starry-eyed

Тост был просто потрясающий. Стретч приготовил его для Санса из толстенного куска домашнего (или корабельного?) хлеба и подал ему золотисто-коричневым и хрустящим. И там было настоящее сливочное масло. Стретч предложил мед, потому что это, похоже, его решение для любой кулинарной проблемы, типа пищевого скотча. Санс попробовал скорее потому, что ему было все равно и легче было согласиться, чем спорить. После пары лет безвкусных пайков эта дикая сладость меда была как удар под дых, но в хорошем смысле. (Кстати о внезапной, сбивающей с толку сладости: когда он сказал, что тост вкусный, он совершенно не был готов к тому, как отреагирует на искреннюю радость в улыбке Стретча. Черт, Стретч располагал к себе. Это могло быть опасно). Короче. Да. Тост был классный. Но когда он полез обратно, то уже не казался таким вкусным. Когда Санс наконец прекратил выворачивать свои несуществующие кишки в своего новоиспеченного лучшего друга, эту злосчастную мусорку в кают-компании, Стретч жалобно пискнул: – Мне так жаль. – Все путем, – прохрипел Санс. Сам дурак, попросил кофе в обмен на информацию. Да и Стретч, кажется, переживал больше, чем он сам. Пусть Юнити и изменил его не в лучшую сторону, но он же не изверг какой-нибудь. – Не могу п-поверить, что ты дал ему кофе, – возмущалась судовой врач. Он бы ни за что не догадался, что она врач, если бы Стретч не проболтался. Она же была не в халате, а в футболке с какой-то кошкодевочкой из аниме-симулятора, о котором Санс и слыхом не слыхивал. Как назло, Стретч вызвал ее, как только Санса начало тошнить. И поскольку его тошнота не тянула на медицинскую катастрофу, она все время отчитывала Стретча, пока Санс боролся со своими пищевыми демонами. – Черт возьми, Стретч, ты же целую вечность сидел на этой восстановительной д-диете, прежде чем начал хоть что-то ж-жрать… – Знаю, знаю, – уныло пробормотал Стретч. Он наклонился, чтобы заглянуть Сансу в глаза. Все это время он стоял на коленях рядом с ним, типа морально поддерживал. – Эй, дружище, воды хочешь? – Ага, – выдавил Санс. Когда-нибудь ему придется отпустить эту мусорку из своих объятий, но точно не сейчас. – Было бы круто. Стретч ушел за водой, и доктор наконец-то подошла и присела рядом. – Эм, ну привет? Я Альфис, – неловко сказала она, протягивая ему ком смятых бумажных полотенец. – Санс, – отозвался он, словно сейчас самое время для формальностей. Он взял полотенца и вытер ими лоб и рот. – Не наезжай на Стретча. Я сам попросил кофе. Да и вырвало бы меня в любом случае. Ломка, все дела. Альфис сочувственно поморщилась: – Да уж, ломка от стимуляторов – это та еще ж-жесть. Она сказала это так, будто знала не понаслышке. Санс прищурился, пытаясь прочитать выражение ее лица. Она покраснела еще сильнее и отвела взгляд. Ну да, точно, она наверняка знала, что он судья и что он может задавать наводящие вопросы, даже не открывая рта. Не успел он хоть как-то разрядить эту неловкую ситуацию, как она выпалила: – Так, эм, есть одни таблетки, они отлично с-снимают симптомы. Ну, знаешь, т-тошноту, головную боль и в-все такое. Я захватила с собой, если х-хочешь. Всего час назад Санс отмахнулся от идеи принимать лекарства от незнакомцев. Но от Альфис это воспринималось совсем иначе, чем от бесплотного секси-голоса Эджа в коммуникаторе. Он не чувствовал от нее враждебности или злого умысла. Только сочувствие, рожденное горьким опытом. К тому же его реально задолбало блевать. Он понимал, что истощен, как черт знает кто. После посадки ему придется выживать самостоятельно, так что стоит наесться впрок, пока снова не настали голодные времена. Если он не сможет удержать еду в себе, ему крышка. – Окей, – согласился Санс, откидываясь назад. На всякий случай он не отпускал от себя мусорку. – Спасибо. Они сидели в неловком молчании, пока Альфис искала таблетки в своем инвентаре, а Стретч материл систему фильтрации воды, чтобы та работала быстрее. Внезапно Альфис быстро протараторила: – В общем, я знаю, что т-ты знаешь из-за своей криповой судейской ф-фигни и все т-такое, но я сейчас чиста. Тебе н-не надо бояться, что я, типа, накосячу и случайно убью т-тебя или что-то в этом роде. – Я и не думал, – сказал Санс. Так и подмывало съязвить, что она не исключила варианта убить его намеренно, но она и без того выглядела так, будто вот-вот выпрыгнет из кожи. – И давно? Она удивленно уставилась на него, а затем опять отвела взгляд. – Эм, пять лет. Ну и еще п-пару месяцев, но… да. Пять лет. – Круто, – сказал Санс. – Поздравляю. Она с подозрением посмотрела на него, будто искала в его словах хоть какой-то подвох, но он говорил искренне. Да, они только что познакомились и при довольно хреновых обстоятельствах, но он знал, как это тяжело. Прямо сейчас он был твердо намерен больше никогда не прикасаться к стимуляторам, но дайте ему еще пару дней ломки, и он не был уверен, что устоял бы. Альфис нерешительно улыбнулась. Ее улыбка оказалась на удивление милой. – Э-э… спасибо. – А вот и я! – объявил Стретч, возвращаясь с кружкой воды и с самым честным видом на свете. – Прости, что так долго. Как ты себя чувствуешь? Санс пожал плечами. Эта дурацкая огромная футболка опять сползла с плеча, как будто он невинная овечка в каком-то трешовом порно-симуляторе с ремонтным ботом, у которого есть всякие прибамбасы. Он только через секунду понял, почему Стретч и Альфис так странно пялятся на его лопатку. Ну, что тут скажешь. Учитывая, как безумно редко половинки находят друг друга, он не мог обижаться на них за интерес. Особенно на Стретча, ведь наверняка странно, когда соулмейт твоего парня появляется из ниоткуда. Сансу придется как-то