Истории Нишира: Мара

      В просторную комнату из большого окна лился теплый солнечный свет. Мара осторожно огляделась. Среди угловатых новомодных книжных шкафов, элегантных диванчиков и длинного письменного стола с самым современным компьютером, который она когда-либо видела, больничная койка казалось чем-то лишним. Но девушке не пришлось долго гадать, где она и как тут оказалась. Рядом с ней в кожаном кресле дремал Григор. Он, вероятно, нашел Мару без чувств дома и доставил не просто в больницу, нет. Эта комната находилась определенно не в Первой Имперской, а значит оставался лишь один вариант, где бы она могла быть. Григор привез свою любимую прямиком в свою новенькую лабораторию.       Мара приподнялась на кровати. Все тело болело. Руки девушки были опутаны трубочками и проводами разнообразных датчиков. Экран рядом с койкой, до того издававший размеренные отрывистые звуки, бешено заверещал, как только Мара постаралась сесть. Шум сразу же разбудил Григора.       - Ты пришла в себя? Как ты? Что болит? – он начал сонно тараторить.       - Ну, если честно, то все… Какие у меня показатели? – Мара с трудом собрала свои мысли в слова.       - С тобой все будет хорошо. С тобой и с… Не важно, - одернул себя Григор, - Я когда тебя нашел, сразу же привез сюда. У меня тут самые новые машины. Мы провели все возможные обследования, так что могу с уверенностью сказать, что все будет хорошо. – Григор заботливо улыбнулся.       - А этот?       Мужчина поморщился. Он знал о ком спрашивала Мара и едва сдерживал свой гнев.       - Он хотел сбежать, но потерял сознание на лестнице дома. Соседи нашли его истекающим кровью, оказали ему первую помощь и позвонили мне. Я сохранил его жизнь, но только пока. Я не прощу ему того, что он с тобой сделал. Я поставил в известность комиссариат и Императора. Детективы сказали, он взломал замок нашей квартиры своими служебными инструментами. Его действия были продуманными, он пришел с умыслом убить тебя. Такое карается высшей мерой, - на лице Григора расплылась жутковатая улыбка, - Император позволил мне осуществить наказание. Но об этом тебе не стоит переживать.       - Значит, он тоже здесь?       - Да. Я займусь им, как только буду уверен в твоем состоянии, - Григор устало опустил голову на колени Мары. – Он наверняка сильно напугал тебя… не так жаль. Нужно было ехать с тобой домой в тот день… Прости меня…       Мара опустилась обратно на койку и закрыла глаза.       - Тебе не за что извиняться. Ты же не мог знать… А этот дурак сам виноват, что не сумел вовремя остановиться. Теперь он получит по заслугам.       - О, поверь, он очень дорого заплатит за то, что сделал, - голос Григора прозвучал неожиданно холодно и серьезно даже для него.       - Хорошо… Я хочу это видеть, - как-то невольно вырвалось из Мары. – Он слишком много проблем мне доставил. Ходил по пятам. Следил за каждым моим движением. Я должна знать наверняка, что он больше не доставит м, что он больше не опасен.       Григор приподнял голову и молча кивнул. Он не хотел представлять, что пережила Мара в ту ночь, иначе вина и ужас сожрали бы его живем. Теперь он только желал подарить любимой вновь покой. Ради нее, ради их семьи.       Но казнь Маркуса пришлось отложить. Григор настоял на том, что Мара должна достаточно окрепнуть. Несколько дней девушке пришлось провести взаперти в кабинете. Ей оставалось лишь листать бесконечные медицинские фолианты и смотреть как за окном день сменяет ночь. Поначалу, девушка была уверена, что находится где-то в пределах Ригиса. За стеклом она видела лишь цветущий зеленый сад, огороженный высоким каменным забором. Но проснувшись от какого-то отрывистого шума очередной ночью, она заметила отдаленное неоновое сияние далеко в небе. Это были огни столицы. Их нельзя было спутать ни с чем другим. А значит, что Нишир спрятал свое тайное сокровище где-то в трущобах.       