Истории Нишира: Мара

      Последние несколько дней Мара с трудом поднималась с постели по утрам. Девушка грешила на стресс, отмахиваясь от просьб Григора провериться в больнице или остаться дома и отдохнуть. Нет, в одиночестве дома ей становилось в тысячи раз хуже, ведь там ничто не могло отвлечь от пожирающих ее мыслей. Мара предпочитала скрываться от самой себя в работе, заполнять сознание бесконечной бумажной волокитой, жалобами пациентов и размеренным пищанием медицинских приборов.       Но порой, оставаясь наедине с Григором, девушке все же приходилось возвращаться к своей неразрешенной дилемме. Она прокручивала в голове все возможные объяснения, любые, самые странные аргументы, но так и не находила того, что можно было бы сказать своему любимому, не знала, как убедить того пощадить Сарму.       Возможно, потому что Мара и сама уже давно не желала мира этому месту. Она так долго работала на благо каких-то далеких земель, ради того, чтобы воссоединиться с сыном, но разве же это было справедливо? Разве было у Сармы право их разлучать? Разве Велес не сделал достаточно, чтобы обеспечить там место не только Лазарю, но и его матери? Маре все больше казалось, что могущественное государство много лет назад просто-напросто обмануло ее. Превратило ее в крошечную и бессильную шестеренку в механизме собственного благополучия. Эта шестеренка теперь была на границе своих сил и вот-вот должна была бы сломаться, но Сарму такие прозаичные мелочи едва ли волновали. Они бы просто заменили Мару новым агентом.       Все это казалось теперь таким очевидным. Задыхаясь от слез, ночами Мара кусала подушку, сдавливая в горле отчаянный крик. И как она не замечала раньше того, что с ней совершили? Столько лет гнев застилал ей глаза. Мара придумала себе грозного врага, убеждалась в его кровожадности, каждый раз возвращаясь к тому, что осталось от ее мужа. Будто утопающий в болоте, чем больше она дергалась, тем сильнее вязла в трясине своей ненависти к Григору. И только лишь это пламенное чувство давало ей силы жить дальше.       Но оказавшись наконец так близко к своей жертве, Мара внезапно поняла, что просто не может его больше ненавидеть. Они, по сути, были слишком похожи. Они оба блуждали в одиночестве и пустоте, в поисках надежды. А когда они подарили друг-другу покой, утих и гнев. Ненависть отступила, но вместо нее Мара почувствовала не облегчение, а пустоту. Туман перед ее взглядом наконец рассеялся, и впервые за свою жизнь девушка осознала, как же часто и много ей пользовались другие.       А после этого прозрения гнев вернулся новой волной. Мара злилась на Велеса, но еще больше злилась от того, что тот имел наглость умереть, прежде чем она могла бы ему отомстить. Мара злилась и на Сарму. Она искренне желала уничтожить этот сокрытый в горах уголок рая. Для нее все картины этого места, которые рисовал Лазарь в ее воображении, были не больше чем просто сказками. Не больно терять то, чего у тебя никогда не было. Мара бы едва ли что-то почувствовала, стерев с лица земли Сарму. Разве что некоторое садистское удовлетворение…       Но Лазарь бы этого не смог принять. Он был еще слишком мал, чтобы смыслить что-то в политике, чтобы видеть, как власть имущие по ту и эту сторону границ бездушно использовали людей в своих интересах. Он еще не знал, как несовершенен наш мир. Но он знал, что Сарма была его домом. Что там были его друзья. Что там, уютно свернувшись клубочком возле его головы, вечерами засыпала его кошка.       Мара уже не раз задумывалась над тем, чтобы просто выкрасть сына и увезти в Нишир, не спрашивая его мнения. Она хотела бы тешить себя мыслями, что мальчик рано или поздно просто смирится, что как мать, она знает лучше, что было нужно ее ребенку. Но именно сейчас она предельно четко осознавала, что не знала даже, что было нужно ей самой… Что уж говорить о Лазаре. И разве бы было у Мары право говорить, что она любит сына, если она собиралась допустить смерть всего того, что было ему дорого. Ведь больше всего на свете она хотела, чтобы у него был дом. Теплый и светлый. Не такой, какой был у его родителей. И что же теперь? Нужно было его разрушить, в надеже, что Лазарь ее когда-нибудь простит? Но простит ли? Нет, только ради него как бы сама девушка не желала падения Сармы, но только ради Лазаря, она должна была этого не допустить.       Мара прерывисто выдохнула. В груди что-то кольнуло. Время близилось к обеду, и девушка в очередной раз собиралась с духом для серьезного разговора с Григором. Она уже собиралась покинуть пост медсестер, когда ей на смену подоспела ехидно улыбающаяся Элла. Младшая медсестра небрежно толкнула коллегу плечом и скривила до противного довольную гримасу.       - Что, не везде значит можно пролезть через постель? – процедила сквозь зубы Элла.       - Как ты разговариваешь? Да и о чем ты, вообще? – Мара приподняла бровь в недоумении.       - А мне больше не надо с тобой любезничать! Последний денечек и все! Ты мне больше не начальница! – усмехнулась девушка. – Иди, поболтай со своим любовничком, он тебе все объяснит!       Мара почувствовала, как холодным потоком от затылка по телу расползлась тревога, а вместе с ней и раздражение. Кажется, за обедом ей предстояло говорить с Григором не о том, о чем она предполагала. Главврач уже дожидался свою спутницу в столовой и был он мрачнее тучи. Мара с некоторой опаской приблизилась к нему и мягко опустила ладонь на его плечо. Григор вздрогнул, выдернутый из своих мыслей, и поднял на девушку виноватые глаза. Кажется, никто в больнице кроме Мары даже не знал, что Григор вообще умел смотреть на кого-то так. Если бы кто-то из коллег заметил бы своего начальника сейчас, его репутации бездушного монстра пришел бы конец. Но сейчас это мало заботило Григора.       - Послушай… - он неуверенно начал мужчина, - Я буду еще оспаривать… Но на это нужно время… Пришел ответ из Имперского секретариата. Из-за всей этой шумихи, что поднял Маркус, они пока что не хотят допускать тебя к работе на секретном объекте. Я не согласен, но пока дела обстоят так…       Мара выдохнула и опустилась на стул. Что ж, досадно, но из всех возможных вариантов неприятных разговоров – этот был, пожалуй, наименее неприятным. И как будто бы у девушки вновь появился какой-то предлог, чтобы не предпринимать никаких резких движений. Да, шторма было не избежать, но как же сладостно было от того, что встречу с ним опять можно было отложить…       - Ах, так вот о чем говорила Элла… - усмехнулась Мара. – Ты берешь ее туда?       - Это ничего не значит! – Григор сам не понимая зачем начал оправдываться, - Нам нужно начинать работу, а персонала катастрофически не хватает. У Эллы есть опыт работы в хирургии. Она поработает в лаборатории пока я не добьюсь у секретариата твоего перевода. Мара улыбнулась. Выражение ее лица было столь безмятежно, что и сам Григор, похоже моментально успокоился.       - Ничего страшного. Я понимаю, что для Императора важно проверять людей на столь важном объекте. Мы же никуда не спешим, так что пускай пока так, - девушка протянула возлюбленному руку.       - Спасибо, - пальцы Григора скользнули между пальцами Мары, - Спасибо, что понимаешь. Между нами это все равно ничего не изменит. А потом, я обещаю, что продавлю секретариат. Им слишком нужны мои исследования… Кстати, сегодня вечером надо будет съездить в лабораторию. Как ты себя чувствуешь? Побудешь дома немного одна или мне перенести?       - Мне уже лучше, не переживай. Немного подташнивало утром, но сейчас уже все хорошо. Поезжай спокойно. А я лягу сегодня спать пораньше.       Да, именно такой план был у Мары. Ей не хотелось задерживаться после смены на работе. За последние дни она слишком устала, да и слушать ядовитые смешки Эллы настроения совсем не было. Молоденькая медсестра почему-то решила, что ее назначение было знаком внимания от Григора, а потому должно было больно уколоть ее коллегу. Мара лишь посмеялась над столь беспочвенными выводами, но не стремилась вступать с Эллой в спор. Она слишком хорошо знала, если глупые люди хотят во что-то верить, то переубедить их почти невозможно. Так зачем же было тратить на это драгоценные силы? Нет, Мара просто хотела поскорее оказаться дома.       Она так спешила, что даже не обратила внимание на запачканный коврик у входной двери. Не заметила пустой бокал, небрежно оставленный в раковине. Дома было тихо. Только уже опустившись в постель, Мара отметила, что как-то слишком тихо. Почему ей это показалось таким странным? Девушка и сама не знала, но тихий голосок внутри нее настойчиво напирал на то, что что-то было не так.       Мара пролежала в кровати еще несколько минут, а потом, повинуясь своей тревоге, устало поднялась. Включая свет, она прошлась по комнатам, надеясь наконец унять беспокойство и отправиться спать. И вот, когда ее рука уе нащупала выключатель на кухне, на шею девушки вдруг опустилось что-то тяжелое.       Сильные, большие ладони обвились вокруг глотки Мары, сдавливая ее все сильнее и сильнее. Девушка широко раскрыла рот, стараясь втянуть хоть крошечный глоток воздуха, но все был тщетно. Она извивалась и дергалась в руках неведомого мучителя, будто рыба, выброшенная из воды на лед. Но темная фигура все не отставала. Руки с каким-то нечеловеческим остервенением сдавливали тонкую шею жертвы.       