starry-eyed

Стретч рассмеялся. Это была неправильная реакция. Ненормальная. Он всегда смеялся в первые секунды боли, это был рефлекс, как чихание или икота. Однажды он случайно уронил двигатель себе на ногу и сломал пару пальцев, но никто сразу не пришел на помощь, потому что подумали, что он просто смеется над какой-то шуткой. Раньше это жутко бесило Блу. (Он не хотел думать о Блу. Никогда. Это было несправедливо, потому что он любил своего брата до чертиков, но думать о нем – все равно что прикасаться к ожогу. Если хоть немного приоткрыть эту дверь, то вся тьма, что была за ней, ворвется и снова его накроет. Уже поздно). Стретч зажал рот рукой, пытаясь сдержать болезненный смех, пока ему не удалось подавить его. Ред просто стоял с тем самым отсутствующим выражением, которое означало, что он что-то чувствовал, но не хотел усугублять ситуацию, показывая это, поэтому он просто отключился. Ред считал, что плохо может быть только кому-то одному за раз, и этот кто-то никогда-никогда не Ред. Из-за этого Стретч чувствовал себя каким-то психом, но у Реда тоже были свои проблемы, и зачастую их проблемы совпадали, хотя иногда все шло наперекосяк и… Он опять думал слишком быстро. Еще немного и его накроет паническая атака. Он заставил себя переключиться и, черт возьми, успокоиться. Он начал считать в такт дыханию, как учила та ИИ в терапевтическом модуле. Вдох, раз, два, три, четыре. Как ее там звали? Выдох, раз, два, три, четыре. Бесполезно, в голове по-прежнему крутились мысли. Вдох, раз, два… Да пошло оно все. Стретч опустил руку и возразил Реду: – Ты ошибаешься. Ублюдок, убивший Блу, мертв. Я проверил его пульс. Потом. Он был… …таким холодным. Он чувствовал липкую кровь под дрожащими пальцами, пока нащупывал пульс на шее этого подонка. А это было не так-то просто, учитывая, что Стретч перерезал убийце брата горло и нанес кучу колотых ран, но он прощупал сонную артерию. Даже зеркало к губам поднес, чтобы убедиться, что тот больше не дышит. Он и сам был полумертв, но он убедился, прежде чем отползти подальше от лужи крови и потерять сознание. Но люди не рассыпаются в пыль. Они упрямые мясистые твари. Он не сжег ни тело убийцы Блу, ни полдюжины других охотников за УР, что погибли на Инверсе. (В основном потому, что вспомнил об этом лишь несколько месяцев спустя. Острая травма – та еще дрянь). Он даже не вернулся, чтобы проверить, гниет ли еще этот труп в зале суда, прежде чем позволить Эджу и Реду забрать себя с Инверса. Стретч с усилием вырвался из воспоминаний о металлическом запахе крови и густой пыли в воздухе. Ред все еще смотрел на него так, будто предпочел бы заниматься чем угодно, только не сообщать это Стретчу. Ред ни за что не стал бы бередить старые раны, если бы не был уверен на все сто. Стретч почти вслепую потянулся к руке Эджа. Эдж сразу же взял его за руку, переплетая их пальцы в знак молчаливой поддержки. Это помогло. Теперь Стретч смог выдавить: – Ладно. Говори. Ред приподнял датапад. Там было несколько изображений. Зернистый скриншот с камеры наблюдения на главной станции Юнити, датированный пятью днями ранее. Документ на собственность где-то в холмах и спутниковый снимок этого места. Паспорт с фотографией худощавого человека с седеющими светлыми волосами и морщинками в уголках красивых голубых глаз. Верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, обнажая длинный уродливый шрам на горле, где атака Стретча перерезала ему сонную артерию. Эдж что-то говорил. Возможно, что-то важное, но Стретч не слышал его из-за бешеного стука собственного пульса в черепе. Как тогда, в зале суда – он слышал только свой собственный крик и рев бластеров. Только это и смех этого ублюдка, когда тот обернулся с пистолетом в руке и с пылью Блу на ботинках и увидел застывшего в дверях Стретча. Блядский пистолет даже не был заряжен. Убийца ненавидел их настолько, что в этом не было необходимости; когда он нажимал на курок, его решимость не уступала пуле. Стретч медленно оторвал взгляд от фотографии в паспорте и посмотрел на указанное рядом имя. Ренье Грей. Скорее всего, такое же фальшивое, как и то, которым он назвался, чтобы попасть на борт колонии и убить их всех. Может, старая Магс и знала его настоящее имя, когда судила его, но не успела рассказать Стретчу, прежде чем умерла. Он сражался с Ренье в зале суда, но он не был судьей. Ренье отнял у него и это. Перед глазами все поплыло, и Ред забрал у него датапад. Стретч только сейчас понял, что плачет. И что забыл дышать. Терапевтический модуль была бы так разочарована. Он тяжело, судорожно вдохнул, и мир снова обрел четкость. – Тише, любимый, – успокаивал Эдж. – Подыши немного. – Я в порядке, – прохрипел Стретч. Он, наверное, уже раздавил Эджу руку, так сильно он ее сжал. Он попытался отпустить, но Эдж осторожно сжал его ладонь в ответ. Стретч яростно вытер слезы с лица свободной рукой. – Пиздец. – Ага, – кивнул Ред. – Может, вам с боссом прогуляться по кораблю, милый? Проветриться? – Чтоб вы там у меня за спиной строили планы мести, пока я не слышу? – возмутился Стретч. – Он убил моего брата. Я не собираюсь просто… – Я подумал, тебе нужно прийти в себя, а то ты задыхаешься, – пояснил