Под цепким взглядом дьявола +18

Чанёль ненавидит себя каждую секунду, каждое мгновение жизни, но сегодня он едва может себя стерпеть. «Сделаем это сегодня?». Руки оттягивают волосы, чтобы справиться с накопившейся яростью, но боль не отрезвляет в должной мере. Боль — это просто боль и больше ничего. Она не приносит облегчения и покоя, парень мечется по комнате, не в состоянии найти то самое чувство. Хрупкое сердце бьётся о грудь в тревожном ритме. Чанёль ничего не может с собой сделать — переживает так, словно Бён уже вернулся домой, словно вот-вот зайдёт в комнату и скажет лечь на постель. Ёль намеренно не выходит из своей комнаты весь день, чтобы мужчина не смог проследить за ним через камеры. Он подозревает, что они есть и здесь. Спустя несколько часов беспрерывных панических поисков, он ничего не находит и оборачивается вокруг себя с ужасом на лице, потому что он сдвинул мебель, сорвал постельное, выпотрошил тумбочки, даже случайно кусок шторы сорвал. Он впервые оказался в таком ужасе от того, что мужчина может проследить за ним. Когда угодно, в любой другой момент, но не сейчас. Только не сейчас, когда он… «Сделаем это сегодня?».       — Заткнись! — орёт он, хватаясь за голову. Быстро ходит по комнате, спотыкаясь о постельное. Мечется, надавливая на виски, на глаза, пытаясь сжать лицо пальцами, смять, как глину. — Прекрати! Прекрати! Прекрати! Он думает о будущих часах каждое мгновение. Замкнутый в клетке зверь, движущийся в измождении по одному и тому же маршруту. Оттягивает тот час, когда нужно вымыться и растянуть себя, не может подойти к ванной комнате без дрожи в ногах. Он представляет всё до мелочей, каждую секунду, каждое своё и чужое движение. Он не может не думать о том, как Бён сделает это с ним, как заставит перестать истерить, как скажет заткнуться или наоборот проявить эмоции в мгновение, когда захочется удавиться и сдохнуть. Медленная ходьба успокаивает, но рассудок горит от горя, виски взрываются от боли, он задыхается от того, что произойдёт. Этот ад занимает большую часть дня, но ближе к двенадцати часам парень хватается за случайную мысль и останавливается у окна. Небольшой дождь переходит в ливень, поднялся ветер, за окном творится что-то странно похожее на его внутреннее состояние. Руки всё ещё тянут за волосы, мнут покрасневшее от слёз лицо, но в одну секунду приходит такое странное спокойствие. Такая лёгкость и облегчение от того, что выход всё-таки есть! До прихода Бёна целая вечность — полтора часа как минимум. Ёль набирает ванную и забирается в неё с чувством, что это единственный шанс на спасение. Крепко вцепившись дрожащими пальцами в бортик, он опускается на них пульсирующим виском и часто дышит. Ждёт, в предвкушении представляет, как обставит Бёна и получит долгожданный покой. Чанёль приходит в себя, когда теплая вода становится горячей и ванна оказывается заполнена до колен. Сознание оттягивает чувства в дальний ящик, обращая внимание на льющийся из крана кипяток. Возвращаются физические ощущения: пятки больно впиваются в ягодицы, болит поясница от неудобной позы, у него горят ноги и колени от горячей воды и он всё ещё дрожит, но уже толком не понимает, от чего именно. Приходится разбавлять воду холодной, но на это тоже уходит время, которое позволяет ему очистить сознание от бушевавших ранее эмоций. Пижама неприятно липнет к телу. Он снимает потяжелевшие вещи и сбрасывает на пол. Ощущение мокрых трусов сводит с ума. Раскаленный рассудок остужается в тёплой воде. Она медленно заполняет ванну наполовину, и этого вроде бы оказывается достаточно, чтобы покончить с собой. Чанёль закрывает кран и моргает, спонтанно прислушиваясь к оглушающей тишине. Он понятия не имеет, как ему это сделать безболезненно. Не похоже, что топиться будет приятно, это тоже займёт время, прежде чем мозг сдастся сам. На парня жутко давит то, что время поджимает. До прихода Бёна остаётся час, может, меньше. Здесь нет часов, ему не на что ориентироваться. Чанёль понимает, что ему нужно умереть, но он не может решиться на это. Он пытается попробовать, но сознание бунтует и он выныривает из воды, с трудом восстанавливая дыхание. Ему нужно потерять сознание, возможно, следует сильно удариться о бортик? Но как это сделать самостоятельно? Он уже замахивается, чтобы прибить себя, наконец, но самозащита не пропускает причинение себе вреда. Если не это, то что-то другое. Должен же быть выход из этой гребаной жизни?! Чанёль хаотично осматривает ванну на предмет чего-либо, что могло бы помочь ему умереть, но взгляд цепляется только за большие, хорошо видимые предметы. Поскальзываясь, он добирается до зеркала, стягивает его со стены и бросает на кафель. Громкий шум будоражит сознание, Чанёль мычит от ужаса и не даёт себе время передумать, но и здесь ничего не получается. Пак ненавидит себя за столькое, что трудно перечислить. Он крутит в голове все причины, по которым должен распрощаться с жизнью, чтобы насытить эмоциями и в чувствах причинить себе вред. В голове случается каша из бессилия, которое в нём зародил Бён, страха перед