ROT

      Снова… сакура…              Джисон летит вниз, наблюдая, как в водовороте лепестков мелькают совершенно случайные предметы: какие-то шкафчики, столбики, бокалы… карманные часы с длинной цепочкой… и его клык на шнурке.              Джисон прицеливается рукой и ловит свою вещь, прижимая ее к груди и смотря наверх. Непонятно, откуда он падал, ведь все закрыто розовым вихрем.              Но зато прекрасно видно, что дно бесконечного колодца уже близко. Джисон взвизгивает, пытаясь сгруппироваться, чтобы падать было не так больно, но в итоге все равно падает в кучу упавших лепестков, разваливаясь на каменном полу.              Джисон потирает копчик, но больше инстинктивно, чем от боли, которой, кажется, вовсе нет. Где это он?..              Впереди узкий тоннель, а где-то вдали слышится смутно знакомый голос:              — Ах, неужели я действительно так сильно опаздываю? Боже мой!              Джисон встает с кучи лепестков и устремляется вперед по коридору, пытаясь не упустить знакомый голос, единственное, за что Джисон мог зацепиться. Но увы, за поворотом голос бесследно исчезает, и он остается абсолютно один.              Вокруг него низкое, длинное подземелье; своды его слабо освещаются рядами висячих ламп. Правда, по всей длине стен идут двери, но, к большому сожалению, все они заперты. Джисон довольно скоро удостоверяется в этом, дважды обойдя все подземелье и по нескольку раз подергав каждую дверь. Но страха он почему-то не чувствует, лишь некоторую растерянность.              — Здесь есть кто-нибудь? — зовет он, оглядываясь по сторонам, когда вдруг чуть не спотыкается о стеклянный столик, на котором лежит крошечный ключик. — …Серьезно?              Он поднимает ключик и вновь осматривается вокруг, пытаясь найти дверку, которая была достаточно миниатюрной для такого маленького ключика.              И такая находится! Маленькая, крошечная дверка. Джисон, сам не очень понимая, зачем, опускается на четвереньки и открывает дверцу, заглядывая внутрь. А там… знакомые деревянные стулья, принятый мягкий джаз и такая знакомая барная стойка.              — Ты постоянно опаздываешь. Дело, в конце концов, не сводится к чаепитию, — раздался холодный, сердитый голос Сынмина. — У нас много дел.              — Мне так жаль, Ваше Высочество, — перед лицом Джисона проходят знакомые остроносые ботинки. — Часы подвели.              Джисон пытается заглянуть внутрь, чтобы понять, что вообще там происходит. Сынмин, в абсолютно нелепой мантии ярко-красного цвета, сидит на столе, закинув ногу на ногу, а вокруг сидят еще три едва различимые фигуры. Слегка присмотревшись, Джисон узнает в них Шухуа, Суджин и Уджина. Те тоже одеты совершенно нелепо.              — Присаживайся, Кролик, — приказным тоном отвечает Сынмин, указывая на свободный стул. — Итак, на повестке дня…              Джисон внезапно обнаруживает себя прямо посередине стола. Он такой крошечный по сравнению с возвышающимися над столом фигурами… нет, он просто крошечный!              — Ваше Высочество, — Суджин откидывает черную вуаль с лица, обнажая холодный острый взгляд. — Я бы хотела поговорить с вами насчет поведения Палача.              Над головой Джисона раздается недовольное рычание, и он испуганно поднимает взгляд, сумев увернуться в тот самый миг, когда Уджин вонзает лезвие столового ножа в стол.              — А что с ним не так? Яростен, как и всегда, — Сынмин невозмутимо поднимает со стола нож и вилку, держа их до ужаса близко к самому Джисону. — Разве не должен Палач злиться?              — Должен, — Суджин не спешит приступать к трапезе, поэтому Джисон предпочитает держаться поближе к ее тарелке. — Но он смеет ослушиваться ваших и моих приказов.              — Ваша Милость, посмейте вас перебить, — Уджин, который, как сейчас заметил Джисон, почему-то одет в рыцарские доспехи. — Я действую строго по инструкциям Королевского Высочества и не посмею себе такую дерзость, как ослушание приказа, — он угрожающе приподнимает нож, словно готовый им вооружиться.              — Не сомневаюсь в твоей преданности, — Сынмин методично и безумно громко щелкает ножом по тарелке. — Как и в твоей, Герцогиня, — он подносит кусок мяса ко рту и откусывает от него немного, но так неспешно, что Джисон почти слышит, как волокна хорошо прожаренной плоти распадаются под давлением его зубов. — И все же, Палач, объяснись.              Уджин крутит нож между пальцев, злобно оскаливаясь на Суджин.              — Посмею предположить, что Ее Милость приняла мое недовольство за нежелание подчиняться, — огрызнулся он, вонзая нож в свою порцию. — Но спешу вас разубедить, я не имел ничего против Вашего Величества.              — Очень лестно слышать это, — Сынмин хищно улыбается, прищуривая глаза в самой жуткой доброжелательности, которую Джисон когда-либо видел. — В конце концов, чтобы казнить Палача, нужен новый, не так ли?              — Я с удовольствием стану новым Палачом, — хмуро отвечает Суджин, к ужасу Джисона, поднимая вилку и вонзая ее слишком уж близко к нему, не оставляя ему иного выбора, кроме как попробовать найти укрытие на той части стола, за которой сидели Минхо и Шухуа. — Вы знаете, Ваше Высочество, один ваш приказ, и я лично перережу глотку этому предателю.              — Нет, нет, милая, воздержитесь от таких громких обвинений, — перед Шухуа стоит не порция, а небольшой, хотя и гигантский по сравнению с Джисоном, золотистый кальян. — Мы верим вам, но мы так же знаем и нашего дорогого Палача. И учитывая, какой же Его Высочество помог ему, представить, что Палач поднимет бунт? Разве это имеет смысл?              Стол вокруг Джисона сжимается, оставляя его в тугом кругу пяти говорящих голов. Точнее, четырех говорящих и одной… молчащей.              — Почему же наш язвительный друг не может сказать ни слова? — Суджин подняла на него глаза. — Кролик, вы совсем не принимаете участия в разговоре.              — Ах, но вы все решите и без меня, разве нет? — Минхо, поправляя темный галстук-бабочку, улыбается так невинно, что у Джисона мурашки идут по коже. — Я всего лишь Белый Кролик… что я вообще делаю среди таких высокопоставленных персон, как вы? Лишь трепещу от страха.              Минхо внезапно бросает прямой взгляд на Джисона и улыбается ему. Джисон чувствует, как горло сжимается, а тело от страха коченеет. Наверное, так и чувствует себя добыча, когда попадает в логово хищников.              — Вы? Трепещите? Не смешите меня, — фыркает Суджин, нанизав на вилку круглый маленький помидор и отправляя его к себе в рот.              — Почему же и нет? Посмешите, прошу вас, — Шухуа вежливо улыбается, посмотрев на Минхо. — Обстановка такая напряженная, а ваши шутки всегда заставляют нас немного расслабиться.              — Шутки? — Минхо внезапно подносит зубья вилки к Джисону и мягко подталкивает его в бок. — Побегай, малыш. Мы лишь поиграемся.              Джисон испуганно пятится назад, где его почти сразу же встречает нож, преградивший ему дорогу. Он пытается уклониться, но Сынмин, чередуя нож и вилку, талантливо заграждает ему путь, словно Джисон — какой-то жучок.              Сердце бьется, как бешеное, столовое серебро мелькает перед глазами, а глаза испуганно озираются по сторонам, пытаясь отыскать выход. Суджин не казалась враждебной… но, как только Джисону удалось приблизиться к ее тарелке, Шухуа открыла рот, выдыхая пар прямо ему в лицо. Ничего вокруг не видно, и Джисон бежит, бежит куда угодно, лишь бы подальше от них всех.              Прямо перед ним в столешницу вонзается нож, и Уджин, рыча, отгоняет его:              — А ну брысь отсюда, мелкий!              Джисон мечется от одного к другому, то попадая в ловушку Сынмина, то оказываясь под зубьями вилки Суджин, то ослепленный дымом от кальяна Шухуа, то чуть не убитый ножом Уджина…              — Минхо, прекрати это! — взвывает Джисон, пытаясь прорваться к тому, кто, как казалось, проявляет наименьший интерес к насилию над ним. — Пожалуйста!              — Минхо? Ты хотел сказать… Белый Кролик, не так ли? — Минхо лишь безучастно улыбается, наклоняя голову.              — Белый Кролик!              — Нет, не угадал, — и Минхо внезапно пропадает, оставляя лишь сияющую улыбку в воздухе. — Отыщи меня.              — Минхо! — Джисон испуганно бросается к его опустевшему месту, надеясь проскользнуть мимо всех преград и вырваться. — Минхо, прекрати!              — А я ничего и не делаю, — раздается голос откуда-то сверху. — Наигрался, малыш?              — Да! Забери меня отсюда! — Джисон резко выдыхает, и вдруг пальцы Минхо поднимают его за шкирку.              — Что ж, в таком случае убегай и возвращайся к нам таким же, как мы. Тогда поговорим серьезно, — улыбается он. — Ведь как мы можем иметь серьезный разговор, когда ты пищишь, как мышонок, Алиса?              Джисону все равно, он лишь хочет, чтобы Минхо его отпустил и дал ему сбежать…              — Кролик, но ты же не объяснил ему, как это делается, — напоминает Шухуа. — Как он вырастет до нашего размера?              — Он что-нибудь придумает, — Минхо поднимает Джисона над собой, хищно улыбаясь, пока Джисон чувствует себя пойманным в лапы кота грызуном. — Верно, малыш?              — Я постараюсь, — сипит Джисон, и Минхо резко разжимает пальцы, давая Джисону падать вниз, снова, снова…              Джисон с громким криком вскочил, хватаясь за голову и тяжело дыша. Он посмотрел на свои руки, на свои ноги… все было в порядке. Помимо того, что он спал на татами в доме незнакомца, за стенами шумел шторм, который и запер их на ночь на территории Сикоку, а во рту страшно пересохло.              — Н-ненавижу кошмары, — прошептал Джисон, судорожно ощупывая себя, словно пытаясь убедиться, что он все-таки проснулся.              Рядом спал Чан. Он был напряжен, как тетива лука, а его рука лежала так дискомфортно, что было ясно; она все еще болит. Странно, что Чан не вскочил от его криков. Может, шторм, который Джисону вселял одно беспокойство, убаюкал Чана? Кто бы знал.              Джисон медленно выдохнул, прислушавшись к шумным волнам и попытавшись еще раз прокрутить в голове все то, что сообщил им вчера Нишимура-сан.              — Вы правы, юноша, мальчик действительно добрался до нас. Я не отвечаю за помощь тем, кто ищет ее у нас, но мне доложили о новоприбывшем, — старик кивнул, наливая чай в деревянную чашку, больше напоминавшую углубленное блюдце.              — С ним все в порядке? — обеспокоенно спросил Джисон, теребя собственную одежду. — В конце концов, он же… Терьер…              — Был Терьером, — поправил его Нишимура-сан. — Вы можете не переживать по поводу его благополучия. Сикоку позаботятся о мальчике.              По сути, это было все, что смог сказать этот старик. Джисон был благодарен ему и за эту информацию, по крайней мере, это обозначало, что Гончие не обманули его. Хотя… кто знал, можно ли верить Сикоку? Та же самая мафиозная группировка, только более религиозная.              Рядом раздался тихий скулеж, и Джисон посмотрел на Чана. Тот, все еще спящий, держался за больную руку, сворачиваясь в неестественную позу. Джисон нервно сглотнул. Что, если это было что-то серьезное? А ведь сейчас у Феликса полно дел, беспокоить его не хочется. Может, Тэхён или Гисок знают, что делать? Но до «Когтя» еще добраться надо.              Размышления Джисона прервал внезапный удар молнии, осветивший на пару мгновений всю комнату ярким светом. И Джисон был готов поклясться, что за тонкой стеной он видел чей-то силуэт, и это был не Нишимура.              Он нервно сжал в руках тонкое одеяло, пристальным взглядом смотря на стену. Может, все-таки показалось? Не могли же у него быть галлюцинации. А может, кто-то из домочадцев Нишимуры просто вышел ночью? Не будет же Джисон тревожить их…              — Н-нет, не мог же это быть Шота, — прошептал Джисон, поднимаясь на ноги и осторожно ступая босыми ногами по холодному полу.              Но силуэт тоже был мальчишеский. Не такой худой, каким Джисон запомнил Шоту, но близкий к этому.              Он подошел к двери, открывая ее. Скрип казался таким громким, что Джисон подумал, что разбудит весь дом. А Нишимура и без этого уже принял его за грубияна…              За дверью действительно стоял мальчик примерно возраста Шоты, и то, что он на самом деле оказался там, заставило Джисона вздрогнуть и застыть на месте. Он был высокий, с прямой спиной и почти солдатской осанкой, но лицо выдавало его юный возраст.              Он указал длинным тонким пальцем на себя, после чего на Джисона, и затем куда-то вдаль по коридору. Звал Джисона за собой? Зачем?              — Я? — переспросил Джисон, указывая на себя, но мальчик шикнул на него, прижав палец к губам, и ему пришлось молча последовать за мальчиком.              Юноша шел по длинным узким коридорам, а половицы под его ногами не шумели, словно его шаги были невесомыми. Джисон, сам того не осознавая, старался наступать туда же, куда и он, чтобы издавать меньше шума. Длинные традиционные одеяния мальчика развевались за ним, делая его похожим на призрака.              Они вышли на небольшую террасу, которая каким-то чудом осталась почти сухой под проливным ночным дождем. Удивительно, что эти тонкие раздвижные решетки были в состоянии выдержать такой ливень.              Джисон ступил на потемневшие доски с легкой опаской, чувствуя, что от старости между ними пророс мох. Его босые ноги нащупали, казалось, все годы существования этой маленькой террасы. Его обдул чистый ночной воздух, пропитанный влагой. Казалось, его одежда уже намокла, хотя дождь потихоньку стихал и лишь редко капал на ступеньки.              Мальчик вытащил из угла две квадратные плетеные подстилки, похожие на те, на которых они стояли коленями во время разговора за столом, и постелил их, жестом призывая Джисона сесть. Тот не посмел отказать.              — Рики, — негромко сказал мальчик, протягивая ему руку.              — Джисон, — он пожал протянутую руку с некоторой опаской.              — Ты… — произнес Рики с сильным акцентом. — Твой… сенсей…              — Сенсей? — Джисон сначала пришел в замешательство, но потом кивнул. — Да. Мой сенсей, — речь явно шла о Чане.              — Да, — Рики кивнул, явно думая над тем, как объяснить то, что было у него на уме. — Твой сенсей… — он немного подумал и показал руку с четырьмя пальцами.              