Ред. – Если хочешь мести, я лично принесу его тебе в подарочной упаковке и даже одолжу свой любимый нож. – Согласен, – сказал Эдж, машинально поглаживая большим пальцем костяшки пальцев Стретча, словно перебирал четки. – Хотя не скрою, что я бы и сам с удовольствием прикончил его для тебя. – Рано или поздно, – добавил Ред. – Может, это займет какое-то время. Три года назад Стретч не оценил бы такую заботу. Но последние годы выдались странными. Он слегка сжал руку Эджа и выдохнул. Выдохнул тревогу, как советовали терапевтические модули, но сейчас ему больше помогали Ред и Эдж. – Я в порядке, – соврал он. – Как он вообще выжил? – Эти люди показали ИИ и вашим поддельные паспорта, когда поднимались на борт твоей колонии, – пояснил Ред. – Они практически сделали ИИ лоботомию, как только колония согласилась их принять. Чтобы ИИ не пытался им помешать. Но то, что от него осталось, все еще могло вести записи о прибывших и убывших. Помнишь, как мы настроили навигацию корабля, чтобы направить его в черноту? – Ага, – ответил Стретч, хотя большая часть тех первых недель слилась в сплошное бесцветное марево. Он помнил, что его спросили, не против ли он, ведь Инверс все равно находился на краю освоенной вселенной, и он с удивлением обнаружил, что это волновало его настолько, что он ответил кивком. Он не хотел, чтобы мародеры копались в том, что осталось от его дома. Прах каждого разлетелся над тем, что они любили. Это все равно, что выкопать человеческий гроб и снимать кольца с высохших пальцев. Поэтому они взяли столько еды и медикаментов, сколько смогли унести, включили автопилот, чтобы избежать столкновений, и отпустили Инверс дрейфовать в никуда. Он никогда не рассказывал им, что Блу всегда хотел увидеть, что там, в бесконечной черноте, за пределами известной вселенной. Стретч не очень-то верил, что его брат сейчас в каком-то загробном мире, но если он ошибался… что ж, по крайней мере, Блу будет не единственным призраком на Инверсе. Блу терпеть не мог быть один. – Я следил за записями, – продолжил Ред. – Где-то через пять месяцев после нашего отбытия Инверс подал сигнал, что их взяли на абордаж. Стретч резко выпрямился, чуть не выпрыгнув из кресла. – Что? Ты мне не сказал! – А что бы ты, черт возьми, сделал, дорогуша? – спросил Ред. – Инверс к тому времени был далеко за пределами досягаемости пустотного двигателя. Мы бы не смогли их догнать на обычной скорости. Да даже если бы и догнали, мародеры бы уже давно улетели. Они были в стыковке всего семь минут, а потом смылись. Все это было вполне логично. И Ред был достаточно тактичен, чтобы не упоминать, что Стретч тогда был чертовой развалиной, почти не разговаривал, бесцельно слонялся по кораблю и прятался под кроватью Реда, когда мир становился слишком страшным. Известие, что мародеры копаются в останках Инверса, а он ничего не может сделать, было бы просто солью на рану. – Я знаю, но… – беспомощно начал Стретч. – Ага, – сказал Ред, когда Стретч замолчал. Он выглядел чертовски уставшим. – Мне жаль. И ему правда было жаль. Трудно было продолжать на него злиться. Стретч плюхнулся обратно в кресло и посмотрел на Эджа. Судя по красноречивому взгляду Эджа "мы это еще обсудим", который тот бросил на Реда, он и ему ничего не сказал. Стретчу не должно было быть от этого легче, но почему-то было. – Ты хочешь сказать, что человек, убивший Блу, выжил после того, как ему перерезали горло, и пять месяцев скрывался на корабле-призраке? – скептически спросил Эдж. Было странно слышать от него имя Блу. Как будто столкнулись две части жизни Стретча: до Ренье Грея и после. – Знаю, это полный бред, но да, – ответил Ред. – Я подумал, что какой-то мародер просто сунулся туда, испугался и свалил. В отчетах значилось, что зашел один человек и вышел тоже один. Должно быть, Ренье убил его, угнал корабль и улетел. А через полгода объявился на Юнити с кучей поддельных документов и вагоном денег. – Что он делал на Юнити? – спросил Эдж. – Это самое смешное, – сказал Ред. – Он зарегистрирован как внеконфессиональный священник. Оказывается, у него какая-то церковь за городом. Стретч слегка истерично прыснул: – Да ты прикалываешься, что ли? Эдж протянул руку за датападом, и Ред передал его. – Я, конечно, в религии не силен, но, кажется, участок великоват для церкви, – немного полистав данные, заметил Эдж. – Церковь утверждает, что это реабилитационный центр для "заблудших душ", – передразнил Ред, делая пальцами кавычки. – В основном наркоманов. По записям там пара дюжин постояльцев, но спутники как-то подозрительно часто ломаются. Это единственный нормальный снимок, который я смог найти. Поэтому я копнул глубже и выяснил, кто владелец. – Наркоманы, – повторил Эдж, покосившись на монитор, где Санс в камере снова возился с картами. – Он отказался от стимуляторов. Ред вскинул брови: – Неужели? – Ага, – с нарастающим ужасом подтвердил Стретч. – Он так облегченно вздохнул, когда Эдж сказал, что ему не нужно их принимать. Как будто он боялся, что мы его заставим. Ред повернулся и уставился на мониторы. В его глазах мелькнуло какое-то сложное выражение, но лицо осталось невозмутимым. – Вам не приходило в