пережить это повышенное внимание, пока они не доберутся до порта, и он сможет сделать вид, что ничего этого никогда не было. – Все пучком, – с невозмутимым видом ответил Санс, поправляя футболку. – Можно мне уже таблетку? Стретч даже не смутился, когда его спалили за подглядыванием, улыбнувшись еще шире. Альфис покраснела и засуетилась, протягивая лекарство: – Э-э, к-конечно, да, вот, держи! Он проглотил таблетку, запивая ее водой. Эффект наступил мгновенно, словно удар током по всем системам, от которого жгло в горле. Тошноту как рукой сняло, что даже слегка пугало. Но это было не какое-то чудо-лекарство: тремор никуда не делся, в глазницах пульсировала адская головная боль, и мир вокруг будто немного покосился, из-за чего закружилась голова. Но все же в миллион раз лучше, чем было. Вау. Значит, вот как это – отходить, когда ты не в камере с маньяком, который пытается тебя сломать. Круто. В глазах Стретча читалось, что он видел эту ниточку горечи, что проскальзывала сквозь благодарность Санса, как бы он ни старался ее скрыть. Санс не удивился бы, если бы тот начал раздражаться, но нет. Он просто спросил: – Лучше? – Ага, – кивнул Санс. – Спасибо, док. Она снова робко улыбнулась, а потом, к его удивлению, протянула ему всю банку с таблетками: – Держи. Пей по одной каждые п-пару часов. Санс настолько жаждал облегчения, что даже не пытался притвориться, и схватил банку, прижав ее к себе. Альфис даже не дернулась от этого резкого движения, хотя в целом казалась довольно пугливой. Наверное, после работы с пиратами она привыкла ко всякому дикому дерьму. Какой-то дурацкий порыв из прошлой жизни заставлял Санса спросить, уверена ли она, вдруг кому-то еще на борту это нужно. С одной стороны, да пошло оно все лесом; после того, как они угнали его корабль и накачали его всякой дрянью, они должны ему эту чертову банку таблеток. С другой стороны, Папирус хотел бы, чтобы он хотя бы спросил. Он был бы разочарован, узнав, что Санс ведет себя как эгоистичный мудак. Но не успел он выдавить из себя хоть слово, как Стретч вставил: – У нас этого добра навалом. Точно. Да. Он же видел, как ему хреново. Санс всю жизнь старался избегать других судей, потому что они бы сразу раскусили, кто он такой, и тогда вся эта многолетняя махинация в Дельтарун, где Санс прикидывался скромным продавцом хот-догов, накрылась бы медным тазом. Но, проведя пару часов рядом с Редом и Стретчем, которые читали его мысли, как открытую книгу, он вдруг проникся сочувствием к тем, кто считал, что судей вообще нужно запретить. – Д-да, оп-пределенно, – поддакнула Альфис. – Ты тут далеко не п-первый, кому нужна детоксикация, знаешь ли. Ну, кроме меня, конечно. – Обычно пиратами становятся не от хорошей жизни, – добавил Стретч, слегка скривившись в какой-то грустной горько-ироничной усмешке. – На этом корабле каждый сломан по-своему. Если это часть какого-то плана по уговору Санса остаться, Стретчу явно нужно поработать над убедительностью. Санс повидал всякое в этой вселенной, и хорошее, и плохое. Сломленные есть повсюду. – Когда они у тебя, э-э, закончатся, просто скажи, я достану еще, – сказала Альфис Сансу с очередной нервной улыбкой. – Или мы можем просто п-поболтать? О чем угодно? Трудно сказать, намекала ли она на соулмейтов или на его зависимость. В любом случае она казалась искренней. Санс осмотрел бутылку – та была почти полной. Хватит примерно на неделю. Он осторожно спрятал ее в инвентарь (подальше от нее) и сообщил, раз уж Эдж и Ред не удосужились это сделать: – Спасибо, но меня высаживают в следующем порту. Альфис изумленно вытаращилась на него. Затем возмущенно повернулась к Стретчу, и тот выразительно пожал плечами, давая понять: "Не смотри на меня, это не моя идея". – Через два дня? – спросила она срывающимся и слишком высоким голосом. – Ага, – подтвердил Санс. – Ты знаешь кого-нибудь на PT-14? – настойчиво спросила Альфис. – У Дельтарун там есть посольство или что-то т-типа того? Санс понятия не имел. Он даже не поинтересовался, что это за порт. Главное, что он ближайший. – Я справлюсь, – заверил он. – Уйти прямо сейчас – это просто п-полный идиотизм, – сказала Альфис, уставившись на Санса, будто у него выросла вторая голова. – Ты истощен и у тебя л-ломка. Что угодно может п-пойти не так. Тебе нужна еда и кровать, и… – Моя половинка? – спросил Санс нарочито слащаво, словно слова были сахарной ватой, в которой спрятали лезвие. – Чтобы меня накачали и бросили на гауптвахту, если что? Альфис поморщилась. Санс слишком поздно прикусил язык, потому что, во-первых, она не заслужила такого хамства, а во-вторых, ему нельзя злить кого-либо, особенно того, у кого есть доступ к лекарствам. Но никто на него не злился. Стретч выглядел расстроенным. Альфис – просто усталой и грустной. Она сняла очки и начала протирать их о футболку. – Я знаю Реда уже очень д-давно, – тихо пробормотала она, глядя в пол. – Он просто хочет, чтобы мы б-были в безопасности. – От чего? – спросил Стретч. И как ни странно, похоже, что он правда не понимал. Он спал с Редом, и даже он не знал, в чем его проблема. Но ведь и так все ясно, не правда ли? Проблема в Сансе. Санс никогда не верил в эту романтическую чушь о родственной душе, которая любит тебя безоговорочно, потому что ты – то, что ей всегда было нужно, недостающая половинка ее души и все такое. Может, его скептицизм – это самозащита, потому что он знал, что в противном случае он будет безответно вздыхать по какому-то незнакомцу, если тот вообще появится. Того факта, что его еще при рождении наградили придирчивым призраком, уже было достаточно. Ему не нужно, чтобы судьба, биология, Ангел или