Под цепким взглядом дьявола +18

Бён обрушивается на него как снегопад, начавшийся посреди лета. Это не может не вызвать потасовку, потому что Чанёль напуган внезапностью чужого поползновения в свою сторону. Он неделями опасался этого, не мог выбросить из головы страх, что до него доберутся и принудят к сексу, и это действительно случается. Он не мог не оказать сопротивление, он пытался изо всех сил, но должного эффекта не дало, только силы растерял. Мужчина и без того крепкий, а если пытается удержать на месте, то прикладывает столько усилий, что от давления немеют части тела. Так пострадали запястья обеих рук, но по крайней мере Бён будет светить искусанной шеей и царапинами всю неделю. Вряд ли такие травмы можно скрыть высоким воротником рубашки.       — Сдавайся.       — Отвалите, — рычит Чанёль, натужно пытаясь отпихнуть мужчину ногами. Ему почти удаётся подтянуть к себе ногу так, чтобы упереться ступней в чужую грудную клетку. Бён вовремя отпускает его руку и с такой силой отводит колено в сторону, что сустав неприятно хрустит под давлением ладони.       — Я серьёзно: угомонись.       — Вы тоже! Бён хмыкает и снова ловит его кулак, с силой вжимая его в матрас. Чанёль обессилено валится на постель, слабо двинув ногами. Да, похоже, сейчас это действительно бессмысленно: мужчина заблокировал его ноги, усевшись между бёдрами, причём там же давит собой, упёршись в его запястья всем весом. Сердце колотится от возникших переживаний, он пытается отдышаться, но не перестаёт думать о том, как избежать более тесного контакта.       — С чего вдруг опять пристаёте?! Что Вам нужно?       — Мне нужен ты.       — А меня спросить не надо? — раздраженно вопрошает Чан. — Лично я ничего от Вас не хочу!       — Не помню, чтобы нуждался в твоём разрешении.       — Это моё тело и мне решать, кого в него впускать, ясно?! Съебитесь по-хорошему. Бён хмыкает, плотнее вжимаясь в него бёдрами. Чанёль чувствует, как чужие колени прижимаются к его бокам и сдавливают тело, не давая двинуть ногами. Бёдра в таком напряжении, особенно после этого жуткого хруста, что начинает неметь правая нога.       — А что ты можешь сделать?       — Загрызу, — рычит Пак. Мужчина улыбается, вводя в ступор. Ёль растерянно уставляется на него, не понимая, что в происходящем оказалось способным вызвать блеск в чужих глазах. Пока Бён бездействует, Чанёль на пробу дёргает руками и кривится от чувства трения кожи. Мало того, что запястья передавлены, так ещё захват обжигает, если пытаешься ими двинуть. Больно настолько, что защипало глаза.       — Я не буду с Вами трахаться.       — Я не настаиваю на сексе.       — Тогда отвалите от меня! — восклицает Чанёль.       — Но я не говорил, что собираюсь упустить возможность…       — Её не было! — крикнул парень, прожигая мужчину взглядом. — Я ничего не предлагал! Не намекал! Не хотел! Что творится в Вашей голове, блять?! Бён качает головой со слабой улыбкой. Чанёль нервно пихает его в бок коленом, но это совсем не так больно, как хотелось бы.       — Глупый-глупый Чанёль. Мужчина наклоняется: давление на руках увеличивается, Пак понимает, что сейчас его будут целовать и оскаливается.       — Ты человек, а не собака, но если ты снова укусишь меня, я посажу тебя на цепь. Ты с этой кровати месяц слезать не будешь, понял меня? Нет сомнений в том, что это может произойти. Бёну ничего не стоит исполнить сказанное, и это звучит не первый раз, а второй. Чанёль смыкает губы, обижено взглянув на мужчину.       — Ты первый это начал, Чанёль.       — Я ничего не начинал. Я не хочу с Вами близости, я не хочу Вас, я вообще не представляю Вас своим партнёром, даже если для секса, а не отношений, на которые Вы не способны. И если моё тело возбуждается — это не значит, что я этого хочу.       — Ты сам не знаешь, чего хочешь. Парень зажмуривается от нестерпимости услышанного. Каждая бёновская фраза способна довести его до инфаркта. Когда он превращается в это неистовое чудовище, питающееся эмоциями, Чанёль просто хочет перестать существовать.       — Ну конечно, Вам ведь виднее, Вы же лучше знаете. Язвительный ответ не отбивает чужого желания. Поцелуй всё равно случается, но не грубый, а неожиданно мягкий и настойчивый. Как бы сильно Чанёлю не хотелось вгрызться в чужой рот до крови, он вынужден ответить. После услышанного он искренне боится, что Бён в самом деле посадит его на цепь. Все эти манипуляции сводят парня с ума, вынуждают поддаваться на уговоры, подставляться под чужой напор, принимать и отдавать ласку, пусть в минимальном объёме. Поцелуй неторопливо туманит голову. Губы стягивает усталостью от продолжительного контакта, даже мгновения передышки не могут позволить ему прояснить сознание. Чанёль ничего из этого не хочет, он говорит себе об этом каждый раз, но Бён уже давно раскусил его и знает, что от мягкости и ласки парень тает, а от проявления грубости зажимается. От звуков при поцелуе хочется удавиться. Парень теряет голову так же стремительно, как и способность управлять своим телом. Член предательски сдаётся первым, следом за ним сердце, которое бьётся быстро уже не от беспокойства, а от взвившихся чувств. Чанёля заводят какие-то глупые мелочи, и он конкретно ненавидит себя за то, что ведётся на них. Бён умеет хорошо и долго целоваться, незаметно потираясь о него бёдрами. От пижамных штанов никакого толку — сдают его с потрохами, и мужчина пользуется доступностью тонкой ткани поступательными движениями. Ёль слегка приподнимает колени и сжимает ими чужие бока. Пах налился кровью и требует к себе иной подход, желательно, более тесный личный контакт. К счастью, у него хватает ума не сказать об этом вслух: он не переживёт сегодняшний вечер, если позволит чужим рукам коснуться его члена.       — Ну, стоило сопротивляться, если мы всё равно пришли к желаемому итогу?       — Стоило. Я бы не сопротивлялся, даже если бы это был Минсу. Кто угодно, но не Вы, — бросает Чанёль, борясь с чувствами. Бён немного отстраняется от него. Парень не сразу может распознать чужой взгляд: внезапно он наливается злостью и становится таким острым, что становится боязно.       — Кто угодно, но не я, — повторяет он, отпуская одну из его рук. Чанёль не чувствует, что может ею пошевелить, противные острые иглы прошивают его ладошку. Чужие пальцы пробираются под голову в волосы и сжимают их в кулаке, вынуждая запрокинуть голову. — Хочешь, чтобы здесь оказался кто угодно, кроме меня? До парня только сейчас доходит, настолько провокационным был его ответ. Он хотел задеть мужчину, а не накликать на себя беду. И Бён это видит в его глазах, затянутых паникой. Ему ничто не стоит это сделать, наверняка найдутся какие-то сумасшедшие люди в его кругу, которым ничего не стоит воспользоваться им. Чанёль не имел это в виду.       — Кто угодно, но не я? — давит мужчина, оттягивая волосы. Чан зажмуривается, слёзы скапливаются в глазах, он пытается двинуть рукой, но к ней ещё не вернулась чувствительность. — Что, понял, какую глупость сказал?       — Да.       — Что «да»? — цедит Бён. Сердце собирается выпрыгнуть из груди, Чанёль практически не видит чужого лица за скопившимися слезами. Он ненавидит всё это. Всё, что Бён делает с ним. Ещё мгновение назад он мог огрызаться, а теперь хаотично перебирает в голове извинения, не зная, как их правильно сконструировать в предложения.       — Я сказал глупость, я сожалею.       — Нет, ты не сожалеешь. Бён отпускает его: освобождает волосы и вторую руку, он отстраняется от него, а у Чанёля внутри всё обрушивается от ужаса. Он забывает о том, что Бён собственник, что он никому не позволит прикоснуться к нему. Он забывает абсолютно обо всём, в одно мгновение наполнившись паникой. Он сводит ноги за чужой спиной изо всех сил, перенапрягая связки между ногами. У Бёна огромный пояс, ему с трудом удаётся это сделать, причиняя себе боль. Мужчина хмыкает, когда на его руку опускается обессиленная.       — Я сказал, не подумав. Я не имел в виду, что согласился бы на это, будь здесь кто-то другой.       — Ты сказал именно это.       — Я знаю, — обречённо всхлипнул Пак, смаргивая слёзы. Он тут же закричал, не выдержав обилия чувств: — Прекратите манипулировать мной! Бён резко отбросил его ладонь и наклонился к нему, впечатываясь руками в постель.       — Без этого ты не поддаёшься.       — Поддаюсь! Поддаюсь! Всё! — Чанёль несдержался и заплакал. — Берите! Вас стерплю как-нибудь, но не других. Клянусь, я умру, я не буду жить, ес… Чужие ладони обхватили его лицо и заткнули коротким касанием губ.       — Глупый, никаких других никогда не будет. Ты принадлежишь только мне. Я никому не позволю прикоснуться к тебе. Упёршись предплечьем в постель, мужчина надавил на его ногу, призывая распустить захват коленей. Чанёль героически пытался успокоиться, но он всё ещё был чувствителен из-за обилия эмоций. На касание губ к шее пришлось зажмуриться, потому что воспалённый рассудок всё воспринимал приглушённо. Поразительно, что Бён продолжил всё это делать с ним несмотря на то, что Чанёль еле дышал из-за подступающего плача. Какие-то эмоции понемногу утихали, но горечь от того, что его развели на взводе чувств, сдавливала горло. Мужчина отвёл ворот пижамной рубашки и спустился губами ниже, ставя очередной засос и там. Кровь скоро прилила и к щекам, и к потревоженным местам на шее. Чанёль поёрзал на месте и зашипел, ощутив давление на пах. Свободная ладонь с непонятным интересом исследовала его бок, посылая мурашки по всему телу, после чего и вовсе оказалась под резинкой штанов и трусов. Бён неторопливо возвращал ему изначальную чувствительность, сжимая обнаженную кожу на ягодице. Чанёль смог расслабиться и поддаться чувствам далеко не сразу. Мужчине пришлось конкретно задержаться в его комнате, как бы парню это ни было неприятно. Он заставлял себя ослабить напряжение в теле, чтобы Бён получил то, что хотел, и ушёл, но это заняло время. Пак ненавидел тот факт, что самолично позволил всё это делать со своим телом. Чужие руки сумели облапать его абсолютно везде. Чанёль смолчал даже когда с него сняли штаны с бельём. Как бы ни было стыдно и неприятно, пришлось подчиниться. Бён не остановился на его шее и оставил ещё несколько меток около бедра. Парень едва дышал, боясь, как бы Бёну не вздумалось взять у него в рот, но он прогадал — случилось и это. Чанёль глухо простонал, затыкая рот ладонью. Мужчина протянул язык и пропустил его в горло, вызывая бурю эмоций в голове. Весь жар с тела спустился к члену, и в одно мгновение едва окрепший орган сделался каменным. Чан честно пытался удержаться от стонов, но они как-то сами вырывались то с мычанием, то с шипением. Минсу иногда снисходил до минета, и это были единственные крохи удовольствия, которые Ёлю удавалось получить при близком контакте. Парень откровенно говоря ужасно занимался сексом, абсолютно плюя на чувства партнёра, изредка прислушиваясь к просьбам. Рука так и норовила вцепиться в чужие волосы. Дрожащими бёдрами безумно хотелось подмахнуть, насадить Бёна на себя до упора, отдаться оргазму и заполнить чужую глотку спермой. Мужчина то вылизывал ствол, то опускался на него ртом, и это безумие длилось вечность, пока он не остановился.       — Либо секс, либо дрочка. Ужасный выбор, что одно, что другое, но к сексу он определённо точно не был готов. У него очень давно уже никого не было, сейчас без травм Бён не смог бы в него проникнуть. И не то чтобы Чанёль был рад подставить зад. Несмотря на обострившиеся чувства, он осознавал, что это — лишь мгновение удовольствия, если он даст слабину из-за зашкаливающего возбуждения, то пожалеет об этом тысячу раз. Впрочем, он и сейчас обо всём этом жалеет.       — Дрочка, — выдохнул Чанёль. Чужие руки обхватили его за бока и с силой потянули на себя с торопливым: «Иди ко мне». Ёль не проявлял медлительности, желая разобраться со всем этим и остаться наедине, чтобы утопиться в чувствах. Бён сел на постели боком и спустил ноги на пол, усаживая его на свои колени. Ёль быстро ослабил ремень на брюках и расстегнул пуговицу, вжикая молнией. Мужчина с силой сжал его ягодицы, методично сминая их пальцами, посылая импульсы в пах. Судя по пятну на белье, Бён потёк так же, как и он. Пальцы оттянули резинку и насколько позволяла поза освободили чужой член из тисков ткани. Невзирая на странное чувство чужого органа в ладони, Чанёль растёр выступившую каплю смазки по взбухшей головке члена. Он сильно зажмурился: Бён убрал пальцы, помассировавшие мошонку, и подхватил его под бёдра, усаживая ещё ближе. Холодная металлическая пряжка отвлекла внимание, но мужчина тут же вернул его в нужное русло, снова всасывая кожу на плече.       — Господин Бён, хватит, — простонал Чанёль. Плевать. Мужчина явно собирался вместо засоса оставить ему гематому. Всю шею уже щипало, кожа горела и даже болела, а он всё никак не мог угомониться. Ёль несколько раз провёл ладонью по чужому органу и мстительно надавил на головку большим пальцем, тут же крепко об этом пожалев: Бён зарычал и стиснул зубы на коже, вырывая из горла нецензурщину. Наконец, чужая ладонь опустилась на его член и они подстроились друг под друга. Чанёль не помнил, в какой момент его увлекли в поцелуй, но хорошо запечатал в памяти крепкий оргазм. Со стоном Бён закончил следом, на мгновение остановив, но не разорвав поцелуй. Паку хотелось расплавиться в чужих руках. Мышцы живота ещё подрагивали, когда Бён убрал его руку от своего члена, обхватил их ладонью и неторопливо продолжил надрачивать. Чанёль не смог удержаться от скуления, на мгновение забывшись. В животе будто скопились импульсы, не давая ему усидеть на месте. Он разорвал поцелуй и тяжело задышал, вцепляясь ладонями в чужие плечи. Чанёль заёрзал на его коленях, и пижамная рубашка окончательно съехала с плеча, свисая на животе на последних нераскрытых пуговицах. Он даже не заметил, когда его окончательно раздели. Всего мгновение они смотрели друг на друга мутными взглядами, пока Чанёль не вспомнил, что такое неловкость. Он попытался сдвинуться с места, но мужчина не позволил, крепко удерживая на себе за бёдра. Потом Ёль отвёл взгляд, чувствуя щипание на щеках. Сердце медленно успокаивалось, дыхание с трудом приходило в норму. Бён продолжал рассматривать его, это было безумно неловко.       — Не ёрзай, если не хочешь продолжения. Чанёль удивлённо уставился на него.       — Вы хотите ещё?       — А ты нет? Парень смущённо моргнул, через мгновение покачав головой.       — Мне льстит тот факт, что ты задумался, — хмыкнул мужчина.       — Я хочу с Вас слезть, — бросил Чан, смутившись от того, как это прозвучало.       — Не торопись, посиди ещё немного.       — Зачем?       — Запомни это чувство, привыкни к нему. Ёль возмущённо хлопнул ладонью по чужому плечу, Бён предусмотрительно сжал его бёдра руками.       — Скажи спасибо, что сидишь на коленях, а не на члене, — хмыкнул Бён.       — Самодовольный говнюк, — бросил Чанёль. — Я не собираюсь с Вами трахаться. Это — наш передел, я не поведусь на Ваши словесные махинации.       — Я найду весомую причину, по которой ты будешь вынужден пересмотреть своё решение.       — Не найдёте.       — Что насчёт твоего брата? — тут же вопрошает мужчина. Дыхание перехватывает. Чанёль обращает на него беспокойный взгляд. Да, на время происходящего он забыл об этом.       — Вы так сильно хотите добраться до моей задницы, что будете шантажировать меня единственным родственником?       — Да. Ёль шумно выдыхает.       — Я ненавижу Вашу честность.       — Предпочитаю сразу обозначать свои намерения. Не сегодня, не завтра, разумеется, но до начала учёбы — определённо. Я не выпущу тебя из постели, пока не буду убеждён в том, что ты понял, кому принадлежишь. Чанёль стиснул челюсти, глядя, словно побитая собака.       — Телом, но не умом или сердцем, — выдавил он.       — Пока.       — Всегда.       — Я способен обмануть твой рассудок, но сердце — сомнительно, здесь спорить не буду. Таких, как я, не любят. Хотя бы потому, что я сам не способен на такие чувства. Мужчина снял давление с бёдер и подцепил его рубашку, натягивая обратно на болящие плечи. Пальцы быстро расстегнули оставшиеся несколько пуговиц, чтобы снять последний элемент одежды.       — Кофе будешь?       — Вечером не засну, опять будете говорить, что я сплю днём, — пробормотал Чан, устало поддаваясь чужим рукам, сбрасывая рубашку с локтей.       — Ты всё равно сейчас ляжешь спать, какая разница. Он и правда хотел бы лечь в постель. Он в принципе готовился ко сну, хотя на часах было около пяти вечера, но Бён всё испортил внезапным появлением и последующими действиями. Вот теперь парень действительно рассчитывал на то, что ему позволят переспать с набором новых впечатлений и хоть как-то смириться с тем, что Бён-таки добьётся своего.       — Ты очень красивый, Чанёль. Парень слегка нахмурился, подняв взгляд. Бён в самом деле смотрел на него так, как смотрят на людей, признавая их внешние качества. Стало безумно неловко, и Ёль отвёл взгляд.       — Можно я встану?       — Можно. Чанёль аккуратно приподнялся и встал на ноги, морщась от боли в связках. Идти в ванную резко перехотелось, так что он плюхнулся рядом с Бёном на постель, накидывая на плечи рубашку. Мужчина поднялся с места и неторопливо заправился, лязгнув бляшкой ремня.       — Отнести тебя в ванную? Пак удивлённо уставился на него, качая головой. Бён обвёл его взглядом и двинулся к выходу из комнаты, оставляя дверь открытой нараспашку. Он сразу свернул влево, видимо, решив для начала привести себя в порядок и переодеться. Чанёлю не помешало бы тоже, но он ощутил себя настолько измождённым, что не мог не уткнуться лицом в ладони. Плечи и шея горели, живот был сильно напряжен, бёдра побаливали, он был морально выжат. Хотелось спать. Он просидел так достаточно для того, чтобы Бён снова появился на пороге комнаты и обратился к нему. Парень отнял голову от ладоней и выпрямился; медальоны на цепочках прозвенели, ударившись друг о друга. Ёль поправил их, закидывая замочки назад.       — Поднимайся, Чанёль. Пак чуть скривился, выражая нежелание двигаться. Мужчина обошёл постель и, судя по звуку, открыл окно нараспашку.       — Если ты не хочешь двигаться, я могу позаботиться о тебе самостоятельно. Парень тут же схватил с постели свои штаны с трусами и поднялся с места. Бён хмыкнул, подходя к шкафу. Чанёль быстро вытащил новое бельё и пижаму, после чего стремительно двинулся к ванной, сверкнув голым задом.       — Я жду тебя на кухне. Из-за этой фразы пришлось поторопиться. Чанёль наскоро обмылся, вытерся и оделся в чистые вещи. Он уже выскочил в коридор, когда осознал, что не надел носки, и был вынужден вернуться за ними. Надевал он их уже сидя на стуле в кухне. Запах кофе разнёсся по комнате. Судя по стуку капель на подоконнике, снаружи снова пошёл дождь, как это было неделю назад. Начало июля было так себе и по погоде, и из-за происходящих в доме ситуаций. Бён сделал маленькую чашку кофе и поставил перед ним, а сам занял место за столом, отхлёбывая свой напиток. Чанёль спустил ноги на пол и уткнулся взглядом в черноту.       — Вы в самом деле собираетесь заняться со мной сексом?       — Да.       — Даже если я этого не хочу?       — Да. Парень вздохнул, не зная, как это воспринимать.       — Это не хорошо.       — Тебе давно следовало бы понять, что я не совершаю поступки, полагаясь на понятия «хорошо» или «плохо».       — Это насилие. Секс должен происходить по обоюдному согласию.       — Ты предельно чётко обозначил свою позицию: я тебе не интересен, но я заинтересован в тебе, — Бён глотнул кофе, на мгновение прервавшись. Чанёль поднял на него взгляд и столкнулся чужим; его трудно было толковать. — Предлагаю смириться с этой мыслью и инициировать её до сентября. Тебе лучше знать, когда ты почувствуешь готовность.       — В том-то и дело, господин Бён, я этого не хочу.       — Я знаю, но это всё равно случится. И как это будет — зависит от тебя.       — Что Вы имеете в виду?       — Я прислушаюсь к тебе во всём, что ты скажешь. Я не причиню тебе боль намеренно. Мы сделаем это, и всё благополучно закончится. Этот мужчина вообще понимает, о чём говорит? Даже если они обсудят процесс, если он собирается прислушаться к его пожеланиям, это не будет чем-то адекватным. Чанёль не хочет заниматься сексом только потому, что Бёну так захотелось!       — А если я промолчу? Если я откажусь от этого?       — Тогда я найду способ заставить тебя согласиться на это. У тебя просто не будет выбора. Вас, Паков, так легко шантажировать друг другом, — Бён слабо улыбается. — Если не продавлю через брата, то найду другой способ: стимуляторы, наркотики, или банально уговорю. Ты ведь знаешь, что я смогу это сделать. Мои словесные конструкции приводят тебя в восторг. Да, Чанёль это знал. Ещё он знал, что мужчине не придётся опаивать его или подсаживать на дозу, потому что достаточно одного имени, чтобы он опустил руки.       — Это есть в договоре?       — Есть.       — В самом деле? Вы с братом обсуждали даже это? — удивился парень.       — И это, и не только это. Он очень умный парень и быстро почувствовал во мне угрозу. Он продумал всё, ему удалось предположить все попытки манипуляций, и на некоторых он поставил жирный крест. Одно из них импонирует и мне — секс не должен быть явным насилием.       — Манипуляции — это насилие.       — Не совсем. У тебя будет возможность решить, сопротивляться или поддаться мне. Это всего лишь совместное времяпровождение.       — Вы собираетесь засунуть свой член в мой зад, — напомнил Чанёль. — Прекратите преуменьшать.       — Я не ограничусь только этим. У нас будет достаточно времени, чтобы ты расслабился. Если будет трудно, я предложу тебе стимуляторы. Идеальный план: Чанёль возбудится, может, отключится, взорвётся от чувств и ничего толком не запомнит. Бён серьёзно настолько больной, что собирается трахать безвольное тело?       — Вы сумасшедший? Я буквально отключусь, и у Вас на это встанет?       — Рассчитать дозу, чтобы ты был в сознании, не проблема, — легко откликнулся мужчина. — У меня нет этих сомнительных кинков, можешь не переживать.       — Вот уж успокоили, — вздохнул Чанёль, утыкаясь лбом в ладонь. — Господи, не могу поверить, что обсуждаю это с Вами. Вы ведь понимаете, что, если это действительно случится, одним разом ничего не ограничится.       — Так и задумывается.       — Я не захочу Вас, находясь в здравом уме. И никакая привычка не выработает желание. Вы просто будете из раза в раз насиловать меня.       — И ты позволишь мне это сделать, — Чанёль с трудом может вдохнуть. Неужели Бён ничего не понимает?.. — Я ещё раз повторяю: все зависит только от тебя и твоего восприятия. Мы без проблем можем договориться и обсудить все тонкости, чтобы это не было похоже на насилие. Желание посредственно, не думай об этом. В процессе важно не причинить боль.       — У Вас извращенное понятие об адекватности, — шепнул Пак. — Вы совершенно не понимаете того, что я пытаюсь Вам сказать.       — Я всё понимаю, Чанёль, — качнул головой Бён, — ты предельно ясно описал своё видение ситуации, и я уверяю тебя в том, что это не будет насилием. Я способен позаботиться о тебе. Сейчас ты слишком озадачен этим вопросом и напуган, но у тебя есть как минимум месяц, чтобы принять правильное решение.       — Правильное решение — не сопротивляться?       — Правильное решение — довериться мне.