голову, что он может работать на Ренье? – спросил он. – Э-э, нет, с чего бы нам думать такую чушь? – ответил Стретч. – Серьезно, у тебя что, синдром невозвратных затрат? Почему ты так хочешь, чтобы Санс был… – Я не говорю, что Ренье его не поимел, – прервал Ред. – Но если хорошенько промыть мозги, можно заставить любого сделать что угодно, лишь бы это прекратилось. А если ты в этом профи, то можешь даже убедить их, что это был их собственный выбор. Эдж чуть крепче сжал руку Стретча. Но когда Стретч бросил на него взгляд, выражение лица Эджа было подчеркнуто нейтральным. Это отвечало на целый ворох вопросов, которые Стретч задавал себе о прошлом Реда и Эджа, и в то же время поднимало новые, еще более тревожные вопросы. Похоже, сегодня был день, когда всем достается по больному месту. Кто-то, видимо, забыл отметить это в календаре Стретча. Он бы добавил немного медового виски в утренний кофе, чтобы подстраховаться. – В любом случае, он наш лучший шанс узнать, чем сейчас занимается Ренье или как там его чертово имя, – заметил Стретч. – Если бы ты действительно считал его угрозой, ты бы не сказал, что выпустишь его из камеры. – Почему бы и нет? У нас по кораблю постоянно разгуливает уйма угроз, – пожал плечами Ред. – Двоих из них ты даже не можешь выгнать из своей кровати. – Да, но секс просто бомба, – отозвался Стретч. Эдж криво усмехнулся, а Ред выглядел самодовольным, что нравилось Стретчу гораздо больше, чем его каменное лицо. – Давайте я с ним поговорю. – Мы с ним поговорим, – подчеркнул Ред. – Э-э, ну да, без обид, но у тебя как-то не очень тонкий подход, чувак, – возразил Стретч. – Что-то я не слышал, чтобы ты жаловался прошлой ночью, – парировал Ред. Стретч фыркнул. И тут же почувствовал легкий укор совести, потому что как в его мире вообще может быть место смеху, если Ренье жив, а Блу мертв. Потому что жизнь несправедлива, но Блу все равно хотел бы, чтобы он жил дальше. Вот почему. Он почти видел, как Блу одарил его своей яркой улыбкой, которая прозрачно намекала, что Стретчу пора взять себя в руки, иначе Блу перекинет его через плечо и потащит в сад на терапевтические каторжные работы. Ну, то есть Блу будет пахать в саду, а Стретч дремать под ближайшим деревом. Боже, как же Стретч по нему скучал. – Ладно, может, хотя бы попытаешься быть чуть меньшим мудаком? – попросил Стретч. – Он нам нужен. – Это тебе он нужен, – угрюмо пробурчал Ред. И тут Стретч кое-что вспомнил. Вопрос, который он задал Эджу, но так и не получил ответа, и слишком отвлекся, чтобы вспомнить об этом раньше. – Эй, так чья же он половинка? – спросил он так осторожно, будто обезвреживал бомбу. Ред стиснул челюсти и начал вводить свой код безопасности, чтобы разблокировать дверь. Довольно прозрачный предлог, чтобы ни на кого не смотреть. – Сейчас это не имеет значения, – проворчал он. Ну вот и ответ, даже до того, как Стретч взглянул на Эджа за подтверждением. Эдж скорчил такую же виноватую гримасу, как и тогда, когда Санс проболтался про соулмейтов. Это задело меньше, чем если бы это был Эдж. Не потому, что Стретч меньше любил Реда, хотя этот упрямый баран отказывался признавать, что он такая же часть этих отношений, как и они. Стретч знал, что Эдж никогда его не бросит, что бы ни твердили ему собственные комплексы, но Эдж отреагировал бы на внезапного соулмейта так, будто вселенная подкинула ему на порог полуживого котенка, и теперь это его ответственность. А для Эджа это очень важно – взять на себя ответственность. Он из тех парней, кто считал: "Если никто этим не займется, то это сделаю я". Он бы искренне заботился. Эдж не умел заботиться наполовину. А вот Ред, скорее всего, пошлет этот вселенский промысел на хрен, потому что никто не вправе указывать ему, что делать. Это точно многое объясняло в параноидальной ненависти Реда к Сансу. Эджу, наверное, пришлось приложить немало усилий, чтобы помешать Реду немедленно выбросить Санса в ближайший шлюз. Главная проблема сейчас – заставить Реда остыть и дать им возможность поговорить с Сансом, а потом высадить последнего там, где он захочет, до или после того, как они разберутся с Ренье Греем. …Ладно, да, похоже, Эдж повлиял на Стретча сильнее, чем он думал, потому что Санс был ужасно похож на полуживого котенка, которому не помешало бы блюдце молока, ванна и уютная корзинка у камина. (Ну, метафорическое блюдце молока, конечно; у Эджа были свои принципы насчет кормления кошек молоком). Он держался на удивление хорошо, учитывая обстоятельства, но напряжение начинало сказываться. Просто высадить его в случайном порту и сказать, чтобы он сам разбирался с ломкой, недоеданием и травмой без врачей, без денег и без возможности вернуться домой, казалось неправильным. Ред, наверное, скажет, что Стретч стал опасно мягким и сентиментальным из-за их общего врага, но Ред ведь не оставил Стретча на Инверсе, хотя Стретч мог быть невменяемым убийцей, так что, как говорится, в чужом глазу соринку видно… Несмотря на всю дерьмовость ситуации, Стретч не смог сдержаться и спросил с невинным видом: – А что, если его половинка захочет присутствовать на допросе, Ред? Ред бросил на Стретча испепеляющий взгляд. Он сузил глаза. Затем