мужчиной, из ненависти к родителям, которые бросили его, и к брату, который совершил ошибку, которая стоила им обоим жизни, он перебирает все пугающие его фрагменты, все те мгновения рядом с Бёном, которые вызывали в нём негатив, но вместо должного насыщения приходит только измождение и плавно настигающий его покой. Горячая вода больше не ранит, а убаюкивает. Чанёль подгибает под себя одну ногу, чтобы было удобнее, и опускает висок на бортик. Снова гнёт спину, позволяя себе расслабиться, наплевав на время, на необходимость подготовки, на всё на свете. Кусок зеркала так и лежит в ладони, слабо сжимаемый пальцами. Запястье с ним повисает через бортик и замирает. Чанёль смотрит в светлую плитку на стене и восстанавливает дыхание. Надорванный рассудок едва способен испытывать хоть какие-то эмоции. Ощущение чужого присутствия наступает практически сразу. Чанёль не настолько не в себе, чтобы не услышать звук открывшейся двери, но оторвать взгляд от плитки всё равно не может. Хруст мелких осколков под чужой обувью будоражит сознание. Через мгновение слышится тяжёлый вздох, и осколок медленно вытягивают из едва удерживающих его пальцев. Мужчина убирает прилипшие к коже волосы и целует его в лоб. Чанёль с трудом делает глубокий вдох, старается впустить в себя как можно больше кислорода, потому что в этой комнате уже невозможно дышать.       — Как дела?       — Нормально, — Чанёль откликается так, словно ничего странного во всём происходящем нет. Будто он не устроил беспорядок в двух комнатах и не пытался себя убить. — Извините. Немного потерялся во времени. Можно мне ещё полчаса? Я скоро выйду. Чужая ладонь касается подбородка и плавно продлевает касание до скулы. У Бёна горячие ладони, в отличие от бледной и остывшей кожи парня.       — Можно. Губы снова задерживаются на его лбу. Чанёль даже не пытается поднять взгляд на мужчину, пока тот поднимается с места и уходит, оставляя за собой пустоту. Поразительно, что он закрывает за собой дверь. Ёль практически не думает об этом, потому что сейчас, после такой истерики, ему трудно в принципе о чём-то размышлять, но он всё же цепляется за странное чувство: Бён действительно настолько доверяет ему или в самом деле желает, чтобы Ёль покончил с собой… Тело кажется окоченевшим. Чанёль неторопливо встаёт из ванной и движется к душу. До этого дня он сотни раз думал об этом, надеясь успеть до Бёна растянуть себя самостоятельно, но он чувствовал себя настолько уставшим, что ничего из этого делать не стал. Больше времени ушло на то, чтобы банально решиться выйти из-под теплой воды и вытереться. Аккуратно ступая по полу, чтобы не наступить на случайные мелкие осколки, Ёль вышел из ванной и на секунду поразился тому, какой вокруг царил беспорядок. Он правда был не в себе… Комод пришлось немного подвинуть, чтобы суметь открыть зажатые ящики. Он неторопливо надел пижаму и вышел из комнаты, замирая в коридоре, полагаясь на свой слух. Чанёль спустился на первый этаж под свист чайника. На секунду он подумал, что мужчина куда-то ушёл, но шум прекратился за шаг до того, как он повернул на кухню. Бён успел переодеться в домашние вещи, волоски на его шее были влажными, видимо, Чанёль отсутствовал дольше получаса. Мужчина взглянул на него и поставил чашку кофе на стол. Исходя из того, что это было место парня, Ёль сел за стол и присвоил её себе.       — Рассказывай. Бён присаживается напротив с пустыми руками. Странно. Ёль пожимает плечами.       — Немного понервничал. Всё нормально. Кофе на вкус немного горчит. Он этого не замечает, уткнувшись взглядом в стол.       — Вы уже освободились?       — Да. Значит, время пришло. Нет смысла оттягивать неизбежное, и вряд ли увиденное размягчило бёновское сердце. Он даст отсрочку на день, может, несколько, но это Чанёль сегодня утром сказал «Сделаем это сегодня?» — его за язык никто не тянул, разве что невидимый дьявол за плечами.       — Тогда пойдемте. Тяжесть на груди такая, что выдохнуть её невозможно. Чанёль встаёт с места с чувством, что сейчас свалится без сознания, но тело твёрдо держится на ногах. С каждым шагом к бёновской комнате в нём поселяется такое безразличие ко всему, что он не медлит ни секунды. Чанёль отбрасывает одеяло в самый конец постели и возвращает слетевшие подушки обратно на постель. Бён достаёт презервативы, лубрикант и снимает с себя футболку с штанами. Ёль быстро сбрасывает с себя одежду, боясь резко воспрять духом и пулей вылететь из комнаты. Он забирается на постель и поворачивается к мужчине, который снимает с руки часы, затем кольца.       — С чего начнём?       — Ты не готовился, — констатировал Бён, садясь с боку.       — Нет.       — Тогда начнём с самого малого. Спешить некуда. Мужчина тянет его за руку на себя, отсаживаясь ближе к краю постели.       — Сядь на меня. У Бёна горячая кожа. Он подхватывает его под бёдра и подсаживает ближе к себе, запрокидывая голову. Чанёль понимает, чего от него ждут, и смиренно склоняется к чужим губам. Поцелуй должен быть обоюдным, ведь нет никакого смысла в движении одних лишь губ. Неторопливость и мягкость никто не пресекает, а в перерывах Бён лишь гладит его по бёдрам, сосредоточившись только на них. На самом деле, мужчина бездействует долгое время, у Чанёля стягивает усталостью губы. Он разрывает поцелуй и немного откланяется, давая понять, что эта передышка может затянуться. Чужие ладони медленно поднимаются от бёдер вверх, останавливаясь на боках. Чанёль прослеживает, как чужой взгляд опускается на цепочки и темнеет. Мужчина возвращает взгляд к нему, и проявившаяся острота сигнализирует о медленном схождении вниз. Ладонь поднимается к шее и тянет к себе; Чанёль не может оказать сопротивление и сцепляется с чужим языком. Всё время он не может расслабиться, ожидая того самого момента, когда мужчина проявит настойчивость, но её нет. Будто Бёна вполне устраивает жгучий поцелуй и ощущение каменного тела в его руках. На фоне всё время истошно орёт чей-то голос, призывая соскользнуть с чужих колен, но Чанёль слишком боится довериться ему и сказать Бёну «нет». Мысли об этом не оставляют его в покое, потому что ему страшно из-за того, что отказ буквально позволит мужчине сделать всё по-настоящему принудительно, а не так, как сейчас.       — Я не могу возбудиться.       — Я заметил. Ёль опускает взгляд к паху: не то чтобы и Бён был возбуждён, но по крайней мере его член не такой вялый, как у него.       — Подсядь ко мне ещё ближе.       — Хотите растянуть?       — Хочу возбудить, остальное в процессе. Смазка заливает чужие пальцы. Чанёль подсаживается к Бёну ещё ближе грудь к груди и тут же вздрагивает от того, что чужой рот втягивает кожу у ключицы. Да, в такой позе поцеловаться явно не получится. До этого он хотя бы был сосредоточен на движении губ, а теперь ему на чём сосредоточиться, кроме как на ощущениях внизу?..       — Расслабься.       — Легко сказать.       — Попробуй также легко сделать, — советует Бён. Чанёль с силой расслабляет мышцы. Мужчина неспеша вводит палец наполовину, и от этого чудовищно неловкого чувства совсем скоро наливаются кровью щёки. Он уже пробовал это делать в душе, так что один палец не составляет труда втолкнуть до основания пальца.       — Не сбегай от меня. Опусти бёдра. Пак делает, как велено, и с удивлением понимает, что действительно пытался уйти от прикосновений. Мягкие плавные касания изнутри вынуждают кожу гореть. Внезапно касания там пропадают: Бён поглаживает его от копчика до мошонки, размазывая кучу смазки, после чего приставляет к дырочке два пальца.       — Пропусти меня, Чанёль, давай же, хватит зажиматься. Не то чтобы это было легко сделать. Он пытается расслабить мышцы, но на первой же фаланге указательный и средний палец оказываются сжатыми против воли. Однако, в нём уже достаточно смазки, чтобы при давлении медленно продвинуться внутрь. Чанёль зажмуривается и сжимает чужие плечи сильнее. Свободная бёновская ладонь с силой давит на бедро, призывая опустить таз вниз, потому что он снова неосознанно попытался слезть с пальцев.       — Спокойно. Всё же хорошо? — парень с трудом осознаёт, действительно ли всё хорошо. От неловкости и стыда повысился пульс, у него в заднице чужие пальцы, и пускай Бён правда нетороплив, Паку всё равно сносит крышу от происходящего. Интересно, как скоро он скатится в истерику?.. — Чанёль.       — Да, — шепчет парень, а сам не может распустить крепкий захват на чужих плечах. Очевидно, это ложь.       — Глупый… Поглаживающие движения изнутри по-любому приливают кровь к промежности. Чанёль не чувствует сильного возбуждения, но это определённо движение с мёртвой точки. Он всё ждёт, когда железа разбухнет и пальцы наткнутся на неё, но Бён словно интуитивно избегает её. Не то чтобы Чанёль хорошо помнил, где она, поскольку при касании импульс будто обхватывал всё внутри и определённого места будто и не было. Не то чтобы ему хотелось этого, но это определённо ускорило бы секс, разве нет? Главное во всём этом расслабиться, дать Бёну войти в него, после чего они закончат и разойдутся, разве не так?.. Пока Бён выстраивает беспощадную цепочку засосов на его груди, пальцы давят сильнее, по-всякому проникают через слабое сопротивление расслабленных мышц: то едва касаются, то толкаются внутрь до основания. С колотящимся сердцем Чанёль честно терпит невыносимое безрезультатное трение, пока не осознаёт, что уже некоторое время ёрзаёт на чужих коленях.       — Вы это специально, да? — выдыхает Чан.       — Специально «что»? Язык широко проводит по засосам, кожу щиплет так, что парень сдавленно стонет. Неловкость снова поднялась к щекам, обжигая кожу. Он изо всех сил пытался избежать стонов, а тут из-за какой-то глупости сорвался.       — Не хотите тронуть простату. Бён хмыкает.       — Предоставляю эту возможность тебе.       — Не буду, — категорично отзывается Чанёль.       — В таком случае жди. Не похоже, что мне это мешает, а вот у тебя вызывает мучения.       — Вы просто не можете её найти, — пробурчал парень. Пальцы проникли внутрь и под давлением к стенке тут же коснулись нужной точки. Чанёль охнул и мгновенно дёрнулся вверх, соскальзывая с чужих пальцев. То есть, он расслабил мышцы настолько, насколько это возможно, после чего не двинулся в процессе дальше, а просто ждал, пока Чан сам проявит нетерпеливость?..       — Мне не составит труда довести тебя до оргазма стимуляцией, хочешь?       — Нет! Чанёль тут же сжал бёдра, напрягаясь от одной мысли об этом. Ли однажды провернул с ним это, продолжая входить внутрь несмотря на просьбы прекратить. Ему казалось, что эта агония из перемежающегося удовольствия с болью не отпустит его никогда. Бён наверняка не станет ждать, пока возбуждение ослабнет и продолжит мучить дальше.       — Расслабься, Чанёль, — вот теперь попробуй расслабиться, пока тело рефлекторно пытается защититься от воспоминаний, — я не буду этого делать, успокойся. Парень зажмуривается. Мужчина поглаживает его по ягодицам, время от времени сжимая и разжимая кожу. Чанёль обнимает его за плечи и опускает голову на собственное предплечье, стараясь расслабить бёдра. Он слышит, как Бён обновляет смазку на пальцах и случайно проливает её на кожу. Пальцы жадно смазывают дырочку снова и пробно надавливают, пытаясь проникнуть внутрь.       — Давай, мой хороший, — шепчет мужчина. Волоски на руках поднимаются. Чанёль шумно выдыхает, через силу поддаваясь давлению пальцев. От смазки они резво проникают внутрь, но для третьего, кажется, там нет места. Бён крепко обнимает его за спину, с такой силой прижимая к себе, что парню буквально приходится подсесть ещё ближе, хотя ближе ещё некуда.       — Как ты зажимаешь их внутри, — довольно произносит мужчина.       — Замолчите, — Чанёль жмурится, пытаясь сосредоточиться на ощущении третьего пальца.       — Почему? Палец проводит по уплотнению и нервы сгорают, передавая импульсы по всей паховой зоне. Сразу становится ясно, зачем его так зажали, Чанёль только и смог что вскрикнуть, выгибаясь. Несмотря на резкое сокращение мышц, Бён умудряется протиснуть третий палец практически безболезненно, и методично мучает его этим, вынуждая ёрзать на чужих коленях. Из члена выделяется естественная смазка. Он разбух и трётся о чужой напряженный живот. Удовольствие разливается внизу живота, горяча тело. Под чужой неумолкающий рот, говорящий всякие глупости, парень не удерживается от бесконечного ёрзания. Ему всё время кажется, что нужно ещё чуть-чуть, чтобы всё закончилось.       — Мне неудобно, Вы меня скоро сдавите!       — Потому что кто-то слишком нетерпелив. И всё же, Бён отпускает его. Чанёль медленно встаёт с чужих колен и морщится от слабости в ногах. Он ложится на постель и облегчённо выдыхает, потому что передавленные ноги хоть на мгновение удалось выровнять. Бён спешно раздвигает его ноги и садится между ними. Член крепко стоит, как и у самого парня. Как бы это ни было неловко и жутко, всё равно приходится это принять.       — Долго ещё?       — А ты куда-то спешишь? — вопрошает мужчина, склоняясь над ним. — Или ты думаешь, что мы кончим и я оставлю тебя в покое?       — Разве это не так задумывалось?       — Разумеется, нет. Чанёль не успевает ничего ответить — чужой язык врывается в его рот, втягивая в тягучий поцелуй. Бён соприкасается с ним бёдрами и практически опускается на него, соприкасаясь членами. От небольшого трения в животе всё сгорает. Чанёль вцепляется в каменные плечи и стонет, стараясь подмахнуть бёдрами. Всего этого недостаточно для того, чтобы закончить, нужна более существенная стимуляция. Мужчина разрывает поцелуй и немного остраняется от него. Чанёль пользуется моментом и касается своего члена, но руку тут же убирают. Бён подсаживается к нему ближе, отводит колено в сторону и без особого сопротивления проникает внутрь. Ёль только через первое касание к простате понимает, чем всё закончится.       — Нет, подождите! Не надо так! Его будто рвёт на куски от удовольствия, он не знает, за что зацепиться и сжимает простынь в кулаке. Непрекращающиеся поглаживающие движения внутри доводят той степени, когда короткие обрывочные стоны заполняют пространство вокруг. Бёдра подрагивают, инстинктивное желание свести ноги сводит с ума. Чанёль кончает со сдавленным стоном, так и не сумев найти такой нужной опоры для рук. Бён снова таранит губы, резко хватая напряженный член. Парень скулит, цепляясь в чужую руку, нестерпимое касание к чувствительной головке становится болезненным. Мужчина продолжает надрачивать ствол, и Чанёль отворачивает голову, разрывая поцелуй.       — Отпускайте уже! Он подозревал, что так будет. То, что Бён игнорирует его слова, не новость, но становится неприятно от того, что ожидания оправдались. Чанёль упирается в чужие плечи со всей силы и ему почти удаётся отпихнуть его, разве что хватка усиливается. Сыпятся искры из глаз, не зная куда себя деть от боли, Ёль хватаёт мужчину за шею и с силой прикусывает кожу на плече. Бён рычит, Чанёль скулит, держась за чужую шею и пытаясь распустить пальцы на органе. Он сдаётся первым, разжимая челюсти и падая на постель. Бён тут же его опускает и смотрит с таким удовольствием, будто этого и ждал! Чанёль смаргивает выступившие слёзы, отводя взгляд к чужому плечу. На коже выступили капельки крови, отпечаток зубов настолько вдавленный и чёткий, что становится дурно.       — А говорили, что не мазохист. Слышится смешок.       — Ты тоже говорил, что не садист.       — Я защищался!       — А есть от кого? Парень растерянно уставляется на мужчину. Едва тот снова склоняется над ним, Чан рефлекторно выставляет руки, не позволяя уменьшить расстояние. Бён с силой раздвигает его колени и подсаживается ближе, всё равно давя корпусом на выставленные ладони.       — Не надо, Чанёль. Не делай так. От мягкого тона ничего не остаётся, кроме явно звучащего предупреждения. Ёль честно пытается стоять на своём, но чем дольше Бён смотрит на него, тем сильнее подавляет. Пока он может видеть, поражённо замечает интерес, с которым мужчина заглядывает в его наливающиеся слезами глаза.       — Нравится? — выдавливает Пак. — Таким нравлюсь больше?       — Мне нравится видеть, как плавно в тебе пропадают силы сопротивления, — Бён без труда захватывает оба запястья руками и давит ими на грудную клетку. — Тебя не украшают слёзы, но они делают тебя открытым. Когда ты подавлен, я понимаю, что могу делать с тобой всё, что захочу.       — Не можете.       — Уверен? Нет, конечно, нет. Чанёлю не трудно догадаться, для чего была сделана эта демонстрация давления. Бён понял, что он желает поскорее закончить и разойтись, но у мужчины этого в планах не было. Чан с трудом может вспомнить тот момент, когда мужчина говорил об этом, но на периферии витает что-то вроде «не выпущу из постели». Всё было продумано до мелочей, этот человек гений манипуляций и стратегий. Чёртов подавляющий урод.       — Я ненавижу Вас, — шепнул парень, отворачивая голову.       — Нет, ты боишься меня. Того меня, которого увидишь, если окажешь сопротивление. Тот я не буду прислушиваться к тебе, уговаривать и проявлять такую нужную тебе неторопливость. Тот я возьмёт то, что считает своим. Как ты думаешь, чем это всё закончится для тебя? Бён налегает на скреплённые запястья. Чанёль не может нормально дышать и хмурится. Чужая ладонь касается шеи и медленно поднимается к подбородку, захватывая и вынуждая взглянуть на мужчину.       — Чем всё это закончится для тебя, Чанёль? Почему ты молчишь? Совсем нет никаких мыслей? Если так, то мы сейчас же это устроим, чтобы ты понимал, что я могу с тобой сделать.       — Я знаю. Я всё знаю, прекратите.       — Запугивание и шантаж — единственный способ сделать тебя послушным, Чанёль, — говорит Бён. — Ты оказываешь сопротивление. Я позволяю тебе это делать, но иногда ты заходишь за черту. Подавлять тебя на пике — необходимость. Слушать весь этот бред было невыносимо. Чанёль ощущал, как Бён умело переставляет кирпичики в его голове, и испугался, что в самом деле поддастся мужчине.       — Отвалите от меня, пожалуйста, — шепнул парень, умоляюще взглянув. Бён усмехнулся, мягко посмотрев на него.       — Отвалить? Мы ведь даже ещё не начали, мой хороший. Руки отпустили. Он смог вдохнуть глубже, но толку от этого было мало: Чанёль тут же задохнулся подступившим страхом, потому что Бён резко стянул его с подушки и с силой повернул на живот. Левую руку предусмотрительно загнули и сдавили в поясницу. Чанёль попытался приподняться на локте, чтобы можно было хотя бы дышать, но чужая ладонь с силой надавила между лопаток, укладывая обратно.       — Мне неудобно дышать.       — Начнёшь терять сознание — скажешь. Пальцы вошли внутрь без особого сопротивления. Разморенное оргазмом тело поддалось на очередную порцию стимуляции. В этот раз мужчина больше сосредоточился на самой растяжке, изредка касаясь пальцами простаты, чтобы он расслабил зажатые мышцы. Чанёль кусал губы и дышал через раз, судорожно представляя момент проникновения. Длительная пытка началась на четвёртом пальце. Пак не мог лежать спокойно, ощущая пальцы до основания в проходе. Он понимал, что Бён делает это не просто так, и сам парень оценил размеры мужчины, но это чудовищное чувство растянутости было невыносимым. Чанёль пытался выпросить передышку, но наткнулся на молчание, а после того, как попытался оттянуть себя от Бёна, лишился второй свободной руки. От крепкого захвата на пояснице жутко болела спина, Ёль пытался прогнуться в шее, чтобы хоть немного дышать, но от простыни тянуло жаром, как и от него самого. В голове конкретно помутилось. В теле не было ни одного отклика от возбуждения. От тяжелых коротких вдохов моментально пересохло во рту. Лёгкие не насыщались кислородом, было трудно прояснить сознание. Чанёль закрыл глаза и практически сразу почувствовал, как давление с тела пропало. Его перевернули на спину, и он открыл угасающий взгляд. Внезапно справа в тело ударил холодный сырой воздух. Чанёль сделал глубокий вдох и повернулся на бок, приподнявшись на локте. Бён с силой отдёрнул шторы и придавил распахнутое окно стопкой книг. Комната в одно мгновение заполнилась прохладой, тело тут же покрылось гусиной кожей.       — Дышишь?       — Да. Мужчина вышел из комнаты, оставляя дверь раскрытой. Чанёль пытался отдышаться, противно пересушенный рот сводил с ума. Он медленно сел на постели и за время недолгого отсутствия Бёна сумел вернуть дыхание в норму. Тот вернулся в комнату с бутылкой воды, которая была открыта и подана в руки. Чанёль чуть не захлебнулся, пытаясь напиться. Холодная негазированная вода отрезвила, оставив в желудке жуткое чувство наполненности.       — Ты готов? — Бён плотно закрыл бутылку и поставил около постели. Чанёль покачал головой, стирая с губ капельки воды.       — Нет, конечно. Физически — Вам виднее.       — На боку или на коленях?       — Это имеет значение?       — Всё имеет значение. Ложись. Парень не лёг, а обессилено завалился. Он только-только пришёл в себя, а испытания только начинаются. На фоне треснула упаковка презерватива, через мгновение Бён коснулся сгиба его колена и заставил согнуть ногу.       — Не зажимайся. Первыми на пробу вошли пальцы, чтобы обновить смазку. Потом Бён приставил головку члена и медленно надавил на мышцы, Чанёль как мог пытался расслабиться, но на первой же минуте чуть не сошёл с ума. Мужчина действительно хорошо растянул его: Бёну без особых проблем удалось пройти чуть дальше головки, но всё пространство длиннее пальцев было неразработанным и сопротивлялось постороннему органу.       — Больно, больно, больно, — торопливо обозначил парень, с силой сжимая простынь в кулаке. Мужчина с шипением остановился, Чанёль глубоко задышал, зажмурившись. У Бёна был не слишком длинный член, но в состоянии эрекции уплотнённым со вздутыми венами. Обезумевшему от заполненности парню казалось, что он ощущает каждую из них. В отличие от него, мужчина не кончал и его эрекция только усилилась за время работы пальцами.       — Наполовину? — предположил парень.       — Да. Он свободно вышел из него, видимо, смазки действительно было много. Чанёль судорожно выдохнул и открыл зажмуренные глаза. Непонятно зачем пальцы снова коснулись его внутри, но затем головка члена проникла внутрь. Бён двигался на половину не торопясь и плавно, придерживая его за бедро ладонью. Чанёль мысленно умолял его не сорваться и не протолкнуться до упора, иначе истерики не избежать. Ему было трудно, внутри всё распирало и хотелось как можно скорее избавиться от этого чувства. Бён проталкивался медленно. Чанёль не мог не чувствовать растягивающие ощущения. Хорошо, что не рывком, а плавно, медленно, минута за минутой входил чуть дальше, ориентируясь по его болезненному мычанию или скулению.       — Потерпи немного. Чанёль сделал глубокий вдох и зажмурился до звёздочек в глазах. Бён медленно притиснулся к нему бёдрами, входя до упора. Пальцы чуть не порвали простынь. Чанёль едва мог дышать от боли в анусе, смаргивая мгновенно выступившие слёзы. Всё повторялось с точностью, как и с каждым партнёром до этого, с Бёном было одинаково плохо. Он с ужасом ждал мгновения, когда мужчина начнёт вбиваться внутрь, чтобы получить разрядку и ничего больше.       — Чанёль, дыши.       — Больно. Слишком глубоко. Он отстранился и полностью вышел из него, попросив повернуться на спину. Чанёль перед собой ничего не видел, не было и потолка. Всё было затянуто слезами. Анус пульсировал, стенки прохода от возникшей пустоты судорожно сжимались и это было больно.       — Поцелуй меня. Бён склонился над ним, но Чанёль его увидел только после того, как сморгнул пелену слёз.       — Поможет? — немо вопросил он.       — Отвлечёт. Парень не был в этом уверен, но коснулся чужих губ, как было велено. Мужчина упёрся локтями в постель и протянул одну из ладоней под его шею. Совсем скоро поцелуй стал настойчивым. Для Чанёля это было принуждением, для Бёна — попыткой не растерять возбуждение. Возможно. А может, он просто хотел задушить его в поцелуе. В голове не прояснялось, но действительно отвлекало. Чанёль смог расслабить ноги и вместе с ними остальные мышцы. Мужчина целовал так, словно усиленно пытался возбудить его, но у парня была каша в голове, так что в этой части отклика ему ждать определённо не стоило. Бён это понял не сразу, поэтому положился на реакцию тела мгновениями позже. Губы засасывали кожу на шее, руки гладили бока. Бён увлёкся сам и затянул в этот водоворот парня. Ещё слабо, но вполне настойчиво. Чанёлю было плевать на засосы и касания рук, но когда дело дошло до сосков — не сдержался и сдавленно простонал. Ему не хотелось давать ни малейшей реакции, хотелось сохранить свои чувства в тайне, но подлое тело дрожало под чужими губами и касанием ладоней. Бён продолжал упрашивать расслабиться и перестать думать, но с таким человеком в постели это являлось необходимостью. Член налился кровью, но это ещё не было возбуждением. Оно колотилось где-то на краю вместе с затруднённым дыханием и сердцем, бьющимся в горле. Ничего из этого Бёну не помешало взять его в рот. Он делал это настолько просто, словно не было ничего странного в том, чтобы впустить чужой член в горло. Чанёль не устоял, запуская пальцы в чужие волосы. Очевидно, всё не могло быть так просто: парень не сразу ощутил пальцы у ануса, но вот внутри их почувствовал сразу и дёрнулся на месте.       — Раздвинь ноги, — Бён закинул свои медальоны за спину и настойчиво надавил на колени.       — Можно без пальцев? Одновременно с тем, как мужчина нанизался ртом на член, внутрь проникли пальцы и ловко коснулись уплотнения. Чанёль задохнулся вдохом и выгнулся на постели. Низ живота обдало кипятком, колени тут же задрожали от желания свести ноги. Бёну не нужно было держать член, он спокойно двигал головой, пропуская его в горло, но вот бёдра… Чанёлю показалось, что завтра у него половина тела будет в синяках. Он забыл о том, что не хотел стонать. Забыл о том, что нужно дышать. В горячем плену рта было настолько хорошо, что все предостережения выскочили из головы. Пальцы настойчиво гладили простату, обжигая рассудок. Сердце колотилось так, словно всё это безумие пыталось утащить на тот свет. Чанёль еле успел предупредить о том, что сейчас кончит, и Бён остановился. Мышцы живота подрагивали, так хотелось достигнуть пика, что он еле удержал себя на месте. Теперь смаргивать пелену влаги пришлось от сквозящего удовольствия.       — Посмотри на меня, — Бён склонился над ним, стирая слёзы с висков, — я войду в тебя, не забывай дышать и не зажимайся, ты делаешь больно себе и мне. Ты меня понял?       — Да. Господи, он нихрена не понял и не знал, как это сделать. Мужчина обновил смазку и приставил член к проходу, плавно толкаясь внутрь. Он не дошёл до конца, опустив ладони на его бёдра. Чанёль промычал от дискомфорта и сделал глубокий вдох, чтобы не затеряться окончательно. Неторопливые движения плавно ускорялись. Бён не входил до конца, но это не облегчало его состояния. Всё внутри рвалось от дискомфорта и мелькающего то тут, то там удовольствия. Непостоянные вспышки вырывали из него стоны, но кайфа как такового не ощущалось. Чанёль не знает, что его сдвинуло с цикла неприятно-хорошо, но в какой-то момент очередной толчок внезапно становится финальным. Он даже подготовиться не успел! Не уловил мгновения, когда подошёл к границе удовольствия, причём без стимуляции руками. Позорно отдался оргазму с протяжным стоном, сжав мужчину внутри себя. В это мгновение он стал оголённый нервом, ощутив наполненность по-особенному ярко. В проходе всё будто горело и немедленно хотелось вырваться из тисков чужих рук.       — Отпустите! Сейчас!.. Не могу!.. Внятных объяснений так и не наступило. Бён вышел из него, поглаживая бёдра. Чанёль не чувствовал себя человеком, слабо жмурясь от обилия навалившихся чувств. Чужие пальцы на пробу вошли в него, и он дрогнул всем телом.       — Не надо! — всхлипнул Пак. — Какого хрена Вы до сих пор не кончили?       — Я был занят тобой. А вот теперь я могу и закончить. Чанёль не успел спросить как, за него как обычно всё решили. Парень ужаснулся силе и лёгкости, с которой мужчина поставил его на колени. Парень отбросил чужие руки, упираясь, но очень скоро жесткая хватка замкнулась на запястьях и он безвольно уткнулся лицом в постель. От первого же толчка внутренность обожгло и он закричал, в ту же секунду испугавшись собственной же реакции. От последующих толчков из глаз сыпались искры. Чанёль просто не мог удержаться от вскриков, пока его насаживали на раскалённую пику — иначе эти ощущения передать было нельзя. Он пытался продвинуться вперед, но из-за зажатых на пояснице рук это было невозможно. Чужой член был таким напряженным, разбухшим и толстым, что должен был уже давно получить разрядку, но движения не замедлялись, постепенно становясь несдержанными. Когда орган запульсировал, Чанёль уже обессилено скулил. Боль перестала быть нестерпимой, но от продолжительного трения бёдра продолжали дрожать.       — Отпусти меня! — взмолился парень, зажмуриваясь на особо сильном толчке. Мужчина вжался в него ещё сильнее и остановился, продолжая вдавливаться внутрь с низким стоном. Пак судорожно выдохнул, молясь, чтобы этот кошмар закончился.       — Пожалуйста… мне больно. Мне правда больно. Бён отпустил его руки, которые от онемения свалились на постель тяжелым грузом. Чанёль всхлипнул, притягивая их к себе, чтобы упереться в постель локтями и впервые за всё время полноценно вдохнуть. Мужчина спустил ладонь по бедру вниз и коснулся его полутвёрдого члена.       — Закончишь и отпущу тебя. Рассудок сжался до точки, превращая его в бьющееся животное.       — Я не хочу! Не хочу больше! Мужчина налёг сверху него, и они свалились на постель. Бён так и не вышел из него, его член продолжал быть твёрдым, поэтому он всё ещё причинял немалый дискомфорт.       — Я сказал, что не хочу! Услышь меня! — взмолился парень. Он попытался отпихнуть мужчину, но он был таким тяжёлым, что смог только протащить на себе. Чужая рука под его шеей согнулась в локте, зажимая горло. Чанёль заплакал от страха, еле успев глотнуть воздух. — Остановись! Пожалуйста, услышь меня! Бён будто чего-то ждал. Парень завёл руку назад насколько мог, принявшись яростно царапать чужой бок. Он изо всех сил пытался сдвинуться, но Бён всё ещё был внутри и из-за движений ногами возникало давление, которое становилось мучительным. Трудно сказать, что конкретно произошло в следующее мгновение. Соединились два действия, одно из которых парень не разобрал: мужчина стал вытаскивать член, Ёль подумал, что он снова начнёт двигаться и… сознание окончательно раскрошилось.       — Не насилуй меня! — истошно закричал Пак. Следующие события возникали в рассудке вспышками. Чанёль больше помнил ощущения, чем мог воспринимать картинку перед глазами. Он задыхался, было страшно и больно. Затем он осознал себя сидящим, чужие руки продолжали сжимать его. Он не помнил, что говорил, что пытался делать, как долго плакал. Ему хотелось спрятаться от давящих чувств, от Бёна, от самого себя, но сделать это так и не получилось. Чанёль пришёл в себя много позже. Осознал, что целую вечность смотрит в зеркало шкафа-купе и впервые за вечность моргнул. Жутко болели ноги от неудобной позы, особенно в суставах — видимо, пытался сбежать, но так и не получилось. Он был укутан в одеяло, сзади него сидел Бён, удерживая его в плотном кольце рук. Голова парня покоилась на чужом плече, сам же мужчина уткнулся лбом в его в шею. Методичные покачивания из стороны в сторону убаюкивали. Парень попробовал вдохнуть глубоко и с наслаждением это сделал. Воздух в комнате был холодным. В голове ненадолго прояснилось. Мужчина коснулся губами его щеки и перестал двигаться.       — Ты сможешь стоять?       — Не знаю, — хриплый голос удивил. В горле запершило, и он прокашлялся.       — Давай пробовать. Бён встал с постели, и в спину тут же ударил холод. Чанёль проследил за тем, как мужчина закрыл окно. Судя по всему, погода только ухудшилась: небо было тёмным, ветер усилился, и дождь наверняка забивал внутрь комнаты. Бён исчез в ванной на несколько мгновений, после чего вернулся в комнату и приблизился к нему.       — Выравнивай ноги. Не спеши. Болело так, что невозможно было передать словами. Чанёль сбросил с плеча одеяло, чтобы успеть упереться рукой в постель и не завалиться назад. Крепко зажмурившись, он подождал несколько мгновений, готовясь подползти к краю кровати, но Бён сделал это за него. Одеяло снова было наброшено на плечи, он был плотно укутан в него, закрыты были даже ноги, стопы парень зарыл в мягкий ковёр. Чанёль чувствовал себя опустошенным. Хотелось заснуть и больше не просыпаться. Всё, что он мог, это уставиться безразличным взглядом в ковёр, чувствуя на себе бёновский взгляд. Мужчина молча сидел рядом, приобняв его за спину. Они сидели так до тех пор, пока Бён не позвал его в ванную. Чанёль встал на ноги и зажмурился, ощутив боль в бёдрах и анусе. Внутри всё ещё горело, всё было воспалено и нуждалось в уходе. Хоть каком-нибудь. Хотя бы вымыться для начала. Он думал об этом урывками, потому что неприятные ощущения грозили забрать остатки сил из ног. Бён выключил воду и помог ему забраться в ванную, после чего сам зашёл в душевую и включил воду. Чанёль аккуратно потрогал себя и поморщился от дискомфорта, а ему ещё нужно убрать остатки смазки. Бён ожидаемо справился раньше. Впрочем, парень даже не начинал, уткнувшись лбом в колени. Судя по небольшому шуму, мужчина обтёрся полотенцем и вышел в спальню одеться. Чанёль всё ещё не пытался хотя бы намочить плечи, не то что протянуть руку к мылу. Бён вернулся в комнату со стопкой вещей, на которую бросил полотенце. Неожиданно он присел рядом, о чём оповестил коротким касанием к плечу.       — Тебе нужна помощь?       — Я сам.       — Не трать время, заставь себя помыться прямо сейчас. Он поднялся с колен и сделал самую сложную часть из всех — намылил мочалку. Чанёль не чувствовал, что сможет это сделать нормально стянутыми перенапряжением руками. Как только дверь за ним закрылась, Чанёль поджал губы и решительно принялся смывать с себя самого себя. Обтёршись полотенцем, парень надел на себя чужие вещи и медленно двинулся к выходу из ванной. Мужчины в комнате не было, постель всё ещё была сбита и скомкана. Желания идти к себе в хаос не было, как и оставаться в хаосе иного рода в этой комнате. Чанёль вышел в коридор и заметил, что одна из дверей открыта — туда и направился. Бён уже перестелил гостевую комнату и отбросил уголок одеяла.       — Ложись. Больше слов не требовалось. Пак добрался до постели под звук резко закрывшийся половины штор. Комната частично погрузилась в мрак. Мужчина подал ему стакан воды, почему-то наполовину пустой, но Чанёль не задумываясь выпил и нахмурился от странного привкуса.       — Успокоительное, — оповестил тот, отставляя стакан на тумбочку. Он открыл стоящую на ней же бутылку воды и заполнил его доверху. Чанёль потянулся за ним, чтобы перебить травяно-медикаментозный вкус на языке. Мужчина допил за ним остаток, плотно закрыл дверь в комнату и включил ночник во второй половине комнаты. Он лёг позади него, плотнее укрыл его со спины и натянул одеяло на шею. Чан чувствовал, что между ними большое расстояние, но всё равно знал, что он позади. Ощущать Бёна вот так было неприятно. Его тело ревело от боли, что изнутри, что снаружи. Он был разбит и напуган, но всё равно сумел удержаться от просьбы обнять его. Как бы сильно не хотелось, каким бы одиноким он себя не чувствовал в то мгновение, Пак удержался от слов и приобнял себя за бок и плечо сам.