Your constellations

За несколько дней к Чану так никто и не пришёл. Он не спал уже два дня, пытался придумать, как всё преподнести вампирам так, чтобы не спровоцировать агрессию и уберечь обе стороны. В голове перебирались различные варианты, он никогда даже не говорил с ними, так как несколько столетий не было необходимости из-за их мирного сожительства рядом друг с другом. «Рядом» — это, конечно, громко сказано, потому что добираться до границы в волчьем обличии и обычным шагом нужно больше суток. Хенджин часто пропадал, потому что старался не отходить от Феликса, чтобы скрасить его дни, пока Минхо не может. Хотя навряд ли это было только по причине, что Лино не с ним. Чан, как отец, был очень рад за сына, но как вожаку ему хотелось совета от родного человека. Уже сегодня вечером он собирался выходить, тянуть время ещё больше просто не мог. Крис принял холодный душ, стараясь взять себя в руки, ведь на его ответственности судьба стаи и своего сына. Нужно сделать всё правильно, он не имеет права на ошибку.

***

Уже обед. Чан собирает вещи в дорогу с камнем на душе. Он обязан, он должен сделать всё возможное. Почти закончив со сбором нужных вещей и продуктов, он слышит, как в дверь стучат. Отворив её, на пороге видит Джисона. — Здравствуй, найдётся немного времени на меня? — вожак кивнул и пропустил в дом. Хан начал сразу с порога: — Я пойду с тобой, отговорки не принимаются, — Крис нахмурился, не понимая. — Это исключено. Стае нужен врач, а ты — единственный, и второго на замену нет. — Я поэтому и говорю, что пойду с вами. Минхо отреагировал так же, как и ты, но ни ты, ни он не сможете предоставить друг другу нужную медицинскую помощь. Думаешь, я отпущу своего омегу, зная, что его может ждать и что у него не будет должного лечения вовремя? Я знаю, ты бы так не смог, никто бы так не смог из тех, кто безумно любит свою пару. Не нужно мне говорить о том, что Лино безумно силён — я прекрасно это знаю, но даже самые сильные могут пасть в бою, если они там одни. Лев в стае гиен никогда сам не справится, — Чан тяжело вздохнул, понимая, что Джисон сказал всё по факту, что даже опровергнуть не выйдет. — Кто будет в стае в качестве медика? — последняя попытка. — Мои помощники и ученики. Все вместе они справятся, — Крис стоял ещё около минуты, обдумывая всё это, но, сравнив все риски и то, что может случиться, понимал, что Джисон действительно лишним не будет. — Хорошо, — в итоге ответил он, не имея сил сейчас спорить. — Выходим вечером. Собирайтесь, буду ждать вас в конце деревни, — Хан кивнул и вышел из дома. Чану ещё нужно встретиться с сыном. Всё так сильно давило, голова отказывалась работать в нормальном темпе, а тело не держало на ногах. Две бессонные ночи давали о себе знать. Нужно поспать хотя бы пару часов перед выходом, что он сейчас и сделает, так как все вещи собраны. В мыслях опять, спустя такое долгое время, поселился он. Чан держался хорошо, мог даже по нескольку недель не думать о своей любви, но всё равно каждый раз мысли возвращались к нему. Черты лица человека стирались стремительно — прошло так много лет, что Крису приходилось напрягаться, чтобы воспроизвести его внешность в своей голове. Любовь никуда так и не ушла и всё ещё резала его сердце острыми ножами каждый раз, как он ему снился, и когда Чан вспоминал момент, как тот не убил его чуть ли не собственноручно, узнав, кем является Крис. На сердце тяжело от постоянных дум об этом. — Чонин, — шептал