он наклонился и поцеловал Стретча. – Я тебя не брошу, придурок. Я люблю тебя, – тихо пробурчал Ред, словно боялся, что кто-то подслушает. Эти три коротких слова из уст Реда были настолько редки и ценны, что Стретч почувствовал тепло до самых кончиков пальцев, несмотря ни на что. – Я тоже тебя люблю, неженка, – ответил он достаточно громко, чтобы услышал весь мир. Ред поморщился и отстранился: – Ты испортишь мне всю репутацию. – Твоя репутация пережила, когда мы с Андайн застукали тебя посреди пьяного марафона "Робота, который меня любил". А именно части с четвертой по седьмую. Так что ничего страшного, – сухо заметил Эдж. – Отвали, босс. – Реду пришлось заново набирать код безопасности, потому что он убрал руку с клавиатуры. Он остановился на последней цифре и посмотрел на Стретча. На секунду Стретчу показалось, что Ред сейчас спросит, уверен ли он, и тогда Стретч на него наорет, но Ред просто спросил: – Готов? Скорее всего, нет. – Хватит дрочить эту кнопку, вставляй уже, – сказал Стретч. – Окей, – кивнул Ред. (Он замешкался, как будто сам сомневался, что готов? Возможно. Или это просто было воображение Стретча). – Будем надеяться, что он настолько же безобиден, как ты думаешь. Дверь камеры открылась.

***

Связи уже давно не было, но звукоизоляция была не настолько хороша, чтобы Санс не мог слышать слабый гул голосов в коридоре. Не их слова, а просто то, что там кто-то есть, что их больше двух и что они чем-то обеспокоены. Ему показалось, что он узнал голос Реда. Оглядываясь назад, ему точно стоило держать свой чертов рот на замке насчет инженера. Правило номер сорок два длительного заключения: не зли тех, у кого есть ключи от твоей камеры и доступ к шлюзу. Может, их маленькое импровизированное совещание было даже не о нем. Может, у них были проблемы с двигателем. Или привезли не тот заказ на обед. Эй, если уж мечтать по-крупному, может, кто-то с Дельтарун наконец-то прибыл, чтобы забрать его домой, наплевав на политические риски. Пройдет день-другой, и он вернется в свою комнату, где вокруг него будет хлопотать Папирус, а он будет уплетать все ужасные спагетти, какие в него только влезут. В безопасности. …Да не, кто-то точно придет и выбьет из него все дерьмо. Если только они не решат сэкономить время и припасы и просто пристрелить его к чертям. Ему некуда было бежать. Невозможно выжить в схватке против целого корабля пиратов. Но Папирус хотел бы, чтобы он хотя бы попытался выбраться отсюда целым и невредимым, желательно никого не убив. Наверное, это был не очень хороший знак, что он держался в живых в основном по привычке и благодаря смутным воспоминаниям о ласковых выговорах Папируса. Он громко вздохнул, как будто его достала эта возня в коридоре, отнимающая у него драгоценное время на сон, и схватил колоду карт, а затем сел на койке. Убирая карты, он положил джокера на самый верх. Он снял резинку и сделал вид, что тасует карты, просто чтобы занять руки, а сам украдкой сложил карту джокера пару раз. К счастью, картон оказался достаточно плотным, чтобы получился небольшой клинышек, самодельная прокладка, достаточно тонкая, чтобы проскользнуть в механизм затягивания наручников. Если немного постараться, можно будет разжать их настолько, чтобы выскользнуть. (Интересно, знал ли Папирус, что Санс помнил каждое слово из тех импровизированных лекций об искусстве побега? Заметил ли он, что Санс вообще слушал? Может, и нет. Иногда Санс бывал хреновым братом. Ему нужно будет исправиться, когда он вернется домой. Ха). Он спрятал прокладку между пястными костями. Держать пальцы в таком положении – верный способ заработать жуткую судорогу запястья через пару минут, но пока что все шло отлично. – Эй, – небрежно начал Санс. – Что сказал оборотень искусственному интеллекту? ИИ был избавлен от ужасного каламбура, потому что дверь камеры открылась. Санс перевел взгляд на дверной проем, на стоящего там монстра, и замер, потому что… (Потому что когда он увидел его лицо без шлема, что-то внутри, молчавшее всю жизнь, прошептало: "О. Это ты. Я искал тебя"). …потому что ему понадобилась секунда, чтобы понять, кто перед ним. Он узнал эти доспехи, ножи в ножнах, но Ред всегда носил шлем. Санс в конце концов догадался, что это монстр, ведь Ред – судья, а люди не могут ими быть, но он не знал, что это тоже скелет. Он не знал, что его лицо покрыто шрамами, что на черепе чудовищная трещина, что в акульей пасти сверкает золото. Обидно, конечно, что при других обстоятельствах он непременно попытался бы подцепить такого в баре, чтобы поваляться с ним в постели. Или в переулке. Он не привередлив. (Хотя тот факт, что у него восьмой УР, наверняка заставил бы его поискать развлечений где-нибудь в другом месте). Но ладно, раз уж лицо Реда, похоже, последнее, что он увидит, по крайней мере, будет на что полюбоваться перед смертью. Ред не ворвался и не превратил его в пыль. И не вытащил его из камеры, чтобы убить снаружи и потом не пылесосить. Он не схватился за нож. Он не стал делать из него отбивную. Он просто стоял и смотрел на него без всякого интереса. Видимо, смотреть было уже особо не на что. Ошибка: личность не найдена. Санс мог бы попытаться