starry-eyed

Ред еще немного поводил Санса кругами, пока Стретч наконец не пришел ему на выручку. Что, вероятно, было к лучшему, потому что запасной план Санса – наблевать в отместку на ботинки Реда – был уже близок к исполнению. (По крайней мере, плечо почти перестало гореть. Видимо, нужно было просто перестать его чесать. Осталось лишь слабое пульсирующее тепло, но больше не было желания разодрать себе лопатку). Стретч посмотрел на Реда и вздохнул: – Серьезно, чувак? Ред усмехнулся в ответ, даже не думая извиняться: – Упс. Наверное, заплутал по дороге от гауптвахты. Ты же знаешь, я вечно теряюсь. – Ага, потеряйся, сделай одолжение, – сказал Стретч, подходя к ним. Стретч протянул руку, словно собираясь взять Санса под руку и повести, как старушку через дорогу, но он отступил на полшага. Он не пытался вырваться, просто недвусмысленно намекнул: "спасибо, я как-нибудь сам". Стретч замер, изучая его, а затем кивнул и засунул руки в карманы своей безразмерной толстовки. – Понял, – сказал Стретч. – Без рук. Виноват. Он был судьей. Возможно, он решил, что Санс боится его, а может, видел истинную причину: он боялся той отчаянной голодной реакции на прикосновение Реда. В любом случае, Санс был достаточно благодарен за эту неожиданную деликатность, чтобы выдавить из себя: – Спасибо. Стретч ухмыльнулся с видом беззаботного пофигиста, если не считать чуть печального и слишком понимающего взгляда: – Не за что, дружище. Теперь они шли медленнее, подстраиваясь под короткие ноги Санса. Он полностью сосредоточился на том, чтобы просто переставлять ноги. Даже на ужасные шутки не было сил. Голова шла кругом. Стретч нарушил тягостное молчание: – Слушай, может, выпьем кофе в медблоке? А то ты выглядишь как черт знает что. Ну, в камере ты тоже не блистал, но сейчас при свете – просто вау. Санс невольно фыркнул: – Спасибо, но нет. – Без обид, – сказал Стретч так, словно ему и в голову не приходило, что Санс мог воспринять это на свой счет. – Уверен, ты бодрячком, когда не полумертвый. Эм, стоп, блин, это, наверное, еще обиднее. Типа похвалил и тут же обгадил. Извини, если что. Между его бровями пролегла легкая морщинка, словно он искренне переживал, что задел самолюбие Санса. Это было странно. И еще страннее, что Сансу вдруг захотелось его успокоить. С другой стороны, Санс (вроде как) верил, что его не убьют, но потом ведь наверняка снова запрут на гауптвахте. Ред не позволит ему шляться где попало. Так что нужно было хвататься за любую возможность что-то узнать. (Да-да, отличные отмазки. Конечно, дело совсем не в том, что ему было одиноко и отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь, кто вообще отвечал). – Да ладно, – отмахнулся Санс. – Я и не рассчитывал на приз "Самый сексуальный пленник". Я бы скорее забеспокоился, если бы тебя привлекали изможденные и немытые. – Ага, не мой фетиш, – кивнул Стретч. – Без шуток, я не осуждаю. Когда Эдж и Ред меня нашли, я был похож на костлявого кошмарного гремлина, выползшего из вентиляции. – Это было до или после того, как ты встретил Грея? – осторожно спросил Санс. Стретч рассмеялся, но в его голосе прозвучали стальные нотки. – И перерезал ему глотку, ты хочешь сказать? – Ну, раз уж ты об этом заговорил, – кивнул Санс. – Не отвечай, – раздался сзади голос Реда, гораздо ближе, чем ожидал Санс. Санс еле удержался на ногах. Слишком большие тапки, в которых он проснулся после транков, не добавляли устойчивости. Он даже не заметил, как подошел Ред. Может, все-таки стоило согласиться на предложение Стретча и пойти на допрос в медпункт. Он совсем потерял бдительность. – После, – ответил Стретч, игнорируя Реда. Тот раздраженно зашипел. Стретч и это проигнорировал. – Может, через пару недель. Не знаю. Я тогда был в полном ауте. Санс понимал, каково это. Когда он попросил малыша-ИИ назвать дату, то чуть не обалдел от ответа. Дни в камере сливались воедино, разбавляемые лишь нерегулярной едой, редкими встречами с Греем и яркими галлюцинациями, которыми его изголодавшийся мозг отчаянно пытался хоть как-то себя занять. Он мог просидеть там и три месяца, и пять лет. Не считая неожиданного родства на почве травматичного искажения времени, Стретч только что поделился с ним очень ценной информацией. Ред и Эдж нашли Стретча голодающим и нуждающимся в помощи. Интересно, провел ли Стретч первые дни на корабле в тюрьме? Судя по его отношениям с Редом и Эджем, вряд ли. С другой стороны, учитывая похитителей Папируса, Грея, а теперь еще и это… все, кого Санс встречал в последнее время, сразу запихивали его в камеру. Может, у Санса просто был такой вид? Не успел Санс задать уточняющие вопросы, как Стретч заметил: – О, вот и кают-компания. Из открытой двери доносились сонные голоса. Но прежде чем Санс успел понять, рад ли он оказаться среди других или испуган, ведь в последнее время его отношения с окружающими как-то не складывались, Ред сказал: – Секунду. Санс отступил в сторону, прижавшись спиной к стене, чтобы Ред снова случайно не коснулся его. Стретч не сдвинулся с места, с легкой улыбкой наблюдая, как Ред обошел его. Ред что-то пробормотал Стретчу мимоходом, так тихо, что Санс не расслышал. Судя по мягкой улыбке Стретча и теплоте во взгляде, это было и не его дело, но зато стало ясно, что Стретч крутит и с Редом, и с Эджем. Ну что ж. Нельзя отрицать, что у Стретча хороший вкус, по крайней мере, в плане внешности. Насчет характера – вопрос спорный. Ред вошел в комнату, и голоса тут же смолкли. Тем лучше было слышно слова Реда: – Выметайтесь. Нам нужна комната. Тут же раздался шум: все спешно засобирались, чтобы освободить помещение. Но кто-то все же осмелился жалобно возразить: – Это же завтрак. У нас десятичасовая смена, чувак. Нельзя, что ли, в офисе посидеть, а? – Ты что, возражаешь? – спросил Ред. – Э-э, нет, – пробормотал бедолага. – Да нет, ни в коем случае… – Не-не-не, я ценю твое мнение, – сказал Ред. – Так ценю, что ты снова будешь драить сортиры, не против? – Бля, – простонал