он во сне, ворочаясь на кровати и неосознанно плача, когда ему в очередной раз снилось, как тот стреляет в него, крича о ненависти. На сердце так и не было выжжено имя, потому что этого не может произойти, пока между истинными нет любви. Одна сторона не поможет — должны любить оба. А любил только Чан. Часы сна прошли очень быстро, на душе было неспокойно, хотелось скрыться ото всех, но он не имел права — на его ответственности жизнь стаи. Перед выходом он пошёл в сторону дома Чанбина, чтобы найти сына. Подходя к месту назначения, Крис услышал громкий смех и игривые рычания. Улыбка сама неосознанно появилась на лице. Открыв дверь, он увидел, как белоснежный волк пытается спрятаться за небольшим столом от Феликса, который шёл к нему с поднятыми руками, будто с целью защекотать. Хенджин сразу же заметил отца и хотел было подбежать, но на него прыгнул Ли, начиная чесать за ушком в самом чувствительном месте. По дому разнеслись рычания, похожие на смех. — А я говорил, что твое ухо чувствительное! Говорил! — Хван вырвался из цепких рук, чтобы не повредить омегу, и навис над ним, уткнувшись носом в белоснежные волосы. Руки Феликса не доставали до его ушей. — Ну, так не честно! Хенджин фыркнул и резко поднялся, убегая к отцу, сразу же ластясь к его рукам, которые осторожно гладили мягкую шерсть. — Привет, малыш. Всё хорошо, я вижу? — тот закивал большой белой головой, прижав уши к голове, когда отец провёл там ладонью. Феликс поднялся с пола, смотря на них с улыбкой. — Я хотел предупредить, что через полчаса уже выхожу в дорогу. Со мной пойдут Минхо и Джисон — он вместе с нами напросился, так что я буду жив, здоров, — Хенджин остановился и быстро убежал в комнату Чанбина — из неё донеслись пыхтения. Чан сразу понял, что тот пошёл перевоплотиться и одеться, чтобы нормально поговорить. Через минуту альфа вышел с нахмуренным лицом. — Ты решил сказать мне это только за полчаса до выхода? Серьёзно? — Ли подумал, что лучше не будет мешать, поэтому делал вид, что усердно готовит себе что-то из продуктов, которые остались, в это время всё равно внимательно слушая разговор. — Прости, я хотел ещё утром, но уснул, — Чан правда выглядел виновато, поэтому Хенджин смягчился и лишь вздохнул в принятии. — Хорошо, — юноша подошёл ближе, позволяя себя обнять и сам обнимая в ответ. — Помнишь, что ты мне обещал? — Я буду в порядке, обещаю. Мы не прощаемся, я обязательно приду к тебе и мы вместе покушаем твой любимый стейк из говядины. Как раз у нас недавно запасы прибавились с этим мясом. — И ещё что? — Хенджин улыбнулся в плечо, прижимаясь сильнее, не желая отпускать. — Люблю тебя, — Чан поцеловал того в лоб и они одновременно отстранились друг от друга. — Не прощаемся, пап, — Хван продолжал сжимать сильную руку отца, смотря тому в глаза. — Не прощаемся. — Я тоже тебя люблю. Крис ушёл, не оборачиваясь, чтобы не поддаться желанию остаться дольше. Он вернётся — сам себе это обещает, поэтому повода для слёзных прощаний нет. В конце деревни его уже ожидали Минхо и Джисон. — Вся стая предупреждена, что мы уходим и что на это время Хенджин за постом вожака, — сказал Лино, и они двинулись в сторону гор, за которыми находится граница с вампирами. Чан быстро снял с себя одежду, кладя её в сумку, в которой были и другие вещи, перевоплощаясь и беря в зубы рюкзак. Минхо и Джисон последовали его примеру. Оборотни быстро скрылись за горизонтом, и лишь следы от больших лап следом тянулись за ними.