проскользнуть мимо него, но это было бы тупо. Зато острым был бы нож, который Ред воткнул бы ему в глазницу за то, что он такой кретин. – Эй, приятель, – сказал Санс, собирая карты в стопку и надеясь, что Ред посчитает дрожь в его руках (с по-прежнему зажатым между ноющими пястными костями клином) побочным эффектом ломки. – Если оставить дверь открытой, то выветрится вся эта прекрасная тюремная вонь. Как-то нерационально. – Вставай, – велел Ред. Ничего хорошего не будет, если Ред его куда-то поведет. Да и вообще, не было ничего хорошего в том, что Ред позволял ему видеть свое лицо, будто не боялся, что Санс проживет достаточно долго, чтобы его опознать. – Ведешь меня на прогулку? – спросил Санс, натягивая резинку на колоду карт. Он нарочно тянул время, чтобы хоть что-нибудь придумать, но это было все равно, что пытаться завести мотор с пустым баком. Ничего не получалось. – Прямиком в шлюз? – Неа, – ответил Ред. Его взгляд скользнул по рукам Санса, но не задержался на них, как если бы Ред заметил, что Санс (метафорически) припрятал козырь в рукаве. – Я решил не убивать тебя, пока ты не выкинешь какую-нибудь глупость. Поздравляю. – Окей, вот видите, поэтому у нас никогда не получается ничего хорошего, – раздался голос из коридора. К двери подошел вчерашний симпатичный инженер и заглянул через плечо Реда. – Слушай, мы правда не собираемся тебя убивать. Зуб даю. Ты же судья, должен понимать, что я не вру. Чушь собачья. Может, Ред и говорил правду, хотя трудно сказать, стоит ли доверять собственным суждениям Санса на этот счет, но эта беззаботная улыбочка инженера – наглая ложь. Он готов был поспорить, что пару минут назад тот плакал. И было еще кое-что, чего он не совсем… Черт. Как он мог этого не заметить? Да, в тот момент он был обдолбан, но это должно было сразу броситься в глаза. У инженера был второй УР, да, это важная информация, но это было не самое худшее. – На этом корабле все судьи или кто-то собирает коллекцию? – ровным тоном спросил Санс. Было дело, не понравилось. Инженер моргнул. Ред прищурился. – Э-э, я не судья, – настороженно сказал инженер. Хм. Не похоже, чтобы он намеренно врал. Просто ошибался. Но что еще страннее, Ред выглядел искренне удивленным, а уж он-то вроде должен чуять судей за версту. Санс пригляделся, потому что ему могло и померещиться. Черт его знает, ведь инженер не всполошил судью, как Ред. Но нет, на инженере был абсолютно четкий отпечаток судьи. Ну и ладно. Это не его проблема. – Моя ошибка, – пожал плечами Санс. – Так если вы не собираетесь меня убивать, то что вам нужно? – У нас есть еще вопросы, – ответил Ред. – Раньше ты без проблем задавал их здесь, – заметил Санс. – С чего вдруг застеснялся? (Вот тебе и не раздражать похитителей. Получалось из рук вон плохо). – Да ладно тебе, – подбодрил инженер. Он улыбался так открыто и дружелюбно, что Санс сразу напрягся. Он явно чего-то хотел и пытался добиться этого, прикидываясь паинькой. Непонятно было, есть ли у него за спиной электрошокер – его почти скрывала массивная броня Реда. – Тут же, наверное, скука смертная. – Оказывается, не так уж и скучно, когда не знаешь, выживешь или нет, – сказал Санс. Инженер поморщился: – Ага, слушай, извини за это. Мы просто не с того начали. Ред слишком осторожен. – И склонен к вооруженному захвату кораблей, – добавил Санс. Ред пожал плечами, по-прежнему не сводя глаз с Санса: – Корабль-то не твой. Не понимаю, чего ты так взъелся. – Я как бы пользовался им на тот момент, – заметил Санс. – Он как бы заглох на судоходном пути без жизнеобеспечения, – парировал Ред. – Я бы завел его снова, если бы ты не приперся, – возразил Санс. Отлично, теперь он еще и оправдывался за свои навыки механика. – Не будь придурком, когда я пытаюсь извиниться за твое дерьмо, – одернул инженер Реда и добавил, обращаясь к Сансу: – Обычно он не такой, клянусь. Из коридора донесся тихий смешок. Теперь он точно знал, что между ним и свободой как минимум трое. Если это вообще можно назвать свободой. В данной ситуации свобода – это скорее право по-дурацки умереть в коридоре вместо шлюза. Ред на секунду переключил внимание с Санса на стоящего в коридоре. Инженер тоже оглянулся; он вообще казался немного рассеянным и постоянно отвлекался. Эта заминка позволила Сансу сбросить карты в простыни, спрятать руки в коленях и незаметно перехватить прокладку из костяшек пальцев на кончики, пока Ред не смотрел. После такого в пору было поверить в Ангела. ИИ мог бы это заметить. Если и да, то он не стал поднимать тревогу. – Эй, пойдешь в кают-компанию? – спросил инженер. Санс всегда был жителем планеты, но достаточно часто бывал на кораблях, чтобы знать, что кают-компания – это еда. Инженер, должно быть, понял, что попал в точку, потому что улыбнулся. У него была приятная улыбка, когда он был искренен. – Потому что, дружище, ты выглядишь так, будто тебе срочно нужна тарелка-другая чего-то горячего. Пряник и кнут. Приманка и крючок. – Все норм, – сказал Санс. – Я только что ел суп. Я сыт. Но спасибо. Инженер сразу погрустнел. Это была не та снисходительная грусть в духе "почему ты такой упертый", которая появлялась всякий раз, когда Санс говорил "нет" на Юнити, и все становилось совсем плохо. В его глазах читалось настоящее сочувствие. – Какого черта он с тобой сделал? – спросил инженер. Это была прекрасная возможность попытаться вбить клин между его похитителями, соврав, что Ред пытал его за закрытыми дверями, поскольку инженер, похоже, такого не одобрил бы, но ничего бы не вышло. За ним все время следила камера. Это только разозлит их. Санс покосился на Реда, который смотрел на него с огоньком в глазах, будто точно знал, о чем Санс думал, и пожал плечами: – Ну, он не самый лучший хозяин, но… – Не он, – перебил инженер. В его голосе сквозило неприкрытое отвращение. – Ренье Грей. Очевидно, это имя должно было что-то ему сказать. Санс попытался вспомнить, что это за имя, но время до Юнити теперь было словно в тумане. Раньше он знал всех или, по крайней мере, всех, кто был ему нужен для его чертовой работы, но он не знал, кто это такой. – Извини, приятель, я не понимаю, о чем ты. – Логично, это же вымышленное имя, – сказал инженер. – Он человек. Седой? Голубоглазый? Примерно вот такого роста? Живет на Юнити. Санс покачал головой и повторил: – Извини. Потому что это была правда. Он не проводил время на Юнити, разглядывая местные красоты и заводя друзей. Два с лишним года он в этом комплексе сидел в коробке пять на пять. Его единственным собеседником был тот, кто там командовал, но Санс даже не видел его лица. Только жуткая маска и этот голос, хриплый, словно… Инженер поднял руку к шейному отделу позвоночника и провел по нему большим пальцем, показывая, как перерезают горло. – У него шрам. Это я его оставил, – тихо сказал он. Эти тихие слова подействовали на Санса, как пощечина. Он отшатнулся назад, едва не выронив свой самодельный клин из онемевших пальцев, и уставился на миловидное лицо инженера. Он попытался подобрать слова, выдавить из себя хоть что-то, а тот просто ждал. Впрочем, его реакция, вероятно, говорила сама за себя. – Ага, – наконец выдохнул Санс. – Я знаю, о ком ты. Инженер устало кивнул. Трудно было представить, что он мог перерезать кому-то глотку, но Санс верил ему насчет шрама. Это было видно по его глазам. – Ну что ж, привет, я Стретч. Похоже, у нас нашлось кое-что общее. – Может быть, – отозвался Санс. Ага, вся эта фигня про "враг моего врага" звучит прекрасно, пока не поймешь, что они кинут тебя в два счета, если это поможет им отомстить. Санс был бы отличной приманкой, если бы Стретч захотел еще раз подарить Ренье Грею (или как там его) "вторую улыбку". – Подсказать, как вывести пятна с костей? Или рецепт маринада для пикулей? – Хех. Конечно, передадим повару. – Стретч оперся на плечо Реда и посмотрел на него почти серьезно. – Раз уж зашла речь о пятнах, давай начистоту. Знаю, у тебя нет причин доверять мне после… ну, всего этого, но никто тебя пальцем не тронет. Обещаю. Так что Стретч, похоже, совсем спятил. Санс взглянул на Реда, гадая, что тот думает об этом внезапном обещании. Ред выглядел смирившимся и немного умиленным. Может, Санс ошибался насчет Секси-голоса и Стретча? Или он был прав и Стретч просто был дьявольски обаятелен и вертел двумя пиратами, как хотел. Санс не мог винить пиратов за то, что они попались на удочку. Как будто одним моментом искренности и паршивым каламбуром Стретч задел его глубже, чем синяки и голод, глубже, чем ножи, глубже, чем тихие пустые комнаты, где никогда не гаснет свет, раскачав ржавую клетку, в которой упрямо не хотела умирать его надежда. Дело в том, что Стретч, кажется, действительно в это верил. Когда он сказал, что никто его не тронет, он имел в виду, что попытается остановить любого, кто попробует. А это… было уже немало. Просто чертовски много, чтобы справиться с этим сейчас, потому что он так устал от одиночества, что кто угодно мог убедить его шагнуть за утешительной ложью прямо с края обрыва. Поэтому он обратился к судье, который никогда не слышал утешительной лжи, которую бы не разнес в пух и прах. Он уже знал, что скажет судья, потому что у Стретча был УР, но глупо надеялся на другой вердикт. Мог ли он доверять… "Да", – прогремел судья громче, чем когда-либо. Почему? Молчание. Ну конечно. Не хватало еще, чтобы голос в его голове был полезным. – У вас есть кофе? – наконец спросил Санс. Стретч искренне ухмыльнулся: – Да, черт возьми, у нас есть кофе! Мы всегда крадем самое лучшее. Ты за кого нас принимаешь, за жалкую пиратскую шарашку? Такую, где Санс ковырялся с защелками на своих наручниках, и никто ему не мешал. Он ухитрился расшатать их достаточно, чтобы высвободить руки. Конечно, он решил пока подыграть, но у него было всего одно гребаное ОЗ. Если кто-то из них попытается его убить или даже просто стукнуть, ему нужно будет сбросить наручники и телепортироваться подальше. Это как Дингс когда-то говорил Папирусу: "Верь в других, сынок, но никогда не забывай запирать двери". – Ну вот и поглядим, – сказал Санс, пожав плечами. К сожалению, образ крутого парня немного смазался, когда Ред шагнул к нему, и Санс инстинктивно замер, как кролик в траве, увидевший змею. Он не вздрогнул, потому что вздрагивание обычно только усугубляло ситуацию, но Ред резко остановился, уставившись на него сверху