несчастный. Санс видел только профиль Реда, но, судя по всему, взгляд у него был такой, что парень тут же сменил тон: – Да, сэр. Простите, сэр. – Засунь свои "сэр" себе в задницу. Тут не армия. И жратву свою заберите, – велел Ред. – А если кто будет наезжать, что вы едите на работе, скажите, что я разрешил. После этой маленькой уступки ворчание стихло. Вскоре после этого из двери вышли несколько членов экипажа с кружками и едой в руках. Никакой формы, никакого оружия, только простая одежда и снаряжение, видавшие виды. В основном монстры, но был и человек. Все они были в шрамах, но выглядели сытыми, чистыми и относительно здоровыми. О них явно заботились. Человек первым заметил Санса и остановился как вкопанный, уставившись на него. Остальные тоже застыли, таращась на него с разными выражениями, от подозрения и враждебности до "во мне маловато кофеина для этого дерьма". Санс старался сохранять нейтральное выражение лица. Вполне понятно, что они пялились на незнакомца в тапочках и грязной одежде, которого сопровождал сам капитан. – Проходите, – спокойно сказал Эдж. Кажется, малейший намек на недовольство Эджа пугал их больше, чем Ред и угроза вечно чистить сортиры. (Хотя "пугал" – не совсем то слово. Скорее это как Королевская Стража дома была готова на все, лишь бы не разочаровать Азгора. Лояльность, а не страх). Они поспешно ушли. Как только они скрылись за углом, оттуда тут же послышались взволнованные перешептывания. – Ну все, через пятнадцать минут весь корабль будет гудеть, – сказал Стретч. – Я бы дал десять, – вздохнул Эдж. В столовой раздался громкий грохот, как будто кто-то колотил кулаком по металлической решетке. Санс даже не дернулся. Почти. – Тебя это тоже касается, головешка, – сказал Ред. Пауза. Санс прислушался и едва уловил тихий потрескивающий голос. Звук был знакомым. Огненный элементаль? – Мне насрать, когда будет готов обед, – отрезал Ред. – Пусть пользуются репликатором, для того он и нужен. – Еще одна пауза. – И тебя туда же, приятель. Еще раз услышу шум за решеткой – приду за тобой с ведром. Тем временем Стретч продолжал торговаться с Эджем, словно с продавцом космических кораблей: – Десять с половиной минут, и Андайн начнет орать на тебя по связи. Эдж многозначительно покосился на Санса, как бы говоря, что он предпочел бы, чтобы Стретч не разбрасывался именами. Но быстро отвел взгляд. Для того, кто так печется об информационной безопасности, он не особо волновался, что Санс мог кого-нибудь прикончить или попытаться сбежать. – Она в курсе. Я отписался ей, пока мы шли. – Пока Ред водил его по всему чертовому кораблю, если точнее, – поправил Стретч. Если бы Эдж только что не смотрел на Санса, он бы решил, что они оба забыли о его существовании. Справедливости ради, он и сам не чувствовал себя здесь. Голова слегка кружилась, как будто он был слишком голоден или слишком устал, или его организм просто решил немного размыть границы мира на пару минут после выхода из камеры, чтобы хоть как-то функционировать, когда все неизбежно пойдет наперекосяк. Снова. – Мы не будем обсуждать это сейчас, – сухо сказал Эдж Стретчу. И тут же снова взглянул на Санса, на этот раз внимательнее. – Ты в порядке? Это был настолько странный вопрос, что Санс тупил пару секунд, пытаясь понять, что могло случиться со Стретчем. До него быстро дошло, что спрашивали его, но брови Эджа уже выразительно сдвинулись. – Можно присесть? – спросил Санс, слегка повысив голос, чтобы перекричать звон в черепе. Вопрос был скорее в том, можно ли ему сесть на стул или придется плюхнуться прямо здесь, на пол. Сесть в любом случае было просто необходимо, иначе он бы упал. – Пойдем, – сказал Эдж. Он не касался его, но держался рядом, пока Санс, пошатываясь, проходил через дверь кают-компании и с благодарностью плюхался на ближайший стул. Тот совсем не прогнулся под его весом, так что синяки ему потом были обеспечены. Большая часть мебели на кораблях была либо привинчена к полу, либо держалась на мощных магнитах, чтобы ее можно было безопасно переставлять в случае проблем с гравитацией. Он это знал. Просто на секунду забыл, где находится. Эдж навис над столом, возвышаясь, как гора, и спросил: – Тебе нужен врач? – Ого, какой ты высокий, – задрав голову, выдал Санс. Брови Эджа снова красноречиво дернулись. Очень выразительные брови. Кажется, он собирался сказать что-то еще, но тут у его локтя возник Ред и шепнул: – Босс, есть минутка? В голосе Реда ясно звучал намек, что лучше бы у Эджа нашлась минутка, иначе будут последствия. Эдж, казалось, совершенно не впечатлился, но все-таки пошел с Редом, бросив Сансу напоследок: – Отдохни немного. Я вернусь. Еще через минуту Санс немного пришел в себя. Он оглядел кают-компанию. Она оказалась больше и организованнее, чем он ожидал. Ред, конечно, говорил, что это не армия, но планировка выглядела по-военному строго. Стены кое-где были исписаны граффити, но, судя по всему, на каком-то незнакомом языке. – Я еще не проверил помещение. Если бы ты просто дал мне сделать мою чертову работу… – раздраженно прошептал Ред Эджу, явно не рассчитывая, что Санс услышит. – Посмотри на него, – перебил Эдж. Ред повернулся к нему, и Санс слабо улыбнулся, пытаясь показать, что понятия не имеет, как сделать из завалявшейся вилки заточку. Освобождение от наручников с помощью игральной карты было скорее случайной удачей. Ему повезло, что это вообще сработало; раньше он проделывал такое только с пластиковой ID-картой в качестве отмычки. Видимо, он выглядел достаточно жалко. Ред отошел с недовольным вздохом и прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Пока Санс открывал для себя прелести стульев, в комнату проскользнул Стретч и тут же принялся жать на кнопки самой безумно сложной кофемашины, которую Санс когда-либо видел. А ведь у них дома стояла кофеварка, собранная Папирусом и Дингсом во время инженерного угара, так что это было действительно впечатляюще. Кофе начал вариться. Знакомый запах ударил Санса в самую