Под цепким взглядом дьявола +18

На запястьях звенят браслеты. Чанёль застёгивает пуговицы на шёлковой пижаме и поправляет наскоро высушенные отросшие волосы. Палец нажимает на экран телефона, и тот загорается, показывая половину двенадцатого ночи. Сегодня он сильно задержался в ванной (вынужденно, ради своей же безопасности), хотя планировал это сделать утром. Во всяком случае, теперь он со спокойной душой может отправиться спать. Наверняка завтра будет тяжёлый день, потому что Бён должен вернуться домой к рассвету. Чанёль выходит из своей комнаты и двигается в сторону чужой спальни, зная, что поднимет уровень удачи, если утром его обнаружат именно там. В темноте комнаты (после яркого освещения в коридоре), он сразу теряется в темноте и наощупь находит включатель на стене. Общий свет озаряет пространство, достаточно для обнаружения ещё одного человека в комнате. Напряжение мгновенно сковывает его от неожиданности.       — Ты вернулся, — удивлённо произносит Пак. Он ещё не переодевался: в чёрных брюках, рубашке, но уже без пиджака, с мокрым лицом и руками, которые вытирает маленьким полотенцем. Края волос около лба и висков влажные, капли стекают по шее вниз, пропадая за открытым воротником.       — Соскучился? Чанёль фыркает:       — Вот ещё. Мужчина слабо улыбается и не глядя отбрасывает полотенце на тумбочку. Он преодолевает расстояние между ними в несколько шагов, и парень вынужден отходить назад, пока не сталкивается со стеной. Бёну нравится его недовольный взгляд. Едва чужие руки касаются боков, Чанёль понимает, что игра началась.       — Собрался куда-нибудь?       — На кровати спать удобнее. Не хочешь опробовать?       — Спать? — взгляд издевательски медленно спускается к губам. Чан не удерживается — смыкает их плотнее, и Бён тут же поднимает ладонь к его лицу. — Чем ты был так занят целый день, что хочешь спать?       — Это естественная реакция организма. Я уже давно должен быть в кровати. Палец, обводящий нижнюю губу, останавливается. Бён усмехается, Чанёль мысленно чертыхается.       — Мне нравится, как это звучит. Парень позволяет подхватить себя под зад и опустить на постель. Сопротивляться смысла нет, в конце концов, он знал, что у них случится секс, когда мужчина вернётся домой. Именно поэтому он о себе позаботился заранее, ведь после долгого отсутствия чужая нетерпеливость одерживает верх. Бён устраивается между ногами и ослабляет туго затянутый ремень на брюках. Чанёль вцепляется в чужие руки и подтягивает себя к нему, садясь на постели. Он терпеть не может чужую привычку склониться над ним и лишить возможности как-либо двигаться. Протянутые к телу руки стремительно оказались на боках, затем приобняли за спину. Чанёль потянулся за поцелуем, и в то же мгновение губы столкнулись с его, раскрываясь, впуская язык в знакомую глубину. Мужчина будто пытался удостовериться в том, что это не мираж: от граничащего с грубостью поцелуя каменела воля; он так хорошо знал его, как целовать, как прижать, как удержать, что порою не хотелось сопротивляться. Бён перестал сдерживаться рядом с ним, когда понял, что Чанёль окончательно привык к нему. Прошли месяцы, полугодия, прежде чем они смогли договориться друг с другом в постели. В быту уже давно было привычно, но здесь, в постели, они продолжали время от времени бороться. Чанёль пытался отхватить настоящую свободу и остаться безнаказанным, а мужчина упорно продолжал пытаться его приструнить. Это стало чем-то нормальным даже для Пака, смирившегося с тем, что жизнь-таки будет продолжаться несмотря ни на что. Парень спустил одну из ладоней на грудь: чужое сердце ускоренно отбивало ритм в ладошку, бесстыже раскрывая чувства. Ёль хмыкнул в поцелуй, и он тут же оказался разорван.       — Не делай вид, будто тебя это не тревожит, — будто защищаясь, произнёс мужчина. Тревожило, конечно, но со своими чувствами он давно договорился, а уличать Бёна в проявлении скрытой эмоциональности было по-особенному важно. Этот человек не был способен на обычные вещи вроде романтики и ласки, поэтому Паку было важно замечать, что внутри ледяного камня всё-таки теплится жизнь. Парень поёрзал на месте, пытаясь подсесть ближе, но тут же упёрся пахом в чужое возбуждение. Непроизвольно сглотнув, он поднял на мужчину взгляд:       — Когда ты успеваешь? В твоём-то возрасте… Договорить не удалось, его опрокинули на постель и притёрлись членом к заднице. Бёна абсолютно не волновали намеки на возраст: с учётом того, как он трахался, у Чанёля язык не поворачивался сказать, что он немощен. Мужчина был более чем способен вымотать его, хотя у