Григор быстро сдался под напором любимой и проговорился, что Император назначил целый квадратK11 зоной отчуждения и отдал его на волю своего первого врача. В подземелье комплекса была укрыта тайная железная дорога, связанная с канализационными тоннелями Ригиса. Именно по ним работники комплекса незаметно доставляли в столь отдаленный сектор все необходимое.       Мара слушала любимого с неподдельным интересом и в то же время корила того за излишнюю болтливость. Чем больше она знала, тем меньше оправданий у нее оставалось для бездействия. А Григор, внезапно опьяненный любовью сильнее прежнего, все больше и больше позволял девушке. Он даже провел ее по некоторым лабораториям, показал чудесную оранжерею и парк. Лишь одно крыло комплекса было для нее закрыто, что само собой выдавало местоположение его самых ценных разработок.       Но прежде, чем Мара решилась предпринять вылазку туда, наступил судный день Маркуса. Из комнаты для наблюдателей, расположенной прямиком над операционной, открывался прекрасный вид на холодный металлический стол в центре темного зала. На мгновение Мара поймала себя на мысли, что все это крайне напоминало ее пыточную коморку в бункере под домом Велеса.       Такие же пятна засохшей крови на полу. Такие же толстые, кожаные ремни. Такой же набор лезвий всех форм и размеров, заботливо подготовленный на маленькой тележке… Столько лет Мара верила, что борется с чистейшим злом в лице Григора, но черт побери, как же на самом деле они были похожи, даже в самых низменных своих проявлениях.       Мара не без некоторого удовольствия наблюдала за тем, как двое рослых медбратьев завели в операционную отчаянно вырывавшегося Маркуса. Его повалили на стол и быстро приковали ремнями к нему. Горло мужчины было перемотано окровавленными бинтами. Кричать он уже не мог, но его глаза бешено вращались, пытаясь найти хоть какое-то спасение. Но судьба его была уже предрешена, и он сам четко это осознал, увидев склонившегося над ним Григора.       На лице врача, хоть и скрытом под марлевой маской, можно было различить лишь непоколебимое безразличие. Но в глазах его, таких глубоких, и ясных, будто бы вырезанных изо льда, плясал дьявольский огонек, выдававший его полнейшее удовлетворение от того, что он намеревался сделать.       Рядом с Григором стояла бледная как снег Элла. Дрожащей рукой по команде начальника она передала тому скальпель и зажмурилась. Похоже, за свои первые дни работы тут она уже успела насмотреться на то, чего и вообразить прежде не могла. В очередной раз прячась от ужасающего зрелища, она подняла глаза к комнате для наблюдателей. Взгляды двух бывших коллег встретились. И на мгновение показалось, будто Элла молит Мару о прощении за ее гордыню, что просит спасти. Но когда первая заметила, как спокойно вторая созерцала то, как Григор на живую разделывал Маркуса, лицо Эллы исказилось от почти звериного ужаса. Было видно, с каким трудом ей удавалась сдерживать рвоту.       А тем временем, Григор с мастерством заправского мясника распорол живот своего пленного и уже довольно демонстрировал тому его собственные кишки. Да, голос Маркус потерял, но он все еще мог кричать глазами. Его немой вопль пронизывал все и всех в операционной. Пот катился по бледному лбу. А когда лезвия пилы врезались ему в ногу, из его рта повалила пена. Сердце обреченного не выдержало и получаса. Уже скоро бездыханное тело прекратило биться о железный стол и обмякло. Григор недовольно фыркнул, посмотрел на часы и с презрением констатировал время смерти. По регламенту, Элле следовало вписать эту информацию в желтоватый бланк, который та уже держала в руках. Но девушка так и осталась стоять неподвижно. По ее ногам на грязный пол стекала теплая моча. Медсестра слегка раскачивала корпус назад и вперед. Кто-то из коллег стянул с нее маску и сунул под нос ватку с нашатырем, но она не отреагировала. Лишь из уголка ее рта по подбородку медленно поползла слюна. Как и Маркус, она не смогла долго выдерживать ужасов тайной ниширской клиники.       