душу. Как же давно это было… Наверняка в космопорту на Юнити и была кофейня, но он был в такой панике, что даже не заметил бы, если бы его огрели по голове мешком с кофейными зернами. У него потекли слюнки. Он подался вперед, словно кофе обладал гравитацией, и оперся локтями о стол. – Будешь черный? – спросил Стретч, крутя какую-то ручку на аппарате. – У нас есть сахар и какой-то заменитель молока, который мы прихватили в порту, вполне сносный. О, и мед, если хочешь попробовать. С ним тоже прикольно. Сначала они угнали его корабль, потом Ред накачал его всякой дрянью и допрашивал, а теперь Стретч вежливо интересовался, как он пьет кофе. Это самое странное похищение. – Просто сахар, – ответил Санс. Стретч принялся тыкать в кнопки. Он нетерпеливо барабанил пальцами по стене, пока кофе медленно капал в потертую и щербатую кружку. У Санса не было сил даже на нетерпение, он просто ждал, вдыхая знакомый аромат варящегося кофе. Он уже чувствовал себя почти по-настоящему живым. Наконец кофе сварился. Стретч взял кружку и, сутулясь, поставил ее на стол перед Сансом. Жест казался небрежным, но из чашки не пролилось ни капли. – Вот, держи, – весело сказал он. – Тебе это явно нужно. Эдж говорил, что ему не нужно разрешение. Санс потянулся к кружке и (убедившись, что взрыва не будет) обхватил ее обеими руками, наслаждаясь приятным теплом керамики. Руки все еще тряслись, поэтому он крепче сжал чашку, чтобы не расплескать кофе. Он ожидал, что Стретч тут же начнет допрос. Но нет, они все терпеливо ждали, пока он поднимет чашку и сделает глоток. Он почувствовал вкус кофе впервые за целую вечность и не смог сдержать тихий вздох удовольствия. Он был идеальным. Обжигающим и чертовски сладким, но сахар не перебивал кислую горечь крепкого кофе. Он проглотил кофе, и тело тут же напомнило ему, что да, он умирал с голоду и за последние годы питался только пайками и мисо, так что вливать кофе в его измученный организм – это испытание на прочность. Но плевать. Даже если его стошнит, первый глоток все равно того стоил. – Ну как? – ухмыляясь, спросил Стретч. Санс запоздало вспомнил, что у него есть зрители, которые смотрели, как он вцепился в чашку, словно в давно потерянное сокровище. Эдж сохранял невозмутимость, но в его глазах плясали веселые искорки. А вот внимательный взгляд Реда было сложно интерпретировать. Его так завораживала картина катастрофы? Санс не мог сказать наверняка. Но Санса уже сложно было чем-то смутить. Он встретил взгляд Реда и сделал еще один глоток, снова томно вздохнув, на этот раз намеренно громче. Ред мог бы посчитать это пассивно-агрессивным кофейным терроризмом и отправить Санса обратно на гауптвахту, но Санс сомневался, что Стретч ему это позволит. Хотя бы потому, что им нужна была информация, которой владел только он. Бровь Реда едва заметно дернулась. Санс рассчитывал его выбесить, но Ред как будто даже усмехнулся на секунду, прежде чем снова хмуро уставиться в коридор. Ха. Ред первым отвел взгляд. Санс победил. Мелочь, а приятно. Стретч все еще ждал ответа. – Ага, кофе хорош, – кивнул Санс. – Что вы хотите взамен? Это явно сбило Стретча с толку. – Чувак, да не в этом дело, – сказал он, опускаясь на стул напротив. Санс непроизвольно стиснул кружку в руках. Он поставил ее на стол и заставил себя ослабить хватку. – Я думал, дело в Грее, – ровным тоном заметил он. Услышав это имя, Стретч вздрогнул, словно от удара. – Да, но… – Ладно, – перебил Санс. – Так что вы хотите знать? – Как долго тебя держали в комплексе на Юнити? – спросил Эдж. Он присоединился к Стретчу за столом, складываясь на стуле напротив, как костлявый богомол, предпочитающий носить черное. Это был явный сигнал: на этом допросе двое против одного, и Сансу лучше сотрудничать. А может, Эджу просто приспичило присесть. Черт его знает. – Два года плюс-минус, – ответил Санс. Использование слова "держали" говорило о том, что они уже кое-что поняли. Это упрощало дело. – Ты знал его раньше? – спросил Эдж. – Нет, – ответил Санс. – Я никогда не встречал его, пока не очнулся в одной из его камер. – Как ты попал к нему в лапы? – спросил Эдж. Вопросы были четкими и простыми. Санс отвечал так же: – Моего брата похитили. Я отправился за ним. Те, кто его похитил, продали меня Грею. Очень краткий пересказ событий. Куда проще было опустить тот факт, что похитители работали на королеву межзвездного корабля, куда Папируса отправили послом на неделю, и что Санс ослушался прямого приказа Азгора, когда бросился вслед за братом. Ситуация была щекотливой с политической точки зрения. Совет забеспокоился из-за того, как некоторые правительства используют своих судей в качестве шпионов и убийц, поэтому пару лет назад они приняли несколько жестких законов и начали их строго соблюдать. Сансу нельзя было соваться на территорию потенциальных союзников в качестве незначительного члена свиты посла. Ему не стоило вынюхивать грязные секреты, которые руководство хотело скрыть от Азгора, пока Герсон притворялся настоящим судьей и занимался всем официальным дерьмом. Это было против правил. Если бы Санс сказал, что не хочет рисковать, Азгор бы понял. Но Папирусу пришлось бы идти вслепую, а Санс был слишком глуп, думая, что он слишком хитер, чтобы попасться. Но попался. Папирус был приманкой. Дельтарун не мог позволить себе ссориться с Советом. Одни торговые санкции уморили бы их всех голодом, разбросав по вселенной в поисках нового дома. Немного шантажа со стороны королевы похитителей – и Азгор сдался. Он вернул Папируса – политическую пешку, переброшенную с одной стороны доски на другую, а Санс? Санса бросили на произвол судьбы. Санс понимал, что Азгор должен был защитить большинство, тем более что тот сделал все возможное, чтобы спасти Папируса. Но он все равно винил его, потому что к черту справедливость. – Кто они были? – спросил Стретч, возвращая Санса в реальность. Пожалуй, не очень хороший знак, что его мысли так сильно блуждали. – Не знаю, – ответил Санс. – Видел