Чанёля не было проблем с выносливостью. Одно было плохо: длительные командировки, после возвращения из которых Бён не выпускал его из постели. Мужчина отстранился всего на мгновение, резко свёл его ноги и сдёрнул с него штаны. Верх пижамы, несмотря на наличие пуговиц, был сдёрнут через голову. Чанёль едва успел остановить чужую руку и отцепить золотую цепочку, зацепившуюся за ткань. Он был бы и рад попросить быть помедленнее, но Ёль не был слеп: мужчина видел перед собой то, что он хотел, и он собирался взять это несмотря ни на что. Глаза горели, руки двигали им, как он хотел, ладони наглаживали бёдра и сжимали талию. Мужчина рассматривал его, готовился взять и ему нравилось то, что он перед собой видел.       — Раздевайся, — мужчина покачал головой и коротко поцеловал его, спускаясь поцелуями вниз, — я против того, чтобы мы делали это в одежде. Хотя бы сними ремень, — Чанёль задушено вдохнул, Бён пиявкой присосался к шее, ставя метку, — в тот раз он исцарапал мне зад! Из-за чужой нетерпеливости и возбуждения, жар взаимно обхватил всё тело. Руки мяли кожу и трогали везде, куда достанут, будто пытаясь убедиться в его реальности. Мужчина провёл языком под подбородком и прикусил кожу, тут же атакуя другую сторону шеи. Чанёль не видел, но был убеждён в том, что и лицо и грудь раскраснелись от ощущений. Сознание затапливало возбуждение.       — Ты готовился?       — Да, — простонал парень, ощутив пальцы у прохода.       — Поворачивайся, я хочу тебя вылизать.       — Нет! Даже не думай, — предупреждающе протянул Пак. Бён отстранился совсем немного, будто собирался оценить труды своих действий. Чанёль понимал, что тот планирует, как лучше его скрутить и поставить на колени. От мысли, что такое действительно может случиться, у Чанёля сильнее заколотилось сердце. Немыслимо.       — Я не видел тебя целую вечность, — произнёс Бён, будто это объясняло намерение трахнуть его языком в зад. Чужие руки тут же ухватились за запястья, больно вжимая браслеты в кожу. Опять останутся царапины и синяки…       — Три недели! И те прошли в слежке за мной по камерам в доме, грёбаный маньяк! — пропыхтел Пак, пытаясь вырваться. В конце концов, он потянул руки на себя и укусил мужчину за запястье.       — Не сопротивляйся, в этом нет ничего плохого. Чанёль яростно сверкнул глазами и сжал зубы ещё сильнее. Бён зарычал, взглянув на него потемневшим взглядом. Парень попытался отпихнуть его ногами, но вдруг хватка на руках ослабла — мужчина вцепился в его бёдра, сменив тактику. И так — почти каждый секс, Ёль не может вспомнить ни одного раза, когда бы он не чинил препятствий мужчине. Порою доводил его до такого состояния, что тот был вынужден его едва не приковывать к постели, чтобы свести любые движения на ноль.       — Тебе понравится, — натужно протянул Бён, пытаясь совладать с его сопротивлением, — будешь скулить, умолять кончить. Будто я не знаю, на что способно твоё тело. Тебе ведь было интересно, верно? Конечно, интересно, это всё для вида, верно? Бён протянул ладонь и с силой вдавил его за шею в подушку. Чанёль полностью утонул в ней, зажмуриваясь от давления. Кадык будто пытался проткнуть его глотку изнутри, мгновенно выступила влага на глазах. Это Ёль тоже ненавидел, и Бён это знал. Это не было удушение, но оказанное давление втягивало в неприятные ассоциации, будто Чанёль непослушная собака.       — Совсем отбился от рук, пока меня не было, — пожурил мужчина, цокнув языком. Наигранность была слишком заметной, на самом же деле у Бёна играли жевалки от прикладываемых усилий удержать его на месте и горели глаза от удовольствия. Чужой член едва не протыкал штаны, упираясь в бедро Чана. Ёль слабо улыбнулся и закрыл глаза, смаргивая слёзы — пришлось уступить.       — Какой же ты извращенец, Бён Бэкхён, — прорычал он. Мужчина быстро клюнул его в губы и с силой поставил на колени. Ладонь схватила его за волосы и надавила вниз, вжимая в постель, пришлось перестать опираться на локти. От безумной позы залило краской лицо. Бён любовно огладил ягодицы и раздвинул их, обводя большим пальцем колечко мышц.       — Что за дурацкая мания пытаться засунуть в меня что-то кроме члена? — пробормотал парень, дурея от стыда.       — Постони для меня, — бросил Бён, и в то же мгновение Чанёль упёрся лицом в ладони, вытаращив глаза. Ощущать чужой язык там было… возмутительно. Язык размашисто лизнул его до копчика и вернулся к дырочке, вылизывая смазку снаружи. Раздразненный от пальцев вход был очень чувствительным, Чану пришлось позаботиться об этом перед сном, но он не ожидал, что сейчас подготовка обернётся против него! Парень зажмурился от этого кошмара и едва не задохнулся, когда язык закружил у краёв входа. Чувство стыда, неожиданности, чего-то непонятного и неизведанного обрушились на Пака. Он охнул и тут же застонал, когда Бён обхватил твёрдый член ладонью. «Грёбаный козёл», — бессвязно подумал Ёль, зажимая рот ладонями. Разумеется, от неожиданности происходящего дырочка начала сжиматься и он решил ему подрочить, чтобы расслабить. «Он слишком хорошо понимает моё тело», — жалобно пронеслось в мыслях.       — Я ненавижу тебя, — проскулил Чанёль, зажмуриваясь.       — Расслабься, мой хороший. Горячее дыхание у сокровенного места будоражило. Ладонь успокаивающе погладила его по ягодице, и всё в нём обрушилось от того, как бесстыже Бён проник внутрь. Парень охнул и сморгнул слёзы, ощущая ввинчивающийся язык. Низ живота обожгло возбуждением. Чанёль протяжно простонал от чувств и непроизвольно прогнулся в пояснице. Бён ласкал его губами, обхватив потеющими ладонями бёдра. Он то вдавливал внутрь на полную силу, то дразнил снаружи, облизывая, разнеживая до хрипоты. Бёдра дрожали. Чанёль стонал от импульсов в члене, реагируя на скоп всего, что захватывал его слух и ощущения. Он не мог понять, как мужчине не стыдно такое делать, и сам же стонал, ощущая себя распятым. Возбуждение бурлило будто на грани, парень ощущал, что совсем скоро сорвётся, если мужчина не остановится, но сил остановить не было. На очередном бесстыжем движении он уткнулся лбом в постель и зажмурился, громко простонав. Ёль попытался оттянуть себя от мужчины, но тот мгновенно отреагировал, проникая внутрь. От пронзившего удовольствия парню показалось, что на поясницу опустился валун. Всхлипывая, он опустил взгляд вниз, замечая, что с члена капает смазка. Внезапно внутрь толкнулся палец и Чанёль понял, что сейчас точно сорвётся.       — Остановись… или я кончу. Бён отодвинулся. Чанёль судорожно выдохнул, но для облегчения здесь ещё явно было рановато. Он не чувствовал, что сможет и дальше стоять на коленях. Пресс непроизвольно подрагивал из-за возбуждения, скопившегося в паху. Тело едва ли помнило, кому принадлежало. Мужчина дал ему буквально секундную передышку: снял брюки с бельём и достал смазку с презервативами, чтобы надеть. Безумно хотелось сесть, чтобы уравновесить давление в голове от позы. Не успел Чанёль ощутить задницей постель, как внутрь без проблем проскользнуло два пальца. Он дёрнулся, но Бён подсел ближе и обхватил его за пояс, прижав спиной к груди.       — Такая растянутая, ты только почувствуй. Парень обречённо простонал, поняв, что чужой рот освободился и будет занят до самого конца.       — Ты хорошо постарался растянуть себя — хотел беспрепятственно впустить меня внутрь? Или заигрался и не заметил? Пальцы ловко нашли взбухший бугорок, Чанёль выгнулся от удовольствия (попытался).       — Ты набрасываешься на меня, как животное, — огрызнулся парень, ухватившись за чужое предплечье, — я сделал это ради безопасности. Если бы ты не был таким неаккуратным, я бы вообще ничего не делал, и тогда бы тебе самому пришлось об этом позаботиться.       — Разве я неаккуратен? — третий палец беспрепятственно проник внутрь. Чанёль зажмурился, путаясь в собственном дыхании. Предательское сердце колотилось так, что он не мог найти нужный ритм дыхания, да и не мог сосредоточиться. Член дёрнулся, всё тело дрогнуло от ощущений. Чанёль едва не выскользнул из чужого захвата, когда после третьего следом же протиснулся четвертый палец.       — Не спеши! Я ещё не готов!       — Не ёрзай так, я же тоже не железный. Чужой член упирался в поясницу, Ёль хорошо ощущал его тяжесть, но Бёна не стимулировали изнутри, как его самого!       — Я сломаю твои грёбаные… остановись! Парень дёрнулся в захвате, пытаясь вывернуться. Бён трахал его пальцами, загоняя их до основания и не упуская мгновения коснуться простаты. Чанёль по-настоящему стал терять себя в ощущениях, дрожа в бёновских руках. Голова слабо кружилась сначала от неудобной позы на коленях, теперь от нехватки воздуха. Хотелось взорваться, но он не мог этого допустить: кончая в одиночку, он надолго продлевал секс, потому что Бён не успокаивался, пока Чан не заканчивал дважды.       — Я соскучился, — шепнули на ухо.       — Бэкхён! Бэкхён, стой! Подожди, пожалуйста, стой!.. Чанёль опустил ладонь на член и зажмурился, когда пришлось до боли зажать орган у основания. Он не мог кончить раньше. Он едва не плакал от удовольствия, грубо пронизывающего его. Чан понимал, что после долгой разлуки у мужчины снова сорвёт крышу, но он не хотел длительного контакта. Жесткость и нестерпимость в первый раз сменится на неторопливость в последующий, но тогда уже Чанёль будет безвольно поскуливать, не в силах принимать участие.       — Ты идеально подготовлен, верно?       — Ах, нет, погоди, Бэк! — торопливо произнёс Чанёль. Пальцы, наконец, пропали. Захват руки немного ослаб и парень смог согнуть плечи внутрь. Тяжело дыша, он немного приподнял бёдра, чтобы отстраниться, но в то же мгновение ощутил головку члена у прохода.       — Бэкхён, стой! Стой! — беспокойно воскликнул парень. Ему почти удалось вырваться. Почти. Чанёль так и замер, полусогнутым стоя на коленях, ощутив, как мышцы растянулись под взбухшую головку члена. Дальше дёргаться не было смысла — лишь причинит себе вред, поэтому парень испугано замер, концентрируясь на ощущениях внутри.       — Если бы ты знал, как я хочу трахнуть тебя, — хрипло от напряжения произнёс Бён. — Как я хочу с размаха двинуться внутрь… чтобы заискрило в глазах…       — Не делай. Не делай, — заскулил парень, пытаясь расслабиться. По мере проникновения, чужая ладонь опустилась ягодицу и медленно провела путь до низа живота, обойдя член. Пальцами-то он себя растянул, как мог, но чем дальше Бён двигался, тем больше обжигало внутренности. Чанёль промычал от боли, кусая губу, так и не ощутив позади чужое тело. Вдруг Бён обхватил его руками покрепче и с силой толкнулся внутрь, Пак закричал и едва не кончил.       — Животное! Какой же ты мудак, Бэкхён! — всхлипнул Чан. — Опусти меня, я не могу так стоять.       — Тебе вообще не нужно стоять. Мужчина надавил на него, вынуждая опуститься на постель всем телом. Возмущаться уже не было сил, но и смиряться с позой не хотелось. Он попытался расположиться более комфортно, но Бён не дал ни раздвинуть ноги, ни упереться в постель, чтобы снять давление с члена. Он опустился на него, придавливая всем весом, и начал двигаться. Скованность в действиях не давала совершать широкий размах, но эти мелкие фрикции были ещё хуже, чем размашистые движения. Чанёля распирало изнутри, а трение члена о простынь было запредельным. Губы коснулись шеи лёгким поцелуем. Из-за обилия ощущений внизу парень едва ощутил это ласковое касание, но как только зубы вцепились в загривок, он едва не бросился в омут оргазма. Дышать было тяжело, но звуки будто сами вырывались из горла на каждую фрикцию. Ни ему, ни Бёну много не было нужно, чтобы закончить: Чанёль ощутил, как бёдра со шлепком встретились, и громко вскрикнул от жёсткости движения, член буквально таранил изнутри, лёгкая боль затмевала рассудок. От неудобства позы долго двигаться в одном ритме было невозможно, мужчина сдавал позиции и непроизвольно долбился внутрь, перестав контролировать силу. Чанёлю не хватало всего пары движений по члену, но будучи придавленным не мог закончить без стимуляции.       — Чёрт, такой тугой и горячий… — возбуждённо сорвалось с чужих губ. Чанёль зажмурился до звёздочек в глазах.       — Нет, заткнись, прошу тебя, — взмолился он.       — Была бы моя воля, я бы вообще из тебя не вынимал…       — Замолчи, — парень вскрикнул от глубокого толчка. Его член уже пульсировал, но из-за веса двух тел было невозможно кончить.       — Трахал бы и трахал, чтобы не мог сопротивляться, даже скулить, — Ёль всхлипнул от услышанного, все эти разговоры… он ненавидел то, как они доводили его до края. Мужчину это тоже сильно возбуждало, с каждым хрипло произнесённым словом он сильнее пульсировал внутри него. — Хочу насквозь пропитать тебя удовольствием, чтобы глядя на тебя было понятно — «заёбаный до бессилия». И твой рот… твой блядский рот, из которого не дождёшься ни одного доброго слова. Хочу трахнуть тебя в рот, чтобы ты давился членом со слезами в глазах, но этим грёбаным упрямым взглядом, — мужчина зарычал и кончил, вжимаясь в него бёдрами. Тихо постанывая, Чанёль даже не думал дёргаться, сгорая под тяжёлым весом. Ему безумно хотелось потереться о постель, но от мысли, что мышцы сожмут крупный член, становилось плохо. Внутри всё было воспалено, горело и от удовольствия и от лёгкой боли. Мужчина хорошо растянул его, но…       — Бэкхён, пожалуйста… Бён шумно выдохнул и медленно повернул их на бок. Член немного сместился, но мужчина тут же вогнал его внутрь, вырывая вскрик. Чужая ладонь обхватила его спереди, Чанёль громко простонал от ощущения холодных пальцев на члене и охнул от движения внутри — Бён собирался его дотрахать до конца.       — Ах! Нет! Просто подрочи, Бэкхён!.. Бэкхён! Уставший, Бён из последних сил вдалбливался в него, грубо, резко, неконтролируемо, и всего пары движений рукой хватило, чтобы Чанёль взорвался в оргазме. Он не слышал ни себя, ни мужчину, оглушенный стуком сердца и прокатившимся по телу ощущением удовольствия. Натруженный проход пульсировал, сжимая полутвёрдый орган внутри. Тяжело дыша, Чанёль расслабил всё тело, не находя сил двинуться. От недавней крепкой хватки болели бёдра. Жар даже не думал отступать с тела, продолжая горячить грудь и лицо. Было безумно жарко: они, потные, притёршиеся друг к другу, даже не пытались отстраниться. Пак моргнул и шумно выдохнул, пытаясь упереться локтем в постель. Член ослаб и выскользнул из него, однако, мужчина не позволил ему отстраниться и придавил к постели снова.       — Хватит, Бэкхён, — попросил Ёль, ощутив ласковые, но крепкие поцелуи на шее. Никакой ответ не последовал, а рука, свисающая с бока, требовательно прижала к себе. Ощущение чужого тела стало более близким, чем было: Бён прижался к нему бёдрами и грудью, удерживая на месте. Особого смысла отпираться не было, но Чан попытался отпихнуть его и ничего не добился.       — Мы же… мы же закончили вместе, чего ты хочешь? — взмолился парень, беспокоясь за свой зад.       — Хочу ещё.       — О, это без меня! — торопливо пробормотал Чанёль, хватаясь за простынь и пытаясь оттянуть себя от чужого тела. — Я не выдержу второй раз, точно не смогу, слышишь? Бён хрипло просмеялся, посылая мурашки по коже. Он будто стал в два раза больше, из-за чего едва полностью не оказался погребён под его телом. Холодные пальцы скользнули по прессу вверх и коснулись выступающей бусинки соска. Слишком разнеженный и чувствительный, Чанёль дёрнулся, понимая, что всё ощущается слишком ярко, и он не сможет проконтролировать тело.       — Хочешь меня разрушить, бесстыжий? Я же не выдержу! Горячий шёпот коснулся уха:       — Так в этом и суть. Крепкие засосы на шее сводили с ума, не говоря о неугомонных руках, одна из которых прижимала к себе несмотря на неудобство позы, а вторая наглаживала крепчающий член. Чанёль ёрзал, не оставляя попыток сбежать, но едва чужие пальцы коснулись воспалённой дырочки, забился в руках сильнее.       — Угомонись, Бэкхён! Если хочешь ещё, хорошо, но чуть позже! Пощади мою задницу!       — Она в порядке. Очевидно, второй раз в действительности мог его настигнуть. Чанёль терпеть не мог эти марафоны, доводящие его до состояния амёбы. Откуда у Бёна было столько сил, парень понятия не имел, но у него всегда вставало для продолжения, но кончал он в последующие разы с трудом. Пак дрогнул телом, посочувствовав своей заднице, и предпринял решительные реальные попытки сбежать из постели. Ему практически это удалось. Мужчина не рассчитывал на такую резвость, поэтому завалил его на кровать практически у края. Однако, это не уменьшило сопротивление, а наоборот увеличило: Чан с силой упёрся стопой в чужое плечо, но потерял руки и шипел от боли в запястьях. Он пытался задействовать и вторую ногу, посчитав, что это увеличило бы давление на тело и мужчина мог упасть с постели. Видимо, Бён тоже об этом подумал, поэтому резко отпустил его запястья и забросил его ногу себе на плечо, резко притягивая к себе за бёдра.       — Не дёргайся, — предупреждающе протянул мужчина. От ощущения твёрдого ствола, упёршегося в ягодицу, Чан ошарашено вдохнул воздух и даже приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на это. И без того тяжело дыша, он едва не откинулся в обморок.       — Ты на стимуляторах?! — в ужасе вопросил он, боясь представить, сколько часов его будут иметь.       — Нет. Это всё твоя ответственность.       — Да пошёл ты! Чанёль попытался повернуться на бок и свалить их обоих с кровати, но едва не вывихнул себе тазобедренный сустав — с такой силой Бён прижал его колено к плечу. Натужно хрипя, Ёль не оставлял попыток вывернуться из захвата. Он заметил, что Бён быстро отбросил использованный презерватив на пол и направил член внутрь. Чанёль закричал раньше, чем ощутил проникающую внутрь головку. Бён насилу вдавил ствол и задушено выдохнул, сильно нахмурившись. Смазки внутри было мало, а размазанной по длине спермы из презерватива особо не хватило для скольжения. Пак задохнулся болью, до треска сжимая простынь в кулаках.       — Не двигайся, умоляю тебя, не двигайся, — истерично качая головой. В заду болело так, словно это не его растягивало пять минут назад на чужом члене. — Какой же ты ублюдок, твою мать! Я ненавижу тебя… Тяжелое бёновское дыхание соединилось с задушенным рваным Чанёля. Он никак не мог нормально вдохнуть, ему казалось, что глубокие вдохи причиняют боль снизу. Все ощущения смазались, скатались в нераспознаваемый ком. Грудная клетка судорожно дёргалась, и весь он замер, болезненно сжимаясь на чужом стволе. Мышцы непроизвольно подёргивались, отправляя импульсы жжения и тупой боли в мозг. Бён двинулся назад и парень снова закричал:       — Стой! Стой! Нет!.. Огромные ладони, сжимающие его за бедро и ногу на плече, усилили хватку, удерживая в одном положении. Слёзы вырвались из глаз, и он прокусил губу от острой боли, когда чужие бёдра со шлепком вжались в его. Бён едва не задохнулся от ощущений. Чанёль слышал, как он хватал ртом воздух, а сам же едва мог дышать. Голова кружилась. Казалось, в комнате заканчивался воздух.       — Подай смазку, — еле выговорил он. Не видя ничего вокруг себя, Чанёль слепо пошарил рукой над головой, но так и не смог найти баночку. Он обречённо всхлипнул и так и остался лежать. Поняв, что от него никакой помощи не стоит ждать, мужчина медленно распустил каменные пальцы на его теле и поддался всем корпусом вперед, едва не сгибая Чанёля пополам. Парень забился в ощущениях, едва удерживаясь от рыданий. Ему всегда казалось позорным плакать во время секса, даже если было очень неприятно. И, в конце концов, потеря дыхания практически всегда приводила его в полуобморочное состояние, а это было ещё хуже, потому что Бёну нравилось трахать безвольное тело. Поэтому он всегда настаивал на втором раунде. С обновленной смазкой член проник болезненно, но легко. От первых же толчков Чанёля протащило по постели, затем хватка на теле окаменела и ему оставалось только вскрикивать и проклинать мужчину. Ругательства срывались с губ, пока могли, пока Бён только набирал темп. Скоро он начнёт играть с ним, то замедляясь, то ускоряясь, то чередуя толчки на глубокие и короткие.       — Какое же ты… животное, Бён Бэкхён, — прохрипел Чанёль. Мужчина подхватил его под поясницей и стал ритмично трахать навесу. Всё тело дёргалось, дыхание сбилось, вниз живота будто залили раскалённое железо. — Кобель, который никак не может угомониться! Ах! Чёрт!.. Чанёль сморгнул слёзы и опустил веки, безуспешно пытаясь всмотреться в Бёна. Его вид расплывался из-за влаги, но он хорошо понимал чужие чувства сквозь жесткость движений. Бёну хотелось его иметь до звёздочек в глазах, но он должен вскоре остановиться, если не хотел подвести Пака к грани слишком быстро. Дикая страсть и нетерпимость разрывала их тела. Член был таким большим и пульсирующим внутри. Он рвался внутрь так, словно от этого зависела их жизнь. Чанёль вскрикнул, и жгуче-горячая волна прокатилась по телу, напрочь сбивая сердцебиение. И всё же, даже задыхаясь, не в силах говорить быстро и чётко, Пак не мог заткнуться. Хотелось уколоть Бёна, задеть его изнутри.       — Ты такой лжец… Ах!.. У тебя же встаёт… только… если… я сопротивляюсь… А сам говорил, что не любишь насилие. Мгм! Блять… Бён толкнулся особенно глубоко и замер. Чанёль напряг мышцы шеи, пытаясь выгнуться от нестерпимости ощущений, и обречённо простонал. Чужой ствол пульсировал, давя на простату. Парень запыхтел, пытаясь оттащить себя, но ледяные ладони крепко удерживали бёдра навесу, оторвав половину тела от постели.       — Что-то ты разговорился, мой хороший, — задушено произнёс мужчина. Несмотря на то, что он сдерживал стоны, при каждом толчке его шумные выдохи заполняли комнату. Чанёль весь подёргивался от возбуждения, несмотря на тупую боль в заднице. Всё тело было напряжено и готово получить спуск, но Бён не был готов отпустить его так рано. Чанёль это в нём ненавидел. После бешенного ритма медленный ощущался, как наказание. Воспалённые стенки не пронизывала жесткая стимуляция, наоборот медлительность будто разжигала всё изнутри. Парень зажмурился от усилившегося удовольствия и зажал рот ладонью, не желая признавать приятность ощущений. Он сходил с ума от неторопливости, ощущая каждую чёртову взбухшую венку, как сжавшаяся дырочка удерживала одну лишь головку внутри и как растягивалась, пропуская весь ствол в глубину.       — Блять, как же хорошо… внутри ты такой горячий… Я пять минут назад поимел тебя, но будто никто не трогал… такой тугой, так обхватываешь внутри, словно не хочешь отпускать… Весь пульсируешь, чувствуешь, как твоя дырочка сжимает меня, а? Чанёль глухо застонал от сбившегося на одно движение ритма. Он потерялся в ощущениях: от скопившегося жара внизу живота сводило яйца и поджимались пальцы на ногах. Парень из последних сил контролировал руку, норовившую ухватиться за член и довести себя до оргазма. Даже в таком состоянии он помнил, что мужчина не остановится и будет трахать его до «потери сознания». Бён опустил его на постель и сбросил ноги с плеч. Чанёль глухо застонал от возникшей внутри пустоты, когда мужчина вышел из него и завалился рядом. Он едва соображал, что происходит, но тут чужие руки крепко ухватили его за плечо и потянули на себя. Бён перебросил его колено через себя и усадил на бёдра. Пак едва не потерялся в пространстве от усилившегося головокружения. Упёршись руками в грудь перед собой, он слепо обвёл взглядом чужое покрасневшее лицо и слабо нахмурился.       — Хочешь кончить?       — Я уже ничего не хочу, — пробормотал Чанёль, закрывая глаза. Руки в локтях подрагивали, он опустил голову и попытался вернуть себе нормальный ритм дыхания. Бён попытался зачесать ему волосы на затылок, но они совсем скоро вернулись в исходное положение. Мужчина немного потянул его на себя, приставил член к дырочке и плавно скользнул внутрь. Чанёль проскулил, чуть зажмурившись.       — Давай, мой хороший, тебе понравится. Понравится что? Скакать на нём? Ему сейчас только бешеного галопа не хватает… Чанёль раскрыл слезящиеся от усталости глаза, жалобно взглянув на мужчину. Внутри всё горело, тело буквально дрожало от подступающего кайфа. Казалось: нужно совсем чуть-чуть, самую малость, чтобы погрузиться в блаженную темноту удовольствия. Бён подался бёдрами вверх и будто протолкнулся глубже обычного, вынуждая парня охнуть.       — Давай, мой драгоценный, сделай это хорошо… Он не впервые позволял ему занять такое положение, но всегда в те мгновения, когда парень был лишён адекватности. Чанёль плохо запоминал такие моменты и всякий из них каждый раз ощущался, как первый. И сейчас, когда он выпрямился и немного откинулся назад, ягодицы прижались к чужим бёдрам и член беспрепятственно полностью оказался внутри. Пак задохнулся и запрокинул голову, не зная, где найти опору для рук. Он ощутил, как мужчина задвигал ногами и замычал от усилившихся ощущений внутри.       — Вот здесь, мой хороший… Чан быстро нашёл опору в чужих коленях и приподнялся, тут же ощущая, как Бён нетерпеливо дёрнул бёдрами вверх и пронзил его членом.       — А!.. Нет, ты же разрешил мне… — жалобно промямлил Чан, сам едва понимая сказанное. Он чувствовал, что не единственный здесь находится на грани оргазма. Бён дрожал точно так же, как и он: и в бёдрах, и в прессе, и в ладонях, поднявшихся на талию. Мужчина нервно облизал губы, встречаясь с ним взглядом, и Чанёль начал двигаться. Медленно, словно пытаясь понять, к чему нужно приготовиться, он постепенно сорвался на более быстрый ритм, запрокидывая голову. Волосы прилипли к вискам и лбу, пот стекал по спине и груди, от сорванного дыхания жгло сухостью во рту. Он уже был на грани, почти что мог закончить, если бы не появившаяся в какой-то момент рука на члене. Чанёль не стал ничего говорить, поняв, что мужчина не может закончить, хотя он был чрезвычайно твёрд, растрахивая его внутри. Ёль скулил, надеясь вскоре подвести мужчину к краю, но тот либо сдерживался, либо действительно не мог закончить.       — Бэкхён, не могу больше!.. Не могу! — пожаловался он.       — Давай ещё, — едва ли не рычал тот, крепко сжав его бок. Чанёль устало осел на чужие бёдра и всхлипнул. Мужчина под ним совсем не был на себя похож: с горящими глазами, искусанными губами, красными щеками и шеей. Потный, уставший, но возбуждённый до предела, наполовину обезумевший от скользящего на краю удовольствия. Ёль убрал руки с чужих колен и упёрся ими в грудь — под ладошкой гулко трепыхалось сердце, точно так же, как и у него. Оба задыхались, потеряв друг в друге сдержанность. Парень сморгнул последние слёзы, и они упали на тело под ним. У него правда кружилась голова. Накатила такая усталость и бессилие, что даже несмотря на ревущее в голове возбуждение, Чанёль не мог больше двигаться. Он медленно перевёл вес на локти, а потом и весь склонился над Бёном. Короткий поцелуй, одно секундное касание, будто добровольная сдача в плен. Пак развёл колени пошире, чтобы удобнее развести кости таза и дать большую возможность для амплитуды. Он опустился грудью на мужчину, придавливая весом, и ткнулся лбом в постель рядом с чужой головой.       — Я сдаюсь. В придавленную его грудью руку с большей силой стало ударяться сердце. Чанёль слабо хмыкнул, ощутив чужое сердцебиение, и тут же сдавленно замычал. Бён не тратил время: сразу сбился на бешеный ритм, ударяя по простате и горяча гладкие стенки трением. Чанёль слегка отвернул голову, чтобы не оглушить Бёна стонами. Мужчина потянулся рукой вниз, и через мгновение Ёль закричал, окончательно потерявшись в ощущениях. Он дёрнулся и бурно кончил без рук, задыхаясь пронизывающими его ощущениями. Дырочка стала рефлекторно сжиматься, но Бён сильнее проник двумя пальцами внутрь и растянул её ещё больше, резко, грубо, с силой вдалбливаясь внутрь. Чужое почти рычащее хриплое дыхание контрастировало с усталым поскуливанием парня. Чанёль едва мог дышать, безнадёжно дожидаясь, когда им воспользуются до конца. Долбящиеся бёдра без усталости проталкивали член внутрь. Тяжёлое дыхание мужчины медленно начало срываться на стоны, становясь громче с каждым рваным движением. Зажмурившись от обилия ощущений, жгущих внутренности, парень через раз мычал, проливая слёзы на постель. Ему всё ещё не хватало дыхания, но рассудок так сильно заполнили чувства, что он едва мог сообразить повернуть голову ещё больше и дать воздуху добраться до носа. Бён резко поддался бёдрами вверх и будто застыл в таком положении. Он протяжно застонал, оглушая парня, и Чанёль практически отключился от обжигающих ощущений в проходе. Когда Ёль вернулся в сознание, он всё ещё лежал на мужчине, но тот повернул его голову к себе. Чанёль заторможенно моргнул, с трудом осознавая, что чужие пальцы неторопливо зачёсывают потные волосы от виска назад. Раз за разом, раз за разом, без особой на то нужды — почти что ласка, если бы это был не Бён. Во рту было так же сухо, как и в горле. Он поморщился, поняв, что не сможет сейчас ничего сказать, да и говорить было нечего. Давление в бёдрах было колоссальным: несмотря на позу лягушки (буквально), ему всё равно было очень больно, но он никак не мог решиться подвигать даже пальцем, не то что ногой. В комнате всё так же ярко, но если закрыть глаза… Ёль слабо хмурится, пытаясь распознать ощущения, и вдруг осознаёт, что Бён всё ещё находится внутри него и там противно тепло и… мокро. Глаза распахнулись — они занимались сексом без презерватива!       — Мы… презерватив… — слабо шепнул Чанёль, даже не думая двигаться. Чужой член словно затычка удерживал смазку и сперму внутри. Пак нервно прикусил губу.       — Сорвался… Прости. Чанёль пораженно промолчал. Горячая ладонь лежала на мокрой от пота спине. Они медленно начали остывать, моментами покрываясь гусиной кожей. Двигаться абсолютно не хотелось, но ему было больно в бёдрах и неприятно во всё ещё заполненном заду. Проход пекло, раздражённая слизистая настойчиво напоминала о себе. От мысли, что придётся тщательно себя вымывать, Пак заранее устал. Он не простит себе, если останется грязным до утра, ни он, ни его несчастная задница.       — Ты твёрдый, — шепнул Чанёль. Беспокойство стремительно отодвинуло усталость на задний план. — Ты точно не на стимуляторах?       — Нет. Да быть такого не могло! Чанёль в силу возраста быстро поддавался возбуждению: десять-пятнадцать минут и он с трудом, но был способен кончить, но мужчине должно было быть труднее вернуться в возбуждённое состояние… Парень забеспокоился так сильно, что начал испытывать страх. Вдруг мужчина захочет ещё? Ему действительно было дискомфортно внутри. Они нечасто занимались анальным сексом и Чанёль успевал восстановиться до следующего полового акта, но, чёрт, Бён из каждого раза выжимал все крохи, всё что мог, до упора, до победного, пока Чанёль не начинал истерить и теряться в боли.       — Просто соскучился, — вдруг послышалось продолжение.       — Ты же… не умеешь скучать, — прошептал Ёль, поднимая взгляд на чужую шею. Дальше было не видно, но отчего-то он знал, что мужчина лежит с закрытыми глазами.       — Не глупи. Разумеется, могу. Пак сомкнул губы и прикрыл глаза, боясь пошевелиться. Он не знал, о чём можно думать. В ответ тоже не имело смысла ничего произносить, потому что Бён хорошо видел через камеры, как он маялся в одиночестве все эти недели.       — Потерпишь? Я быстро.       — Я не смогу принять больше. Там всё болит. Я помогу руками, если хочешь. И ты не умеешь быстро, Бэкхён. Мужчина слабо хмыкнул, аккуратно потянул его на себя и вышел из него. Дырочка сжалась, и Чанёль закусил нижнюю губу до побеления. От возникшей пустоты мышцы судорожно сжимались. Господи, как у него горел проход…       — Расслабься, всё хорошо. Сейчас сходим в ванную, вымоем тебя, переоденем, поставим свечку и пойдём к тебе спать, — медленно, словно перечисляя ребёнку, Бён обозначил планы. Его рука медленно поднялась к плечу и погладила по лопатке. — Вставай, мой хороший.       — Можно сразу перескочить к последнему пункту? — жалобно вопросил Пак. Бён слабо засмеялся. Чанёль, лежа на его груди, хорошо ощутил этот смех. Больше уставший, чем довольный, мужчина нравился ему больше всего. Эти мгновения тишины и растерянности после секса были очень мягкими. Их Ёль не упускал из вида. «Скучал?».