Истории Нишира: Мара

      - Ой, чем так пахнет? – старшая медсестра с любопытством вытянулась над столом.       - Миндаль. Новый крем для рук. Хотите? – сухо ответила Мара.       - Ой да! Дай попробовать! – женщина резким движением вырвала тюбик из рук подчиненной и, плюхнувшись обратно на свой стул, вернулась к болтовне с другой коллегой, - Кстати, Элла ты слышала? Вчера голову нашли! Представляешь, с половины лица кожа стянута, нос и уши отрезаны! – старшая медсестра в наигранном ужасе закрывая руками рот прошептала коллеге, - Полиция вроде поймала подростков из трущоб, которые пакет по адресу привезли, да толку то! У тех был пропуск, и они ничего не знают! Говорят, им кто-то оставил записку с указаниями и деньги... И ищи теперь заказчика... А я знала, что вся эта мерзость из трущоб ползет! Там одни ублюдки живут! Верно я говорю, девочки?       Не отрывая глаз от тетради наблюдений Мара только равнодушно буркнула:       - Ох не до всяких этих пересуд сейчас. Лола, Вы бы тоже работу сначала доделали!       И в этот момент на ее стол с грохотом опустился тяжелый кулак. Голос главврача мгновенно заставил всех медсестер резко вздрогнуть:       - А стажерка дело говорит! Хватит! Развели тут курятник! А ну ка быстро за работу!       Григор Астора был весьма рослым мужчиной сорока лет. Седина, уже проступившая в угольно-черных волосах, как и длинные морщины на лбу выдавали, однако, скорее долгий и нелегкий жизненный путь, нежели его возраст. В отделение все знали, что он был немногословным и серьезным человеком. По крайней мере на работе. Ходили слухи, что в кругу друзей у господина Асторы даже порой прорезывалось чувство юмора, и что будто бы дома он держал двух кошек и собаку. Но все это оставалось не более чем слухами, ведь в клинике он с непередаваемой легкостью одним своим появлением портил настроение всем медсёстрам и врачам. Стоило ему лишь на мгновенье выйти в коридор, как у всех вокруг уже сводило желудки от страха, ведь в случае с Григором выговор можно было получить приблизительно за все.       Вот и сейчас бедная Лола – очень полная старушка в круглых очках, чуть было не отдала небесам душу раньше запланированного от одного только вида главврача, который, будто демон из детских страшилок, возник в коридоре буквально из ниоткуда. Она уже давно была в немилости у начальника, и вот, очередной промах.       Григор сердито окинул пост медсестер холодным взглядом:       - Лола, немедленно возвращайся к работе, - он наклонился ближе к ней, - Оступишься еще один раз, и я не оставлю от тебя даже кучки пепла! Не хочу больше слышать от других врачей, что тебя видели где-то в городе пьяную!       - Да что Вы! Господин Астора, я говорю Вам! Я не знаю, как в тот раз получилось! – залепетала старшая медсестра, - Может конфеты какие были с алкоголем… Но я больше ни капли!       Григор явно не был заинтересован в этих нелепых объяснениях. Он лишь хмыкнул и быстро рявкнул второй медсестре:       - Работайте шустрее! Сейчас идут важные эксперименты! Работы выше крыши! У меня нет времени тыкать вас носом в ваши ошибки! Элла, через час мне нужен отчет по пятой и седьмой палате. А пока не тревожьте меня, хочу подышать свежим воздухом!       Указания Григора немой угрозой повисли в воздухе. Только когда его тяжелые шаги совсем стихли на лестнице, все три медсестры наконец смогли сделать вдох, будто невидимый монстр, до того крепко сжимавший их шеи, наконец ослабил хватку. Лола нервно забегала морщинистыми, нездорово-красными ручками по столу. Ни для кого не было секретом, что стресс от работы старушка частенько запивала крепкими напитками, ну а на сменах в клинике при ней всегда был пузырек с успокоительным.       - Можно и мне? Мне сегодня как-то неспокойно… - Мара тихонько шепнула начальнице и, получив в ответ утвердительный кивок, пододвинула к себе баночку с таблетками. Медсестры продолжили работу в абсолютной тишине. Мара заполнила еще несколько страниц отчетов, а потом будто невзначай взглянула на часы:        - А, у меня же сейчас по расписанию ужин! Я быстренько! Потом то осмотры, я уже не успею, - девушка достала из сумки маленькую коробочку и подскочила из-за стола, не дожидаясь разрешения стершей медсестры. Она в любом случае ушла бы, даже если бы та ей не разрешила. Но к счастью, Лола все еще была слишком напугана, чтобы издать хоть писк. Ночью в клинике было тихо и пусто. Любой шорох в коридорах зловещим шепотом сразу же разносился по огромному зданию. Тусклый свет то и дело мерцал, двери скрипели, по полу стелился холодный сквозняк. Казалось, человек, построивший эту больницу искренне хотел насолить каждому, кому придется проводить здесь ночи.       