Джисон в легком недоумении посмотрел на Рики, приподнимая бровь. Он даже и хотел понять, что имел в виду Рики, но… что?              Рики понял, что Джисон не улавливает его мысли, и шмыгнул обратно в дом, возвращаясь с деревянным подносом с бортиками, полным песка, и странной вилочкой. Черт, и тут вилки… Джисон сглотнул.              Рики осторожно сел на пол и взял вилочку ручкой вниз, царапая на песке рисунок. Джисон, наблюдая за движениями песка, увидел, как на нем появляется череп.              — Череп?.. ты имеешь в виду, что мой сенсей?.. — пробормотал он растерянно. — Умрет? Убил кого-то?.. Как бы объясниться-то, чтобы ты понял…              Рики вздохнул и стер рисунок с песка, начав рисовать что-то другое. Это, как оказалось, была голова волка.              — Ты имеешь в виду, что он Волфчан? — спросил Джисон, и Рики закивал утвердительно, зацепившись за знакомое слово.              — Волфчан, — прошептал он с явной опаской.              — Ты думаешь, что я не знаю этого? — растерянно переспросил он, подняв брови и медленно произнося. — Я знаю. Он… он не… — он показал четыре пальца, после чего скрестил руки, надеясь, что Рики поймет его пантомиму.              Рики обеспокоенно наклонил голову, после чего попытался возразить:              — Волфчан… сделал… — он снова показал четыре пальца. — Икегамэ-сэмпай...              О, это слово Джисон знал. Кто-то объяснял ему, что «сэмпай» значит примерно то же, что и «хён». Так, надо расшифровать. Волфчан сделал… череп? Смерть? С неким Икегамэ.              — Волфчан… — Джисон провел пальцем по горлу. — Икегамэ?              Рики подумал немного и покачал головой.              — Нет. Он… причина. Он не делал…              То есть, Чан не убивал, но из-за него убили этого некого Икегамэ. Но зачем Рики рассказывал ему это?              — Волфчан… хороший, — пробормотал он, в надежде, что Рики поймет его.              — Хороший, — не стал спорить тот, хотя и с явной неохотой признал это. — Мой… отец… верит. Я… нет.              — Хороший, — хмуро сказал Джисон. — Я верю ему. Он… он мне помог. Он… сенсей.              Объясняться, как пятилетке, было очень неудобно, но приходилось говорить как можно меньше, чтобы убеждаться, что Рики понимает его. Кажется, Рики пытался предупредить его о чем-то, но Джисон мало понимал, что он имеет в виду.              Рики прикусил щеку изнутри, отведя взгляд и задумчиво смотря на песок.              — Икегамэ-сэмпай… тоже хороший. Был, — буркнул он.              — Я верю, — кивнул Джисон. — Так что… Волфчан… — он вновь показал четыре пальца, проговаривая ближайшее слово, которое подходило. — Опасен?              — Опасен, — кивнул Рики. — Опасен. Верь. Но… опасен.              Джисон кивнул, показав, что в целом понял посыл Рики. Он потом расспросит Чана про то, что он имел в виду, но не сейчас. Кстати… не было ли логично спросить Рики про Шоту?              — Рики, — осторожно позвал он, привлекая внимание мальчика и попросив вилочку жестом руки. Он поднес ее к песку и, как смог, нарисовал человечка, после чего указал на свою шею, пытаясь намекнуть на то, что у Шоты было клеймо.              Рики задумался ненадолго, но потом словно вспомнил, энергично кивая.              — Шота? — переспросил он, и Джисон буквально просиял.              — Шота! — он закивал в ответ. — Шота… где? — он попытался жестами объяснить, что он имеет в виду. — Место?              Рики потянулся за вилочкой, после чего набросал одно из зданий, похожее на те, которые Джисон видел, когда они с Чаном подплывали. Кажется, это был храм.              — Это… — Джисон сложил руки в молебном жесте, хотя и понимал, что, возможно, в синтоизме этот жест другой. — Храм?              Рики кивнул, тоже сложив руки в этом жесте.              — Храм. Шота… там. Хорошо, — он улыбнулся вежливо, явно пытаясь сказать, что с Шотой все в порядке. Во всяком случае, так Джисону казалось.              — Я могу… — он указал на глаза. — Увидеть его?              Рики задумался и пожал плечами.              — Нет. Но… я не знаю, — пробормотал он. — Ты… помощь.              Он нарисовал на песке фигуру человечка в длинном одеянии с широкими рукавами и в высоком головном уборе, а потом, немного задумавшись, дорисовал рядом с ним, видимо, девушку, в похожем одеянии.              — Мико. Помощь, — сказал он негромко. — Храм.              Попросить помощи у местных монахов, понятно. Спросить у них про Шоту и узнать, сможет ли Джисон увидеть его. Это было понятно.              — Спасибо, Рики, — Джисон благодарно поклонился. — Ты… хороший.              — Хороший. Джисон… тоже, — Рики поклонился ему в ответ. — Но Волфчан… опасен. Верь. Но опасен.              