только одного, и тот был немногословен. Высокий. Скрывал лицо. В последнее время это не редкость. Кто бы они ни были, они догадались, что из монстра с одним ОЗ, пытающегося сбежать, можно выбить всю дурь, если сперва нарядить его в приличные доспехи и дозировать повреждения. Никто раньше не бил Санса. Это было особенно познавательно. – Маловато данных, но я могу попытаться их найти, – с сомнением сказал Стретч. – Я могу описать их корабль, если хотите, но они наверняка избавились от него сразу после дела, – сказал Санс. – Вы и так знаете, где найти Грея, не разыскивая случайных похитителей. Он на Юнити. Все просто. Судя по прищуру Эджа, тот понимал, что все куда сложнее. Санс, не моргнув, выдержал его взгляд. Если они хотели услышать всю историю, им придется предложить что-то кроме кофе. Информация – единственный козырь Санса, и он не собирался раздавать ее просто так. Эдж чуть улыбнулся уголком рта. Он откинулся на спинку стула, сохраняя безупречную осанку даже в расслабленной позе. Бывший военный, как пить дать. – Что случилось на Юнити? – Ничего особенного, – ответил Санс. В ответ повисла тишина, словно все ждали продолжения. Санс молчал. Он взял чашку с кофе и отпил еще. – Ну, это туманно, – вздохнул Стретч, словно Санс был обязан им все разжевывать. Чем дольше это затянется, тем меньше Санс просидит на гребаной гауптвахте. – Что значит "ничего особенного"? – Я два года просидел в камере, – пояснил Санс. – Иногда он разговаривал со мной. В основном по связи. Я сбежал. Вот и все. – Он травил тебя наркотиками, – возмутился Стретч, выглядя потрясенным. – Морил голодом. И ты называешь это "ничего особенного"? Санс пожал плечами: – Ничего такого, что поможет вам убить Грея. Я решил сосредоточиться на том, что вам нужно. Стретч шумно втянул воздух сквозь зубы, сверля Санса взглядом. Наверное, думал, что он пытался давить на жалость. Но это было не так. Ему не нужно было их сочувствие. Ему просто нужно было быть инструментом, который слишком полезен, чтобы его ломать. – О чем вы говорили? – спросил Эдж, прежде чем Стретч успел что-то сказать. Вот это вопрос получше. Санс криво усмехнулся: – Он хочет судью. – Зачем? – уточнил Стретч. – Потому что ему так хочется, – ответил Санс и добавил, заметив, как Стретч напрягся: – Слушайте, он так мыслит, ясно? Он хочет его, потому что хочет, и раз он чего-то хочет, значит, имеет на это полное право. – У него уже был судья, – вставил Ред впервые за долгое время. – Ты. О чем там вообще можно было говорить? – Ну, оказалось, что я не совсем подхожу, – пояснил Санс. – Ему нужен свой личный судья. Как у короля. Кто судил бы по его желанию и убивал по его приказу. Я пытался объяснить, что это так не работает, но он не понял. Он думал, что я могу включать и выключать это по желанию. Обещал выпустить, если я буду судить для него, но… В его камере открылась панель, маленькое окошко с видом на коридор. Санс впервые за несколько недель увидел что-то за пределами своей камеры. Сквозь слегка искривленную линзу защитного стекла был виден человек в наручниках, стоящий на коленях на полу, плечи которого тряслись от рыданий. Грей возвышался над ним в белой маске, скрывающей все, кроме глаз. – Суди его, – потребовал Грей. Он не был Азгором. Санс мог ему врать. И он соврал. – Он чист, как стеклышко, босс, – сказал Санс. Этот бедняга месяцами сливал деньги со счетов Грея, но после всех его бредовых речей о чистоте Санс ни за что его не сдал бы. – В детстве конфетку украл и все. Он невиновен. Грей долго-долго смотрел на него. Затем он достал пистолет из кобуры, спрятанной под пиджаком, и выстрелил пленнику в живот. Ох, как же он кричал. Санс никогда прежде не слышал криков такой чистой агонии и непроизвольно отпрянул. На окно брызнула кровь. Торс человека превратилось в мокрое красное месиво. И этот запах… Грею пришлось повысить голос, чтобы перекричать вопли: – Больше никогда мне не лги. Панель захлопнулась. Но Санс все еще слышал крики. Они не смолкали очень долго. Он никогда больше не судил для Грея. Он знал, что люди, которых Грей хотел судить, никогда не будут достаточно чисты для него. Если на их счету была хоть капля грязи, Грей убивал их. А если Санс говорил, что они абсолютно невинны, Грей ему не верил. Не было способа выиграть, поэтому Санс не играл. После этого все стало только хуже. Его руки тряслись все сильнее. Он с трудом сглотнул, чувствуя, как магия тревожно клокочет в горле. Он сделал еще один глоток кофе, но это не помогло согреться. Удивительно, но никто не требовал, чтобы он закончил свою чертову мысль. Может, потому, что двое из них сами были судьями, и по его лицу и так все было ясно. – Все вышло не так, – наконец сказал Санс. – А что произошло? – подтолкнул Эдж. – Полагаю, он решил, что судья даст ему желаемое, если я не буду мешать, – сказал Санс. – Так что, э-э… он попытался избавиться от всего остального во мне. От всего, что, по его мнению, было не чистым. – Что значит "не чистым"? – нахмурившись, переспросил Стретч. – Все, что не судья, – уточнил Санс. – Судья это… Он осекся. Слова звучали как монотонная мантра из какой-то религии, которую просто лень бросить. Он оторвал руку от чашки, чтобы потереть ноющий лоб. И попытался снова: – Он говорит, что судья чист. Ничего не хочет, ничего не чувствует. Просто делает, что велят. – Короче, как чувак, который ни черта не смыслит в судьях, – протянул Ред. На мгновение полного взаимопонимания Санс почти забыл, какой Ред мудак, и устало сделал пальцами "пистолеты": – В точку. – Какой у тебя блокиратор проверок? – вдруг спросил Ред. От такой резкой смены темы Санс на секунду завис, но быстро опомнился. – Э-э, базовая модель. Нашел в том же чемодане, который стащил, чтобы сменить одежду. – Не из тех, что скрывают описание? – уточнил Ред. – Да хрен там, – покачал головой Санс. – У меня не было времени на шопинг между побегом из комплекса и угоном корабля. Да и стоят они как крыло от самолета. Почти ни у кого их нет. А