Под цепким взглядом дьявола +18

Чанёль с трудом может расслабиться. Проходит несколько недель, прежде чем он понимает, что ситуация в университете немного улучшилась. Немного — это значит, что шепот за спиной и странные взгляды не исчезли, но противного улюлюканья и агрессии больше нет. Товарищи Минсу открестились от него, боясь попасть под отчисление, да и в целом по всему факультету пронеслись неприятные слухи. К счастью, официально не связанные с Чанёлем, но люди сами додумывают, что хотят. Ближний круг Минсу пострадал больше всего, но Пак не стремился узнать о них никакой информации: не было и не было, ему же безопаснее. Ситуация накладывает отпечаток на всё. Приходится мириться с тем, что товарищи в группе перестали общаться с ним и даже не предпринимают попыток откликнуться на его просьбу о помощи с пропущенными парами. Он остаётся изгоем, и это больше неприятно, чем по-настоящему больно. Возможно, немного грустно, но он справляется без чужой помощи, обратившись к преподавателям напрямую. Старший брат держит руку на пульсе. Поразительно, но всегда тянувшийся к вниманию и ласке, Чанёль быстро устаёт от попыток брата удержать его рядом с собой. Парень проглатывает дискомфорт и старается уменьшиться в размерах, пока делает домашку в гостиной рядом с Банчаном. Отчего-то брат убеждён в том, что Чан быстро найдёт себе замену острых ощущений, и, честно говоря, Пак совсем не понимает, откуда это взялось. Он не замечал за собой тяги к сумасшедшим людям, скорее наоборот — пытался заполучить положительные чувства от других людей. Их разговоры об этом часто начинаются с мягких фраз и заканчиваются повышенным тоном, потому что Банчан боится, а Чанёль не понимает, с чего бы вдруг ему впадать в апатию и бросаться на плечи первого встречного:       — Я пытаюсь тебя защитить!       — Вылитый господин Бён, — хмыкает Чанёль, закрывая папку с практическими заданиями. — Когда вы успели так спеться?       — Когда он вытаскивал тебя из дерьма раз за разом. Эта тема до сих пор интригует, но Ёль и её пытается замять. Бён пропал из его жизни так же резко, как и появился в ней. Их ничего больше не связывало, и глупо было бы провоцировать мужчину на разговор. Имеет ли смысл копаться в прошлом? Да и для чего, чтобы погладить внутреннее «я» и сказать себе: «вау, тебя оберегали столько времени, ты был важен для кого-то, кто-то присматривал за тобой»?.. Мысль об этом совсем чуть-чуть бьёт под дых, потому что хочется ощутить всё это в реальности, находясь в отношениях. Сам себя он так полюбить не может, да и не за что. В любом случае, воспринимать Бёна иначе не получилось. Он просто был папой его бывшего парня. Странным, непонятным, отчасти заботливым и чересчур хладнокровным. Ёлю казалось, что люди с такими глазами и поведением не особо способны на ласку и доброту, и даже желание защищать у них превращается в какую-то остросюжетную игру. Все эти разговоры, взгляды, шепот и учёба преследуют его ещё месяц. Чанёль не понимает, почему с каждым разом брат всё больше нарывается на конфликт, пытаясь убедить Ёля в том, что ему нужна помощь со стороны. Да, возможно, он стал немного безразличным, отрешённым и задумчивым, но лишь потому, что вошёл в цикл. Вокруг ничего не происходило, ничто не приносило удовольствия, ничто не давало отдохнуть ни от себя, ни от забот; всё казалось серым, безрадостным и унылым. Брат продолжал переживать, Чанёль — мучиться в отсутствии хоть каких-то эмоций, а потом в автобусе с ним заговорил незнакомец и всё сдвинулось с места. Правда, не в ту сторону, в которую ожидал парень. У него было несколько недель общения с новым знакомым, чтобы немного воспрянуть духом. Даже двух встреч достаточно, чтобы понять, что