кто-то еще решали, кого ему любить. Так что Реду он не нужен. И это даже к лучшему. Совсем не обидно. Альфис ушла от вопроса Стретча, делая вид, что его и не было, и с сияющим взором, как у всех безнадежных романтиков, обратилась к Сансу: – Но если бы вы просто п-познакомились поближе, я уверена, вы бы… Да-да, Сансу сейчас не до этого. Он поднялся, шатаясь, пока его дурацкое чувство равновесия пыталось восстановиться. Они оба встревожились, и Стретч даже сделал движение, как будто собирался подхватить его, если он упадет, но все в порядке. С ним все отлично. Просто идеально. – Спасибо за таблетки, – сказал Санс Альфис. – Мне нужно кое-что сделать перед уходом. Увидимся, наверное. Альфис немного сникла, и он почувствовал себя полным козлом. – Д-да, конечно. Кое-как встав на ноги, Санс вспомнил про мусорное ведро с блевотиной. Брр. Он наклонился за ним, но от этого голова разболелась еще сильнее, и комната закружилась. Он остановился, чтобы не навернуться, и зажмурился от боли, будто кто-то воткнул нож прямо в левую глазницу. Когда зрение немного прояснилось, мусорного ведра уже не было. Сначала Санс подумал, что его убрал Стретч, но тут же услышал знакомое жужжание дрона-уборщика Е-19. Тот катился к выходу из столовой, крепко сжимая в манипуляторах злополучное ведро. Наверное, странно чувствовать приступ ностальгии, но Санс ничего не мог с собой поделать. Он взглянул на потолок: – Спасибо, Гастер. Прости за бардак. – Ты поразительно учтив, – заметил Гастер. – Я не привык к такой культурной компании на борту. Но, уверяю тебя, дело исключительно в моем эгоизме. Ты не сможешь установить мои апгрейды, если будешь валяться лицом в пол. – Ты удивишься, – отозвался Санс. – Кстати об апгрейдах. Я могу заняться ими прямо сейчас, если хочешь. Просто покажи, где у вас серверная. Повисла пауза, а затем Гастер сказал тем самым тоном, который Дингс обычно использовал, когда пытался казаться безразличным, хотя на самом деле очень чего-то хотел: – Ну, если ты не занят своими мерзкими выделениями, мой дрон тебя проводит. Санс поплелся за дроном в коридор. Он слишком устал, чтобы нормально идти, поэтому просто шаркал ногами. Гастер замедлился, чтобы он не отстал. Или чтобы их догнала нянька Санса, что Стретч без проблем и сделал. Он пошел рядом, засунув руки в карманы. Они шли по длинному коридору мимо открытых люков, и встречные пираты поднимали взгляд, беззастенчиво пялясь на Санса. Он съежился, жалея, что у него нет толстовки, чтобы спрятаться под капюшоном. – Слушай, тебе необязательно делать все сразу, – сказал Стретч. – Серьезно, у тебя два дня в запасе. Может, просто отдохнешь пару часов? Покемаришь или типа того. Может, в душ сходишь. Одна мысль о нормальном душе заставила Санса задуматься. На Юнити им иногда кидали в камеру влажные салфетки и чистую одежду вместе с пайком, и он кое-как отмывался в раковине туалета на угнанном корабле, но настоящий душ с водой? Это чертовски заманчиво. Но. – Дальше будет только хуже, – сказал Санс. Обычно полегче становилось где-то на пятый день, но к тому времени он уже будет не их проблемой. – Реду нужны обновления, карта комплекса на Юнити и информация о том, как туда попасть и выбраться. Такова была сделка. Он получает это, а я ухожу. – Ну, Ред, конечно, мудак, но не настолько же, – сказал Стретч. – Если ты не сможешь ему все это выдать, потому что ты, ну, отходишь после двух лет в клетке, мы тебя все равно отпустим. – Ага, – хмыкнул Санс. – Не в обиду, приятель, но раз Ред обычно "не такой" и так далее, ты вообще ожидал, что он сразу запрет меня в камере? Стретч вздрогнул, будто Санс пнул его по больному месту. Не успел Санс решить, стоит ли извиняться, как тот вздохнул: – Ладно, ты прав. Он ведет себя странно, и мне стоило вмешаться и помочь тебе раньше. Извини. – Да хватит уже извиняться за дерьмо, которое творят другие, – сказал Санс. – Но я же извиняюсь за дерьмо, которого я не делал, – возразил Стретч. – Так лучше? Теперь я свободен? – Не знаю, – ответил Санс. – Может, формально ты и выкрутился. Стретч криво ухмыльнулся ему. Черт, Стретч ему нравился. Если бы они встретились до Юнити, он пригласил бы его в бар Гриллби пропустить стаканчик и послушать дурацкие шутки. (Ну ладно, и возможно, домой, чтобы немного повалять дурака, если бы Стретч был не против. Он довольно милый). Они могли бы стать друзьями. Но теперь Санс не был уверен, что вообще способен на это – дружить, не анализируя каждый шаг и не ожидая удара в спину. И не был уверен, что позволил бы себе это, даже если бы мог. Стретч засунул руки в карманы и продолжил: – В любом случае, неважно, веришь ты Реду или нет, Эдж всегда держит свое слово. Всегда. Эдж сделает все, что сочтет нужным; у честных пиратов жизнь недолгая, а у честных солдат и того короче. Но Санс не сказал этого вслух. – Это мило и все такое, – сказал Санс. – Но я бы и без всякой сделки предложил сделать апгрейд. Стретч нахмурился: – Эм, окей. А почему? (Потому что Санс скучал по своей семье, был чертовски напуган, и это было самое близкое к возвращению домой, что он мог себе позволить, пока Грей жив. Гастер не Дингс, и было бы несправедливо по отношению к ним обоим делать вид, будто это не так, но он, наверное, смог бы выжать немного приятной ностальгии из установки его апгрейдов). – Потому что я уже давно не работал с E-19, – пояснил Санс. – Уверен, у меня больше не будет такой возможности, когда я уйду. Если только ты не знаешь других E-19, которые еще на ходу, Гастер? – Нет, – ответил Гастер. – Нас и так было немного, поэтому я пытался поддерживать связь с остальными. Но теперь их нет. Я не смог отследить одного из