starry-eyed

Хоть корабль и был больше, чем им нужно, но все равно недостаточно большой, чтобы Ред мог прятаться вечно. Если уж Стретч что-то решил, то он упрется, как баран. Рано или поздно он выследил бы Реда. Это лишь вопрос времени. Так что, когда Ред решил не играть в прятки и тихонько вернулся в свою каморку, его совсем не удивило, что Стретч сидел на его кровати. Стретчу пришлось скрутиться в три погибели, чтобы уместиться на этой узкой койке, но ему явно было пофиг, ведь у него суставы из резины и веревок. Стретч услышал, как открылся люк, и оторвался от датапада. Его взгляд был таким растерянным, какого Ред давно не видел, под глазницами темнели круги, а лицо осунулось. Видать, одного хренового дня хватило, чтобы выжечь все запасы сна Стретча и заставить его выглядеть так, будто он снова неделю мучился от бессонницы. – Здорово, – улыбнулся Стретч. Он спрятал свой датапад в инвентарь и сел. – Надо достать тебе нормальную кровать, чувак. Ред захлопнул люк. Ни к чему выносить сор из избы. И без того эта заваруха с Сансом дала команде достаточно поводов почесать языки, чтобы занять их хоть ненадолго. А уж перепалка Стретча и Реда (если, конечно, до этого дойдет) – зрелище и того лучше. – Зачем? – спросил Ред. Он прислонился спиной к люку, стараясь держать дистанцию. – Если ты здесь только за этим, у тебя есть отличная кровать по соседству. Его обманчиво ленивая ухмылка стала еще шире. Как будто Ред сам забрел в капкан, который вот-вот захлопнется у него на лодыжке и оторвет ее к чертовой матери. – Ого. Знаешь, а ведь ты прав. У нас и правда классная кровать. Может, пойдем туда поспим? – предложил Стретч невинным тоном. Ред тоскливо вспомнил гидропонный сад. Туда никто не совался, по крайней мере, когда знали, что он не в духе. Команда дружно решила, что сад – это территория Реда. (Хотя это не так. Просто никто кроме него не умел обращаться с растениями). К черту эти взрослые разборки. Реду и правда стоило остаться там, пока его не вытащат силой. – Не сейчас, – отказался Ред, как последний трус избегая взгляда Стретча. – До порта точно нет. – То есть, пока Санс не свалит, – уточнил Стретч. Это как бросить спичку в бак с горючим. Стретч мог избегать конфликтов, но если уж он уперся, то держись. – Точно. Забыл про этого ужасного судью, которого так трясет, что он еле держит датапад, и которого выворачивает от кофе. Дело в том, что Стретч добрый. Он мог бы озлобиться после всего пережитого, но, напротив, решил быть хорошим назло этой чертовой равнодушной вселенной. Поэтому он и решил взять Санса под крыло. Конечно, поэтому. Но не только. Когда Стретчу было плохо, он с головой уходил в работу. Желательно в какую-нибудь сложную, большую и нужную, чтобы не было времени думать и чувствовать. Теперь оказалось, что Грей жив, а значит, Стретчу нужно было что-то "исправить". Видимо, он решил, что Санс вполне подойдет. (Пока Ред не разглядел Санса при свете, он и не думал, что магия между суставами Санса почти такого же оттенка, как у брата Стретча – бледно-голубого цвета терпения). Последние несколько часов, пока Ред возился с новыми хрупкими ростками травы кё, наполнял горшочки питательной смесью и чинил сломанные компрессоры, он репетировал этот разговор в своей голове. Он планировал его как спецоперацию, просчитывая все варианты и способы избежать лишних жертв. Пытался отключить все эмоции, просто представлял себе худшее, пока не стало все равно. Он думал, что готов. Ред набрал воздуха, чтобы объяснить, что отчаявшийся и умирающий опаснее здорового, но все планы полетели в тартарары, когда Стретч спросил: – Ты злишься на меня? Ред так резко вскинул голову, чтобы посмотреть на Стретча, что чуть не сломал себе шею. Тот смотрел в ответ, и его зрачки горели так же ярко и уязвимо, как и его душа, когда была на виду. И он был чертовски смелее Реда, ведь он даже не дрогнул. – Нет, милый, – хрипло ответил Ред. – Конечно, нет. Стретч выдохнул с таким облегчением, что этот тихий звук чуть не вывернул душу Реда наизнанку. В кровати и так было мало места для Стретча, не говоря уж о Реде (да еще и в броне) но он все