Мара присела не узкую ступеньку, сжалась от холода, и закрыла глаза. Она внимательно вслушивалась. Где-то пациент скандалил с врачами, где-то по батареям шумно бежала вода, на нижних этажах потрескивали магнитные замки закрытой зоны, а вот где-то внизу хлопнула входная дверь. Девушка выпрямилась и поставила на коленки свою коробочку с едой. Руки предательски дрожали то ли от холода, то ли от волнения. Мара сделала глубокий вдох. Безразличие на ее лице внезапно сменилось выражением непоколебимого спокойствия. Губы растянулись в слабой улыбке.       По лестнице кто-то поднимался. Одним этажом ниже раздался глухой кашель, какой бывает у заядлых курильщиков, и вот над стажеркой-медсестрой возвысилась угрюмая фигура главврача. Его лицо уже скривилось в недовольной гримасе, но вместо злобного наставления из сухих губ внезапно вырвалось:       - Что это? – он, немного колеблясь указал на коробку на коленях у Мары.       - Это? – девушка вскинула на начальника широко распахнутые глаза, - Да так, пшеничные лепешки с щавелем... Мой ужин...       Григор присел на корточки и внимательно уставился на медсестру. У него и впрямь был леденящий душу взгляд, от которого по спине невольно пробегали мурашки, а в груди все неприятно сжималось. Было в нем что-то нечеловеческое. Глаза, едва голубые, почти белые, смотрели прямиком собеседнику в душу. Мара знала, это Григор унаследовал от отца.       - Ты из трущоб? – презрительно бросил мужчина.       - Да... – голос Мары слегка дрожал, - Как Вы узнали?       - Тут такое не едят, - он резко бросил. Его рука, будто помимо его воли тянулась к маленькой коробочке с едой.       Мара чуть наклонилась вперед. К горлу, желудочной кислотой обжигая глотку, подступила тошнота. Девушка зажмурилась, а когда наконец смогла взять себя в руки, так наивно и по-доброму спросила, - Хотите?       Григор, будто обожженный, отдернул руку и вскочил на ноги:       - Нет, - небрежно бросил он, удаляясь вверх по лестнице.       Внутри все резко оборвалось. Мара едва сдержалась, чтоб не выругаться. На языке уже крутилась парочка неприличных ругательств, но она ограничилась лишь тем, что недовольно цокнула языком. Она уже хотела вернуться на свое рабочее место, когда сверху снова послышались тяжелые шаги.       - Всего одну, – Григор вновь навис над Марой, оглядываясь так опасливо, будто сейчас проворачивал какую-то незаконную сделку, - Дай одну... В столовой гадость, а это… - казалось бы главврач даже несколько смутился, - А это пахнет как в детстве...       Мара молча протянула коробочк.       - Так и Вы тоже... - начала она, а потом резко осеклась, - Клянусь, я никому не скажу.       Григор ничего не ответил. Как напуганный дикий зверь он схватил лепешку и поспешил скорее убраться подальше от посторонних глаз. До самого утра он больше не появлялся в коридорах больницы. Только уже после рассвета, он ненадолго зашел на пост медсестер, чем вызвал внеочередной приступ тахикардии и у Лолы, и у Эллы. Господин Астора захотел лично перепроверить отчеты новой стажерки. Он долго листал тетради, заполненные аккуратным почерком, а потом, к всеобщему удивлению, довольно хмыкнул, и удалился обратно в свой кабинет.       Такое внезапное милосердие к новенькой было более чем удивительным, что Лола никак не могла проигнорировать. Ее красноватое, круглое лицо скривилось от удивления и некоторой обиды с привкусом зависти. Но еще до того, как она смогла-таки выдавить из себя хотя бы один вопрос, Мара резво констатировала окончание своего рабочего дня. Задерживаться ради светских бесед со своими коллегами она точно не собиралась, а да и сталкиваться в раздевалке с утренней сменой ей не хотелось. Девушка куда-то очень спешила. Второпях она даже поначалу схватила чужую курту, но запустив руки в карманы и не нащупав там привычного содержимого, она быстро вернула чужое на вешалку.       Стрелка на часах, упорно продолжавшая свой бег, настойчиво подгоняла Мару. В глазах рябило от яркого света фар, пролетавших мимо машин. Гудки, крики, задорная музыка уличной рекламы то и дело сменялись доносившейся из множества динамиков размеренной, убаюкивающей все тревоги речью Императора. Он коротко рассказывал об очередных успехах Нишира в производстве или на полях боев с жителями радиоактивных земель, а потом вновь вежливо уступал свое место городскому шуму. Но Мара ни на что из этого не обращала внимание. То и дело задевая плечами прохожих, она лишь бросала им сухое: «Извините», и спешила дальше.       