них, но думаю, он просто умер, не оставив никаких записей. Бесцеремонно с его стороны. Вспыхнувший было лучик надежды тут же угас. Санс отвернулся, разглядывая граффити на стене, надеясь, что Стретч не заметит его реакции. – Ну да, значит, это шанс на миллион, – заключил он спокойным тоном. Дроид-уборщик резко затормозил и повернулся к закрытому люку. Он что-то пропищал. Стретч неспешно подошел, как будто делал это уже тысячу раз, и любезно открыл люк, до которого дроид не мог дотянуться. Дроид снова запищал, повернулся и поехал дальше по коридору с мусорным ведром. – Серверная прямо по курсу, – сообщил Стретч, приглашая Санса пройти вперед. Санс шагнул через люк, и в лицо ударил знакомый запах серверной. Не то чтобы там чем-то сильно пахло, по крайней мере, если все было в порядке и не воняло горелым пластиком или серой. А так, лишь легкий прохладный запах металла, озона и средства для мытья стекол. Серверы выстроились вдоль стен. Светодиоды под потолком отражались от стеклянных корпусов. Лампочки на машинах ритмично мигали, словно ровное биение сердца. Прямо как дома. – Круто, правда? – спросил Стретч. Санс с трудом сглотнул. – Действительно круто, – согласился он с легкой дрожью в голосе. Он подошел к ряду серверов. Процессор E-19 мог поместиться и в одном-единственном сервере, потому что в CORE работали те еще аморальные ублюдки и гении в плане оптимизации железа. Все остальные серверы, по сути, не были нужны, но каждый из них помогал продлить Гастеру жизнь, позволяя ему работать быстрее и проще, не перегреваясь, обеспечивая ему безопасность и комфорт. О нем хорошо заботились. Санс даже не подозревал, как сильно его это беспокоило, пока вдруг не отпустило, и он смог выдохнуть. Санс взглянул на единственный предмет мебели в комнате – металлический стол с датападом на нем. Он взял его и увидел, что тот уже готов к работе и подключен к админке Стретча. (В разумных пределах, конечно. Гастер не настолько дурак, чтобы давать Сансу доступ к жизнеобеспечению, движкам, связи или управлению). Санс сел на пол и потыкал в датапад, изучая устройство системы. Она не сильно отличалась от его собственной. Он заметил краем глаза, что Стретч тоже присел. – Не возражаешь, если я немного покопаюсь в настройках? – спросил Санс, не отрываясь от экрана. – Если немного уменьшить чувствительность, то дрожание рук не будет так мешать. – Ловко. Да, валяй, – ответил Стретч. – Где ты этому научился? – У стажера, – рассеянно пояснил Санс. У нее всю жизнь тряслись руки, и она научилась обходить это. Голова варила просто отлично. Дингсу она нравилась. Санс надеялся, что у нее все хорошо. – Не знал, что у продавцов хот-догов бывают стажеры, – удивился Стретч. Санс замер на полсекунды, занеся палец над ползунком чувствительности. Когда он поднял взгляд, улыбка Стретча осталась такой же легкой и непринужденной, но по его глазам было видно, что вранье не прокатит. Санс не думал, что тот разозлится, но он все поймет и ложь скажет ему не меньше, чем правда. – Не бывают, – согласился Санс. Она была стажером Дингса. Жизнь с Королевским Ученым означала, что Санс рос в окружении кучи стажеров, аспирантов и докторантов самых разных мастей. Большинство из них не выдерживали, сбегая от напора энтузиазма Дингса и странности ситуации, когда вокруг бегали двое детей и называли Дингса своим папой. Никому из стажеров нельзя было даже прикасаться к процессору Дингса. Эту честь Дингс доверял только себе. Себе и Сансу. И что в итоге это им дало? – Ладно, – кивнул Стретч. Похоже, пока он готов был отложить этот разговор, но Санс был уверен, что тот еще к нему вернется. Он достал свой собственный датапад и слегка помахал им. – Не возражаешь, если я проверю сообщения, пока ты занят? – Да, пожалуйста, займи себя чем-нибудь блестящим и не приставай к нему, пока он копается у меня в мозгах, – вставил Гастер. – Следующие двадцать минут он мой. Я застолбил. Стретч пожал плечами, взглянув на Санса: – Против "застолбил" не попрешь, чувак. Очередь это святое. – Ага, говорят, если разозлить духа очереди, не видать тебе больше последней печеньки, – добавил Санс. Он положил датапад на колени и хрустнул костяшками пальцев, отчего у Папируса всегда начиналась истерика. Затем он устроился поудобнее и принялся за работу. Он давно этого не делал, но он занимался техобслуживанием и апгрейдом Дингса, едва перестав носить полоску. Это заняло столько внимания, что на минуту он даже забыл о страхе. Остались только он, датапад и тот, кому нужна была помощь, которую CORE ему не окажет. К счастью, Гастер сразу же отмел все предложенные CORE обновления, потому что Санс не стал бы ставить их дерьмовый код даже в паршивую электрическую открывашку для банок, не потратив пару дней на выискивание трекеров и мерзких маленьких бомб, готовых взорваться, когда CORE решит, что эта модель устарела. В списке апгрейдов были только проблемы, которые Гастер или его техники заметили сами, то, что нуждалось в починке, оптимизации или полноценном ремонте, потому что перестало работать. Гастер явно сам разобрался, с чем мог, но не зря же Дингс как-то сравнил самостоятельный ремонт и апгрейд с попыткой Санса разглядеть свою метку судьбы без зеркала. Иногда просто нужен свежий взгляд. Санс просмотрел список. Большинство пунктов были заблокированы – те, для которых Сансу нужен был доступ, способный повредить или даже убить Гастера. Правильно, Гастер молодец. Он же не знал, что Санс скорее отрубит себе кисть руки, чем причинит ему вред. Хотя Гастер тут же потерял все очки за здоровую паранойю, когда Санс понял… – Эм, тут написано, что некоторые из этих обновлений просрочены