В легких словно разгорался огонь. Мара почувствовала, как пальцы рук начинают неметь. Слабость подкосила ноги, и она почти повисла в смертельном захвате. Из последних сил Мара дернула нависшую над ней фигуру и вместе с ней рухнула на пол прямо у окна.       Зеленый неоновый свет ночного города тускло осветил лицо нападавшего. В глазах Мары уже начинало темнеть, но она все же четко различило лицо, гневно уставившееся на нее. В голове мгновенно промелькнуло: «Разве такое может быть?». Нет, внешность Маркуса определенно не была во вкусе Мары, но девушка всегда могла объективно сказать, что тот был, достаточно красив по стандартным меркам. Но сейчас… Что изменилось в нем? Разве что этот взгляд. Взгляд полный ненависти, жестокости, желания уничтожать все перед собой. Пожалуй, один только этот взгляд каким-то образом превратил сказочного красавца в необычайного урода. Его лицо исказилось настолько, что пугало Мару даже больше перспективы умереть вот так вот нелепо развалившись на мраморной плитке, от чего девушка невольно зажмурилась. Ее тело изогнулось в конвульсиях от жгучей боли. Но на секунду ее губы изогнулись в насмешке. Ведь все те, кого она убила, наверняка видели ее таким же ужасающим монстром… Как иронично.       Маркус явно не ожидал увидеть улыбку на лице девушки. Он пришел сюда, чтобы заставить ее страдать, бояться его, прятаться, будто загнанный кролик. Но реакция Мары сбила его с толку. На короткое мгновение он ослабил хватку. Всего на секунду и совсем немного, но его жертве этого хватило. Грудь Мары вздулась, наполняясь живительным воздухом. Она резко распахнула глаза и с размаха врезала Маркусу лбом прямиком в нос.       Мужчина взвизгнул от резкой боли и инстинктивно зажал лицо руками. По его ладоням потекла горячая кровь. Он хотел было вновь накинуться на Мару, но там, где она только что лежала было уже пусто. Маркус подскочил, вглядываясь в темноту.       Из другого угла комнаты Мара внимательно наблюдала за его силуэтом, столь отчетливо видным на фоне широкого окна. Девушка жадно глотала воздух, еле сдерживая сухой кашель, раздирающий горло. Она понимала, что ее была не в силах драться с Маркусом на ровне. Она уступала ему в габаритах, да и к тому же была истощена собственными терзаниями последних дней. Ее единственным преимуществом было то, что он сейчас находился на ее территории. В отличие от него она знала, где лежат ножи, где спрятана зажигалка. Нужно было только незаметно юркнуть к кухонным тумбам.       Мара сделала маленький шаг и тут же заметила, что ее тело почти не слушается ее. Сознание все еще упорно старалось покинуть тело, от чего перед глазами все плыло, а каждое движение доставляло непереносимую боль. У нее не было сил для успешного броска через кухню. Мара, облокотившись на стол, тихо сползла на пол, прислушиваясь к каждому шагу Маркуса.       А тот, словно свирепый хищник, медленно вышагивал по комнате, озираясь вокруг. Он знал, что его девушке некуда бежать. Он найдет ее рано или поздно. И, пожалуй, он бы хотел дать ей время помучаться подольше. Ведь сама Мара рассказала, как пьянит страх жертвы. Теперь он наконец понял, о чем она говорила. Он хотел, чтобы в свои последние минуты она трепетала от ужаса. Это бы возместило с лихвой все унижения, через которые Маркусу пришлось пройти.       Его шаркающие шаги все больше приближались к Маре. Девушка слышала его участившееся дыхание. По ее спине пробежал отрезвляющий холодок, отдаваясь эхом в каждом нерве ее тела. Нужно было срочно сдвинуться с места, но ее сухенькое, тощее тело будто бы превратилось в неподъемный камень. Опираясь на ножку стола, девушка приподнялась. Она не видела, но четко чувствовала, что Маркус совсем рядом с ней. И в этот момент ее глаза выхватили из темноты очертания бокала. Видимо, ожидая свою цель, Маркус решил побаловать себя запасами вина Григора, а потом не потрудился убрать за собой.       Когда быстрые шаги мужчины, обнаружившего свою жертву, послышались прямо за спиной Мары, она одним резким движением разбила бокал о стол и развернулась на встречу к Маркусу. Тот, замахнувшись, налетел на девушку, но прежде, чем успел опустить на нее тяжелые кулаки, тонкая и острая ножка винного бокала впилась ему прямиком в горло. Своим собственным броском он насадился на стеклянный штырь, а уже в следующее мгновение Мара выдернула осколок из шеи мужчины, и на пол густыми потоками хлынула кровь.