Сонха обычный приятный парень, с которым можно без каких-либо обязательств провести время. Как товарищи, как друзья — не больше. Чанёль не воспринимал его как любовный интерес, сейчас он больше нуждается в новых эмоциях, чем в полноценных отношениях и человеке. В пятницу вечером Сонха как обычно дожидается его у ворот корпуса. Ёль закидывает рюкзак на спину и слабо улыбается, подходя ближе. Взгляд случайно соскальзывает за чужое плечо и что-то ухает внутри, заставляя лицо обмереть. Бён стоит около машины, спрятав руки в карманах пальто. Сонха оборачивается, чтобы понять, что привлекло его внимание, и Чанёль непроизвольно обращает на парня взгляд. Куча мыслей обрушивается на него: неужели и этот сумасшедший насильник? Бён не мог приехать просто так, значит, с Сонха что-то не так? или что-то конкретно с Ёлем не так? может, Минсу сбежал и теперь?..       — Ты его знаешь? — Сонха чуть склоняет голову, пряча руки в карманы куртки. Чанёль замечает движение и обращает взгляд к Бёну: тот открывает дверь с пассажирской стороны и отступает в сторону. Предлагает. Позволяет решить.       — Извини. Я позвоню, — шепчет Ёль, обходя знакомого. Ничего не сказав, Чанёль садится в машину и дверь тут же закрывается чужой рукой. Даже когда мужчина оказывается за рулём, никто не произносит ни слова. Пак пристёгивается и автомобиль съезжает с места. Отчего-то нет страха или нервозности. Парень позволяет везти себя черт знает куда, равнодушно отслеживая маршрут передвижения. В салоне тихо и тепло. Ледяные ладони не согреваются и их приходится греть в карманах куртки.       — Я думал, Вы больше не присматриваете за мной, — наконец, произносит Чан.       — А я думал, ты вляпаешься в неприятности раньше.       — Неприятности? О чём речь?       — Твой новый парень. Чанёль обращает на мужчину взгляд.       — Сонха не мой парень.       — Я знаю.       — Тогда не называйте его так.       — А он об этом знает? — продолжает Бён. Ёль не сводит недоумевающий взгляд, и мужчине приходится взглянуть на него холодными глазами. — Он знает о том, что ты не считаешь его своим парнем?       — Да. Мы вообще не разговаривали на эту тему.       — Ты ходил с ним на свидание.       — Это не было свидание! — Чан удивлён осведомлённостью самую малость.       — Он провожает тебя до дома, хотя сам живёт в другой стороне города.       — Мы живём в одном районе, — неуверенно возражает Чанёль. Машина тормозит на светофоре. У Бёна ледяные глаза. Будто парня и нет, будто ни с кем не разговаривает, будто Чанёль утомляет или… вообще не вызывает чувств.       — Уверен?       — Нет, — шепнул он, не в силах отвести взгляд. Чужие глаза вдавливают в сидение. Куют в цепи, вдавливают в кости до крови. Загорается зелёный, машина съезжает с места, Чанёль переводит дыхание.       — Почему Вы приехали? Я думал, Вы больше не присматриваете за мной, — повторяет он.       — Ты заставляешь.       — Как? Почему? — это не имеет смысла.       — Ты ищешь замену Минсу.       — Я никого не ищу! — возразил Чанёль.       — Твой брат считает иначе.       — Потому что Вы ему так сказали? — раздражается парень.       — Да.       — Вы манипулируете моим братом. Ваши домыслы не имеют смысла. Мне никто не нужен, я никого не ищу.       — В таком случае, почему ты сел в машину? Ты считаешь меня таким же сумасшедшим, как Минсу. Я манипулятор и преследую тебя.       — Я не думал об этом, перед тем как оказаться здесь!       — А о чём ты думал?       — Вы не появляетесь просто так. Наверняка что-то случилось, поэтому я…       — Ты не обязан был садиться, ты мог спросить, — Бён снова надавил: — Почему ты сел в машину?       — Я не знаю, — шепнул Чанёль, обращая внимание на дорогу, пытаясь понять, где они находятся.       — Ты даже не следил за тем, куда мы едем, — Бён озвучил его мысли. — Всё еще хочешь сказать, что у тебя нет проблем? Ты притягиваешь к себе неприятности, потому что это единственное, что может тебя развлечь.       — Куда Вы меня везёте?       — Домой. Ёль осмотрелся. Он не мог понять, какая это часть города, чтобы сориентироваться. Память будто отшибло. Он вдруг разнервничался, пытаясь понять, куда они едут на самом деле.       — Господин Бён…       — Мы едем домой, Чанёль.       — Мы не едем домой.       — Уверен? Он скоро возненавидит это слово. Пак снова окинул взглядом улицу, наконец, цепляясь взглядом за знакомый ресторанчик. Они объехали половину района и заезжают с другой стороны!       — Хватило впечатлений?       — Зачем Вы всё это делаете? Ответа не последовало. Пак заметил мигающую вывеску и понял, за поворотом окажется нужное здание.       — Ты хороший парень, Чанёль, просто немного запутался.       — Я спросил не об этом.       — Я заберу тебя после учёбы в следующую среду, — мужчина вновь проигнорировал.       — Зачем?       — Воспринимай меня, как друга семьи.       — Я не нуждаюсь в друге.       — Я знаю, — машина остановилась. Бён взглянул на него: чужие глаза ни на мгновение не наполнились эмоциями, так и оставшись холодными. — Но пока это всё, что я могу тебе дать. «Пока»? Чанёль ни на что не претендовал.       — Вы просто папа моего бывшего ненормального парня. Вы ничего мне не должны, это я у Вас в долгу.       — Разве я не говорил, чтобы ты никогда не произносил подобных слов? Это может вызвать неприятности.       — Вы можете разговаривать, как нормальный человек?       — Мне казалось, ситуация с Минсу ясно дала тебе понять, что в нашей семье нет нормальных людей, — Бён хмыкнул, и лёд в глазах дрогнул. — В среду. После занятий.       — Я больше не сяду в Вашу машину.       — С тобой это не станет проблемой. Я умею принуждать. Пак почти что выпрыгнул из автомобиля. Не хотел показывать, как сильно желал сбежать подальше, но догадывался, что его глаза всё сказали за него. Напряженный, Чанёль вошёл в квартиру и в этот же момент на кухне зазвонил телефон.       — Добрый вечер, господин Бён, — брат показался в коридоре, чтобы взглянуть на него, — он уже вошёл… Да?.. Большое Вам спасибо за заботу. До свидания. Ёль присел на тумбочку. Лямка сползла по плечу вниз и рюкзак плюхнулся на пол. Чанёль вдруг осознал, что Бён методично расставляет свои сети вокруг его жизни. Иначе как можно понять эти контроль и… преследование.       — Господин Бён подвёз тебя.       — Почему он звонит тебе?       — Он помогает мне контролировать тебя, — спокойно отозвался брат.       — Зачем?       — Твоё поведение выходит за рамки адекватности. Мы переживаем за тебя, Чанёль.       — Моё поведение? — пораженно переспросил Пак. — А что с моим поведением не так?       — Мы уже обсуждали это с тобой: ты отстранён, задумчив, отказываешься со мной разговаривать, у тебя никогда нет настроения и ты заставляешь меня переживать из-за своих новых друзей. Чанёль едва проглотил ком в горле.       — Моих новых друзей?       — Сонха. Этот парень — откуда он вообще взялся? Господин Бён уже предупредил меня о том, что он для тебя небезопасен.       — Тебя не удивляет тот факт, что господин Бён лезет, куда его не просят?! — воскликнул Чан.       — Ну почему же, я попросил его об этом.       — О чём? — Пак схватился за голову. — Зачем?!       — Я не справляюсь один, а он не был против присмотреть за тобой. Для него это не проблема.       — Но он чужой нам человек!       — Зато он хороший человек, — настойчиво произнёс Банчан, как бы ставя точку в этом вопросе. — И я доверяю ему. В конце концов, он спас тебя.       — От собственного сумасшедшего сына! — воскликнул Чан.       — Родители не всегда могут отвечать за поступки своих детей.       — Банчан, он влез тебе в голову. Всем нам. Он ненормальный!       — Покажи мне нормальных людей, Чанёль, их не существует, — усмехается брат, — переодевайся и пошли есть. Иногда Паку кажется, что в нём тоже есть ноты сумасшествия… Он решает не идти на учебу в среду. Ничего страшного не случится, если он пропустит один день. И пусть там куча пар и напрочь забитый делами день, его это не отпугивает. Даже факт того, что придётся отрабатывать пропуски, его не смущает. Во вторник он как проклятый отсиживает седьмую пару и выходит из корпуса в темноту. Уставший, проголодавшийся, он выходит за ворота и останавливается при виде знакомой машины и Бёна, опёршегося на неё.       — Мне показалось, ты предпочтёшь пропустить занятия, чем встретиться со мной, поэтому я перенёс встречу на сегодня.       — Обычно о встрече договариваются две стороны.       — Не помню, что нуждался в твоём согласии. Сядешь? Вот так просто, с небольшим давлением в голосе. Не принуждает, не требует, но и не просит.       — Не хочу.       — Мне позвонить твоему брату?       — Он не повлияет на моё решение.       — Зато моё решение может повлиять на него.       — О чём Вы говорите? — устало вопросил Чанёль.       — Мне не составило труда следить за тобой месяцами, считаешь, в процессе я не смог ничего накопать на твоего родственника?       — Вы говорили, что хотели защитить меня.       — Я всё ещё хочу это сделать. Ты мне мешаешь. Бён раздражал до дрожи в коленях. Он не был самоуверенным, самовлюблённым или агрессивным. Он почти что был равнодушным, отчасти казалось, будто его заставили приехать под ворота корпуса и он вынужден уговаривать его подчиниться. Но лишь отчасти: ледяные бёновские глаза отпугивали. Чанёль не хотел оказываться рядом с ним ни под каким предлогом. Бён не был понятным человеком, трудно было распознать свои чувства по отношению к нему, Ёль даже примерно не мог предположить чужой психотип. Ему казалось, что каким-то магическим образом мужчина сбил всех с толку. Возможно, это просто были скрытые манипуляции. Возможно, колени дрожали по другой причине.       — Я не сяду в машину.       — Почему? Я тебя пугаю?       — Да.       — Тогда почему ты всё ещё стоишь? Если я так ужасен, тебе не стоит даже разговаривать со мной. Он не был ужасным. И он знал об этом. Бён вызывал сомнения. В его действиях не было ничего странного и пугающего, потому что мужчина стоял на одном месте, спрятав руки в карманах пальто. Бён не нападал, не втягивал в машину, не заставлял физически оказаться внутри, но он разговаривал — это было его главное оружие для достижения своей цели. Пак не мог сдвинуться с места, словно загипнотизированный.       — У твоего брата проблемы на работе, ты в курсе? — Чанёль молчал, потому что он не знал, чему можно верить. — Он переживает о том, что ты вляпаешься в неприятности, возвращаясь домой так поздно. Я сказал, что подстрахую. Он не был против. Чанёль молчал. Было холодно, у него стремительно леденели пальцы, но он даже не подумал о том, чтобы спрятать их в карманах куртки.       — Как ты думаешь, откуда у твоего брата деньги на твою учёбу? — мужчина неторопливо подошёл ближе, окатывая холодным взглядом. — В тридцать лет добиться такой должности… руководить финансами, упорно работать, чтобы потерять всё в одно мгновение.       — Почему? — шепнул Чанёль.       — Потому что был неаккуратен в расчетах и случайно списал восемьдесят миллионов. Этого не могло быть. Глупости. Просто выдумки, от которых затряслось всё внутри. Бён знал, на что давить, потому что больше всего в жизни Чанёль боялся потерять брата. Потому что Чанёль уже наполовину сирота. Никому не нужный, ни к чему не привязанный.       — Чего Вы от меня хотите?       — Я хочу, чтобы ты сел в машину.       — Я не хочу садиться в Вашу машину, — прошептал Пак. Мужчина склонил голову в сторону.       — Тогда как мне провести тебя до дома?       — Я могу дойти сам. Пешком.       — Слишком поздно для пеших прогулок.       — Господин Бён…       — Не бойся, Чанёль. Садись в машину и всё будет хорошо. Мужчина отступил на шаг и вытащил ладонь из кармана. Ёль опустил взгляд и почувствовал, как слёзы покатились по щекам. Ледяные пальцы соприкоснулись с горячими. Бён ждал, молчаливо и холодно наблюдал за ним, даже не пытаясь потянуть на себя. Он хотел, чтобы Чанёль сделал первый шаг добровольно, и парень подчинился. В салоне было холодно. Мужчина включил обогрев и завёл машину. Двери заблокировались с чётким щелчком. Ёль не глядя протянул руку к ремню безопасности и пристегнулся. Из тела будто выкачали все силы. Он повесил голову и всю дорогу смотрел на замок из своих пальцев. Угнетённый, он всё время молчал.       — Я заеду за тобой в пятницу. Пожалуйста, не пропускай из-за меня занятия. Чанёль поднял голову и внезапно обнаружил, что машина остановилась около его дома. Замки щёлкнули, позволяя открыть двери.       — Вы хотите свести меня с ума?       — Не хотелось бы, но, похоже, ты справляешься с этим сам.       — Вы манипулируете мной. Когда Вы рядом, я не принадлежу самому себе.       — Я не преследую цели поработить твоё сознание.       — Тогда чего Вы хотите? — взмолился Пак. — Того же, что и Ваш сын?       — Если говорить откровенно, я немного собственник и считаю непозволительным делить партнёра с кем-то ещё. К тому же, я вполне себе способен удовлетворить его и без группы поддержки со стороны, — хмыкнул Бён, отводя взгляд. — Уж в этом-то мы точно с ним отличаемся: такие извращения мне не по вкусу. Чанёль почувствовал, что вот-вот скатится в истерику и поднял рюкзак с пола.       — Я хочу домой.       — Я тебя не держу. Пак в этом сильно сомневался. Он вышел из машины, аккуратно закрыл дверь и не помня себя двинулся к подъезду. В сознании пульсировала только одна мысль: оказаться в квартире, в безопасности. Больше ничего. Брата не было дома. Чанёль зашёл в свою комнату и сразу подошёл к окну: машина продолжала стоять на месте. В кармане завибрировал телефон, но парень уже знал, кто ему звонит.       — Ёль, ты уже дома?       — Да.       — Господин Бён подвёз тебя?       — Да. Банчан, я…       — Я сейчас сброшу тебе его номер телефона, позвони ему и скажи, что с тобой всё в порядке. Я сейчас не могу с ним связаться повторно, у меня небольшие проблемы на работе. Пожалуйста, не игнорируй мою просьбу, хорошо?       — Хорошо, — выдохнул парень.       — Не жди меня, ложись спать, я поздно вернусь. Чанёль выпустил лямки рюкзака из пальцев, продолжая смотреть на автомобиль внизу. Машина не работала, не прогревалась, а просто стояла. Бён ждал, когда Банчан позвонит ему. Брат хотел, чтобы он сделал это сам, а он не мог отказать брату. Телефон оповестил о пришедшем сообщении. Это был другой номер телефона, не тот, что когда-то был на визитке. Чанёль прислонил телефон к уху, с замиранием сердца слушая тянущиеся гудки.       — Да, Чанёль.       — Я дома, — выдавил он. — Всё в порядке.       — Спасибо, что позвонил. До встречи. Бён сбрасывает вызов первый. Наверняка предугадал, что Чанёль не станет прощаться. Он не хотел бы этой встречи. Он не хотел бы ничего из того, что вписал себе в обязанность мужчина. Чанёль чувствовал себя подавленным и физически уставшим, будто преодолел весь путь от университета на своих двух.