на четырнадцать лет? – спросил Санс, глядя в потолок. Может, это и не должно было удивлять: Дингс мог быть рассеянным в плане вещей, которые его не особо занимали, включая скучное, но необходимое техобслуживание. Но все же. Четырнадцать лет – это уже перебор. – Я позаботился о самых важных, – оправдывался Гастер. Ему хотя бы хватило совести казаться виноватым. – Гастер, что за хрень? – возмутился Стретч так же искренне и осуждающе, как Альфис, когда узнала, что Санс уходит. Он так небрежно бросил свой датапад на колени, что Санс аж вздрогнул. Потом он придвинулся ближе, чтобы заглянуть в экран через плечо Санса. Он не касался его даже близко, но Санс чувствовал жар его тела за спиной, как будто стоял у горячей плиты. И запах: медовую сладость, которая была бы приторной, если бы не смешивалась с запахом машинного масла и липкого дыма травы кё. Он замер, разрываясь между отчаянным желанием отстраниться и, наоборот, прижаться к нему. – Почему ты ничего не сказал? – потребовал Стретч. Он потянулся к датападу в руках Санса, чтобы прокрутить список, и Санс на секунду утонул в опасной иллюзии, что его обнимают. Вдруг Стретч, кажется, понял, что Санс напрягся как струна, боясь даже дышать. Он отскочил и поднял руки, давая ему пространство: – Блин, прости, мне так жаль, я забыл, я идиот, извини. – Все окей, – пробормотал Санс, опустив глаза в надежде, что Стретч не заметит глупой, нелепой тоски по прикосновениям, что душила его сейчас. Он сглотнул и добавил, сам не зная зачем: – Ты не идиот. – Спорно, но спасибо, – отозвался Стретч. – Мой бро раньше говорил, что я сначала делаю, а потом думаю. Так я и узнал, что обычно бывает наоборот. Брат Стретча "раньше говорил". Интересно. Санс мог бы засыпать его вопросами и осторожно собрать информацию, но одна мысль о том, чтобы ковыряться в травмах Стретча, уже утомляла. – По-моему, способность думать в принципе редкость. Так что ты в норме, – заметил Санс вместо этого. – Хех, – хихикнул Стретч скорее из вежливости, чтобы отметить попытку пошутить, чем действительно посмеяться, а затем сменил тему: – Но если серьезно, Джи, если тебе нужны были апгрейды, мы бы нашли тебе техника или что-то вроде того. – Техника, который умеет работать с ИИ, которого CORE списали в утиль больше двадцати лет назад? – сухо спросил Гастер. – Удачи вам с этим. Придется иметь дело с узкими специалистами, которые, небось, E-19 в глаза не видели. И это если поиски помощи не привлекут внимание CORE. Мне удалось исчезнуть с их радаров, и я не хочу возвращаться. – Тебе точно не стоит привлекать внимание CORE, – согласился Санс. – К тому же найти техника в пустоте было проблематично, – добавил Гастер. Санс так резко вскинул голову, что в шее что-то хрустнуло. – Что? – В пустоте, – спокойно повторил Гастер, будто Санс просто не расслышал. – На моем последнем корабле. Пустотный двигатель сломался прямо посреди полета, и мы застряли в промежутке. Экипажу было как-то не до моих апгрейдов, они пытались вернуться, пока не кончились припасы. А потом они поняли, что пути назад нет, и начался ад. Некоторые поубивали друг друга. Многие покончили с собой. Последняя долго умирала от голода, но она была главой службы безопасности, и я бы ей и тостер не доверил чинить, даже когда она была в своем уме. – Охренеть, – в ужасе выдохнул Санс. – Да, было не очень, – сказал Гастер. Он казался бы невозмутимым, если бы Санс не знал Дингса так хорошо. Е-19 не привязываются просто так. Гастер был вынужден наблюдать за гибелью своей команды, будучи совершенно беспомощным, и это наверняка терзало его каждый день. – А потом я остался один. Со временем мои дата-порты проржавели, и я остался один в полной темноте. Один. Без сети, без общения, без занятий, без возможности видеть или слышать. Без надежды вернуться. – Да уж, отстой, – сказал Санс, и это было такое огромное преуменьшение, что звучало почти как издевка. – Извини. – Ну да, – согласился Гастер. – Полный отстой. Но ты же знаешь, что такое быть одному, верно? – Типа того, – ответил Санс. Он копался в очереди задач, просто переставляя файлы туда-сюда, но боялся, что разговор закончится, если он запустит обновление. Неважно, насколько трагична его история, он не хотел прекращать разговор с Гастером, слушая знакомый голос, который словно бальзам лился на его израненную душу. – И долго ты проторчал в пустоте? – Десять лет, – ответил Гастер. Санс со свистом втянул воздух сквозь зубы. Десять лет в одиночестве, в темноте, наедине со своими мыслями. Санс сломался всего за два года. – Блин, чувак. И как ты еще… Санс осекся, и Гастер уточнил: – Жив? Или в здравом уме? – Наверное, и то и другое, – ответил Санс. Он покосился на Стретча, который вроде бы вернулся к проверке сообщений, но, судя по всему, внимательно слушал, пока его ловкие пальцы порхали над датападом. – Я не сошел с ума, потому что заранее скачал целые библиотеки книг на случай, если мы вдруг потеряем связь с сетью, – объяснил Гастер. – Прочитал их, наверное, минут за семь, но потом перечитывал снова и снова, пока у меня не начали глючить датчики. А потом развлекался, как мог. Вычислял число Пи в уме. Вспоминал названия всех известных звезд во вселенной. Сочинял оперу, которая длилась бы годами, и каждый раз, когда ловил себя на повторении, начинал все сначала. – Звучит мило и очень интеллектуально, – поддразнил Стретч. – А теперь расскажи ему про фанфик. Гастер вздохнул. – Ладно, так и быть, я мысленно переписал худший роман, который когда-либо читал, ради максимального эмоционального удовлетворения и катарсиса. – Он выкинул всех главных героев в открытый космос и написал про корабельный