Забежав в крохотную квартирку, больше похожую на коробку из-под обуви, нежели на человеческое жилище, Мара лишь бросила свою сумку в угол и сразу же прильнула к крохотному радиопередатчику на окне. В тишине квартиры раздался электронный треск. Щелчок, еще щелчок. В эфире были только помехи. То и дело через них пробивалась приглушенная болтовня очередного ток-шоу, чью частоту ловил передатчик. Мара осторожно вращала колесико. Еще один оборот. Пол оборота. Эхом в эфире раздалось тяжелое дыхание девушки. Ей вторила лишь тишина. Стрелка часов, еще недавно так неумолимо спешившая, теперь будто бы остановилась. Секунды ожидание, будто вязкая трясина, затягивали Мару все глубже и глубже в пучину холодной тишины.       - Мама! Ты меня слышишь? – звонкий детский голос, донесшийся откуда-то из далека, мгновенно вырвал девушку из пучины е мыслей.       - Да Лазарь! Я слышу, я здесь! – дрожащим голосом Мара прокричала в рацию приемника.       - Мама! Мы вчера ездили на ферму! Помнишь, я тебе рассказывал? Было так здорово! Я все сделал как ты сказала! Я очень аккуратно к овечкам подходил, не кричал, гладил, только когда мне разрешали. Мама, они такие мягенькие! Ты знала, что они такие мягкие?       Мара слушала сына закрыв глаза и устало облокотив голову о стену. На ее губах замерла беспечная улыбка:       - Да, мы как-то раз еще детьми пролезли в соседнем квадрате на ферму. Только шерсти на Нишир надо много, а места у нас тут совсем мало. Бедные животные толпились в маленьких загонах… Худые, больные… Жалко их было, очень жалко.       - Ох… Но ты не переживай, у этих овечек много места. У родителей Йохана большой участок земли в предгорье. Они своих животных выводят там на луга, там трава такая зеленая-зеленая и сочная! Даже сейчас. А если подняться на холмы, то там так хорошо пахнет, - Лазарь от восторга не замечал, как громко он тараторил в рацию, - А еще у кошки Йохана два дня назад родились котята. Совсем крошечные еще! Но такие забавные. Я обязательно хочу одного взять себе!       - Это здорово. Только ты подожди немного. Пока котята совсем маленькие, им мама очень нужна. У них сейчас же еще даже глазки не открылись, они еще слепые.       - Да, точно, еще глаза у них еще закрыты… А когда откроются?       - Ну дней через семь-десять. И все первые три месяца мама-кошка будет котят выкармливать, будет их учить как охотиться, как себя вести. Только потом можно будет котенка забрать, - Мара спокойно объяснила.       - Хорошо! Я подожду! А еще, мама, я получил восьмерку по математике! Я все сам решил! Представляешь! – звонкий голос в динамике не унимался. Лазарь торопился опередить время и рассказать матери за несколько минут все, что произошло за несколько недель.       - Замечательно! Ты молодей, - Мара ласково прошептала, - А как с проектом?       - Ох… Ну там… Проект то хороший был, но учителю не понравилось, что все взрывалось… - виновато протянул мальчик.       - Тебе Астрид помогала? – Мара проговорила сквозь смех.       - Ну…да…       - Ты осторожнее с ней! У нее всегда все взрывается! – девушка заливисто расхохоталась, - Мы когда маленькими были, она утащила с хим. завода нитрат… Ох, чего-то там нитрат. Аммония кажется. Такой фейерверк нам устроила! Да только не подрассчитала. Ей чуть несколько пальцев не оторвало! Боже, я же впервые тогда увидела такие раны, чуть в обморок не упала, меня так трясло, но пришлось пришивать! У нее до сих пор на правой руке, на ладони шрамы… Велес тогда так ее наругал! Я и не знала, что он может быть таким строгим…       - Ты была у папы? – Лазарь осторожно спросил.       Мара распахнула глаза. С ресницы сорвалась соленая слеза.       - Нет, родной. На этой неделе не успела. Я на выходных поеду…       - Хорошо. У нас скоро в школе астрономия начнется. Папа же много про звезды знает? Ты его спроси! Он же мне поможет все-все про космос выучить?       Вслед за первой слезой по щеке прокатилась вторая, третья и еще несколько за ними:       - Конечно поможет, - выдавила Мара.       - А когда вы приедете, мы с Астрид вам тоже устроим фейерверк… Только аккуратно, так чтоб пальцы не оторвало, - голос Лазаря медленно утонул в механическом треске.       Связь прервалась. Мара обессиленно уронила голову на подоконник.