Из операционной Эллу выволокли уже под руки. Та была больше не в состоянии самостоятельно передвигать ноги. Не только силы, но и рассудок покинул ее. Мара спустилась из наблюдательной, чтобы попрощаться с бывшей коллегой. Она слегка приобняла девушку, но Элла ее будто бы не узнавала. Вскоре ее увезли на каталке куда-то в недра клиники. Мара не хотела уточнять, какая судьба ожидала несчастную. В конечном счете это уже не имело никакого значения.       - Ты возвращайся в мой офис. Мне еще надо будет спуститься в утилизационную, заполнить бумаги на этого ублюдка, - Григор стянул с рук окровавленные перчатки и нежно погладил по щеке возлюбленную.       Мара послушно кивнула. Но направилась она не в свою импровизированную палату. В кармане широких штанов она сжимала магнитную карту, которую только что стянула с шеи Эллы. Она не планировала предпринимать что-либо сегодня. Все случилось как-то само собой. И вот уже Мара, озираясь по сторонам, пробиралась по длинным, темным коридорам к запретному крылу.       В запертых лабораториях было прохладно и пусто. Девушка уже давно подметила, что работа кипела тут в основном ночью. Лишь с наступлением темноты в маленьких окошках начинали мелькать фигурки в белых халатах, да и сам Григор заходил сюда дважды в день: после заката и перед рассветом. Сейчас же Мара в полном одиночестве петляла между длинными столами, заставленными разнообразными склянками и громоздкими, новенькими приборами. В стеллажах у стен попискивали лабораторные мыши, и им вторил тихий, обреченный вой неведомых зверей, доносившийся откуда-то с нижних этажей. Повинуясь интуиции и любопытству Мара направилась на зов того самого воя.       Под металлическим люком в полу пряталась узенькая лесенка, ведшая в темное подземелье. Крепко цепляясь за скользкие перила, Мара аккуратно сползла вниз, готовая продолжить свой путь. Но ужас, мгновенно пронизавший все ее тело, заставил девушку остановиться. Там, в подвале, в застекленных клетках, освещенных тусклыми лампами, метались, рычали, бились о стены существа, каких Мара прежде никогда не видела. Высокие, под два метра, и крайне непропорциональные тела, покрытые уродливыми черными пятнами и вспухшими венами. Острые когти, без устали царапающие полы крошечных камер. Длинные звериные морды, из огромных пастей которых лилась слюна. Но глаза… Глаза этих монстров так напоминали человеческие…       Мара собралась с духом и заставила себя сделать шаг на встречу к одной из клеток. Существо внутри сразу же с диким воплем ринулось к ней. Если бы не толстое стекло, оно наверняка бы в секунду растерзало девушку на мелкие кусочки. По крайней мере, именно такая судьба постигла обглоданные человеческие останки, лежавшие в углу камеры. Мара с трудом сглотнула и внимательно вгляделась в чудовище, кровожадно пожиравшее ее глазами с той стороны стекла.       Было в этом монстре что-то… Даже не его мерзкий образ, но что-то иное, от чего кровь стыла в жилах. Взгляд Мары скользнул по широкой шее монстра. Там среди черных вен виднелась странная отметина… Татуировка. У существа на коже был вытатуирован цветок лилии. И в это самое мгновение Мара осознала, что так напугало ее в увиденном: все эти монстры когда-то были людьми. Их не вывели в этой лаборатории. Нет, они были людьми, но ученые каким-то образом смогли изменить их до неузнаваемости.       В глубине подвала, далеко за клетками виднелось небольшое, хорошо укрепленное помещение. За тяжелой дверью скрывалась еще одна лаборатория. Не такая просторная как наверху, но обставленная до боли привычно. По стенам растянулись книжные шкафы, рядом с ними диванчики, рабочий стол… Все так, как предпочитал Григор.       