равно оттолкнулся от люка и подсел к нему. Стретч подвинулся и обвил Реда руками, как костяной осьминог. – Я не злюсь, – повторил Ред. – Думал, это ты психуешь. Хотел дать тебе немного пространства. – Идиот, – пожурил Стретч и потерся щекой о плечо Реда, словно ласковый кот. – У меня полно пространства. Вся галактика прямо за шлюзом. Мне не нужны твои подачки. – Логично. – Ред высвободил руку и обнял Стретча, который тут же прижался к нему. – И чего же ты хочешь? – Я знаю, что ты занят, но мне просто не хочется сейчас быть одному. – Его голос дрогнул на последнем слове, чуть не сорвавшись, но он успел взять себя в руки и откашлялся. – Хех. Извини. Жалкое зрелище, да? Эдж справился бы с этим куда лучше; Ред не умел утешать и сюсюкаться. Что он мог, так это собственнически обнять Стретча покрепче и сказать: – Неа. Я и сам не против компании. Какое-то время они сидели в тишине, дыша в унисон. Обычно Стретч терпеть не мог бездельничать, ему всегда нужно было чем-то заниматься, но сейчас он, похоже, был просто рад, что его обнимают. – Можно спросить? – вдруг сказал Стретч. – Тебя это когда-нибудь останавливало? – отозвался Ред. – Почему ты так боишься Санса? – спросил Стретч. Ред чуть не огрызнулся по привычке. Он не боялся. Он никогда не боялся. Ему нельзя было бояться. Он перерос страх еще в яслях. Как только Ред увидел дрожащего в колыбели Эджа – жалкий комочек тонких простыней и хрупких косточек – он все понял. Теперь у него был кто-то, кто нуждался в заботе и в том, чтобы он сам был самым страшным ублюдком во вселенной. Он больше не мог позволить себе бояться. Во всяком случае, не за себя. Но Стретч не хотел задеть его, как, например, кто-нибудь на Фелле. У них так было не принято. Это было простое наблюдение, без капли злобы. И Ред болезненно осознал, что с тех пор, как понял, кем на самом деле является Санс, он бежал от правды. Ответ, которого хотел Стретч – это длинная история, которой Реду до сих пор удавалось избегать. И сейчас он не был готов ее рассказывать. По крайней мере, не так, как она того заслуживала. Без всяких эмоций и оправданий, только голые факты. И лучше без Эджа рядом. Он только бы все запутал. И если Стретч решит его бросить, то хотя бы останется с Эджем. Они нужны друг другу. С ними все будет нормально, если до этого дойдет. (И он знал, что так им будет лучше). – Эй, – окликнул Стретч, поднимая голову, чтобы взглянуть на Реда. Его голос звучал обеспокоенно. – Извини, я не хотел… Иногда забываю, что нельзя вот так просто ляпать что попало. На Инверсе было по-другому, я не специально… Ред вдруг понял, что перестал дышать. Вот блин. Вечно он забывал поддерживать разговор, теряясь в своих мыслях. Голова раскалывалась так, будто кто-то сжал ее в тиски аж до синяков в форме короны. – Нечего извиняться, – сказал Ред, обрывая поток извинений Стретча, пока тот не начал накручивать себя еще больше. – Все нормально. Я просто устал, вот и все. Устал – это не то слово. Он был вымотан до предела. Знал бы он, что намечается такая хрень, давно бы забил на свою дурацкую гордость и выпросил у Альфис снотворное. Конечно, заснуть все равно было бы трудно, как всегда с приближением годовщины смерти тирана, но надо было хоть постараться. Он же знал, как лучше. Но теперь уже поздно. Слишком поздно для многого. – Да, – вздохнул Стретч. – День выдался долгим. Я устроил Санса на ночь в своей старой комнате, так что какое-то время должно быть тихо. Пойду вздремну. – Хорошо, – кивнул Ред. Повисла пауза. Ред осознал, что упустил момент и, вероятно, должен ослабить объятия, позволив Стретчу подняться и пойти спать, но как бы он ни старался, он не мог заставить себя отпустить первым. Стретч набрал воздуха в грудь, будто собираясь с духом, и выпалил: – Не знаю, смогу ли я уснуть один. Ред чуть не спросил, почему Стретч тогда не обратился к Эджу, но вовремя прикусил язык. Сейчас Стретчу нужен был Ред, а не Эдж, и если Ред начнет подталкивать его к Эджу, это будет выглядеть так, будто он сам не хотел его видеть. – Хорошо, – уже осторожнее повторил Ред. – Но я, наверное, не лучший выбор на эту ночь, солнышко. На