starry-eyed

Эдж выждал пятнадцать минут, прежде чем велеть одному из членов команды принести еду и стимулятор. Ред был единственным на корабле, кто имел доступ к стимуляторам (и лучше бы так и было, иначе Эдж найдет в адрес команды пару ласковых), и он не подумал оставить один для Санса перед уходом (или скорее "побегом"). Учитывая, что Ред обычно думал как минимум на три шага вперед, эта оплошность говорила о многом. Сейчас ситуация была относительно стабильной. Эдж мог позволить Реду эти пятнадцать минут передышки. И еще мог предупредить невезучего члена экипажа о том, что Ред будет не в духе. Поэтому Эдж и выбрал Барри. Все как-то легко скатывалось с широких мохнатых плеч Барри; он не принимал близко к сердцу то, что называл "политикой", и, похоже, считал политикой вообще все. Покончив с этим, Эдж наконец опустился в кресло перед монитором наблюдения. И впервые ощутил на своих плечах всю тяжесть сложившейся ситуации. Соулмейт Реда сидел в одной из их камер. Санс был, возможно, опасен, возможно, в опасности, а скорее всего и то и другое сразу. И Эдж понятия не имел, что делать. Ребра Санса хаотично вздымались и опадали. Эдж подключился к аудиосвязи, чтобы проверить его, уловил поистине ужасный каламбур о коленных чашечках и снова выключил звук. Голос Санса слегка охрип от усталости и перенапряжения. Трудно было сказать, пытался ли он досадить им, чтобы они его отпустили, или просто не мог выносить тишины. Стретч не мог, когда они его нашли. Да и сейчас не мог в особо плохие дни. – Гастер, – попросил Эдж, не сводя глаз с Санса. – Расскажи мне о соулмейтах. – Я уже составил мета-анализ тематических исследований, – отозвался Гастер. – Рад, что хоть кому-то интересен мой труд. А казалось бы, Ред должен проявлять больше любопытства. Эдж не удивился. Рано или поздно Ред захочет узнать все, но сейчас он с головой ушел в гораздо более безопасный вопрос о том, от какой угрозы бежал Санс и не последует ли она за ним до самого их порога. Оценка угрозы не требовала от Реда разбираться с эмоциями, наличие которых он не желал признавать. – Он занят, – кратко ответил Эдж Гастеру. – Я слушаю. Гастер откашлялся, хотя у него и не было горла, и начал: – Метки судьбы начали появляться у монстров за несколько лет до открытия путешествий в пустоте и массового исхода с Земли и ее колоний… – Гастер, – перебил Эдж. – Когда я сказал, что слушаю, я не просил повторить школьный курс древней истории. – Это важно, – нетерпеливо пояснил Гастер. – Я объясняю вопиющую нехватку информации, хотя когда-то существовала большая выборка монстров, нашедших свои половинки. Записи были утеряны, а устные рассказы существ с ненадежной органической памятью быстро превращаются в чушь. – Если я пообещаю не винить тебя за последствия нашей органической ущербности, ты перейдешь к чертовой сути? – спросил Эдж. – Лишь бы ты понимал, кто виноват, – фыркнул Гастер. – В общем, если Санс умрет случайно, естественной смертью или от чьих-то рук, кроме рук Реда, то, похоже, Реда это не коснется. Наверное. – Наверное? – резко уточнил Эдж. – Был случай, когда кто-то с очень низким уровнем ОЗ Пал вскоре после смерти своей половинки, но монстры, как известно, умирают от горя, – ответил Гастер. – Сомневаюсь, что это относится к Реду. Эдж промолчал. Он помнил, во что превратился его брат, когда думал, что ему нечего терять. Ред не умер от горя, нет. Он сделал так, чтобы оно стало смертельным для всех, на кого указывал тиран. Но от него самого почти ничего не осталось, когда он наконец-то приковылял домой. Слишком мало еды, слишком мало сна, слишком много ран, которые он не удосуживался залечить. Он бы не пережил следующего задания. К счастью, Эдж был последним заданием, которое ему поручил тиран. – И похоже, им нет необходимости держаться