***

Всю ночь они бежали беспрерывно и ближе к рассвету уже пересекали горы. Здесь было холодно вне зависимости от времени года и даже тёплая шерсть не сильно помогала. Никто не показывал своей усталости — это было и так понятно. Когда солнце выходило из-за горизонта, они подходили к границе. Перевоплотившись и переодевшись за деревьями, оборотни вышли из тени, попадая на огромное пространство без деревьев — вокруг была только трава. Где-то виднелись и другие растения и постройки, но это было безумно далеко. Как только они вышли, то увидели, что перед ними стояло трое человек на расстоянии десяти метров. Граница всё ещё не была пересечена и каждый был на своей территории. Один из них стоял первее остальных и смотрел прямо на Чана. У них были такие же кровавые глаза, которые переливались яркими оттенками — сразу понятно, что вампиры, даже по их осанке. — Здравствуйте, — первым заговорил Чан, низко поклонившись в уважительном жесте, ожидая ответа. Если его не последует — выйдет, что ему вовсе не рады, хотя и не должны быть. — Доброго времени суток, — вампир поклонился в ответ, у Криса упал камень с плеч. — Меня зовут Ким Сынмин, я, если говорить по вашим принципам, вожак. А вообще — верховный вампир, но говорите, как вам удобно. — Я Кристофер. Хочу заранее извиниться за то, что нам пришлось встретиться в такой ситуации. — Не стоит. Вас винить если и можно, то в последнюю очередь. Мы можем отбросить формальности и сразу перейти к делу. Вы смогли что-то узнать у своей стаи? — Никто не сознался, — сразу же честно ответил Чан. Он знал, что вампиры могут читать мысли с лёгкостью, поэтому врать не было смысла. Сынмин кивнул, видя, что тот не врёт. — Могу я узнать, откуда вы догадались, что кто-то из ваших вампиров чувствует любовь к оборотню и именно из моей стаи? — Я обо всём расскажу, но раз вы не знаете ничего, нам придётся сесть за стол переговоров без лишних ушей. Только вы и я. Ваших сопровождающих я могу позволить также впустить, главное, чтобы вы соблюдали спокойствие. Никакой агрессии ни к моим гражданам, ни к моей охране и советникам, иначе будут последствия. С нашей стороны всё то же самое. Постараемся решить всё спокойно, но предупреждаю сразу: ваше сочувствие будет ни к чему, — просто ставлю перед фактом, потому что я чувствую в вас эмоции, которые равны волнению за жизнь. Их быть не должно. Надеюсь, мы поняли друг друга, — Чан сглотнул, но кивнул, понимая, что, видимо, скрыть ничего не выйдет. Нужно быть осторожным. — Да, — ответил Крис так уверенно, как мог. — Подойдите ближе, но границу пока не пересекайте. Нам нужно проверить ваши рюкзаки с вещами, если позволите, — вожак кивнул и, взяв вещи Джисона с Минхо, отнёс их к границе, кладя на самую грань, чтобы вампиры сами взяли их. Сынмин подошёл, притягивая к себе сумки и открывая их. Он быстро перерыл всё, что там было, и спустя пару минут кивнул сам себе, поднимаясь на ноги. — Можете идти за нами, — Хан и Лино взяли друг друга за руки, смотря на Криса — был ощутим его страх, но он держался. — Пойдёмте, — тихо сказал он безжизненным голосом, пересекая границу. Ему было тяжелее всего, так как на его плечах было огромное количество жизней. Минхо нахмурился, пытаясь придумать, как помочь, но Хан будто читал его мысли. — Не нужно, он справится. Наша задача только защитить его и себя, — он погладил большим пальцем его руку, ободряюще улыбаясь. — Всё будет хорошо.