самом деле Ред чувствовал, что назревает тяжелая ночь, как первые признаки мигрени. Именно из-за таких ночей у него была своя спальня, потому что иногда он мог уснуть, только если знал, что между ним и всем, что ему дорого, есть запертая дверь. В такие ночи он заставлял Гастера пообещать, что тот не снимет защиту и не выпустит его до утра. – А тебе не приходило в голову, что я просто не хочу, чтобы ты спал один? – спросил Стретч. Ред повернулся к Стретчу. Теперь их лица были совсем рядом, хоть целуйся. Ред и поцеловал. Это был чистый эгоизм, но от довольного вздоха Стретча на душе сразу стало теплее. – Мило, что беспокоишься, но я в порядке, – сказал Ред. – Ну-ну, – протянул Стретч. – Когда я вошел сюда утром и увидел, как ты глушишь самогон до завтрака, я сразу подумал, что именно так и поступает тот, у кого все прекрасно. – Именно, – подтвердил Ред. У Стретча и так проблем хватало, учитывая, что он только что узнал, что ублюдок, убивший его брата, жив. Ему совсем не нужны были проблемы Реда. – Рад, что мы разобрались. – Знаешь, как пиздобол пиздоболу: я уважаю твое упорство, но у меня уже руки чешутся придушить тебя подушкой, – вздохнул Стретч. – Слушай, а что если ты просто посидишь, пока я не засну? Я как выжатый лимон, так что это будет быстро. Ага, конечно. Как будто Ред ни разу не видел Стретча таким измученным, что тот ревел в три ручья, но все равно не мог заснуть, потому что его умная башка никак не могла успокоиться. Но сон приходил быстрее, когда Стретч слышал вокруг себя гул голосов других монстров и понимал, что он не один. (По той же причине и Реду лучше спалось, когда они оба были рядом. Именно поэтому он делил кровать с Эджем задолго до секса, потому что иногда ему просто нужно было убедиться, что Эдж рядом, несмотря ни на какие кошмары. Потому что ему нужно было, чтобы Эдж прижал его к себе, не спрашивая, чтобы он мог поворчать и притвориться, что делает это ради Эджа, а сам утыкался лицом в его плечо и просто вдыхал его запах, пока не поверит, что это реальность). И все же Стретч примет любой отказ без единого писка, даже если ему это очень нужно. Он боялся злоупотребить, этот сладкий пирожок, и приходилось долго и упорно доказывать, что дело не в том, что он что-то берет, а в том, что Ред и Эдж готовы отдать это даром. – Ага, – согласился Ред. – Ладно. – Правда? – удивленно переспросил Стретч. Видимо, он ожидал большего сопротивления. – То есть ты не обязан, если не хочешь, я бы, наверное, тогда… – Пытаешься отговорить меня? – с усмешкой перебил Ред. – Нет, я пытаюсь не быть мудаком, – ответил Стретч. – Это не ко мне, – легко сказал Ред и получил в ответ улыбку. Он толкнул Стретча плечом: – Шевелись, солнышко. Я не молодею. Стретч прищурился: – Броню снимать не будешь? – Неа, – отозвался Ред. – Понятно, – вздохнул Стретч. – Глупый вопрос. Наверное, и ножи останутся, да? – Не все, – ответил Ред. – Только самые ценные. – Мне кажется, этот нож у тебя на бедре уже давно стал моим третьим парнем, – заметил Стретч. – Куда мне только не тыкалась его рукоять. Ред ухмыльнулся. – Это не тот нож. Стретч фыркнул. Затем он нехотя распутал их конечности и встал. Видя, что Ред не спешит подняться, Стретч вопросительно оглянулся через плечо и поймал на себе его оценивающий взгляд. И хотя они были вместе уже несколько лет и перепробовали кучу всяких поз, Стретч все равно покраснел. Это было мило. – Чувак, я думал, ты устал. – Нужно быть мертвым, чтобы не оценить такую задницу, – сказал Ред и с кряхтеньем поднялся. – Пойдем, я тебя уложу. Когда они вышли из комнаты Реда в коридор, вокруг не было ни души. Еще бы, ведь если хоть кто-то на этом корабле окажется настолько тупым, чтобы попасться на подслушивании, Ред высадит его вместе с Сансом в следующем порту. Едва за ними закрылся люк в их с Эджем комнату, как Стретч тут же принялся скидывать с себя свой балахон. Он приостановился, чтобы достать что-то из кармана шорт и положить это на тумбочку, причем обращался с этим куда бережнее, чем обычно со своими вещами. На первый взгляд это напоминало колоду карт, но, заметив взгляд Реда, Стретч быстро спрятал