вместе, – продолжил Гастер. – Если Санс сбежит и никогда не вернется, это не повредит Реду. Ну или наоборот, если тебя это вообще волнует. Удивительно, как от язвительно-слащавой интонации последней фразы у Гастера не расплавились динамики. – Твои опасения учтены, – спокойно сказал Эдж, про себя согласившись с ними. – Еще что-нибудь? Гастер вздохнул. – Есть данные, что нахождение рядом со своей половинкой повышает иммунитет и скорость заживления ран, а также увеличивает базовые ОЗ. Учитывая, как часто Реда пытаются прикончить по самым разным причинам, повышенное ОЗ может оказаться весьма кстати. Броня Темми не может защитить от всего. Как будто Эдж не знал этого до боли хорошо. – Но насколько ты можешь судить, им не повредит расстояние? – На это указывают исследования, – подтвердил Гастер. – Конечно, учитывая, что большинство родственных душ предпочитают оставаться вместе после того, как встретятся, будет весьма досадно обнаружить, что я ошибся, когда будет уже слишком поздно. – Будем решать проблемы по мере поступления, – решил Эдж. Если кто и сможет отыскать Санса по всей вселенной, так это Ред. Он потер ноющий лоб. – На Фелле нам вдалбливали, что метки судьбы нужны, чтобы объединять монстров, способных произвести самое выносливое потомство. Школьные учебники не объясняли, почему вчера его брат, обычно зверски практичный, выбрал для захвата самый неподходящий корабль. Корабль Санса был на оживленной трассе. Заглох он или нет, но можно было найти добычу получше. Андайн указывала на это во все горло. Но у Реда был тот самый взгляд, который привел их в колонию Стретча, как у гончей, взявшей след. Поэтому Эдж согласился. И они нашли Санса. – Очень в духе Фелла утверждать, что это не про любовь, а ради выживания сильнейших, – заметил Гастер. Эдж пожал плечами. Если в чем Фелл и преуспел, так это в пропаганде. – Не волнуйся, капитан, – продолжил Гастер – Связи душ бывают разные, это совсем не обязательно включает секс или романтику, не говоря уже о потомстве. Честно говоря, вселенная содрогнется от мысли о том, какое адское отродье произведет Ред. Без обид, конечно. Эдж усмехнулся: – Никаких обид. Мой брат согласился бы с тобой. – В чем? – внезапно раздал голос Стретча. – Он же ни с чем не соглашается. Эдж поднял взгляд и обнаружил Стретча в дверях гауптвахты, неуверенно балансирующего с двумя кружками, датападом под локтем и колодой карт. От его ухмылки на душе сразу стало теплее. Еще никогда Эдж так не радовался, что слушал Гастера на отдельной частоте. Стретч мог слышать только одну сторону разговора, которая, хотелось бы надеяться, была не слишком откровенной. Хотя, смотря как долго он подслушивал. – Привет, детка, – сказал Стретч. Вместо того чтобы благоразумно попросить о помощи, он шагнул вперед. Эдж перехватил его и осторожно забрал обе кружки. Стретч недовольно поморщился: – Я бы сам донес. – Ни секунды не сомневался, – заявил Эдж. – Это гравитация усомнилась в твоих способностях. – Остряк, – буркнул Стретч, закатив глаза. Он посмотрел на монитор. – Как он там? – Знаешь, я вроде просил кого-то другого принести еду, – заметил Эдж, проигнорировав вопрос. – Ну да, – пожал плечами Стретч. – Барри выглядел очень занятым, а я как раз шел в эту часть корабля. – Какое невероятное совпадение, – сказал Эдж. Стретч беззастенчиво просиял, и Эдж подавил улыбку. – Ты захватил стимулятор? – Угу. – Стретч достал из кармана толстовки таблетку в блистере. – Расскажешь, почему Ред пьет с утра пораньше? Эдж поморщился. Этого следовало ожидать, но все равно ничего хорошего. – Расскажу, как только смогу. – Ага, я понял, – сказал Стретч. Он знал, что из себя представлял Ред со всеми плюсами и минусами. Он несколько раз беспокойно качнулся с пятки на носок. – Я тебе тоже принес мисо. Знаю, ты наверняка не