Истории Нишира: Мара

      На протяжении нескольких дней в палату к Маркусу то и дело сновали детективы комиссариата. Поначалу, чтобы разузнать подробнее о взрыве, а потом и для того, чтобы передавать выговоры от начальства. Ведь Маркус отправился в трущобы без видимой необходимости, ничего не нашел, так еще и нарвался на старую бомбу. Да, никто не верил в жалкие рассказы раненого мужчины о секретном подземелье.             Начальство, помня о недавнем пинке с самого верха, предпочло посчитать, что все эти небылицы были лишь отчаянной попыткой Маркуса спасти свою провинившуюся шкуру.       Мара не без удовольствия наблюдала за тем, с какой пренебрежительностью детективы комиссариата захлопывали свои блокнотики, как только пациент заводил в очередной раз рассказы о кровавой пыточной, погрузившейся после взрыва на дно болота. Но как бы ее ни смешили бессильные визги Маркуса, в отличии его коллег, девушка все же знала, что говорил он правду. Да, улики сгинули безвозвратно, но отныне действовать нужно было еще более аккуратно.       Понижение, а теперь еще и взрыв в трущобах быстро превратились в пренеприятные записи в личном деле Маркуса. Теперь тот был зверем, загнанным в угол. Давным-давно работая на ферме, Мара видела на что способны такие животные. Даже самые ласковые и хилые телята бросались с невиданной яростью на мясников-душегубов. Желание жить, в конечном счете, толкает нас на невообразимые вещи… И по глазам Маркуса, Мара отчетливо видела, что он был теперь готов на все, лишь бы спастись.       Говорить с пострадавшим детективом напрямую было бесполезно. Самым надежным способом было бы убрать его вовсе, пожаловавшись Григору. Главврач имел достаточно связей, чтобы в мгновение уничтожить карьеру Маркуса. Но как знать, во что бы тогда мог вылиться гнев униженного мужчины. Нет, действовать нужно было умнее, мягче.       После очередной смены в больнице Мара с Григором пообедали в их любимом ресторанчике на набережной Руйи. А потом главврач отправился на «секретный объект», куда с недавних пор перенес все свои исследования. Мара же, скрепя сердцем, прикупила бутылочку красного вина, и поплелась прямиком в логово монстра – в гости к Ладе. Их последний разговор был крайне неприятным для обеих, и именно после него то Маркус и прицепился к медсестре, словно клещ. Теперь же девушка надеялась усмирить гнев кузины и убедить ту, попридержать ее любовника.       По дороге Мара много раз прокручивала в голове то, что нужно сказать. Ах, как же не хотелось любезничать с Ладой. Она не заслужила и одного доброго слова. Скорее пару ударов в ее самодовольную рожу. Но Мара должна была сдержаться. Ради ее задания, ради того, чтобы наконец быть вместе с сыном… Или ради того, чтобы остаться с Григором…       Девушка тихо выругалась. Убеждая себя унять свой гнев, она ненароком натолкнулась на то самое противоречие, которое так упорно избегала. Ради чего было все это? Что до сих пор заставляло ее идти вперед? Нет, сейчас ей совсем не хотелось углубляться в эти раздумья. Когда-нибудь потом, но не сейчас. Да и вообще, хоть бы кто-то другой мог разрешить эту дилемму для нее. Мара уже не знала, чего хотела на самом деле. Она не была готова расстаться с мечтами о воссоединении со своим ребенком, но и от камфорной жизни с Григором, где она любила и была любима, отказываться не хотела. Ну почему, почему же все должно было так отчаянно запутаться? Внутри все сжималось. Хотелось вопить: «Хватит! Остановите это все! Довольно!».       