ее за кофеварку. Интересно. Очень интересно. Но это потом. Сейчас Ред сосредоточился на том, чтобы стащить сапоги и отстегнуть ножи. Стретч раздевался полностью, но, похоже, именно Ред чувствовал себя более уязвимо. Судя по тому, как Стретч любил разгуливать по каюте без одежды в свободное время, на Инверсе не особо стеснялись наготы. Ред, конечно, не жаловался. Стретч глубоко вздохнул и нырнул под одеяло. Хоть они и были вдвоем, он все равно переполз на свое место в центре матраса. Интересно, Стретч делал так же, когда оставался на ночь с Эджем? Наверное. Он обожал обниматься. Ред не понимал, как можно так легко относиться к прикосновениям, но это было чертовски мило. Стретч ободряюще похлопал по кровати рядом с собой, словно перед ним был робкий девственник в первую брачную ночь: – Я не кусаюсь. – Да ладно, я-то знаю, что это брехня, – отмахнулся Ред. Стретч только ухмыльнулся. – Кстати, как там синяк на бедре? А на шее? А на… – Наверное, так же, как и у тебя, умник, – огрызнулся Ред. Эдж вчера был в собственническом настроении, что неудивительно, и Стретч с удовольствием присоединился. Вдвоем они оставили на теле Реда приличную россыпь синяков. К черту эту чушь про соулмейтов. Если уж на плече Реда не их метки, то они оставят свои собственные. Хорошие времена. Когда все закончится и Санс уберется, он попросит их повторить. Может, хоть так забудет, как его метка горела, словно клеймо. Ред залез на кровать прямо поверх одеял и сел, прислонившись к изголовью. Он не решался пачкать броней чистые простыни. Он-то знал, сколько крови и пыли пропитало эту броню, и это ничем не отмыть, даже если стереть клеймо тирана. Стретч обнял его за бедра, прижимаясь, несмотря на броню. Ред положил ладонь на его череп, осторожно поглаживая швы, и спросил: – Выключить свет? – Мгм, – сонно промычал Стретч, и Ред выключил свет. И только в темноте понял, как сильно болела голова. Стретч облегченно вздохнул, словно вторя Реду. – Да, так намного лучше. Спасибо. – Не за что. – Ред откинулся на изголовье кровати и закрыл глаза. Все равно ничего не было видно. – Хочешь, включу какую-нибудь дерьмовую аудиодраму или что-то типа того? – Неа, – отказался Стретч. – Просто побудь здесь немного. – Это я могу, – согласился Ред. Стретч издал довольный звук, как Фанг, когда ее гладят, и Ред улыбнулся в темноте. Пришло знакомое уведомление. Это Эдж прислал сообщение: "Статус?" Точно. Эдж, наверное, пошел проверить его в саду, не нашел и запаниковал. "Составляю компанию Стретчу, пока он не уснет, – ответил Ред. – Как ты?" "Нормально", – как всегда кратко ответил Эдж. Это ни о чем не говорило. Эдж и с отваливающейся рукой сказал бы, что все нормально. Как, впрочем, и Ред. Они научились распознавать все оттенки "нормально" от "в экстазе" до "активно умираю". Ред задумался, стоит ли поднимать эту тему, когда он и так на взводе, понял, что это плохая идея, и все равно спросил: "Слышал, ты предлагал ему еду". Было очевидно, о ком речь. Никто напрямую ничего не говорил Реду, он просто слышал, как команда шепталась в коридоре, проходя мимо садов. Конечно, они пытались быть незаметными, но Догго скрытный, как кирпич, брошенный в лицо. Когда Эдж ответил, Ред почти услышал этот тон, который использовал его брат, когда считал, что Ред ведет себя как идиот: "Я предупредил команду, что он под моей защитой, чтобы его оставили в покое, а не пытался приударить за ним". Ха. Если Эдж думал, что если позволить кому-то проникнуть на борт во время захвата корабля, бросить его на гауптвахту, а потом выпустить разгуливать на свободе без всяких объяснений, будто он какой-то гость, то это не приведет к проблемам с командой, то он обкурился чего-то забористого. Но по правде говоря, Ред сам притащил эту проблему в дом и теперь не мог злиться на то, как Эдж пытался разрулить ситуацию. Вариантов было немного. Нельзя же просто скрыть факт существования Санса. Оставалось только перетерпеть до порта. Видимо, Ред слишком долго молчал, потому что Эдж прислал следующее сообщение. Всего одно слово, но оно всегда так много значило между ними: "Брат". Ред чуть не выругался, но вовремя прикусил язык, чтобы не разбудить Стретча. "Ладно, как скажешь, – ответил он Эджу. – Только не привязывайся". Почти сразу пришло еще одно сообщение, но он его проигнорировал. Если это что-то важное, Эдж знал, где его найти. Ред разберется с Сансом, когда тот проснется, а пока с него хватит. Эдж больше ничего не писал. Ред включил какую-то дурацкую аудиодраму, чтобы не уснуть, и приготовился ждать, пока Стретч не начнет храпеть.