***

      

      — Так значит, сын господина Нишимуры рассказал тебе о том, где Шота? — задумчиво спросил Чан, нахмурившись.              — Да. Я бы пошел, но… вдруг мое появление будет неуважительным? — пробормотал Джисон. — Я не хочу показаться богохульником.              — Тот мальчик сказал тебе, что ни в коем случае нельзя приближаться к храму? — уточнил Чан, посмотрев куда-то вдаль, в сторону, где, кажется, и был тот причудливый храм.              — Нет, он лишь сказал, чтобы я попросил помощи у мико. Это… жрицы? — переспросил он, осторожно смотря на Чана.              — Да, это служители храма, — кивнул Чан. — Что ж, в таком случае… давай дойдем до него. В конце концов, хотелось бы убедиться, что с твоим другом все в порядке.              Он осторожно придержал Джисона за плечо и повел его в нужную сторону. Сегодня он, казалось, был не таким напряженным, как вчера, но некоторая нервозность все равно сочилась из него, и Джисон не мог это игнорировать.              — Чан, все хорошо? — тихо спросил он. — Рука все еще болит?              Чан неловко отводит взгляд, явно смущенный этим вопросом. Он пытается убрать руку за спину, но в ней, видимо, снова раздается отголосок боли, потому что он сжимает зубы и с трудом выдает:              — Все в порядке. Думаю, скоро пройдет. Не переживай об этом, я сам дурак, что не подумал об этом, — он неловко похлопал Джисона по плечу.              — Чан, — неодобрительно нахмурился Джисон. — Пообещай мне, что ты хотя бы дотерпишь до «Когтя», там уж аджосси найдет, чем помочь.              Чан посмотрел на него и улыбнулся, небрежным жестом встрепав ему волосы:              — Не переживай, твой новообретенный учитель вполне справится с тем, что у него немного побаливает рука, — в полушутливом тоне ответил он.              — Я серьезно, Чан. И обратно погребу я, — заявил Джисон. — Постарайся не напрягать руку. Вдруг станет еще хуже.              Чан поднял брови в легком удивлении от такого серьезного тона Джисона, но потом мягко усмехнулся.              — Как скажешь, — он вздохнул. — Но ты точно справишься с лодкой? Я, конечно, буду рядом, и все такое, но такое расстояние без какого-либо опыта… это будет сложно.              — Я сделаю, что смогу, — торжественно сказал Джисон. — Обещаю. А теперь пойдем к храму. Мне… нужно что-то знать о них, прежде чем приступать к делу?              Чан задумался.              — Ну, я и сам не знаток синтоизма, буду честен, — признался он. — Но, как будто, нужно просто относиться ко всему с уважением и осторожностью. И наблюдай за реакцией людей вокруг, обычно это помогает понять, что допустимо, а что нет.              Джисон кивнул, неуверенно вздохнув. Вообще, услышать хоть что-то конкретное о Шоте было уже приятно. Он чувствовал себя чуть менее виноватым за то, что тогда так охотно пообещал ему помощь…              — Чан, как ты думаешь, доверие опасно? — пробормотал он, смотря себе под ноги.              Тот пожал плечами, неуверенно сжимая пальцами ткань плаща.              — Мне оно обычно приносило пользу, нежели вред, — ответил он. — Но, буду честен, доверять всем и каждому обычно чревато последствиями.              — Я могу доверять… Гончим?              Чан затих. Готового ответа у него не было. Когда Джисон в прошлый раз спрашивал Чана об этом, тот тоже не был готов сказать что-то конкретно. Он лишь посоветовал доверять своей интуиции… а если интуиция Джисона подкидывала ему вот такой кошмар? Как он должен был это расценивать?              — Доверяй, но будь осторожен, — мягко сказал он.              Верь. Но опасен.              Джисон вздрогнул, когда эти слова внезапно раздались эхом в его голове. Почему Рики говорил о Чане так же, как Чан говорил о Гончих?              — Да, думаю, ты прав, — он встряхнул головой, пытаясь выкинуть из нее эти тревожащие мысли. — Это самая выигрышная стратегия.              Из-за того, что по большей части Джисон смотрел под ноги и тонул в своих мыслях, он и не заметил, как они подошли к холму, по которому устремлялась каменная потертая лестница, проходящая сквозь множество красных изящных ворот.              — Ого, — выдохнул он, посмотрев наверх завороженным взглядом. — Выглядит высоко. С моря смотрелось не так внушительно.              — Да, — согласился Чан, но так отстраненно, что Джисон обернулся на него.              Чан не смотрел на храм. Он смотрел на небольшое кладбище, которое пряталось неподалеку, скрытое в тени голых деревьев.              — Тебе туда нужно? — догадался Джисон.              Чан вздохнул, отведя взгляд.              — Не нужно. Но, полагаю, это было бы честно, если бы я туда заглянул, — тихо пробормотал он. — Все в порядке. Не думаю, что у нас так много времени.              Джисон ненадолго задумался, после чего помотал головой:              — Тогда я пойду один в храм. Иди, это… это личное, — сказал он негромко. — Встретимся тут же.              Чан улыбнулся и похлопал Джисона по спине.              — Договорились, приятель. Встречаемся здесь же, — вдруг он обеспокоился. — А если ни одна из жриц не говорит по-корейски?              — Я найду способ объясниться, — пообещал Джисон. — В конце концов, сын Нишимуры-сана тоже почти не знает корейский.              Чан неловко кивнул, после чего отпустил Джисона:              — Что ж, удачи.              Джисон поднялся вверх по лестнице. Было тихо, лишь свистел ветер и едва слышно звенели вдали колокольчики. Прислушавшись, Джисон услышал вдали глухое карканье и тихие разговоры. Он слегка ускорил шаг, пробежавшись до самого входа на территорию храма.              Здесь он почему-то застыл, словно напугался. Но это не был страх, это было ближе к… религиозному трепету? Хотя синтоизм не был ему знаком, само ощущение священности этого места внушало ему эту легкую дрожь. Еще и мокрый камень буквально дышал, создавая ощущение, будто храм жил своей собственной жизнью.              Он опустил глаза, увидев двух жриц в бело-красных одеждах, которые смотрели на него, перешептываясь. Резко ему стало очень неуютно и неловко.              — Извините, — он поклонился так низко, как только умел. — Вы не говорите по-корейски?              Жрицы посмотрели на него с подозрением, после чего одна из них поспешно удалилась, а вторая осталась, словно следила, чтобы он ничего не натворил.              Джисон неуклюже сгорбился, чувствуя себя грязным оборванцем, который приперся туда, куда ему не следовало. Юная жрица смотрела на него так, словно стоило бы ей отвернуться, и Джисон бы что-то украл и убежал.              Вскоре первая жрица вернулась, и за ней шла еще одна, чуть старше. Ее осанка была строже, одежда немного другого оттенка, а волосы собраны более аккуратно. Почему-то Джисону показалось, что сейчас его будут ругать, хотя, вроде как, не было за что.              Она остановилась в нескольких шагах от Джисона, внимательно осматривая его.              — Мое имя Ханаэ, я верховная жрица. Вы чего-то хотели? — спросила она с акцентом.              — Да, да! — Джисон оживился, услышав корейскую речь. — Меня зовут Джисон. Так хорошо, что вы говорите по-корейски… — он немного затормозил, чтобы не казаться слишком уж назойливым. — Мальчик, который недавно прибыл на территорию Сикоку… с клеймом на шее…              — Клеймом? — удивилась Ханаэ. Она обернулась к двум другим жрицам и что-то у них спросила. Те начали оживленно что-то обсуждать, после чего верховная жрица закивала и вновь перешла на корейский. — Ах, вы, должно быть, имеете в виду Шоту.              — Да-да! — Джисон радостно поднял брови. — Я… я могу его увидеть?              Жрицы начали переглядываться между собой, и внезапно начали говорить очень встревоженно. Джисон испуганно замер. Неужели все-таки что-то случилось?              — Откуда вы, молодой человек? — с подозрением спросила Ханаэ.              — Я из Биглей, — сказал Джисон быстро. — Шота… мой друг. Я не настаиваю, если мне нельзя его видеть, то я просто уйду. Мне лишь хочется знать, что он в безопасности, мэм-… госпожа верховная жрица.              Ханаэ строго свела брови вместе, выпрямляя спину, после чего ответила твердым тоном:              — Шоте предстоит пройти много этапов очищения, чтобы вернуть свою связь с миром ками. Процесс загрязнения шел слишком долго, чтобы все решилось в один миг. Но с ним все будет хорошо. Это все, что вам нужно знать.              — Очищения? — непонимающе пробормотал Джисон. — Это безопасно?              — Будет куда опасно, если мы дадим кэгарэ полностью лишить его жизненной силы, — заявила жрица. — Он там, где ему следует быть. Мы не дадим его в обиду, но процесс его очищения священен. Нам жаль, но мы пока не дадим вам увидеться.              — Пока? — с надеждой уточнил Джисон.              — Да, через пару месяцев, если душа его будет чиста, он станет жить так же, как и все остальные Сикоку, а может, даже останется в храме, — кивнула Ханаэ. — Тогда мы отправим вам весточку.              — А вы можете передать ему записку? — спросил Джисон, роясь в карманах и доставая огрызок бумаги и короткий карандаш.              — Конечно, — немного опешив, пробормотала Ханаэ.              