — пробормотал Джисон. — Ты забавный, и вроде как, мы ладим, но ты все еще Белый Кролик, который обманул и подставил множество людей…              — …это лишь образ, который я стараюсь поддерживать, — перебил его Минхо. — На Дзёдоси нельзя быть просто мелким мошенником, надо быть полным мерзавцем, чтобы выжить. Так что я немного… преувеличиваю свои заслуги.              — А для меня у тебя есть еще один образ, про запас?              — Вроде того, — усмехнулся Минхо, все еще придерживая его за плечо. — Знаешь, нам действительно надо проводить побольше времени наедине. Ты, я, приятная музыка… и прочее.              — Я подумаю над этим, — кивнул Джисон.              — В конце концов, Шухуа получила частичку твоего внимания, разве не заслуживаю этого и я? — полушутя усмехнулся Минхо, поворачивая лицо Джисона к себе.              — А ты завидуешь? — фыркнул Джисон.              — Немного, — прошептал Минхо, улыбнувшись. — Я ведь был первым из Гончих, с кем ты познакомился. А теперь твои новые знакомые крадут все твое внимание.              — С тобой они вряд ли сравнятся. Ты умудряешься появляться где-то рядом постоянно, — пробормотал Джисон, все еще смотря ему в глаза. — Иногда мне кажется, что ты за мной следишь. При помощи своих многочисленных кошек, например.              — Нет, я бы не стал использовать кошек для этой цели, — рассмеялся Минхо. — Они решают все самостоятельно. И если к тебе они тоже начнут тянуться, ты будешь мне нравиться еще больше.              Джисон неловко усмехнулся.              — Ладно, я признаю. Ты не следишь за мной. Но это не значит, что ты не странный.              — Да, я странный. И мне нравится быть таким, — Минхо вздохнул, доведя Джисона до дверей «Когтя». — Жаль, что уже расходимся. Сейчас мы почти не будем встречаться наедине.              Джисон задумался, после чего предложил:              — Может, действительно как-нибудь встретимся в мой нерабочий день и проведем его вдвоем? Раз уж ты так настаиваешь на этом.              — Правда? — Минхо, казалось, растерялся. — Погоди, ты не шутишь?              — Нет, зачем бы мне шутить? — усмехнулся Джисон. — Как-нибудь договоримся и проведем время вместе. Ты кажешься таким настойчивым в этом предложении, что мое сердце буквально разрывается, — хмыкнул он немного насмешливо.              Минхо просиял и улыбнулся, как будто Джисон его безумно обрадовал этим заявлением.              — Это лучший день в моей жизни, Бельчонок. Ты буквально растопил мое несуществующее сердце. Буду ждать твоего окончательного решения с нетерпением.              Он удалился, и Джисон смотрел ему вслед, чувствуя, что Минхо сейчас наконец-то смущен больше, чем он. Как интересно. Он и не думал, что испытывать это чувство будет так приятно.              Казалось, он победил. Правда, никакого соревнования не было, но он все равно наконец-то вырвался вперед.              Он зашел в трактир и поднялся наверх, увидев, что в их с Чаном комнате пусто. Стало довольно печально. Как будто ему очень хотелось поделиться с кем-то своими новостями, но было просто не с кем. Не с Тэхёном же обсуждать?..              Джисон вздохнул и лег на кровать, смотря в потолок. Накатила усталость, и он закрыл глаза, постепенно задремав.       

      ***

             Чан зашел в комнату, когда была уже ночь. Сегодняшний день прошел без особых успехов. Казалось, никто не знал про этого… Целителя.              Может, и нет никакого Целителя, и это просто недостоверная информация? Может, все это напрасно? Что он может ему сделать? Припугнуть, да, наверное… но поможет ли он Чанбину?              Он посмотрел на мирно спящего Джисона и невольно улыбнулся. Было что-то в этом зрелище такое, что заставило его вспомнить; он стал «домом» для этого парня, и ему не стоило забывать об этом.              Чан прикрыл его одеялом и осторожно осмотрел его лицо и руки. Все было хорошо. Синяки, оставшиеся после долгих лет жизни среди Терьеров, почти пропали. На его предплечье был маленький след от ожога, но, наверное, Джисон получил его на кухне, пока пытался помочь Гисоку с готовкой.              — Чан? — сонно промямлил Джисон, открывая глаза. — Ты все-таки вернулся?              — Спи, спи, — пробормотал Чан, вставая с кровати. — У меня дела были.              — А, хорошо, — зевнул Джисон, снова закрывая глаза и переворачиваясь набок. — Спокойной ночи, Чан…              — Спокойной ночи, Джисон, — Чан улыбнулся, снимая с себя плащ и вешая его на стол. — Пусть хоть у тебя ночь будет спокойной…              Он посмотрел на маяк, который горел, как и каждую ночь. Однажды этот маяк будет провожать их с Чанбином. Он знает это, хотя вера в этот чудесный миг улетучивалась с каждым днем.              — Если ты действительно ни во что не веришь, то мне тебя жаль. Надо обязательно во что-нибудь верить. В завтрашний день, например. Или не в завтрашний, а в далекий в будущем.              Чан с такой легкостью сказал эти слова Джисону в день их знакомства. Вот уж точно… сказать гораздо проще, чем сделать.