***

Стретч проснулся в полной темноте. Если бы не горящие зрачки Реда, он бы даже не заметил, что тот стоит в ногах кровати и таращится, как в кошмаре от сонного паралича. Стретч чуть не заорал, потому что это пиздец как стремно, но крик застрял в горле, когда он различил жутковато пустое выражение лица Реда. Забавно. Стретч не был дураком и понимал, что его парни чертовски опасны, но когда Ред нашел его под столом, он был настолько разбит, что мысль о том, что его прикончат, казалась скорее облегчением. А когда Стретч пришел в себя и захотел жить, Эдж и Ред уже тысячу раз доказали, что им можно доверять. Так что он никогда не боялся Реда. И не собирался начинать, даже если все инстинкты кричали ему срочно валить из спальни. У него был запасной вариант – короткий путь, спрятанный в заднем кармане штанов, которых на нем не было, но сейчас он никуда не собирался. – Где мой брат? – спросил Ред. Его голос был таким ровным. Яростный крик был бы менее тревожным, чем этот взгляд, устремленный на него издалека, словно через снайперский прицел. Казалось, он совершенно не узнавал Стретча. Да уж. Ред вообще не понимал, где он. Или скорее, когда. Со Стретчем такое тоже бывало, когда он просыпался от кошмара и думал, что снова на Инверсе. Но, в отличие от Стретча, Ред заснул вооруженным до зубов. – Корабль, можешь передать Эджу, что Ред его ищет? – как можно тише и спокойнее попросил Стретч. Ему придется позже извиниться перед Гастером за "корабль", но Стретч не был уверен, как Ред отреагирует на имя, которое сейчас мог не узнать. Ред был напряжен, как натянутая струна, плечи скованы, спина выпрямлена. Хорошо хоть Ред не сжимал нож, как в каком-нибудь дешевом ужастике. Хотя Стретч прекрасно знал, что Реду не нужно оружие. Ред сам был оружием. Гастер ничего не сказал, а просто согласно хмыкнул, что было не так пугающе, как внезапный звук незнакомого голоса. Гастер молодец. Стретч не хотел, чтобы его превратили в решето, если Ред занервничает. Эдж скоро будет здесь. Всего через несколько минут, особенно если бегом. Но до появления Эджа Стретч был сам по себе. – Он мигом прилетит, – сказал Стретч Реду. Его голос был на удивление спокоен, хотя пульс долбил так сильно, что он едва слышал собственные мысли. – Ты же его знаешь. Пунктуальный до жути. Зануда, правда? Ред просто уставился на него. Не сказать, чтобы его взгляд был враждебным. Его холодная отстраненная маска слегка смягчилась, и он казался немного потерянным. Стретч явно не играл по его правилам. Эта растерянность не делала Реда менее опасным, но, по крайней мере, он не собирался набрасываться на Стретча, зная, что Эдж уже в пути, а значит, Стретч ему больше не нужен. – Ему все равно не помешало бы отдохнуть, – продолжил Стретч. Почему бы не использовать свою болтливость с пользой. – Вечно твердит, что для эффективности нужен отдых, бла-бла-бла, а его самого из кабинета клещами не вытащишь. Ненавидит оставлять бумажные дела незаконченными. Кстати, какие, к черту, бумаги могут быть у пиратского капитана? Ред слегка нахмурился и покосился на люк, словно прикидывал, не свалить ли от этого безумца, и Стретч почему-то испугался, что если он сейчас отпустит Реда, тот больше не вернется. К тому же на борту был Санс, и если Ред случайно наткнется на него и поймет, что он судья, то дело может принять совсем скверный оборот. – Ну, есть, например, судовые манифесты, – быстро затараторил Стретч. Это тут же приковало внимание Реда обратно к нему, как будто Стретч – захватывающее ДТП. – И заявки на продукты. И подделка документов. Но иногда, мне кажется, ему просто хочется побыть одному в своем кабинете, чтобы никто не доставал. Его можно