И тут шквал мыслей резко утих. За спиной Мары послышался испуганный вскрик, а через секунду, что-то глухо рухнуло прямо перед ней откуда-то с неба. Поначалу девушка даже не поняла, что только случилось. От неожиданности и испуга она зажмурилась, почувствовав лишь, как по ее лицу и одеже разлетелись теплые брызги. Когда же Мара наконец раскрыла глаза, первое что она увидела – ее руки, покрытые каплями крови. Кровь была и на ее плаще, на волосах, да и везде вокруг нее.       Люди кричали. Кто-то громко звал на помощь, кто-то уже звонил спасателям. Машины с протяжным визгом тормозили. Туда-сюда сновали напуганные прохожие. Мара медленно перевела взгляд от своих рук вперед… На асфальте перед ней распласталось нечто. Оно напоминало… Человека? Да, это, пожалуй, всего несколько минут назад был человек. Мужчина. В забавных круглых очках, которые теперь валялись разбитыми рядом с ним, и аккуратной клетчатой рубашке, которая теперь выбилась из-под ремня, и вся запачкалась кровью и размноженными органами.       Мара попятилась. Перед глазами все поплыло. Она была готова поклясться, что то, что теперь лежало перед ней – груда мяса и поломанных костей – это был Илай. Дыхание перехватило. Нет, такого просто не могло быть! Но ведь это его рубаха… И очки точь-в-точь как у него… Но как? Нет, это какая-то нелепая ошибка. Ей это все только кажется. Мара вновь зажмурилась и с силой потерла глаза. Такой знакомый металлический запах крови медленно заполнял легкие.       Мир вокруг заполнился шумом и суетой. Но Мара этого не замечала. Она сосредоточенно уперлась взглядом в тело перед ней. Это был точно Илай. Осознание случившегося мурашками расползалось по телу. Мара еще помнила, как ревела и колотила руками по земле, когда умер Велес, но теперь… Теперь на ее глазах не было ни слезинки. Тогда она плакала так отчаянно, но, пожалуй, не от того, что потеряла любимого. Нет, она оплакивала окончательно разрушившиеся иллюзии, которыми жила долгие годы. Те слезы были пролиты не от боли, а из жалости к себе. Сейчас же плакать не хотелось. Просто мир словно в секунду потемнел. Солнце закатилось за горизонт, чтобы уже больше никогда не взойти.       Где-то неподалеку из динамиков в очередной раздался столь знакомый голос Императора. И Мара как-то невольно вслушивалась в слова мудрого старца, будто бы те были магическим заклинанием, способным обратить даже саму смерть. Так что же ты, Илай? Вот же, твой правитель рассказывал тебе, что в Нишире люди живут долго и счастливо. Они умирают только от глубокой старости у себя дома, окруженные любящей семьей. Так почему же ты теперь лежал на холодной земле? Почему так упорно не хотел оживать? Ведь самим Императором тебе была обещана совсем другая кончина…       Илай был единственным человеком, которому даже из самых глубоких пучин своей тьмы Мара никогда не желала зла. Он был наивен как ребенок, безобиден как маленький доверчивый щенок. В какой-то момент он почти что стал для девушки отцом, которого у нее никогда не было. Она жила с мыслью, что ее собственный сын вырастет таким же кристально-чистым человеком, как и Илай. Нет, умирать должны плохие люди. Те, кто это заслужил. Такие как сама Мара, загубившая уже с десяток жертв; как Велес, шедший к своей цели по головам; как в конце концов Лада! Но никак не такие как Илай… Так не должно быть! Но почему же теперь именно его бездыханное тело так нелепо развалилось на холодной земле?       Человек в форме скорой помощи тормошил Мару за руку и совал ей под нос ватку, смоченную чем-то зловонным:       - Девушка! Девушка, Вы меня слышите? Вы знаете погибшего? Нам надо для протокола установить личность. Имя знаете? – его голос доносился словно откуда-то из другого мира.       «Погибший». Столь знакомое слово… Сколько раз Маре прежде приходилось произносить его, работая в больнице. Девушка никогда не понимала, почему оно, будто удар боксера, так метко добивало горюющих родственников. Впервые с этим словом обратились к ней, и в тот же момент ее ноги подкосились. «Погибший». В этом случайном сочетании букв таилась бесповоротная обреченность. Вот оно что! Это слово окончательно утверждало жестокую реальность, ту, в которую слышащий его никак не хотел верить.       Вместе с Марой патрульные поднялись к дверям квартиры «погибшего». Та была заперта изнутри. Дверной звонок не умолкал несколько минут, но никто не отвечал. В голове мгновенно пронеслись самые страшные мысли. Неужели Лада? Напилась и толкнула? Или же Илай не выдержал? Может теперь его жена лежит где-то на кухне истекая кровью? К счастью, на связке ключей Мары до сих пор висел запасной от дома кузины.       Квартира встретила встревоженную группу внезапно умиротворяющей тишиной. Здесь казалось, что ничего страшного вовсе не произошло. На столе в гостиной лежала свежая газета, а рядом с ней стояла маленькая чашечка кофе. Где-то в ванной жужжала стиральная машинка. На кухонных тумбах подготовлены продукты на ужин. Хозяева, будто вышли ненадолго, но уже скоро вернуться. Обязательно вернуться. И Илай будет ругаться на собравшуюся тут толпу, что те так натоптали в коридоре.       Нет. Илай сюда больше никогда не вернется. Мара обессиленно опустилась на пуфик в прихожей. Она слышала, как хлопали шкафы и тумбы, как патрульные осматривали каждый уголок квартиры. Но сама девушка так и не смогла найти в себе силы, чтобы подняться на ноги. Над ее головой ярок загорелась хрустальная люстра.       Рука в белых перчатках сунула Маре под нос клочок бумаги:       — Это почерк погибшего?       Потерянный взгляд девушки заскользил по белому полотну, на котором закорючками Илая было накарябано: «Я старался… Я очень старался. Но что бы я ни делал, этого было недостаточно ни для того, чтобы меня любили, ни для того, чтобы со мной были честны… Мне очень жаль. Я всех подвел…».       Детектив, стоявший перед Марой нетерпеливо повторил свой вопрос. Но девушка так и не смогла на него ответить. Она лишь закрыла лицо руками и тихо завыла:       -Нет же… Нет, тебя было достаточно… Это мы, мы подвели тебя… Черт побери, зачем же ты вообще с нами связался…       В квартире нашли только эту коротенькую записку. Супруги погибшего нигде не было. Мара несколько раз набрала ее, но на том конце линии ее ждала лишь тишина. В конечном счете пальцы автоматически выстучали номер Григора. Он ответил. А уже через полчаса он крепко сжимал в своих объятиях потерянную Мару. Только почувствовав его тепло, девушка наконец мало-мальски пришла в себя. Она все еще с трудом осознавала все случившееся, но теперь, рядом с Григором ей хотя бы больше не последовать тем же маршрутом, которым несколькими часами ранее вниз спустился Илай.       - Он наверняка догадывался… Он же спрашивал меня, а я ему соврала… Ты понимаешь, я соврала. Я виновата… - раскачиваясь из стороны в сторону повторяла Мара.       - Не говори ерунды! У него была жена, которая сделала все и даже больше, чтобы свести мужа в могилу! В чем твоя вина? В том, что не рассказала про Ладу? А кто знает, что было бы, если бы рассказала? Ты ведь видела, каким он пришел к нам в больницу тогда. Там было уже не важно, что ты ему скажешь. Он просто не справлялся… а надо было то всего разок кулаком по столу ударить… - Григор старался аккуратно подбирать слова.       - Он бы не ударил… Он не такой человек. Он добрый, участливый. Он бы ей все простил… - девушка закрыла глаза и опустила голову на плечо своего любимого.       - Знаешь, такие как она, они не должны существовать. Паразиты, которые уничтожают ко всему, к чему прикоснуться… Когда я наконец закончу с моим препаратом, такие как Лада раз и навсегда исчезнут из Ригиса. В справедливом мире для них не останется места среди цивилизованных людей, - Григор произнес неожиданно решительно.       