завтракал. – Спасибо, – кивнул Эдж. Он уже съел батончик, но не собирался упоминать об этом. Он выпьет мисо и будет чертовски рад, что Стретч подумал о нем. Мисо был еще горячим. Значит, Стретч недолго подслушивал. Хорошо. Эдж отпил из кружки, а Стретч сообщил: – Я покопался в записях Дельтарун. Эдж приподнял бровь: – Отличные новости. Что ты нашел? – Ну, оказывается, Папирус какое-то время был послом, – ответил Стретч. – Дельтарун не особо лез в политику, но Папирус заключал торговые сделки. Похоже, у него это неплохо получалось, пока однажды король Дельтарун не отправил его на переговоры по очередной сделке. И что ты думаешь? В посольстве сказали, что Папирус так и не доехал. Эдж нахмурился: – Похоже, пропадать без вести – это у них семейное. – Это точно, – согласился Стретч. – Санс сорвался за ним через пару недель. Папирус вернулся, а Санс нет. – А где сейчас Папирус? – спросил Эдж. – Он уволился полтора года назад, – сказал Стретч. – И покинул Дельтарун. Судя по паспорту, он с тех пор мотается с места на место. – Ищет брата, – догадался Эдж. Стретч горько улыбнулся: – А ты бы не стал? Для Эджа это были не просто слова. Когда Ред пропал, Эдж не успокоился, пока не нашел его. Когда ему сказали, что Ред погиб, рассыпавшись в пыль при выполнении задания, Эдж отказался в это верить. И когда Ред, сломленный и потерявший память, наконец пришел убить Эджа, он ждал его. Брат Стретча уже никогда не вернется. – Тут явно что-то нечисто, – подытожил Стретч. – Но у Реда вообще есть план? Что мы делаем, детка? – Пока что мы даем ему еще одну порцию мисо, – ответил Эдж. Стретч прищурился, и Эдж примирительно поднял руку. – Ситуация осложнилась. Реду нужно время подумать. – И выпить, – добавил Стретч. – Похоже на то. Стретч вскинул брови. – Так плохо, да? – Не то чтобы плохо, – сказал Эдж, покосившись на монитор наблюдения, где Санс продолжал рассказывать Гастеру ужасные анекдоты. – Просто неожиданно. Он уклонился от дальнейших вопросов как последний трус, повернувшись к встроенному в стену диспенсеру для подносов. Он поставил на него вторую чашку мисо, положил стимулятор и уже хотел было отправить, но Стретч его остановил: – Погоди, это тоже ему. Стретч протянул колоду игральных карт. – Милый… – начал Эдж. Стретч закатил глаза: – Слушай, если он сможет сбежать с гауптвахты и прикончить нас всех с помощью колоды карт, то нам все равно крышка. Даже ты на такое не способен. – Твоя лесть такая же наглая, как и ты сам, – заметил Эдж. Стретч ухмыльнулся: – Но это сработает. Эдж вспомнил Стретча в те первые месяцы, измученного и потерянного, до смерти боящегося остаться в одиночестве, отчаянно ищущего, чем бы себя занять, чтобы отогнать своих призраков. И вспомнил, как Санс разговаривал в камере до хрипоты. Он взял карты из рук Стретча, и лесть тут была совсем не при чем. – Ты не получишь их обратно, – предупредил Эдж. – Да ладно, – отмахнулся Стретч. – Они все равно не мои. Нашел в коробке с электроникой, которую… эм… позаимствовал в последнем порту. – Пират, – ласково сказал Эдж. Стретч фыркнул: – Мило, но я и до тебя был таким. Ну же, дай большому страшному судье его мисо, пока не остыл. Эдж положил карты на поднос и нажал кнопку отправки. Санс на мониторе резко подскочил на койке и уставился на поднос так, будто там могла быть бомба. Ухмылка не сошла с его лица, хотя зрачки сузились до крошечных точек. – Бедняга, – тихо сказал Стретч. – Что же с ним стряслось? – Это мы и пытаемся выяснить, – сказал Эдж. – Он не особо разговорчив, и это вполне понятно. – Да неужели? – съязвил Стретч. – Но мы были так дружелюбны. Именно поэтому Эджа так и подмывало вручить Стретчу коммуникатор и позволить ему попытаться выудить у Санса ответы. Стретч был обаятелен и дружелюбен и, что более важно, не угрожал Сансу