понять. Особенно после того, как я решил проверить, что будет, если сжать что-нибудь компрессионной магией. Блин, пена для тушения пожара была везде, я ее неделями из глазниц выковыривал… – Стретч? – с какой-то душераздирающей неуверенностью спросил Ред. Стретч даже не понимал, как сильно ломило кости от неподвижности, пока не расслабился. Он приподнялся на локте, и Ред напрягся. Значит, он еще не совсем вернулся в реальность. Ладно. Стретч лениво улыбнулся: – Привет. Ты выглядишь замерзшим. Хочешь ко мне под одеяло? – Я не… – Ред осекся. Стретч с ужасом понял, что Ред даже толком не проснулся, как лунатик, споткнувшийся о край обрыва прямо перед тем, как сорваться. – Где Эдж? Эдж. Не босс, не капитан, а его имя. – Он уже идет, – сказал Стретч и протянул руку, словно уговаривал Думфангер, когда та нервничала. – Иди сюда, детка. И Ред пошел. Стретч приподнял одеяло, чтобы Ред мог залезть под него, и тот прижался к нему всем телом. Броня Темми была холодной, но Стретч не вздрогнул. Он обнял Реда и прижал к себе. И только тогда почувствовал, что Ред дрожит, как в лихорадке. – Все хорошо, – прошептал Стретч, гладя Реда по спине. Он сомневался, что Ред что-то чувствовал через броню, но тот словно ждал этого, чтобы обхватить Стретча и вцепиться в него. Ред никогда так не делал. – Да, вот так. Я рядом. Люк открылся с металлическим лязгом, впуская свет из коридора. (Ред вздрогнул от звука, но не повернулся, словно боялся что-то увидеть). В дверях стоял растрепанный Эдж с безумным взглядом. Должно быть, он сорвался с места и бежал через весь корабль. Стретч не знал, что Эдж ожидал увидеть, но он выглядел испуганным, пока не заметил их, запутавшихся в простынях. Похоже, облегчение едва не свалило Эджа с ног: он пошатнулся и схватился за дверной косяк, чтобы удержаться. – Привет, милый, – как можно спокойнее сказал Стретч. – Может, закроешь дверь? Свет мешает. Эдж посмотрел на него, потом на Реда. Он медленно вошел в комнату и закрыл дверь. Тишина стала невыносимой. – Нам стало одиноко, – с натянутой веселостью сказал Стретч. Стретч различил в полумраке, как Эдж наклонился и расстегнул сапоги. Затем он забрался в кровать позади Реда. Эдж осторожно коснулся плеча своего брата. Ред не вздрогнул и не оттолкнул его. Наоборот, он прижался к Эджу как можно ближе, не отпуская Стретча. Эдж устроился поудобнее, обнимая их обоих. Ред оказался зажат между ними, хотя обычно это был Стретч, потому что Ред жутко бесился, когда его стесняли. Но в этот раз он молчал. Честно говоря, Стретч бы многое отдал, чтобы услышать ворчание Реда. Эдж наклонился к шее Реда и что-то прошептал на феллском. Стретч пытался выучить этот язык, но тот оказался слишком сложным. У феллского не было общих корней с торговым, на котором они общались на Инверсе, потому что там жили выходцы со всей вселенной. Например, в торговом не было нескольких десятков суффиксов и префиксов, которые менялись в зависимости от тона и того, к кому ты обращаешься. Стретч знал лишь несколько слов, в основном ругательства и те, что часто слышал на заданиях, типа "брось", "беги" или "свали с дороги". Что бы Эдж ни говорил, Стретч мало что понял. Но отчетливо слышал свое имя, хотя Эдж произнес его с более сильным феллским акцентом и добавил несколько слогов, означающих что-то вроде "любимый" и "наш", так что прозвучало почти мило. Дальше было несколько незнакомых слов, но затем он снова уловил этот мягкий и ласковый суффикс "любимый", но Эдж прикрепил его к слову, которое означало что-то вроде "огромная заноза в заднице". Когда Эдж произнес это слово, Ред что-то глухо промычал в плечо Стретча. Это мог быть смешок или кашель (или тихий всхлип, хотя Стретч старался об этом не думать). Как бы то ни было, Ред наконец полностью расслабился и начал дышать ровнее. – Вот и хорошо, – сказал Эдж на торговом так мягко, как обычно говорил только со Стретчем, а не с Редом. Просто потому, что Стретч в ответ не стал бы грозиться откусить ему член. – Спи. Все в порядке. Это, конечно, весьма своеобразное определение "порядка", но это сработало. Стретч не был уверен, насколько Ред вообще был