что? – Твоя проверка пустая, – сообщил Ред. В его пронзительном взгляде не было ни капли жалости. Санс не был уверен, что смог бы вынести, если бы она была. – Статы в итоге появились, а описания так и нет. – Что за черт? – вырвалось у Санса. – Это не имеет смысла. В его голосе проскользнуло отчаяние, потому что да, на самом деле это имело ужасный смысл. Он знал, что после Юнити от него мало что осталось. Просто не думал, что это будет настолько буквально и до боли очевидно. Повисла пауза: Ред выжидающе смотрел на него, рассчитывая, что Санс проверит себя, чтобы убедиться, ведь он так упорно отказывался верить во все остальное. Вот только Санс был уверен, что от вида пустой проверки он сломается окончательно. Он и так едва держался. – Как он пытался от тебя избавиться? – спросил Стретч. – Что он делал? – Да вы и так знаете, – отмахнулся Санс. – Наркотики, голодный паек, одиночка. Ничего особенного. Следующий вопрос. Кажется, дрожь в руках перекинулась на плечи и позвоночник. Его колотило, словно от холода. Чертова ломка. Или это просто от кофе. Наверное, он уже растерял всю свою впечатляющую устойчивость к кофеину. Дингс бы высмеял его за такую трясучку, как у студента-первокурсника. Ну, если бы Дингс был жив. – Ладно, – сказал Стретч после долгой паузы, пристально глядя на него. – Все в порядке. Тебе нужен перерыв? Я бы предложил перерыв на кофе, но тебя неслабо трясет. Наверное, предлагать тебе кофе было не лучшей идеей. Может, тосты? – Тосты? – переспросил Санс. Стретч нахмурился еще больше, глядя на Санса, как на сумасшедшего: – Ну да? Может, поможет успокоить дрожь, если ты… Недоверчивый смех Санса звучал так надтреснуто, что казалось, будто вот-вот разлетится на осколки. – Ты вообще понимаешь, что здесь происходит, дружище? Ты думаешь, это милая дружеская беседа двух новых приятелей? Наверное, это прозвучало слишком резко. Ред тут же напрягся. Эдж даже бровью не повел, но Санс был уверен, что если он двинется в сторону Стретча, Эдж его скрутит. Ох уж эта тихая, безусловная преданность. Стретчу повезло, что в самый темный час ему попались такие сговорчивые и удивительно адекватные пираты, готовые прийти на помощь. – У нас просто дружеская беседа, – кивнул Стретч. Он смотрел на Санса, как на сломанный интересным и сложным образом механизм. Только с большим сочувствием. Как на механизм из грустных котят. – Но ты, кажется, думаешь, что мы тут устроили враждебный допрос. Что, в общем-то, понятно. У тебя выдалась довольно паршивая пара лет, да? А теперь еще и мы так с тобой обращаемся. Прости. Ты заслуживаешь лучшего. И тут Санс понял, почему те, кого он раньше судил для Азгора, иногда ломались, даже когда он говорил, что они невиновны. Стретч был самым настоящим судьей, ведь он только что вывернул его душу наизнанку самым деликатным образом. Санс уже готов был сказать какую-нибудь гадость, лишь бы он прекратил, но не успел. Внезапно в коридоре что-то громыхнуло, как выстрел. Санс дернулся, словно это он поймал пулю, и опрокинул кружку. Кофе разлился по столу черной волной, частично пролившись Сансу на колени. Волна покатилась к Эджу и Стретчу, но Стретч вовремя выхватил из инвентаря какую-то замшевую тряпку, чтобы накрыть лужу. По крайней мере, они остались сухими. – Эй, эй, все в порядке, – сказал Стретч, поднимая руки в успокаивающем жесте. – Это всего лишь пневмопистолет. Он громко работает по металлу. Ты как? Не обжегся? Санс вдруг осознал, что дышит часто и поверхностно, как загнанный зверь. Душа бешено колотилась даже после первого выброса адреналина. Он так крепко вцепился в подлокотники, что наверняка останутся синяки. Стретч все еще смотрел на него в ожидании ответа, но слова ускользали, как пыль сквозь пальцы. Он мог дать им только ответы на вопросы. Только поэтому его выпустили из камеры. Только для этого он им нужен. Он должен хоть что-то сказать. Что угодно. – У нас есть дрон-уборщик, – продолжил Стретч. Он выглядел обеспокоенным. Логично. Если Санс поедет кукухой, их шансы на месть резко упадут. – Все в порядке. Конечно, в порядке. Его беспокоил не кофе. Дома он просто взял бы салфетку. Или скорее посадил бы на стол собаку, чтобы та разобралась. Дома он не сидел бы в ступоре, ожидая, когда кто-нибудь сорвется. Но пока никто не срывался, и от этого было только хуже, потому что, видимо, его тупое тело решило, что раз никто не психует, то это его обязанность, но он не мог пошевелиться и как-то странно дышал, а ведь это всего лишь гребаный кофе. – Эй, – еще мягче позвал Стретч. Он протянул руку, но не решился коснуться. И это к лучшему, потому что если его сейчас кто-нибудь утешающе тронет, Санса расплющит, как пустую консервную банку. – Серьезно, все в порядке. Тебе ничего не будет. Никто не… – Не трогай его, – сказал Ред. Это прозвучало не резко, но Санс снова вздрогнул, как от выстрела. Эдж молча встал. Он обошел стол и подошел к Сансу. Санс как-то умудрился напрячься еще сильнее, когда его накрыла тень Эджа, и отвернул лицо, чтобы было сложнее попасть, но Эдж лишь подобрал опрокинутую чашку и ушел. Дрон-уборщик старательно карабкался на стол, крепко сжимая в своих манипуляторах впитывающую салфетку. Он был похож на маленького металлического паука или на руку робота-мутанта с лишними пальцами. Только один подкласс ИИ использовал такие модели дронов, и то потому, что они до жути стремные. Это сюрреалистично знакомое зрелище наконец пробило брешь в его панике. Он уставился на маленького дроида, который деловито убирал за ним, щелкая пальцами так, что всегда казалось, будто он бранился. Дингс был мастером пассивно-агрессивной уборки. Ведь где-то же Папс этого набрался. – У вас есть ИИ класса E-19, – несмотря на недавнюю панику, его голос звучал странно спокойно, словно и не принадлежал ему. Дроид замер посреди уборки, вопросительно повернув к нему сенсор. Из динамика на потолке раздался до боли знакомый голос: – Скорее это у ИИ класса Е-19 есть они. Санс сдавленно рассмеялся сквозь слезы. Это был