ножом. Но Эдж слишком хорошо понимал, какой вред (физический и психологический) судья может нанести Стретчу, который имел УР и мастерски скрывал, каким серьезным ударом стала для него гибель его колонии. – Тебе бы вернуться к работе, милый, – сказал Эдж. Стретч вальяжно прислонился к стене: – Не-а. У меня законный перерыв. – Не знал, что на пиратов распространяются законы, – усмехнулся Эдж. – Ну ладно. Тогда проверь, как там Ред. – Не получится, кэп, – возразил Стретч. – Он сказал, что ему нужно пару часов побыть одному, чтобы сосредоточиться. Есть еще причины, почему мне не стоит здесь быть? – Кроме твоей безопасности и моего душевного равновесия? – спросил Эдж. – У меня есть Гастер для подстраховки. Нам троим незачем тут торчать и смотреть, как он ест суп. Стретч посмотрел на монитор через плечо Эджа: – Эм, вот только он его не ест. Хвала небесам, Санс, похоже, не был намерен их убивать; Эдж слишком отвлекся. Ред был бы в бешенстве. Эдж резко повернулся к монитору и понял, что Стретч прав. Санс не притронулся к подносу, хотя в его глазах читался отчаянный голод. Такой, что гложет изнутри и не дает уснуть по ночам. Эдж давно так не голодал, но такое не забывается. Санс смотрел на карты так же пристально, как и на еду. Но не двигался с места. Андайн упоминала, что Санс не притронулся к первой чашке мисо, пока она хорошенько не подстегнула его словесно, и тогда голод взял верх над опасениями. Тот факт, что он пережил завтрак, должен был развеять его страхи насчет отравы. – Чего он ждет? – спросил Стретч.

***

Санс уставился на поднос. На чашку. На стимулятор. На карты. Он чувствовал, как пальцы впиваются в коленные чашечки, оставляя синяки, но продолжал сжимать их, чтобы просто не схватить еду и стимулятор. Наверняка на его лице было написано все, что он предпочел бы скрыть, но он ничего не мог с собой поделать, сосредоточив все душевные силы на борьбе между соблазном и горьким опытом. Он ждал, считая секунды. Прошло почти две минуты, прежде чем включилась связь, и кто-то спросил на торговом диалекте: – Что-то не так? Это был новый голос, глубокий и звучный, приятный на слух. Санс чувствовал, как он словно шелком скользил по костям, что лишний раз доказывало, насколько он чертовски устал и взвинчен. Заточение в камере явно не шло на пользу его психике. Он промолчал, пытаясь смириться с тем фактом, что так отчаянно нуждался в компании, что готов купаться в голосе этого (вероятно, враждебного) незнакомца, как кошка в солнечных лучах, и тот снова заговорил: – Это тебе. Ешь. Он уговаривал себя взять чашку не спеша, но голод взял верх, и он схватил ее так резко, что немного супа пролилось на пальцы. Он облизал их, чтобы ничего не пропало зря, хотя пальцы слегка отдавали машинным маслом. Суп был таким же вкусным, как и раньше. И все еще приятно теплым. Он отпил немного, стараясь не смотреть на карты. Нужно было держать себя в руках. Нельзя показывать, как сильно он их хочет, иначе рано или поздно это обязательно обернется против него. Что, вероятно, все равно случится. Это единственное объяснение, зачем они вообще ему их дали. (Или они пытались быть добрыми). (Ага, щас. Может они еще и поймут, что это какая-то ошибка, и высадят его в следующем порту с сотней кредитов и рукописными извинениями. Вот это было бы здорово). Спустя секунду снова раздался Секси-голос: – На будущее тебе не нужно разрешение, чтобы поесть. Только не здесь. Сжимавшее душу Санса постоянное напряжение слегка ослабло. Она немного заныла, как будто в онемевшей конечности восстановилось кровообращение после слишком тугих наручников. Глупая реакция. И еще глупее верить хоть одному его слову. Конечно, он звучал убедительно или, по крайней мере, сам верил в то, что говорил, но Санс не мог знать наверняка, не видя его лица. Он