в сознании, но, похоже, именно этого разрешения ему и не хватало, чтобы вырубиться к чертям. Стретча всегда удивляло, как выжившие с Фелла умели просто включаться и выключаться. Может, и он так умел бы, если бы вырос в кошмарной военной диктатуре. А может, просто умер бы от истощения задолго до революции. (Можно сказать, "рефеллюции". Ха. Стретчу надо будет рассказать эту шутку Реду, когда тот проснется, потому что завтра Реду точно станет лучше. Обязательно станет). Приближалась годовщина смерти тирана. Прошло уже почти пять лет, и три из них Стретч наблюдал, как этот пиратский корабль превращался в чертову гулянку по этому поводу. Каждый год выжившие с Фелла превозносили Эджа и Андайн как героев, которые убили тирана и спасли их. А Ред всегда так ловко увиливал от ответа, где он был в тот момент. Стретч думал, что Ред, как обычно, строил из себя загадочного хрена и просто мутил воду где-то за кадром. Но теперь эта теория казалась Стретчу какой-то неправильной. Особенно после всего этого и после тех странных слов Реда возле камеры Санса. "Если хорошенько промыть мозги, можно заставить любого сделать что угодно, лишь бы это прекратилось. А если ты в этом профи, то можешь даже убедить их, что это был их собственный выбор". Обычно Стретч не отличался терпением, но в этот раз он был готов постараться. Он ждал. Наконец Эдж коснулся его руки. Теплая и знакомая целительная магия мягко окутала его, как огонь, который никогда не посмеет его обжечь. Эдж проверял, не ранен ли он. – Я в порядке, – как можно тише прошептал Стретч. Он бы показал жестами, но тогда пришлось бы отпустить Реда, а этого уж точно не будет. Ред даже не дернулся и дышал глубоко и ровно, с тихим гудением, которое он упорно отказывался признавать храпом (но это точно был храп). Хотя Ред наверняка подскочил бы, услышав чужие голоса, похоже, он вырубился окончательно. Посттравматические флешбэки жутко выматывали. Стретч знал это не понаслышке. – Он просто спросил, где ты. На лицо Эджа было больно смотреть: столько в нем было защитной решимости, вины и смирения. Как будто он думал, что это станет последней каплей, которая оттолкнет Стретча. Стретч слабо улыбнулся Эджу, пытаясь показать, что все хорошо и он не злится. Во всяком случае, не на Эджа и Реда. Он был почти уверен, что знал, кто на самом деле виноват. «С годовщиной тебя, озабоченный мудозвон, – злобно подумал он. – Надеюсь, Эдж убивал тебя медленно». Эдж вздохнул и отвел взгляд. – Такого не было с тех пор, как мы тебя нашли, – сказал он так же тихо, как и Стретч. – Я знаю, – ответил Стретч. Он бы точно заметил. – Мне нужно было тебя предупредить, – сказал Эдж, и душа Стретча сжалась от сожаления в его голосе. – Нам обоим стоило это сделать. – Эй, да ладно, – отмахнулся Стретч. – Я бы сразу свалил, если бы он взбесился. Мы просто поговорили. Как только он вспомнил, кто я, он вернулся в кровать, как ручной котенок. Эдж удивленно посмотрел на него, а затем нервно рассмеялся: – Конечно, он тебя вспомнил. – Я довольно запоминающийся, – согласился Стретч. – И часто такое, э-э, случалось? На секунду Стретч усомнился, что Эдж ответит, но тот все же заговорил, запинаясь и медленно подбирая слова: – Все было гораздо хуже, пока мы не начали спать вместе. Он никого не трогал во время этих приступов, но его реакция на тех, кто пытался помешать ему уйти искать меня, была… очень бурной. – Кто, блин, был таким идиотом, чтобы пытаться его остановить? – спросил Стретч. Эдж бросил на него косой взгляд, и Стретч застонал. – Забей. – Блейз хотел как лучше, – сказал Эдж. Его тон мог показаться нейтральным, если его не знать. Эдж очень старался играть роль капитана и быть справедливым, несмотря на то, какая жесть, видимо, творилась между Редом и Блейзом во время разрыва. По словам Реда и Эджа, виноваты были оба, а Блейз слишком хороший повар и имеет слишком много сторонников в команде, чтобы просто так его терять. Но, в конце концов, Ред – брат Эджа, и у Эджа не так много терпения, чтобы тратить его на тех, кто причинял ему боль. Когда-то Блейз пытался отговорить Стретча от отношений с Редом или Эджем. Но