Джисон положил бумажку на каменную поверхность чего-то, похожего на умывальник, и нацарапал короткое послание:              «Шота, надеюсь, ты действительно в порядке. Я верю жрицам, и все же, мне жаль, что я не смог выполнить свое обещание лично. Поправляйся и обязательно напиши, когда мы сможем встретиться. Мое место жительства вполне стабильное: трактир «Коготь» на территории Биглей. Попроси передать Белке. Пусть твоя новая жизнь будет хорошей.       Передай привет сестренке!       Джисон.»              Он отдал записку Ханаэ и глубоко поклонился:              — Большое спасибо, госпожа верховная жрица, — сказал он искренне. — Вы не представляете, как много это значит для меня… и… будьте мягче с Шотой, пожалуйста. Он… через многое прошел.              — Не сомневайтесь, молодой человек. На территории храма Шота будет в безопасности, — кивнула Ханаэ. — Мы ответственно подходим к защите тех, кто ищет у нас очищения.              И когда она удалилась, Джисон посмотрел на храм. Где-то в его внутренней зоне сейчас должен быть Шота. Он не доверился Гончим, поэтому прибыл сюда, а сейчас ему нужно довериться Сикоку и уйти. Как-то глупо вышло.              Он мог бы пробраться внутрь и хотя бы мельком глянуть, где Шота. Но это казалось таким грубым, почти богохульным действием. Нет, нет. Джисон не будет этого делать.              — Я доверяю вам, — сказал он, обращаясь то ли к стенам храма, то ли к жрицам. — Берегите Шоту.              Он развернулся и пошел вниз по лестнице, чувствуя себя легче, чем вчера. Почему-то Сикоку он верил с большей охотой, чем Гончим.              

***

             — Что ж, нашу лодку хотя бы не унесло, — вздохнул Чан, отвязывая их маленькое судно и вновь прикусывая губу от боли. — Учитывая, что вчера ночью творилось, это большая удача.              — Чан, я гребу, — напомнил Джисон, схватив весла. — Я тебя не пущу.              Море почти успокоилось, но волны все еще бились, словно какая-то обида все еще была ими не забыта. Плыть было страшновато, но очень уж хотелось вернуться домой до ночи. Джисон ужасно соскучился по своей кровати. По кровати Чана, если быть точнее… неважно.              — Хорошо, не спорю, — пробормотал Чан. — Только слушайся моих указаний, пожалуйста. И не спорь, хорошо?              — И не собирался, — буркнул Джисон, садясь на место гребущего и взяв их в руки. — Показывай, что нужно делать.              — Извини, — быстро поправил себя Чан. — Просто… мне немного не по себе. Я думаю, как бы море нас не подставило. Так, ноги упри в бока лодки. Да, вот так, — он немного командным, но по-своему заботливым тоном поправил руки Джисона на веслах. — Переверни лопасти и зачерпывай воду… нам нужно немного проплыть назад.              — Понял, — кивнул Джисон, начиная грести. Вода поддавалась легко, но лодка явно виляла из стороны в сторону, постоянно грозя закрутиться.              Лодка наконец-то уплыла от берега, и Джисон начал сильнее грести одним из весел, чтобы повернуться.              — Осторожнее! Не упусти второе весло! — быстро поправил его Чан. — Все, больше не поворачивай. Обратно в берег воткнемся.              Джисон даже не чувствовал раздражения от указаний Чана. Так было спокойнее.              — Мне стоит уплыть подальше от берега? — спросил он растерянно.              — На самом деле да, — Чан осматривался вокруг, оценивая ситуацию. — Проплывать прямо мимо Гавани будет небезопасно. Торговых кораблей сегодня быть не должно.              Джисон уплыл дальше от берега, с трудом управляясь с синхронностью двух весел. Чан явно большую часть времени сдерживал себя от уместных и не очень советов, но Джисон все равно внимательно на него смотрел, пытаясь уловить любое движение его тела.              Волны были непослушными, били о борта, слегка покачивая лодку.              — Ты молодец, — неуклюже пробормотал Чан, явно страдая от того, что он не мог сесть за весла сам и контролировать весь процесс. — Получается довольно неплохо.              Джисон благодарно кивнул, но постарался игнорировать то, какой мертвой хваткой Чан держался за лодку здоровой рукой. Ну, на его месте Джисон бы просто привязал себя к чему-нибудь, потому что своим рукам он вообще не доверял.              Небо было угрюмым, серым, и, казалось, не сулило ничего хорошего. Джисон знал, что они совсем недалеко от берега, но ощущение, что их лодку носит посреди бесконечных волн, не покидало его.              — Чан, сколько мы уже проплыли? — спросил он с ноткой отчаяния в голосе.              — Около половины, полагаю, — прикинул Чан. — Ты хорошо держишься, только… ладно, если я просто скажу тебе грести ровнее, это не значит, что ты в момент научишься это делать.              — Спасибо, что понимаешь это, но я постараюсь, — вздохнул Джисон.              Лодка была такой маленькой, когда Джисон сидел в ней, как пассажир, но как только он сел за весла, стала буквально огромной. Куда она плыла? Джисон не понимал категорически. Ему лишь оставалось полагаться на короткие инструкции Чана.              В ушах предательски свистел ветер. Джисон знал, что сейчас что-то произойдет, что что-то точно было не так. Это было ясно видно во взгляде Чана.              Внезапно, одна из волн, гораздо сильнее предыдущих, ударила в бок лодки так сильно, что накренила ее, заплеснув немного воды внутрь. Джисон взвизгнул от неожиданности, цепляясь за весла и судорожно пытаясь выровнять вес. Даже такой нетяжелый груз, как немного воды на дне, казалось, менял ситуацию далеко не в пользу Джисона.              Чан схватился за лодку, пытаясь чем-то помочь, но почти бесшумно заскулил, когда боль вновь пронзила его руку от внезапной нагрузки. Джисон не успевал понимать, что происходит, но смог увидеть, как Чан теряет равновесие и опасно наклоняется в сторону воды.              — Чан? — Джисон ослабил хватку на веслах буквально на пару секунд, а лодка уже начала разворачиваться к волнам. Нет, нет, ее же так перевернет!              Джисон лихорадочно пытался понять, что делать. Может, Чан и говорил ему что-то, но в его голове был лишь панический гул. Одно было ясно; дать Чану оказаться в воде нельзя, Джисон его просто не вытащит. Значит, нужно затолкнуть его обратно в лодку.              Он навалился на противоположный борт лодки, пытаясь уравновесить ее. Весил он, все-таки, меньше Чана, но каким-то чудом у него получилось, лодка резким толчком качнулась в другую сторону и уравновесилась, зачерпнув еще больше воды, а Чан с глухим стуком и плеском рухнул на дно лодки, тяжело дыша.              — Извини! — нервно пискнул Джисон, буквально на своем теле прочувствовав, как больно ударился Чан.              Тот лишь отмахнулся, начиная выплескивать воду из лодки здоровой рукой:              — Джисон, ты молодец, просто греби дальше! Паниковать будем на берегу, а сейчас разберемся с более насущными проблемами! — сказал он нервным, но на удивление твердым тоном.              Джисон выдохнул и резко уперся мокрыми ботинками в бока лодки, хватая внезапно окоченевшими пальцами весла и продолжая грести. Спина предательски заныла, а сердце билось у него почти в ушах, но он зацепился взглядом за маяк и упрямо греб к нему, буквально заставляя себя видеть, как он увеличивается в размерах.              Спустя мучительные минуты лодка с шумом врезалась носом о берег, и Джисон чуть не рухнул прямо в лужу на ее дне. Еще секунду назад он думал, что силы у него остались, но все они испарились, как только он почувствовал хоть какое-то соприкосновение с сушей.              — Ты молодец, — как заведенный, повторял Чан, пытаясь подняться из лодки, опираясь только на одну руку. — Сейчас будет не самая сложная, но самая муторная задача… нам нужно будет привязать лодку…              — Справимся, — кивнул Джисон, на шатающихся ногах выпрямляясь и протягивая Чану руку, помогая ему встать. — Господи, Чан, ты весь в воде!              Чан вылез из лодки. С его плаща лилась на землю вода тонкими струйками, пока он ковылял к оставленному в земле колышку, обернутому тугим, мокрым канатом.              — Поверь, сам ты не сильно лучше, — пробормотал он, устало усмехнувшись. — Помоги-ка мне завязать узел… — Джисон поспешил обратно к лодке, хватаясь за кинутую ему веревку. — Отведи конец вперёд и вниз. Да, под основной конструкцией. Теперь вытяни наверх петли… и вниз.              Джисон завязал очень грубый толстый узел, который уперся в петлю, не выпуская лодку.              — Молодец, Джисон, — Чан похлопал его по плечу. — Господи, Гисок нас убьет…              Пока они устало брели к трактиру, надеясь, что, как только они окажутся внутри, им удастся просто съесть что-нибудь под ворчания и ругательства Гисока и завалиться спать, где-то вдалеке раздались странные голоса. Словно кто-то монотонно зачитывал страницы из книги, а неровный хор повторял за ним.              Джисон посмотрел вдаль с легким любопытством, хотя и без особого интереса, а вот Чан внезапно насторожился. Он нахмурился, пытаясь прислушаться к мешанине голосов.              — Хёнджин? — негромко пробормотал он, сощурив глаза. — Странно, службы в церкви Богородицы никогда не проводились в это время.