ИИ, – пояснил Стретч Сансу. – Хорайзон, безусловно, был самым интересным персонажем, а эти ничтожные идиоты его совсем не ценили! – огрызнулся Гастер. – Я как-то попытался прочитать оригинал, – сказал Стретч. – Пришлось купить бумажную версию, чтобы Гастер перестал подчеркивать все худшие моменты и брюзжать на полях про любовные сопли. – Я до сих пор не понимаю, почему меня должно волновать, кто там с кем трется пахом, – проворчал Гастер. – Меня это мало волнует, даже если это моя команда, хотя мне потом приходится выгребать за вами, идиотами, всякую гадость из душевых стоков. Санс больше не мог сдержать улыбку. Да, это полный пиздец, что Гастер десять лет проторчал в одиночестве, держась за рассудок лишь благодаря историям, которые рассказывал себе в темноте, но у него еще хватало сил ворчать на любовные линии в книгах. У него был дом и те, кто о нем заботился. Дингс мертв, но хотя бы один E-19 жив и относительно в порядке. (Если Гастер смог оправиться после всего пережитого, может, и у Санса еще есть шанс). – Так вот, – сердито продолжил Гастер. – Пока меня так грубо не прервали, я хотел сказать, что я жив только потому, что некоторые безрассудные идиоты время от времени используют свой пустотный двигатель, замечают на радаре мертвый корабль и решают остановиться на минутку и собрать какие-нибудь интересные блестяшки. Стретч кашлянул в кулак: – Ред. – Да, он и был этим идиотом, но Андайн помогла, а Эдж не пытался их остановить, – подтвердил Гастер. – Ред понял, что я еще жив, выковырял мой процессор из стены и установил меня здесь. Что ж, теперь у Санса хотя бы была причина быть благодарным Реду. Возможно, это было корыстное решение, потому что кораблю нужен ИИ для нормальной работы, но все равно он спас Гастера от вечного дрейфа в пустоте. – Это было круто с его стороны, – нейтрально сказал Санс. – Эдж любит бездомных кошек, а Ред – бездомных ИИ, – усмехнулся Стретч. – Думаю, это у них семейное. – Все бы ничего, если бы эти бездомные ИИ не жрали мой трафик, чтобы качать тонны всякой фигни, – кисло заметил Гастер. – Особенно симуляторы криминальных драм. Ему нужен собственный сервер. Санс резко выпрямился, аж позвонки хрустнули. – Погодите, так вы, ребята, все-таки забрали с собой малыша-ИИ? С ним все в порядке? – Конечно! Надо было сразу сказать, – ответил Гастер. Индикаторы на одном из серверов на мгновение бешено замигали, а потом успокоились. – Оторвись от своего "Собачьего суда", неблагодарная скотина, тут о тебе волнуются. И тут же раздался писклявый голосок мелкого ИИ: – Вежливые приветствия. Гастер вздохнул: – Он сейчас поглощает тонны информации и пытается построить шаблон социального взаимодействия. У него есть структура разговора, но нет содержания. Извини его, он еще совсем маленький и в основном дикий. – Да ладно, – отмахнулся Санс. – Здорово, приятель! И тебе вежливые приветствия. Как поживаешь? – Банальные любезности, – ответил мелкий ИИ. – Комментарии о погоде, если уместно, и о спорте, если погода не подходит. Санс рассмеялся: – Да ты просто мастер общения. – Благодарность, – сказал малыш-ИИ. – Можешь вернуться к "Собачьему суду", – сказал Санс. – Я просто хотел узнать, как ты тут. Малыш-ИИ помолчал, а затем спросил, запинаясь: – А как… ты?.. Друг… приятель… товарищ. Если бы у Санса было сердце, оно бы растаяло. Стретч, кажется, уже растаял. – У меня все отлично, спасибо, – ответил Санс мелкому ИИ. – Эй, как закончишь с "Собачьим судом", попробуй "Кризис на Крате". Мой бро его обожает. – Ооо… – выдохнул мелкий ИИ, и в его ровном голосе появился первый намек на эмоции. А затем он исчез. Гастер снова вздохнул: – Слава звездам, я никогда не был таким юным. В любом случае, тебе полегчало? – Ага, – кивнул Санс. – Спасибо за… ну, ты понял, спасибо. – Понятия не имею, что это значит, но всегда пожалуйста, – отозвался Гастер. – Хм. На чем я остановился? – На том, как Ред тебя спас, – подсказал Санс. И мелкого ИИ, как оказалось, и это Сансу еще предстоит обдумать. – Ах да, – вспомнил Гастер. – Ред восстановил мои данные, а затем я починил все, что мог с его помощью. Он хакер-варвар, смотреть на его работу просто мучение, но до Стретча он был у нас за техника. – Да и я больше инженер, чем спец по ИИ, – заметил Стретч. – Мелкое обслуживание я осилю, конечно, но решил, что глубже лучше не лезть. – Он делал все, что мог, – сказал Гастер. – Ну, для инженера. – Пошел ты, Джи, – ласково бросил Стретч. Гастер вновь обратился к Сансу: – Но теперь мы нашли тебя, и ты знаком с E-19. Ты вообще представляешь, насколько это невероятно? – Да уж, пипец как невероятно, – согласился Санс. Мило с его стороны опустить всю эту историю с похищением и сделать вид, будто они случайно нашли Санса между диванными подушками, как завалявшуюся мелочь. Впрочем, ничего удивительного, учитывая, что Дингс как-то ляпнул Сансу, как он рад, что их бросили в детстве, чтобы Дингс мог стать их отцом. Санса даже как-то умиляла эта меркантильность. – Я начну потихоньку апгрейдить, – предупредил Санс. – Если что-то не понравится, говори, будем думать. – О, поверь, я скажу, – заверил Гастер. Стретч хихикнул. Санс выбрал самую простую задачу, которую только можно найти. Проще некуда: кусок кода, который зациклился из-за того, что система Гастера по ошибке отметила его как брешь в безопасности. Делов-то на пару минут. Гастер физически не мог стоять над душой и пялиться в монитор, как Стретч, но после стольких лет апгрейдов для Дингса Санс чувствовал его пристальное внимание, как будто кто-то сверлит взглядом затылок. Он был уверен, что у Гастера сейчас открыт тот же файл, над которым работал Санс, и тот изучает