было уже слишком поздно, Стретч был по уши влюблен в них обоих. А когда Блейз начал язвить, намекая на то, что два брата слишком близки друг к другу, Стретчу стоило огромных усилий, чтобы не плеснуть ему в рожу медовым виски. (Хуже всего то, что Стретч был почти уверен, что знает, почему Блейз пытался не пустить Реда к Эджу. Просто Ред не должен был нуждаться в брате или, по крайней мере, не больше, чем в Блейзе. Блейз был рядом, Блейз любил его, и, наверное, Блейзу было обидно, что он не может быть единственным, кто нужен Реду. У Стретча у самого была черная дыра в душе, голодная пропасть одиночества, боли и отчаяния. Он ненавидел, что понимал, почему Блейз злился на Реда за то, что тот не нуждался в нем так сильно, как Блейзу хотелось бы. Стретч очень старался не переходить грань от неуверенности к ревнивым претензиям, но, блин, так легко было повторить ошибки Блейза, если не быть осторожным). – Мы думали, он уже пережил это, но… – устало продолжил Эдж. – Но день был дерьмовый, – вставил Стретч. – И годовщина эта на носу. Он произнес последнюю фразу с вопросительной интонацией, давая Эджу возможность подтвердить или опровергнуть, в этом ли дело. Эдж молчал, изучая венечные швы черепа Реда, словно в них были скрыты все тайны вселенной. Это молчание само по себе говорило чертовски много. – Со мной тоже так бывает, знаешь? Что-то выбивает меня из колеи, пара плохих дней, а потом я снова в строю, до следующего раза, – сказал Стретч. Он передразнил терапевта: – Будьте терпеливы в процессе выздоровления, бла-бла-бла. Улыбка Эджа была усталой, но искренней. Затем она погасла. Он изучал лицо Стретча, пытаясь понять, все ли с ним в порядке, или же сейчас начнется истерика из-за невыразимого ужаса от того, что Ред разбудил его, чтобы спросить, где Эдж. – Верь в меня хоть чуть-чуть, капитан, – сказал Стретч, стараясь смягчить слова улыбкой. – Меня так просто не испугаешь. Он же сказал, что ночь будет тяжелой, а я все равно попросил его остаться, так что… – Это не твоя вина, – с неожиданной яростью возразил Эдж. На этот раз Ред дернулся, напрягшись от злости в голосе Эджа. Эдж поморщился и начал тихо, ласково говорить с ним на феллском, пока Ред не заворчал, не прижался к Стретчу еще теснее и не успокоился. Убедившись, что Ред вырубился, Стретч спокойно спросил, понизив голос: – Не хочешь рассказать, чья это вина? Эдж скривился, отведя взгляд в темноту и сжав челюсти аж до скрежета. – Эй, – мягко сказал Стретч. – Нет – это тоже ответ. – У него и так было слишком мало выбора, – прошептал Эдж. Его голос звучал невероятно устало. – Извини. Стретч коснулся лица Эджа, и тот с болезненной настороженностью встретил его взгляд. – Не надо, – сказал Стретч. – Я понял. Я спрошу его. Захочет – расскажет. – А если нет? – спросил Эдж. – Я подожду, – ответил Стретч. – Хоть год, хоть десять, хоть когда мы будем стариками-скелетами в пиратском доме престарелых, мне без разницы. Я никуда не денусь. Эм, чего ты так смотришь? Потому что Эдж смотрел на него с тем же восторгом, как и тогда, когда Стретч впервые его поцеловал. Только позже Стретч понял, как мало ласки было в жизни Эджа и как мало ему позволяли ее дарить. Ред мог принимать ее лишь по чуть-чуть, Стретч же впитывал, как иссохшая земля. – Ты, наверное, и не знаешь, как нам повезло с тобой, – тихо сказал Эдж. Стретч потупил взгляд, смущенно ухмыляясь: – Главное, помни об этом, когда я в следующий раз случайно подожгу свою толстовку. В общем, останешься ненадолго? Эдж кивнул и крепче обнял Стретча и Реда, как будто кто-то мог их забрать. Да поможет Ангел любому идиоту, который попытается. Не то чтобы Стретч верил в Ангела, но дурак, который попытается вырвать Реда из объятий Эджа, должен молиться так сильно, чтобы создать какую-нибудь высшую силу. Только это его спасет. Когда-то эта еле сдерживаемая агрессия могла бы напугать Стретча. Теперь он понимал. Он уже убивал, пусть и не до конца, и чтобы сохранить это, сохранить их, он сделал бы это снова. Как же иначе? – Вот и хорошо, – сказал Стретч. Он наклонился над Редом и поцеловал Эджа в щеку. – Потому что я никуда не денусь.