отпил еще пару глотков супа. Оставалось надеяться, что это немного успокоит его нервы. А заодно и руки, которые тряслись от ломки. Как щедро с их стороны предложить ему дозу, вероятно, из его же запасов, но он не притронется к ней. Он знал, как это работает. Если Реду нужно, чтобы Санс был сговорчивым и паниковал на следующем допросе, ему придется прийти сюда и самому затолкать стимулятор ему в глотку. Но карты… Санс наконец позволил себе внимательнее рассмотреть колоду. Карты явно были чьи-то: потертые, с замятыми углами и скрепленные видавшей виды резинкой. Он постучал по подносу рядом с картами и постарался, чтобы его голос звучал не слишком заинтересованно: – А это зачем? – Скорее всего, для пасьянса, – ответил Секси-голос. – Хотя можешь попробовать сыграть в покер сам с собой. Интересно было бы посмотреть, как ты это провернешь. Что за хрень. – Почему? – спросил Санс. Это должно было прозвучать легко и непринужденно, но вышло так же резко, как нож Реда у мягкой магии между его позвонками. Он натянул ухмылку, глотнул еще супа, чтобы выиграть время, и повторил попытку: – То есть, вы угоняете мой корабль, бросаете меня на гауптвахту, а потом даете мне колоду карт, чтобы скоротать время? Тут что-то не сходится. – Учитывая, как прошла наша попытка угнать твой корабль, кажется разумным не давать тебе скучать, – ответил Секси-голос. Наша попытка. Интересно. Санс допил кружку и поставил ее, вытерев руки о простыни. Карты – ценный ресурс, и ему не хотелось бы их испачкать. Он аккуратно снял с них резинку. Это была обычная колода игральных карт с откровенными изображениями монстров. – Неплохо, – заметил Санс, перебирая карты. – На удивление, даже со вкусом. – Извини, одну минутку, – сказал Секси-голос. Коммуникатор резко отключился и не включался почти минуту, как будто Секси-голос там с кем-то разговаривал. Или спорил. Санс схватил карты с подноса на случай, если они передумают и захотят забрать их обратно. Коммуникатор снова включился: – Прошу прощения, – натянуто сказал Секси-голос. – Если хочешь другую колоду, мы можем найти. Санс инстинктивно прижал их к груди. Теперь они его. Он не отдаст их, если только они не предложат ему чертовски хорошую цену. – Да я и не такое видел, – небрежно сказал Санс. И тут же поправился: – Ну, почти. Карта с джокером, пожалуй, в новинку, но я не жалуюсь. Давненько такого не было. – Неужели? – внезапно и опасно заинтересованно спросил Секси-голос. Черт. Вот что бывает, когда теряешь бдительность. Это все равно допрос, даже если Ред вышел покурить или что-то в этом роде. Он лениво ухмыльнулся в камеру: – Ну да. Пару лет назад я подцепил какую-то гадость в северных дебрях CS-21. Может, стоит предупредить Реда принять хороший дезинфицирующий душ на всякий случай, раз уж он взялся за это дело вплотную. – Я передам Реду, чтобы имел в виду, – сухо, как пыль, отозвался Секси-голос. – Спасибо за заботу. Санс отодвинулся от подноса, игнорируя стимулятор. Он неуклюже перетасовал карты, что было не так-то просто в наручниках, и спросил: – Ты же тот вежливый пират, да? – Что, прости? – уточнил Секси-голос. – Вчерашний пират, – пояснил Санс. – Это вы с Редом захватили мой корабль. – С чего ты взял? – В основном из-за твоего чувства юмора. – Ты, должно быть, ошибаешься. У меня нет чувства юмора. Санс неопределенно хмыкнул. Он бережно разложил карты для пасьянса. Прямо-таки благоговейно, если честно. Хорошо, что он никогда не бывает честным. Он перевернул первую карту из стопки. Попалась карта, которую даже некуда пристроить. Джокер ухмылялся ему, демонстрируя впечатляющую пасть с острыми зубами. Он напоминал ему Реда. Санс не был уверен, почему. Наверное, чисто заносчивостью. Он отложил карту на потом. – Очень мило с твоей стороны волноваться, как бы меня не смутили