Тревожный звоночек в голове Мары резко зазвенел, зацепившись за небрежно брошенную фразу. Вот оно! То, зачем Сарма послала ее. Но почему же ей было так все равно? Она даже почувствовала внезапно стыд, за то, что все еще думала о своем задании в такой момент. Что она вообще о себе возомнила? Спасителя миров? Что за глупость… Стоило ли спасать такой мир, где люди вроде Илая умирали, раздавленные прихотями подобных Ладе? Да гори оно все в лучах радиации! Ведь, по сути, Григор был прав. Большинство из всех, кого Мара встречала за всю свою жизнь, были лишь тупыми машинами, бесцельно расходующими кислород изо дня в день. У них не было целей, идеалов, мечт. Они просто влачили свое существование в ожидании конца. Так зачем останавливать Григора, приближавшего этот конец? Спасения стоил только лишь Лазарь. Все остальное более не трогало сердце Мары.       Тем временем санитары на улице уже поспешно и даже несколько небрежно отскребли останки от мостовой, смыли пятна крови и поспешили убраться прочь. Детективы заканчивали осмотр квартиры и уже начали отпускать свидетелей домой. Вся эта работа протекала так плавно, так буднично, что Маре аж хотелось разораться. Ну как моно так равнодушно отнестись к такой трагичной кончине? Как они все так могли? Девушка горько усмехнулась. Могли. Так же, как и она. Ведь она собственноручно умерщвляла людей. И не всем повезло так, как Лоле или прокурору. Некоторых она пытала, расчленяла живьем, и ничто в ее душе не отзывалось жалостью. Для нее это было лишь пунктом в списке дел, как и для служб спасения сегодня. Забавно, в конечном счете, все мы однажды станем лишь строчкой в расписании патологоанатома…       Григор осторожно потянул девушку за руку. Им тоже следовало бы уходить. День выдался слишком сложным и долгим. Маре определенно требовался отдых. Она и не сопротивлялась. Вопросов у патрульных к ней все равно больше не осталось. И тут в дверях лицом к лицу пара столкнулась с Ладой. Улыбающаяся женщина со свежей укладкой и охапкой пакетов с покупками как ни в чем ни бывало возвращалась домой. Неожиданные гости у нее в квартире неслабо ее озадачили. Детективы, натянув на свои пресные лица гримасу сострадания поспешили сообщить новоиспеченной вдове о произошедшем.       Мара задержалась в прихожей. Она внимательно вгляделась в лицо кузины, в надежде обнаружить там хоть тень шока или боли. На мгновение ей этого так захотелось. Ведь должно же было остаться в Ладе хоть что-то человеческое! Нельзя же после такого просто продолжить жить! Нет, откуда-то вдруг возникла надежда, что не все еще потеряно, что женщина раскается, осознает свои ошибки. Маре до боли в груди хотелось дать человечеству последний шанс, и шанс этот был сейчас в целиком в руках Лады.       А та, выслушав детективов, жалостливо свела бровки домиком и театрально хлюпнула носом пару раз. Потом она аккуратно расставила на полочках в прихожей пакеты с обновками, и вернулась к разговору с блюстителями закона. Лада вела себя спокойно. Ни намека на истерику. Она уточнила, в каком виде ей выдадут мужа, и когда надо будет его забрать. Ее даже, будто бы расстроило, что ждать придется целую неделю.       Женщина насупилась, погружаясь в раздумья, а потом абсолютно спокойным тоном обратилась к беседовавшему с ней детективу:       - Послушайте, но хоть свидетельство о смерти мне могут пораньше выдать? У Илая было страхование жизни. Я хочу сразу обналичить, чтобы не терять времени. Мара закрыла глаза. Ее беспочвенные надежды вдребезги разбились. Этот насквозь прогнивший мир и впрямь не заслуживал спасения.