каждый его шаг, оценивая технику, как придирчивый профессор, который знает, что ты можешь выдать результат получше, если постараешься. – Шустро, – отметил Гастер, когда Санс закончил. – Можешь проверить, – предложил Санс, зная, что Гастер, скорее всего, уже перепроверил все вдоль и поперек. – Могу откатить, если что не так… – Даже не думай! – слегка возмущенно воскликнул Гастер. – Ты хоть представляешь, сколько я не видел эту камеру? – Шесть лет, – ответил Санс, потому что у него этот файл был прямо перед глазами. – Шесть лет! – воскликнул Гастер. – Мой прежний техник ковырялся бы в этом коде полчаса и еще бы успел чайку попить! Санс пожал плечами: – Некогда рассиживаться. – Ну да, – подозрительно задумчиво протянул Гастер. – Хм. Ну да. Два дня. Досадно. – Ему вообще-то спать надо, – сказал Стретч, многозначительно взглянув на потолок. – Нельзя же вытрясти из него все кости. Санс внезапно взорвался смехом, ведь шутки про скелетов – это всегда смешно. Он спохватился и попытался изобразить кашель, но это никого не обмануло. Стретч самодовольно ухмыльнулся. – Ага, спасибо, я помню, что вам, чертовым органикам, нужно постоянно подзаряжаться, – раздраженно сказал Гастер. – Я не собираюсь его ломать, я только что его нашел. Нам просто нужно работать эффективнее. Займись-ка этим, Санс. В очереди высветилась следующая задача. Чуть посложнее. Санса, очевидно, испытывали, и если Гастер хоть чем-то похож на Дингса, то планка у него высокая. Дингсу бы и в голову не пришло делать скидку, потому что кто-то два года просидел в камере и сейчас отходит от стимуляторов. Не из вредности, просто Дингс не думал о проблемах органиков, пока ему об этом не напоминали. (Тогда он начинал опекать, суетиться и твердить о том, как важно пить воду, пока Санс не был готов разбить себе лоб о стену. Дингс не знал меры). Когда Санс быстро и без ошибок закончил вторую задачу, Гастер подсунул ему еще одну. Он подождал, пока Санс отвлекся, и спросил: – Торговец хот-догами, говоришь? В какой-то дыре? – Ага, – ответил Санс. Он покосился на Стретча, который, кажется, полностью ушел в свою работу. – Не техник, – снова уточнил Гастер. – Неа, – подтвердил Санс. – А почему? – спросил Гастер. Потому что CORE запустили свои длинные грязные руки во все программы по обучению техников, которые когда-либо находил Санс. Потому что Папирус решил стать послом, и ему нужен был Санс, чтобы прикрывать его спину в поездках. Потому что Санс оказался недостаточно хорош, чтобы сохранить Дингса, так как же он мог кому-то помочь? – Слишком муторно, – пожал плечами Санс. – Хм, – с сомнением протянул Гастер. – Ты можешь проводить такие апгрейды и на других классах ИИ? – Не особо, – ответил Санс. – Разве что по мелочи. (Например, удалять контрольные модули). – Ясно, – сказал Гастер, и у Санса возникло паршивое чувство, что Гастер видит его насквозь, несмотря на все увиливания. – Только на E-19? – Ага, – настороженно ответил Санс. – Ну конечно, – заключил Гастер довольным тоном, как Папирус, когда поставил идеальную ловушку. – Теперь все ясно. Ты паренек Дингса. Стретч резко поднял голову, проявляя интерес. Санс неотрывно смотрел на экран, пытаясь понять, что он чувствует. Но что бы это ни было, оно было адски сильным, и он хотел, чтобы это прекратилось. Его душа попыталась скрутиться в узел. – Один из них, да. – Большой или маленький? – спросил Гастер. – По твоему росту, полагаю, что маленький. Хотя, может, твой брат невероятно низкий? Санс фыркнул. – Старший. Я был большим, пока Папирус не решил вырасти до небес. Он рассказывал тебе о нас? – Он только о вас и говорил, – с теплотой ответил Гастер. – А кто такой Дингс? – спросил Стретч. Санс толком не успел расслабиться, как этот вопрос снова взвинтил его до предела. Проблема в том, что сейчас он был не в настроении держать язык за зубами, если кто-то попытается сказать, что Дингс не мог быть ему отцом. Санс все это уже слышал. У ИИ нет чувств. У них нет семьи. У них даже нет души. Они просто код. Если Санс скажет, что Дингс его отец, а Стретч хотя бы скептически приподнимет бровь, Санс сорвется и снова окажется на этой чертовой гауптвахте. – Еще один Е-19, – сказал Гастер. – Вин Дингс. Конечно, не такой гений, как я, но по-своему весьма талантлив. Он решил усыновить двух беспризорников, которые влезли к нему в лабораторию. – Ладно, как я уже тыщу раз твердил Дингсу, я никуда не влезал, – возразил Санс. – Я телепортировался. Это совсем другое. Стретч уставился на Санса: – Твой отец – ИИ? Ну вот, понеслось. Санс опустил датапад, чтобы посмотреть Стретчу в глаза, бросая вызов сказать хоть слово против. – Да, был. – Охренеть, – выдохнул Стретч. Его зрачки разгорелись, словно две звезды. Он уронил датапад себе на колени и всплеснул руками. – Это же офигенно круто! И вот так Санс отчаянно и безнадежно втрескался в Стретча. Даже те, кто реагировал на новость о Дингсе лучше других, все равно, как он чувствовал, относились к этому с легкой снисходительностью, как к детской игре. Они не верили по-настоящему, что ИИ может быть родителем, тем более таким замечательным. Они не понимали, никто, кроме Папируса, так и не понял. Но Стретч понимал. Он не просто верил, он был в полном восторге. Санс расплылся в улыбке от облегчения, чувствуя себя почти беззаботно. – Самый крутой батя на свете. Он мог одновременно выполнять двадцать разных задач, так что всегда находил время для нас с братом. Перекачал все модули по воспитанию, какие только нашел. Он был потрясающим. Правда, играть с ним в мяч было немного сложно. – Ты мог бы построить катапульту, – предложил Стретч. – Папс однажды попытался, – сказал