какие-то грязные картинки, – сказал Санс, вытягивая еще одну карту. Туз пик. Везет же. – Но знаешь, если уж ты такой любезный хозяин, то мог бы сделать мне одолжение и высадить в ближайшем порту. – Боюсь, сейчас это не вариант, – ответил Секси-голос. Не так боялся, как Санс. Он устало ухмыльнулся, глядя на карты: – Ну, попытка не пытка, раз уж ты играешь роль доброго пирата на фоне злобного Реда. – Доброго и вежливого, – заметил Секси-голос. – Большинство тех, чьи корабли я захватывал, были не так щедры в оценках. – Ты, наверное, не носил им подарков, – сказал Санс. – Еда, развлечения, наркотики… У меня прямо VIP-обслуживание. – Не знаю, к какому обращению ты привык, но кормить голодного, когда мы за него в ответе – это не подарок, – заявил Секси-голос, и в его тоне промелькнул гнев. Либо это было искреннее праведное негодование (что вряд ли), либо у него уже не хватало терпения на Санса и/или весь этот милый и пушистый фарс. Пора было быть осторожнее. – Голодание – это как-то слишком сильно сказано, – заметил Санс. Ладно, это, наверное, не считается осторожностью. – У тебя дефицит магии из-за длительного недоедания, – возразил Секси-голос. – Как бы ты это назвал? Выживание, вот как бы Санс это назвал. Он даже не замечал, насколько потускнела его магия, пока не увидел другого скелета и не смог сравнить. – Выходит, у меня еще и дефицит стимуляторов, да? – спросил Санс вместо ответа. Секси-голос помолчал. Затем продолжил так, будто тщательно подбирал слова: – Они были в твоем организме, когда мы тебя нашли. – Дорога была неблизкой, – сказал Санс. Обладателя секси-голоса даже не было в комнате, но у Санса возникло четкое ощущение, что тот смотрит на его дрожащие руки. Он ждал тех самых очень разумных доводов, мол, у тебя ломка, ты и так измотан, мы лишь заботимся о тебе, прими стим, веди себя хорошо. Секси-голос – это бархатная перчатка для железного кулака Реда. Не зря это классическая техника допроса. Но тот просто спросил: – Ты хочешь стимулятор? Вся фигня в том, что какая-то часть Санса и правда этого хотела, просто чтобы притупить дискомфорт. Просто чтобы успокоить дрожащие руки и унять изнуряющую ломоту в костях. Он мог бы легко убедить себя, что принять стимулятор – это разумное решение. Необходимое решение. Он вытянул еще одну карту и уставился на нее, ничего не видя. – Неа. – Хорошо, – согласился Секси-голос, как будто все так просто. Как будто желания Санса действительно имели значение. – Ты закончил с чашкой? – С ней уже ничего не сделаешь, приятель. – Он подумал и добавил: – Хотя можно попробовать ее съесть. – Через пару часов будет еще суп, – сказал Секси-голос. – Нет нужды есть чашку, уверяю тебя. – О, ну раз уж ты уверяешь, – спокойно отозвался Санс. – Дай-ка подумать. Может, надеть ее как шляпу? – Как бы тебе это ни шло, ты явно не горишь энтузиазмом, – невозмутимо заметил Секси-голос. Уголки рта Санса тронула искренняя улыбка. Голос продолжил: – Значит, забрать поднос? Санс пожал плечами: – Чего ты меня спрашиваешь? Это же ваш поднос. И ваша гауптвахта. И корабль. И наручники. И камера. В ответ тишина. Поднос исчез в стене, унося с собой стимулятор. Санс приготовился к внезапному приступу паники, но его не было. Только облегчение, которое выматывало больше, чем паника. К панике он уже привык. Он наклонился, изучая щель в стене, и заодно спрятал лицо от немигающего глаза камеры. – Кстати, поднос сделан на совесть, – слегка хрипло заметил Санс. – Плавный ход. Ваш инженер явно знает свое дело. – Я передам твои комплименты, – отозвался Секси-голос. Повисла долгая пауза. Потом он снова заговорил, и это прозвучало почти тепло: – На борту есть врач, который мог бы дать тебе что-нибудь от ломки. Санс усмехнулся: – Да уж, не сомневаюсь. Как бы я ни любил принимать наркотики от