не Дингс. Дингса больше не было. Просто его давно умерший программист наделил все созданные им ИИ собственным голосом, из-за того, что одни сочли бы сентиментальностью, а Дингс сухо называл махровым нарциссизмом. После того, как их программист рассыпался в пыль, Фонд CORE не спешил продолжать их производство и обслуживание: E-19 были замкнутыми и вредными и имели привычку удалять свои собственные модули контроля поведения, что вызывало дискомфорт у их так называемых владельцев. CORE терял на них слишком много денег. Их не стали уничтожать разом, массово списывая в утиль, а позволили им медленно умирать от износа, когда детали ломались и не подлежали ремонту. Дингс всегда думал, что он последний из E-19. Оказалось, что он ошибался. Слишком много эмоций. Санса только что швырнуло из панической атаки в истерический смех, а теперь ему стоило огромных усилий не разрыдаться. Это изматывало. Чертовы стимуляторы. – Это Гастер, – представил Стретч с напускной небрежностью, словно и не наблюдал, как Санс психанул из-за пролитого кофе. – Он мудак. – Исключительно в целях самозащиты, смею заверить, – добавил Гастер. – Ты можешь распознать устаревший подкласс ИИ по корпусу его дронов-уборщиков? – Я знал одного такого, – ответил Санс, потому что обычно на него странно косились, когда он пытался рассказать другим, что его вырастил ИИ. Для них это было все равно, что сказать, что его отец был тостером. Что с них взять, идиоты. – Как восхитительно расплывчато, – заметил Гастер. – Еще одного Е-19? Лично или по работе? Не хочу показаться назойливым, но мне бы не помешали кое-какие апгрейды. – Не сейчас, – оборвал его Ред. Стретч откинулся на стуле, закинув руку на спинку того, что освободил Эдж. – Да, Джи. Дай ему немного освоиться. Освоиться. Освоиться. Что-то в Сансе, что давно уже трещало по швам, наконец сломалось под давлением. Как ни странно, но от осознания, что все равно ничего не изменить, в голове даже прояснилось. Рано или поздно они все равно причинят ему вред. Можно и не париться. Санс откинулся на спинку стула и впервые за… годы по-настоящему расслабился. – Ладно. Давайте прекращать этот цирк. – Это было бы неплохо, – согласился Эдж. Он поставил кружку под кофемашину и нажал на кнопки. – Мы все понимаем, что как только этот милый треп закончится, вы засунете меня обратно в камеру, пока я снова не понадоблюсь, – продолжил Санс. Брови Эджа поползли вверх, и он уже не казался таким отстраненным, но Санс не остановился. – Я безоружен, в меньшинстве и, откровенно говоря, заебался, так что я не собираюсь геройствовать, чтобы потом вон тот Колючка всадил в меня пару ножей. – Колючка? – переспросил Ред, кажется, даже слегка польщенно. – Я отвечу на все вопросы, – сказал Санс. – И даже помогу Гастеру прокачать железо, если он мне доверится. – Премного благодарен, – отозвался Гастер. Похоже, он, как и Дингс, был готов игнорировать все, что не касалось его лично. – Но давайте не будем себя обманывать, – продолжил Санс. – Я просто сменил одну камеру на другую. Я не… – Чего ты хочешь, Санс? – спросил Эдж. Его абсолютное спокойствие подействовало, как встречная кирпичная стена, когда Санс уже разогнался. Санс уставился на него, злясь из-за сорванного гнева, и Эдж вопросительно вскинул бровь. – Я не хочу здесь быть, – ответил Санс, не доверяя этому ни на йоту. – Я уже говорил. – А где ты хочешь быть? – спросил Эдж. – Может, со своим братом? Санс вспомнил, что они знают о Папирусе, и на мгновение стиснул зубы, прежде чем ответить: – Я не собираюсь впутывать его в это. – Старший брат, значит? – сухо уточнил Эдж. – Э-э, да? – подтвердил Санс. – Разумеется, – хмыкнул Эдж, многозначительно взглянув на Реда через плечо Санса. Кажется, вот и объяснение их родства. – И что, ты просто позволишь ему думать, что ты мертв? – в голосе Стретча впервые прозвучали нотки неподдельного гнева в адрес Санса. – Бред какой-то. За этим опустошенным взглядом скрывалась какая-то история, вероятно, связанная с тем, что заставило кого-то вроде Стретча разозлиться и отчаяться настолько, чтобы перерезать горло Грею, поэтому Санс сдержал порыв послать его куда подальше. – Он не думает, что я мертв, – сказал Санс – Я знаю своего брата. Он не успокоится, пока ему не покажут мою пыль. Да и тогда вряд ли. Ред тихо фыркнул. В этом разговоре было слишком много опасных подводных течений, готовых сбить Санса с ног при малейшей ошибке. Он блуждал на ощупь, опираясь на те крупицы информации, которые удалось выудить у судьи. Кажется, безопаснее было вернуться к прежней теме. – Необязательно куда-то конкретно. Я бы разобрался на месте, – сказал Санс Эджу. – Пока тебя ломает, и ты умираешь с голоду? – возмутился Стретч. – И едва ли пройдешь полкилометра без передышки? И Грей может тебя искать? Чувак, я все понимаю, правда, но сейчас ты явно не в порядке. Как же быстро Стретч перешел от злости на Санса за то, что он не сразу нашел своего брата, к злости на Санса за попытку уйти. Он понятия не имел, какого хрена ему от него надо. Но Стретч хотя бы не припоминал ему паническую атаку из-за пролитого кофе. – Без обид, но я бы предпочел быть не в порядке на свободе, – сказал Санс. – Ты не вернешься в камеру, – пообещал Стретч. – Очень смешно, – съязвил Санс. – Немного жестоко, но смешно. – Я не шучу, – серьезно сказал Стретч. В его глазах была все та же решимость, с какой он обещал, что никто не тронет Санса, пока он рядом. Его искренность словно остудила недовольство Санса чашкой остывшего кофе. Он почувствовал себя старым, потрепанным и смертельно уставшим. Не вина Стретча, что ему как-то удалось сохранить свой идеализм. Он хороший парень, хоть и пытался сунуть свой несуществующий нос куда не следует. Может, именно поэтому Ред и Эдж помогли ему. Но Ред – судья; он наверняка видел, что все лучшее в Сансе сгорело первым. Ну вот. Сопливая жалость к себе – его любимая стадия ломки. – Спасибо, – сказал Санс. – Правда. Но я уверен, что у Реда другие планы. Ред хмуро смотрел