Без лишних размышлений Мара бросилась к тумбам. И уже скоро она наткнулась на небольшой сейф, скрытый за двойным дном ящика. Четыре цифры отделяли ее от того, за чем она охотилась все эти годы. День основания Нишира? Нет. День начала Великой Войны? Нет. День рождения Григора? Тоже нет… С усмешкой Мара прокрутила выставила колесики на дату своего рождения. Она не ожидала что угадает, сделала это скорее на автомате, шутки ради, но механизм щелкнул, и дверца отварилась. Внутри покоилась тетрадка, исписанная почерком главврача и колба с мутной жидкостью. Девушка быстро пролистала записи. Перед глазами мелькали формулы, названия элементов, описания всех манипуляций, которые ученые проводил над своими подопытными. Мара так увлеклась чтением, что совсем не заметила тихих, приближающихся к ней шагов.       - Зачем ты сюда пришла? – голос Григора был пропитан то ли ужасом, то ли разочарованием.       - Так вот какую судьбу ты уготовил всем неугодным… - не поднимая глаз от текста ответила Мара. Она попалась. Бежать или лгать уже не было смысла.       - Да. – бросил мужчина коротко и суха.       - Григор… - девушка подняла на него глаза, к которым уже подступили слезы, - Есть хоть один шанс, хотя бы одна возможность, что ты пощадишь Сарму?       - Нет. – также уверенно ответил главврач.       Мара зажмурилась, крепко сжимая в руках тетрадь с записями. Мысли беспорядочно кружили в ее голове. Нужно было что-то предпринять, но она только смогла выдавить:       - Пожалуйста… Не надо…       Григор хмыкнул и устало прислонился к двери.       - Не может быть… Я был уверен, что ты умнее этого. Ты что, и правда поверила во все бредни Сармы? Да разве же если бы они так стремились вернуть справедливость на эту проклятую землю, разве бы они прятались бы так трусливо где-то за горами? Нет, они давно бы вошли в трущобы и освободили людей! Но нет. Они не сделали ничего! Потому что плевать хотели на справедливость! Они пекутся только о своих шкурных интересах, оборачивая свои грязные игры в упаковку из лжи о своем высшем предназначении! Опомнись!       - Я знаю… - Мара медленно поднялась с пола и взглянула прямо в такие холодные глаза любимого, - Я знаю. Ты прав, они борются за свои интересы… Как и я. Григор, у меня там сын. Мужчина тяжело втянул воздух и согнулся пополам. Он, будто не хотел верить в то, что сейчас услышал, ждал, когда слова Мары рассеются в воздухе без следа. Но вместо этого рассеивалась лишь красивая картинка счастливой семьи, которую тот уже давно нарисовал себе в голове.       - Нет. Сарме пощады не будет, - он твердо процедил. – Своего решения я не поменяю! Но можно же просто забрать твоего ребенка оттуда! Я договорюсь, чтобы послали солдат! – крик отчаянья вырвался из него.       - Я думала об этом. Правда. Но, Лазарь любит это место… Он считает его домом… - обреченно выдохнула Мара.       - Да какая разница, что он считает? Научится считать Нишир домом! – рявкнул мужчина.       - И так я тоже думала… Забавно, как мы с тобой все-таки похожи, - усталое лицо девушки осветила слабая улыбка. – Но я так не могу. За меня всю жизнь решал кто-то другой, что я должна делать, как думать, что чувствовать. А я существовала лишь одним ожиданием момента, когда смогу наконец взять судьбу в собственные руки. Я не могу обречь сына на такое, даже если это будет стоить моего собственного счастья…       - Мара, ну разве оно того стоит, - мужчина из последних сил постарался воззвать к благоразумию любимой. – Ты не обречешь его, а спасешь от смерти!       - Такое спасение для него не лучше смерти…Григор, пожалуйста, я спрошу только лишь еще один раз. Есть ли хоть крошечная возможность, что ты пощадишь Сарму?       - Нет. – раздалось в звенящей тишине. – Я поклялся над могилами родителей, что не остановлюсь. Что избавлю этот мир от паразитов.       