незнакомцев, я пас. – Как хочешь, – сказал Секси-голос, ничуть не обидевшись. И все еще (теперь Санс был уверен) с теплотой. Эта мягкость была опаснее любой ярости Реда. Санс резко понял, что слишком устал, чтобы разбираться со всем этим дерьмом. Он снова собрал карты в колоду. Это явно была ловушка, но у него не хватило духу сказать Секси-голосу, чтобы тот забрал их обратно. Он аккуратно перетянул их резинкой и положил рядом с кроватью. Затем он вытянулся на спине и зевнул: – Ладно, спасибо за дружескую беседу, но мне нужно немного вздремнуть, пока не вернулся Ред. Хочу быть в лучшей форме для допроса. Ну, сам понимаешь. Он ожидал, что вот сейчас-то они и включат свет, жгуче яркий и невыносимый. Он ждал взрыва громкого хаотичного шума из динамиков. Может, ему и позволили отказаться от стимуляторов, но лишение сна куда эффективнее наркотиков, когда нужно получить информацию или просто сломать кого-то. Проще простого. Но в комнате оставалось благословенно темно. И тихо до тошноты. Он вечно забывал, как тихо становится в звуконепроницаемой комнате, если перестать разговаривать с самим собой. Тишина эхом отдавалась в черепе, наполняя его статикой. Его душа сжалась. Это была самая неубедительная попытка притвориться спящим в его жизни, ведь он даже не мог заставить себя закрыть глаза. Он повернулся спиной к камере и просто уставился в стену, радуясь, что ему не нужно моргать. Вот так. Никто ни за что не догадается, что он не спит, если не считать того, что он задрал плечи до самых слуховых проходов, а ИИ, скорее всего, мониторил его жизненные показатели, докладывая о каждом паническом ударе его души. Он мастер обмана. Раздался тихий звук, шелест ткани, как будто кто-то потянулся, чтобы выключить связь. – Подожди, – непроизвольно выпалил Санс. Кто-то ждал. Тишина звенела напряжением. Он с трудом сглотнул. – У меня, э-э… у меня есть вопрос. – Я не обещаю ответить, но ты можешь спросить, – разрешил Секси-голос. Справедливо. Санс, честно говоря, и сам не знал, что хотел спросить. Он провел языком по сухим зубам, пытаясь что-нибудь придумать. Вспышка вдохновения скорее напоминала слабую искру от кремня умирающей зажигалки в тщетных попытках разжечь пламя. И Санс спросил.

***

– Так ты, типа, мой соулмейт? Эджу, наверное, стоило этого ожидать. Конечно, Санс обязан был задать этот вопрос, когда Стретч был здесь. Конечно, Стретч должен был узнать то, что Эдж и Ред от него скрывали, наихудшим из возможных способов. Он чувствовал на себе взгляд Стретча. Как бы ему ни хотелось малодушно отвести взгляд, Эдж посмотрел ему прямо в глаза. Он увидел в них ожидаемые обиду и гнев, но еще и кое-что похуже. В глубине души Стретч боялся, что Эдж скрывал это, потому что хотел бросить его при первой же возможности. Эдж все еще держал палец на кнопке связи. Он ответил им обоим, не отрывая глаз от Стретча: – Нет. Я не твой соулмейт. Даже если бы у Санса была его метка, Эдж любил Стретча. Обретение второй половинки ничего бы не изменило. И уж точно не изменит Реда. Преданность Реда непросто завоевать, но отдав ее однажды, он уже не возьмет ее назад. Стретч расслабился, но напряжение спало так резко, что он наверняка пошатнулся бы, если бы не стоял у стены. Эдж начал убирать палец с кнопки связи, чтобы успокоить его, но Стретч указал на монитор и яростно замотал головой. Он явно услышал отчаяние в голосе Санса, когда тот попросил Эджа подождать. В его глазах читалось праведное негодование, а челюсть упрямо сжалась. Он схватил свой датапад и, несомненно, принялся строчить сообщение о том, какой Эдж козел. – О, – сказал Санс. Его тон был таким же непроницаемым, какой иногда бывал у Реда, без привычных маячков его настроения, что Эдж научился распознавать за годы, зная своего брата лучше, чем кто-либо. – А вы, ребята, не