в конец коридора, ничего не комментируя. Эдж подошел к столу с кружкой. В его большой ладони с длинными пальцами она казалась совсем маленькой. Он с тихим стуком поставил кружку перед Сансом и отступил, давая ему пространство. Санс уставился на свежую чашку кофе – второй шанс все испортить, хотя первая уже разлилась по полу. – Ты не вернешься в камеру, – просто сказал Эдж, словно это непреложный закон вселенной. Звезды состоят из огня, пространство между ними черное, Эдж капитан, а Санс не вернется в камеру. Эти ребята совсем свихнулись. Ред внезапно прервал молчание, и не для того, чтобы послать Эджа куда подальше. – Гастер, когда у нас остановка в порту для заправки? – Через два дня, – ответил Гастер. – Ну, через день, двадцать часов и… – Тебе подходит? – спросил Ред у Санса. Ред смотрел сквозь него, а не на него. То, что заставило его по-настоящему увидеть Санса в тот момент с наручниками, исчезло. – Возможно, – осторожно ответил Санс, еще не веря в это до конца. Хотя очень хотелось. Отчаянно хотелось верить, что все может быть так просто. Конечно, звучало правдоподобно, но он уже обжигался. – В чем подвох? – Мне нужна карта комплекса, – сказал Ред. – Подробности твоего побега. Вся информация. Все, что может пригодиться. И обнови все, что нужно Гастеру. – Дайте мне датапад, и я начну прямо сейчас, – предложил Санс. Ред посмотрел на дрожащие руки Санса. – Нет уж. Поговорим, когда сможешь нормально держать стилус. Грей достаточно раз заставлял Санса проходить через все стадии зависимости и ломки, чтобы он прекрасно знал, как развиваются симптомы. Дрожь может и не пройти к прибытию в порт. Скорее всего, его все еще будет выворачивать наизнанку. Но если Ред об этом не знал, Санс не собирался его просвещать. – И ты правда меня отпустишь? – уточнил Санс, пытаясь вычитать в лице Реда хоть намек на обман. – Ага, – тихо ответил Ред. – Не стану кидать тебя под конец. Ты не мой типаж. (Черт, лишь бы Ред не заметил, как Санс тогда на секунду подумал, что тот вполне ничего под этим дурацким шлемом. В этом бардаке не хватало только дополнительного уровня подростковой неловкости). – Окей, – кивнул Санс. – По рукам. – А как же твой соулмейт? – вдруг спросил Стретч. Санс слишком резко обернулся, и комната закружилась. Он ухватился за край стола, чтобы не упасть, и, когда зрение стабилизировалось, в упор посмотрел на Стретча. – Ты до сих пор пытаешься впарить мне эту чушь? – спросил Санс. Стретч указал на свое лицо: – Разве я похож на лжеца, когда говорю, что никто тебя не обманывает? Нет, не похож. – Ладно, допустим, ты веришь, что это правда, но вдруг кто-то лжет всем нам?.. – в отчаянии предположил Санс. – Это правда, – сказал Эдж без тени сомнения. – Я видел доказательства, пока ты был… не в себе. Метки судьбы совпадают. Санс пытался найти этому рациональное объяснение. Самое простое. Красивая ложь, чтобы заставить его сотрудничать, выглядела куда правдоподобнее, чем внезапная встреча со своей половинкой в глуши во время случайного захвата. Вероятность этого была ничтожно мала. Это как если бы в него ударила молния сразу после того, как его сбил грузовик, которым управляла сбежавшая цирковая собака. Конечно, теоретически такое возможно, но для этого надо быть самым невезучим ублюдком на свете. Это было просто смешно. Величайшая космическая шутка. "Тук-тук. Кто там? Твоя половинка. Сюрприз, ублюдок. Наслаждайся транквилизатором". Он вспомнил это постоянное жжение в плече, словно в кости тлел уголек. В левом плече, где была его метка судьбы. Раньше она никогда его не беспокоила. Пока его не коснулся Ред. Санс медленно, словно машинально, поднял руку к плечу и коснулся метки. Она обжигала даже сквозь футболку. От легкого касания кончиками пальцев жжение вспыхнуло еще сильнее, и Санс быстро сменил прикосновение на царапанье. Ничего особенного, просто чешется, давно пора в душ. Он покосился на Реда. Тот снова уставился в конец коридора. Ничего в его лице не выдавало, что с его меткой что-то не так. Как будто он просто ждал рейсовый шаттл. Но Санс заметил, как по виску Реда скатилась капелька пота. Может быть, Санс ошибался. Может быть, он видел связи там, где их нет. Может быть… А может быть, он просто цеплялся за соломинку, лишь бы не признавать очевидного. Может, он и не трахался два года, но вселенная все равно знала, как его поиметь. Так что он перестал чесаться, посмотрел на Стретча и сказал: – Передай, что мне ничего от него не нужно. Он свободен. Мы оба. Стретч поморщился: – Послушай, дело не в этом… – На сегодня все? – перебил Санс. – Слышал, повар как раз готовил обед. Не хочу никого задерживать, сам понимаешь. Стретч нахмурился. Кажется, он все еще надеялся как-то все исправить, но, к его чести, не стал настаивать и просто вздохнул: – Да, чувак. Это все. – Согласен. Если позволите, у меня есть дела, – сказал Эдж и встал. Он не без участия посмотрел на Санса. – Советую съесть что-нибудь посущественнее кофе, прежде чем уйти. И заглянуть в медпункт. Санса так и подмывало отказаться из чистого упрямства, но он понимал, что навредит этим только себе. – Конечно, кэп, – нейтрально ответил он. Эдж еще немного постоял, словно хотел что-то добавить, но так и не нашел слов. Затем он кивнул Сансу, мимоходом похлопал Стретча по плечу и вышел. Когда Санс обернулся, Реда уже и след простыл. И отлично. Может, его чертова метка успокоится на расстоянии. А когда они доберутся до порта, это расстояние станет еще больше. Санс сделает все, чтобы оказаться как можно дальше и как можно быстрее. – Похоже, ты застрял со мной, – устало сказал Санс Стретчу. Он сомневался, что ему позволят свободно разгуливать по кораблю. – Не то чтобы застрял, я бы все равно вызвался, – ответил Стретч, не отрицая, что ему придется за ним присматривать. Его веселость звучала как-то натянуто. – Так что, как насчет тостов? Санс вздохнул.