Мара понимающе кивнула. Она чувствовала, как по ее щекам катятся соленые слезы. Не зря она так боялась этого разговора. Что ж, теперь все было уже решено. Одной рукой девушка прижала к себе тетрадь с пробиркой, а второй быстро схватила со стола небольшой ножечек для бумаги. В ту же секунду Григор бросился к ней через комнату. Он хотел успеть вырвать из ее дрожащих пальцев лезвие, но Мара ловко увернулась от него.       Девушка скользнула под стол, а оттуда перекатилась к двери. Но тут уже Григор настиг свою любимую. Он схватил ее за шиворот и рывком оттащил от выхода, но шипя отдернул руку, когда лезвие больно чиркнуло его по ладони. Мара подскочила на ноги и вновь постаралась вырваться из душной комнатки, но Григор преградил ей путь. Он вцепился в тетрадь, отчего снова подставился под удары ножом. В этот раз острие рассекло ему щеку. Мара резко вырвала тетрадь и с силой толкнула мужчину плечом. Но она заметно проигрывала Григору в весе, отчего тот лишь слегка отшатнулся, а потом с размаху дал девушке пощечину.       Мара потеряла равновесие и отступила, падая на книжный шкаф. Сверху на нее градом повалились книги. Григор, словно отрезвленный этим зрелищем, бросился к любимой, прижимая ее к себе и закрывая от ударов тяжелых фолиантов. И тут среди глухих ударов и шелеста бумаги раздался звонкий стеклянный хруст.       Пробирка с плотно сжатая в руке Мары треснула, и осколки впились ей в ладонь. От неожиданности и резкой боли, девушка попыталась было вырваться из рук Григора, но тот слишком крепко сжал ее. Мара дернулась еще раз и от безысходности из последних сил загнала лезвие мужчине прямиком в живот.       Ошарашенно, Григор разжал руки и отступил назад. Его растерянный взгляд метался от собственной раны к глубоким порезам на руке Мары. А оттуда на пол уже капала густая кровь вперемешку с мутной жидкостью из колбы. Осознание случившегося медленно и неотвратимо проникало в сознание врача. Он сделал еще один шаг, и, задыхаясь от слез, рухнул на пол. Мара подняла к глазам свою ладонь, по которой под кожей уже поползли паутинки черных вен.       - Что со мной будет? – дрожащим голосом медленно проговорила она.       - То же, что и с ними, - Григор кивнул на зал с клетками, - Мой препарат еще не готов… Он лишает людей разума, но не подавляет инстинкты голода и агрессии… И теперь он в твоей крови.       Мара отшатнулась.       - Сколько у меня есть времени?       - Я не знаю… Это всегда по-разному… От нескольких суток до нескольких недель…       - Значит, я должна поспешить… - прошептала девушка. – Я позову кого-нибудь к тебе на помощь.       - Не надо… - также шепотом ответил Григор. – Я не хочу, чтобы мне помогали… Теперь мне этого уже не нужно… - он медленно вытащил из кармана своего халата маленькую коробочку. – Я ведь хотел, чтобы мы были семьей. Настоящей семьей… Я хотел вернуть то, что у меня когда-то отнял Велес… Но даже теперь, когда его больше нет, он все равно смог все разрушить. Его ребенок будет жить… А мой умрет вместе с тобой…       Мара замерла как вкопанная, а потом медленно склонилась к Григору. Ее и так бледное лицо, казалось, и вовсе потеряло всякие краски.       - Что ты сказал?       - Ты беременна… Я обнаружил, когда обследовал тебя после нападения, - Григор закрыл глаза. – Девочка. Должна была быть девочка.       Больше он не произнес ни слова. Рана была глубокой, но не смертельной. Впервые Мара увидела, как кто-то просто добровольно отказался бороться за свою жизнь. А она и представить прежде не могла, что человека, подобного Григору можно было сломать в какие-то считанные минуты.       Мара аккуратно закрыла неподвижно застывшие, но все еще наполненные слезами глаза любимого, взяла из его рук маленькую коробочку и шатаясь направилась туда, где лабораторный комплекс соединялся с потайной железной дорогой.