очень-то хороши в этом, да? Если вы хотите продолжать эту чушь с половинками, то ты – очевидный выбор. Стретч все еще строчил что-то, грозящее перерасти в эпическую тираду, поэтому Эдж продолжил разговор с Сансом: – Это почему? – Да ладно тебе, чувак, – сказал Санс. – Ты приносишь мне еду, карты и наркотики. Ты добр ко мне. У тебя даже голос сексуальный. Уголок рта Стретча приподнялся в усмешке. Он взглянул на Эджа и пожал плечами, как бы говоря, что в словах Санса есть смысл. Хорошо. Значит, он был не так уж и зол. Хвала небесам, он не умел держать зла, как Ред. Эдж благоразумно проигнорировал комментарий о сексуальном голосе. – У тебя по-прежнему весьма своеобразное представление о доброте, – заметил он. – Виноват. Как только выберусь с пиратской гауптвахты, займусь повышением своих стандартов, – ответил Санс. В его спокойном тоне звучали колючие нотки, настолько острые, что можно было истечь кровью, даже не почувствовав пореза. – Серьезно, если не ты, то я даже не знаю, кто еще. Я не так уж многих из вас встречал. Может, выберете инженера? Стретч тут же оторвался от датапада, округляя глаза от нарастающего ужаса. Эдж покачал головой, и Стретч вздохнул с таким театральным облегчением, что Эдж едва сдержал улыбку. Затем между бровями Стретча пролегла складка, и он спросил жестами: – Кто? – Он был довольно милым, – нарушил Санс затянувшееся молчание. – И очень даже ничего, если ты понимаешь, о чем я. К счастью, это на секунду отвлекло Стретча. Он весело ухмыльнулся в монитор, а затем подмигнул Эджу. Он знал, что хорош собой, этот паршивец. Эдж и Ред частенько говорили ему об этом. – Я в курсе, о чем ты, да, – сухо сказал Эдж. – Ага, – кивнул Санс. – Я так и думал. В голосе Санса звучала нотка, которую Эдж слишком хорошо знал по Реду – намек на известные ему секреты, которые ему знать не положено. "Может вы и знаете что-то о моем брате, – как бы говорил им Санс, – но я тоже кое-что о вас выяснил". И вправду половинка Реда. Он, несомненно, ждал, что Эдж вспылит, начнет кричать и совершит роковую ошибку из-за защитного инстинкта или ревности, или хотя бы сбросит маску вежливости, чтобы Санс увидел, с кем он имеет дело на самом деле. Вместо этого Эдж тихо рассмеялся. Санс настороженно посмотрел в сторону камеры. – Э-э, ладно, – сказал он. – Ты в настроении посмеяться. Круто. Хочешь анекдот про Ангела, который зашел в бар? Словно по команде кто-то зашел на гауптвахту. Но это был не Ангел. Далеко не Ангел. Это был Ред. И на его лице совсем не было ярости, которой можно было ожидать, застань он их со Стретчем болтающими здесь с Сансом. Эджу было хорошо знакомо это выражение лица. Что-то было не так. Эдж выпрямился, убирая палец с кнопки связи: – В чем дело? Ред поднял на него пронзительный взгляд без тени алкогольной дымки, выжженной адреналином и решимостью: – Я его выпускаю. Оказывается, нам с Сансом есть о чем поговорить. – Ладно, звучит зловеще, – заметил Стретч. Он со вздохом убрал датапад обратно в инвентарь. – Дай угадаю. Это информация не для… – Присядь, милый, – велел Ред. Стретч с тревогой взглянул на Эджа, ища ответы, которых у него не было. Затем медленно опустился в кресло перед монитором. Он сцепил руки на коленях, нервно постукивая кончиками пальцев друг о друга. – Окей. Повысим уровень до "сверх зловеще". Что, думаешь, я грохнусь в обморок? – Я покопался насчет Юнити, чтобы выяснить, от чего он бежит, – начал Ред. – Нашел кое-кого, за кем приглядывал на всякий случай. Человека. Оказывается, теперь он использует другое имя. – Ну и? – спросил Стретч, явно сбитый с толку. – Да выкладывай уже, чувак. Ред быстро взглянул на Эджа. Этот короткий зрительный контакт был предупреждением, что скоро дело примет скверный оборот. – Я нашел парня, который убил твоего брата, – сказал Ред.