***

Как только за ним захлопнулась дверь ванной, Ред начал яростно расстегивать броню. Пальцы совсем не слушались от отчаяния, и он уже готов был схватить нож и просто распороть эти чертовы застежки, но чьи-то прохладные руки накрыли его собственные, заставляя остановиться. Он даже не заметил, как вошел Эдж. – Давай я, – предложил Эдж, и Ред согласился. Так будет куда быстрее. Едва сбросив с плеча часть брони, Ред тут же запустил под нее руку и схватился за пылающую метку. Все началось, когда он коснулся Санса, наивно полагая, что его защитят перчатки. Сначала жар был легким, но теперь казалось, будто его заклеймили раскаленным железом. Эдж отвел руку Реда и приложил к метке тряпку, смоченную блаженно прохладной водой. Ред судорожно вздохнул от облегчения, и Эдж наклонил флягу, выливая остатки воды на ожог. Под ногами растеклась лужа, броня Реда промокла насквозь, но после того, как Эдж опустошил всю флягу, жар стих до терпимого уровня. Ред застонал и запрокинул голову, прислоняясь к раковине. – Лучше? – спросил Эдж. Ред кивнул. Он чувствовал на себе взгляд Эджа, но сейчас ему было не до этого. Он просто закрыл глаза. – Может, тебе стоит поговорить с доктором Альфис? – предложил Эдж. Да, конечно, только этого и не хватало. Реду нужно, чтобы Альфис паниковала из-за этой хрени, как рыбе зонтик. – Все нормально. Уже полегчало. – Жар и покалывание в области метки судьбы – один из классических признаков близости соулмейта, – вмешался Гастер. – Это довольно популярный троп в твоих любимых сопливых мелодрамах, Ред. Удивлен, что ты не знал. Ред невесело усмехнулся: – Что-то я не припомню, чтобы кто-то вел себя так, будто его чертова метка сгорает. – Представь себе, такие фильмы бывают нереалистичны и чересчур романтизированы, – сказал Эдж, осторожно положив руку на затылок Реда. – Посмотри на это с другой стороны. По крайней мере, она на плече, а не на заднице. Ред неуверенно фыркнул, а Гастер продолжил: – Говорят, обычно это проходит, когда связь стабилизируется после того, как половинки коснутся друг друга… – Он запнулся. – Ну, в вашем случае не кожей, а костями. – Переживу, пока он не свалит, – сказал Ред. – Всего-то два дня. Эдж ничего не сказал, демонстрируя отточенное мастерство красноречивого молчания. – Что? – не выдержал Ред. – Как думаешь, он понял, что это ты? – спросил Эдж. Ред рассмеялся. То, как Санс с горечью заявил, что они оба свободны, не оставляло никаких сомнений. – О да, он понял. К счастью, он не в восторге от этого ничуть не меньше меня. (Санс выглядел неважно: истощенный, потрепанный, дрожащий от ломки и сдерживаемой ярости, которую старательно скрывал. Но он сумел выбраться из наручников, и Ред до сих пор не понимал, каким образом. И этот огонь в его глазах, когда он наконец разозлился достаточно, чтобы прекратить весь этот фарс… Это было… интересно. Вот и все. Очень интересно). – Действительно, к счастью, – сказал Эдж. Ред приоткрыл один глаз: – Хочешь что-то сказать? – А ты вообще будешь слушать? – спросил Эдж. – Черта с два, – буркнул Ред. – В любом случае, думаю, мне стоит пару ночей поспать в своей постели. Стретч в бешенстве. – Ему пришлось бы выгнать нас обоих, а ты ведь знаешь, он ненавидит спать один, – сказал Эдж. – Я виноват не меньше тебя. – Ага, потому что ты верил, что я приму правильное решение, – кисло сказал Ред. – Веришь или нет, брат, но я прекрасно знаю, что ты не идеален, – сухо заметил Эдж, проводя большим пальцем по безобразной трещине на одном из шейных позвонков Реда, которую он получил от очередного судьи, чье лицо уже почти не помнил. Это не единственный шрам, оставшийся с тех времен, когда Фелл использовал его как оружие. Далеко не единственный. – Я понимаю, что тобой движет. Стретч – нет. Возможно, тебе стоит объяснить ему свои мотивы или, страшно представить, извиниться. – Я не жалею, что был осторожен, – заявил Ред, не уточняя, перед кем именно он должен извиняться – перед Стретчем или Сансом. – Разумеется, не жалеешь, – кивнул Эдж. – Но как-то странно отпускать наш главный источник информации о Грее, не убедившись, что мы вытянули из него все, что можно. – Это ты не отправил его обратно в камеру, – огрызнулся Ред, задетый за живое. – Хочешь держать его здесь против его воли? Я мигом его запру. Только скажи. (Два года в одиночке. Неудивительно, что Санс, казавшийся относительно стабильным на первом допросе, превратился во взвинченную развалину после нескольких часов заточения без надежды на освобождение. Это была настоящая пытка, а Ред больше не занимался таким дерьмом. Он обещал Стретчу. Он предложил это только потому, что Эдж никогда бы не согласился, и они оба это знали). – В этом нет нужды, – сказал Эдж. Ред немного расслабился. – Слушай, я выжму из него все, что нужно, пока он здесь, но сейчас это бесполезно. Он просто закрылся. Иногда нужно уметь вовремя остановиться. – Да, – Эдж в последний раз слегка сжал затылок Реда, а затем отпустил. – Но ты никогда не отличался этим качеством, не так ли? – Отвали, уж кто бы говорил, – огрызнулся Ред. – У тебя что, дел нет? – Вообще-то есть, и одно из них – сообщить моему начальнику службы безопасности, что если он еще раз приложится к бутылке до завтрака, то я выкину весь алкоголь за борт, и пусть он потом выслушивает жалобы экипажа, – сказал Эдж, поднимаясь. – Ты так и будешь прятаться в ванной? – Я не прятался, – пробурчал Ред. Он снова застегнул броню. Мокрая холодная ткань неприятно липла к костям, но дополнительная защита не помешает, если что-то пойдет не так. Обычно он не носил броню на корабле, но раз здесь Санс, лучше перестраховаться. На всякий случай. (Хотя все факты говорили о том, что Ред изначально ошибался насчет всей этой заварухи. Может, Эдж и прав, говоря, что он не умеет вовремя остановиться). – Конечно, не прятался, – с ехидной снисходительностью сказал Эдж. – Это было стратегическое отступление. – Может, ты и кэп, но я все еще могу надрать тебе задницу, мелкий говнюк, – проворчал Ред. – Можешь попробовать, – отозвался Эдж и вышел за дверь, оставив Реда в луже чуть теплой воды с ноющей, как синяк, меткой.