вниз, как будто это Санс тут самый странный, раз хоть немного опасался угрюмого типа с ножами. Реда было тревожно трудно читать. – У меня с ногами все в порядке, – сказал Санс. Он сунул карты в карман шорт вместе с отмычкой. Затем он продемонстрировал свою технику стояния, отточенную за почти тридцать лет самостоятельного вертикального положения, и ладно, может быть, его колени тряслись, и первые несколько секунд перед глазами мелькали звезды, но он даже ни разу не упал. – Видишь? Тебе не нужно меня тащить. – И не планировал, – ответил Ред. Он отступил, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он явно хотел остаться у Санса за спиной, готовый ударить в случае чего. Что было даже хорошо, ведь тогда парень, который быстрее всех заметит, что Санс расстегнул наручники, толком не увидит его рук. Ред дернул подбородком в сторону двери: – Я тебя не убью, но точно снова всажу транквилизатор, если ты выкинешь глупость. Понял? – Понял, – отозвался Санс. Он не стал спрашивать, что именно считается глупостью и считается ли взлом наручников на случай, если придется уклоняться, глупостью или супер-глупостью, и означает ли супер-глупость, что Ред вколет больше успокоительного. Ред выглядел неохотно довольным. Затем Стретч отошел от двери, открыв Сансу путь к (относительной) свободе. Прикол в том, что при виде открытой двери камеры его снова прошиб холодный пот. Как и тогда, в комплексе, когда ИИ, который годами выслушивал его треп, но ни разу не сказал ни слова, вдруг решил отпереть ему дверь и велел бежать. Его охватило глупейшее желание забиться под койку, свернувшись в комок, потому что он знал, что будет, если его поймают. Лучше не рисковать. Безопаснее не пытаться. Честно? Да пошло оно все. Он вышел из камеры. Снаружи был коридор с таким же приглушенным освещением, как и в камере. Ряд мониторов, одинокое кресло и вежливый пират, стоящий рядом со Стретчем. Он внимательно следил за Сансом. На нем не было шлема, и оказалось, что это еще один скелет с таким же изрезанным шрамами лицом, как у Реда. Изгиб его рта с острыми неровными зубами был суров, но не злобен. Санс поставил бы на то, что он какая-то родня Реду, если бы у него были деньги и с кем спорить. Стретч запросто влез в личное пространство вежливого пирата, пихнув его плечом, весь такой дружелюбный и уверенный, что Сансу рады. – Это Эдж, – представил он второго пирата. – Он тут главный. – Номинально, – уточнил Эдж, как будто шутить о корабельной иерархии перед незнакомцем, которого только что выпустили с гауптвахты, было обычным делом. Его голос был таким же горячим, как и по связи. Даже горячее. Он оглядел Санса сверху донизу, а потом обратно, к счастью, не задержав взгляд на его запястьях с ослабленными наручниками. Наверное, Сансу даже польстило бы такое пристальное внимание, если бы он не выглядел как побитая собака. А так он был уверен, что Эдж просто прикидывал, не придется ли дезинфицировать камеру. Эдж посмотрел через плечо Санса, где, несомненно, торчал Ред: – Сними с него наручники. Нечего таскать его по коридорам, как заключенного, если только ты не хочешь объяснять это всей команде. – Босс, – процедил Ред. В этом слове сквозил целый трехчасовой спор. Эдж в ответ лишь не менее красноречиво приподнял бровь, и Ред недовольно заворчал. Где-то в глубине, сквозь внезапный приступ паники Санс понял, что да, они точно родня. Похоже, Эдж победил в этой безмолвной перепалке, и у Санса было около двух с половиной секунд, чтобы незаметно защелкнуть наручники, пока Ред не спалил его действий. Жаль только, что он просто завис, и пока его мозг перезагружался, Ред уже встал перед ним и потянулся к его запястьям. Все не так плохо. Наручники были почти застегнуты. Санс осторожничал, боясь, что его выдаст щелчок механизма. Может, Ред и не заметит. Он отвлекался, прошло уже несколько часов с тех пор, как Ред их нацепил, и если Сансу повезет… Ред коснулся его, обхватив левую руку пальцами в перчатке. Его хватка была на удивление мягкой, но после двух лет без прикосновений ощущения были настолько охренительными, что у Санса перехватило дыхание. Ред отдернул руку, словно обжегся. Он округлил глаза, глядя то на лицо Санса, то на его руку, словно ожидая увидеть там следы ожогов в форме пальцев. Санс бы не удивился. Он все еще чувствовал отголоски этого прикосновения в плече и запястье, словно круги на воде. – Что за хрень? У тебя рука болит, что ли?.. – резко спросил Ред. И тут же замер, уставившись на наручники. Его глаза сузились. Он почти бережно подцепил пальцем цепочку между браслетами и потянул. Наручники легко соскользнули с запястий Санса и упали на пол у его ног. – Вот черт, – прошептал Стретч. Они с Редом уставились друг на друга. Санс боялся даже моргнуть первым; он даже дышать перестал. Но Ред не ударил его, и Санс не убежал. Его ноги словно приросли к полу под чертовски задумчивым, оценивающим взглядом Реда. С другого конца коридора донесся звук шагов – кажется, Стретч шел разнимать их. Он же обещал, что Санса не тронут. Эдж что-то неразборчиво пробормотал, и шаги затихли. Стретч фыркнул, но это прозвучало скорее раздраженно, чем обеспокоенно. Помощи ждать не стоило. Что