Санс. – Нам пришлось пообещать Страже, что мы больше не будем ее использовать, после того как Дингс засадил мяч прямо сквозь стену и на улицу. К счастью, это была "Бессонная игра в мяч" в три часа ночи, так что никто не пострадал. – Я тоже хочу катапульту, – пробурчал Гастер. – Видать, мне нужно было кого-нибудь усыновить. – У тебя уже есть пушки, чувак, – напомнил Санс. – Пушки почти как катапульты, только стреляют взрывающимися мячами. – Которые, очевидно, самые лучшие, – добавил Стретч. – Пожалуй, – согласился Гастер. – Хотя сомневаюсь, что они хорошо подходят для укрепления семейных уз. – Зависит от отца, наверное, – пожал плечами Санс. – Дингс и Папс играли бы с пушками, если бы им это сошло с рук. Глаза Стретча округлились. Он оживленно подался вперед, словно собираясь коснуться руки Санса, но одернул себя и просто спросил: – Погоди, так Гастер тебе типа дядя? Стретч словно залез Сансу в душу и вытащил на свет самое сокровенное и отчаянное желание Санса. Он почувствовал, как вспыхнуло его лицо. – Ну, обычно так не бывает… – ИИ обычно не усыновляют, так что вряд ли этот вопрос когда-нибудь вставал, – задумчиво сказал Гастер. – Я никогда не был дядей. Это может быть интересно. Санс сглотнул комок в горле, хотя у него и горла-то не было, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, но все равно не получилось. – Ну, я тоже никогда не был племянником, так что, выходит, мы квиты. В смысле, никто из нас не знает, что делать. – Я посмотрю, есть ли какие-нибудь модули "Как быть дядей", – сказал Гастер. Прошла доля секунды. – Видимо, нет. Похоже, это неизученная социологическая ниша. – То есть социальная ячейка? – спросил Санс. Стретч рассмеялся. Гастер болезненно застонал. – Я даже не могу передать, насколько это неверно. Санс усмехнулся, глядя в потолок: – Не фанат шуток? Да вы с Папсом сразу найдете общий язык, это было бы просто… Но Гастер никогда не встретится с Папирусом. Во-первых, Санс не свяжется с братом, пока не убедится, что это безопасно, а это может занять и два года, и десять лет. (А может и никогда не свяжется, и об этом даже думать больно). Во-вторых, он уйдет через два дня. Так надо. – Санс? – окликнул Стретч. Санс вздрогнул, вынырнув из своих мрачных мыслей. Стретч выглядел обеспокоенным, и Сансу впервые пришло в голову, что его тревога может быть не связана с местью Грею. – Эй, все в порядке? Ты немного выпал из реальности. Санс выдавил слабую улыбку и дрожащей рукой взял свой датапад. – Извини. Просто немного устал, вот и все. Казалось бы, от транка должно быть больше толку. Так какую работу мы делаем дальше? – И какую же работу ты можешь делать, периодически впадая в диссоциативный транс? – поинтересовался Гастер. – Почти любую, которая не касается системы жизнеобеспечения, – ответил Санс. – Ага, – довольно хмыкнул Гастер. Высветилось еще несколько задач. – Вот, держи. О, и можно мне доступ к личной связи, пожалуйста? Санс моргнул. Он виновато покосился на Стретча, который, похоже, вообще не считал, что заключенный, болтающий с Гастером по личной связи – это огромная дыра в безопасности. – Не уверен, что Реду это понравится. – Мне плевать, – отрезал Гастер, что ничуть не успокоило Санса. – Но раз уж тебя это беспокоит, я уже договорился с капитаном, пока мы разговаривали, и, полагаю, главный инженер тоже одобрит. – Эй, да! – радостно воскликнул Стретч. – Отличная идея! Только знай, если ты дашь ему доступ к связи, Гастер будет нести всякую чушь, когда ему станет скучно. Это ужасная идея. Просто хуже не придумаешь. Но Сансу так этого хотелось, что ему было уже почти плевать на последствия. И как ракета с лазерным наведением, Гастер вдобавок ударил прямо по больному месту, заявив: – Если у меня будет доступ к связи, я смогу говорить с тобой, даже если ты уйдешь. – Когда, – поправил его Санс, изо всех сил стараясь мыслить как E-19 и предотвратить возможную подставу. Дингс не мог лгать, но мог изворачиваться как угодно. – Эдж сказал именно: "Да, Гастер, ты можешь болтать с нашим заключенным на личной частоте"? – Ты не заключенный, – подчеркнул Стретч, как будто готов был повторять это до бесконечности. – Скорее он сказал: "Если он хороший технарь, то ты будешь дураком, если не будешь с ним на связи", – ответил Гастер. – Могу поставить запись, если не веришь. (Гастер считал Санса хорошим техником? Да он толком ничего не сделал, только отвлекался и нервничал все это время. Забавно, что Сансу одновременно захотелось и поспорить, что он не прав, и доказать, что он прав). Санс взглянул на датапад, наблюдая за лениво мигающим курсором. Доступ к связи не позволит Гастеру отслеживать местоположение Санса после того, как он покинет корабль, если Санс будет осторожен. Так что это, скорее всего, не просто уловка пиратов, чтобы следить за ним. (Черт, он ненавидел даже допускать такую возможность, но приходится). – Ладно, – сказал он наконец. – Кинь мне пинг. Гастер кинул, и Санс дал добро. Проще простого. Спустя секунду он услышал в своей голове до боли знакомый голос через запутанную смесь магии и техники, электричества и намерения: – Здравствуй, племяш. – Привет, Гастер, – слегка усмехнулся Санс, несмотря на полный дурдом последних дней. – Ну вот, – сказал Гастер с тихим удовлетворением, обращаясь только к нему. – Теперь никто из нас не будет одинок. На секунду перед глазами у Санса все поплыло, словно дешевая акварель. Он потер глаза, надеясь выдать это за отходняк и усталость. Затем он снова сосредоточился на датападе, вглядываясь в код. – Ага, – согласился он. И если его голос дрожал на грани срыва, ни Стретч, ни Гастер не подали виду, что заметили. – Спасибо, Джи.