ж, справедливо. Это обещание наверняка не распространялось на "глупости", о которых говорил Ред. Нельзя сказать, что Санса не предупреждали. – Когда ты успел открыть наручники? – спросил Ред. – Где-то минут пять назад, – ответил Санс. Теперь, когда руки были свободны, у него зверски зачесалось левое плечо, но двигаться сейчас казалось плохой идеей. – Если бы я хотел навредить, я бы это сделал. Но я не стал. Ред слегка наклонил голову, разглядывая Санса. Этот взгляд словно снимал с него слой за слоем. Это должно было вызывать отвращение, но вместо этого казалось странно интимным, словно его раздевали в темноте знакомые руки. Странные мысли, учитывая ситуацию. Но Ред смотрел не на судью. Он смотрел на Санса, как будто он стоил внимания. Как будто Санс что-то значил. – Нет, не стал, – согласился Ред. – И почему же? Санс взвесил все за и против. Оценил этот взгляд Реда. И решился. Даже если это станет последней каплей и его убьют за то, что он попытался освободиться, он готов был рискнуть ради удовольствия бросить Реду в его тупую секси-морду: – Потому что, в отличие от тебя, я не конченый мудак. (В конце коридора раздался подозрительно своевременный кашель. Ну, хотя бы Эджу было смешно). Удивительно, но Ред не врезал Сансу по лицу. Его ухмылка медленно расширилась. Затем он глухо рассмеялся и отступил на шаг, давая Сансу пространство. Наручники остались лежать на полу. Ножи остались в ножнах. Дверь камеры осталась открытой. – Ну, блин. Справедливо, – сказал Ред. Вот это да. Из всех возможных вариантов исходов, которые проносились в голове Санса, словно неуправляемый локомотив, и большинство из которых включали кровь на полу, он меньше всего ожидал, что Ред отступит первым. Он не был уверен, какого хрена теперь делать со всем этим адреналином, когда ему не нужно было ни сражаться, ни бежать. Он словно попытался опереться на стену, которая исчезла в самый неподходящий момент. Он и так не отличался устойчивостью, а теперь и вовсе потерял почву под ногами. Он искал хоть какой-то намек на лицах наблюдающих за ними скелетов, чтобы понять, что, черт возьми, тут творится, но Эдж был занят тем, что сверлил взглядом затылок Реда, который демонстративно не смотрел в его сторону, а Стретч ухмылялся так широко, что казалось, его лицо вот-вот треснет. – Рад, что вы двое поладили, – сказал Стретч, тяжело загребая ботинками на пути к ним. Он двигался странно, как будто не мог ни секунды стоять на месте, все время пружиня на носках, но при этом был слишком вымотан, чтобы передвигаться как-то иначе, чем вразвалку. Он подобрал с пола наручники, но не вернул их Реду, а просто сунул в карман толстовки. Этот пассивно-агрессивный выпад был практически в лучших традициях Папируса. – Пойдем, Санс, выпьем кофе. Кают-компания прямо там. И Стретч небрежно, словно просто проводил экскурсию, направился по коридору к остальной части корабля, оставив Санса наедине с двумя пиратами, которые следили за каждым его движением, как ястребы, поджидающие, когда мышь выскочит из норы. Напряженный взгляд Эджа был гораздо приятнее, когда был направлен на затылок Реда вместо лица Санса. Санс осторожно шагнул к двери, пытаясь следить за их реакцией и ожидая подвоха. Эдж сжалился над ним и кивнул в сторону двери: – Иди. За дверь и налево. И Санс вышел. За дверью было светлее, и ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы привыкнуть после полумрака камеры. Он увидел коридор, расходящийся вправо и влево, и повернул налево. Стретч уже скрылся за поворотом, но Санс слышал, как его жизнерадостный голос эхом разносился по коридорам. Похоже, он еще не заметил, что Санс отстал. Удивительно, но Ред шел рядом с ним, а не за спиной. Коридор был достаточно широк, чтобы они могли идти бок о бок, что многое говорило о размерах этого корабля. (В такой позиции Санс мог бы попытаться выхватить нож из ножен на бедре Реда. Он не стал этого делать). – Как ты умудрился снять наручники? – спросил Ред с неподдельным профессиональным интересом. Отлично. Теперь Реду захотелось поболтать. Это сильно мешало запоминать по пути планировку корабля. Хотя это и без того было бы непросто: казалось, что этот корабль был построен как кроличья нора, и, конечно же, без всяких карт и указателей. Санс рассеянно почесал зудящее плечо. Его странно покалывало и жгло. Не хватало еще и блох подцепить. – Ты действительно хочешь знать? – Здесь направо, – указал Ред, и они свернули в сторону от голоса Стретча, сделав несколько ненужных поворотов, так что Санс еще больше запутался и устал. Может, он думал, что Санс не заметит. А может, ему было насрать, заметит Санс или нет. – И если бы я не хотел знать, я бы нихрена не спрашивал. Отлично. Тем приятнее ему не отвечать. – Конечно, приятель, – сказал Санс, поворачивая направо. – Просто высади меня в ближайшем космопорту, и я дам тебе пошаговые инструкции. С картинками и всем прочим. Ред бросил на плечо Санса этот хищный заинтересованный взгляд из-под полуприкрытых глазниц. Санс резко смутился, перестал чесать плечо и опустил руку. Подумаешь. Он не виноват, что ему нужен гребаный душ. – Хех, – криво усмехнулся Ред, отводя взгляд. – Буду иметь в виду.