***

Шли они довольно долго. В обличии волка, конечно, можно было быстрее, но никто не рисковал предложить такой вариант. Вампиры умели безумно быстро бегать, но сейчас подстраивались под них. На самом деле, очень приятно, что те пришли не с армией сразу, а только втроём — так было спокойнее. Спустя два часа они оказались прямо перед огромными воротами, которые, когда открылись, показали им большой город. Вампиры многое переняли у обычных людей, там почти все из них ранее и были людьми. Никто не шёл около них с жёстокой охраной, всё вокруг было обычным. Вампиры ходили по своим делам, практически не обращая внимания на посторонних, склоняя головы перед верховными. Они отличались от оборотней только тем, что не были сплочёнными, не здоровались с каждым, кто пройдёт мимо, и вели себя так, будто вокруг них существуют только они сами, заботясь о комфорте только тех вампиров, что выше по статусу. Чану было непривычно, но пока терпимо. Минхо с Джисоном шли прямо сзади него — благодаря им он чувствовал себя не так ужасно, при этом ощущая безопасность. Всё-таки хорошо, что он не стал больше упираться и позволил им пойти с ним, а то сошёл бы с ума от волнения. — Почти на месте, — сказал Сынмин, повернувшись к ним. Спустя пару минут они стояли около дверей замка. Охрана отворила их, пропустив всех внутрь, понимая, кто их «гости». Петляя по замку, оборотни увидели ещё одну большую дверь, в которую они, собственно, и шли, но внезапно Сынмин нажал на один из кирпичей в стене, открывая скрытый проход. — Там находится комната для переговоров, где нас никто не услышит. Своих сопровождающих можем оставить здесь. Енджун, Киен, не уходите никуда от двери и просто подождите нас вместе с оборотнями. Если будут дёргаться — постучите, и мы выйдем. Ли вместе с Ханом одновременно нахмурились. Они и не собирались препятствовать, но ладно. Сынмин вошёл в комнату, Чан пошёл за ним, напоследок взглянув на друзей и ободряюще улыбнувшись им. Дверь за ними закрылась. Оба вожака быстро спустились по лестнице и оказались напротив большого зала, где стояли стол и несколько стульев. За столом кто-то сидел, отчего Чан сразу же напрягся, понимая, что что-то тут точно не так, но не остановился. Зайдя в комнату, где было более-менее нормальное освещение, он смог разглядеть опущенное лицо человека перед ним. И сердце ухнуло в пятки. — Я так и знал, — внезапно низким голосом сказал Сынмин, резко поворачиваясь к нему. — А теперь присядьте, пожалуйста, потому что я не собираюсь сейчас ловить вас и откачивать от шока, понятно? — Крис находился будто в прострации, не прекращая смотреть на родные черты лица. — Угораздило же вас полюбить сначала человека, а потом вампира, — верховный правитель тяжело вздохнул и присел на стул, приглашая Чана последовать его примеру. Человек перед ним так и не поднял взгляд, смотря в одну точку. — Объяснять не буду. Вы и так прекрасно знаете, что вампиры могут прочитать любую вашу мысль и от нас ничего не скрыть, так что даже не пытайтесь, — у альфы сердце, кажется, разбилось вдребезги. — Чонин, — совсем тихо, почти неслышно, но услышали оба. Паника стремительно накатывала с головой. Тот вздрогнул, услышав голос, и поднял взгляд, смотря на него в ответ. Теперь у его любви были кровавые глаза, правда из-за другого повода, но всё же… Он вырос, не сильно, но вырос. Видимо, его укусил вампир где-то в районе двадцати двух лет, иначе Чан не мог объяснить, каким образом Чонин выглядел так невероятно восхитительно. Для того, сколько ему сейчас должно было быть лет, Чан выглядит вовсе постаревшим, пусть ни морщин, ни седины у него нет, а его внешность можно списать на, максимум, тридцать лет. У омеги были заплаканы глаза и было видно, как он дрожит. — Чонин, да. Мой самый верный и лучший советник, по совместительству — лучший друг. Я никогда не проверял его мысли, не вторгался в сознание, потому что доверял. А потом он сам признался мне в тайне, которую хранил огромное время, надеясь, что я пойму и помогу. Только вот я-то помогу, но понять так и не смог даже спустя больше недели, как узнал об этом. Я долго думал, взвешивал все «за» и «против», и всё бы хорошо, но наш разговор подслушал один из моих приближённых, и мне пришлось не самому решить всё, а делать вид, что я решаю этот вопрос по всем законам. Только вот я тоже могу нарушить эти законы, если это касается моего близкого человека. У меня есть душа, несмотря на то, что мне более тысячи лет. У других вампиров её нет, — Чонин всхлипнул, вовремя не сумев сдержать эмоции. — Прости, — прошептал он, и не было понятно, кому из них именно. — Расскажешь обо всём вожаку сам или это сделать мне? — он помотал головой в отрицании, буквально умоляя взглядом. — Мы уже разговаривали и ты знаешь сам, что мы обязаны поделиться правдой с Кристофером, иначе будет война — ты этого хочешь? Я уважаю твои чувства, но в данной ситуации не могу держать молчание. Чонин тяжело дышал, стискивая руки в кулаки до белых пятен на коже. Он боялся посмотреть на Чана вновь, боялся увидеть там разочарование. Он боялся, но так хотел на него посмотреть. — Значит, молчи и не перебивай, придётся обо всём рассказать мне, — Чонин ощущал, как по щекам вновь потекли слёзы. Как же он давно не плакал и как же он уже устал от этого. — Кристофер, присядьте, пожалуйста, хватит стоять, — но Чан не слышал никого, у него кружилась голова, было очень сильно плохо и горестно. Организм не выдерживал такое количество чувств одновременно, и вожак первый раз в своей жизни потерял сознание. Это слишком для него.

***

Прошло более пяти часов, Чан так и не очнулся. Сынмин позвал их приближённых, чтобы они помогли ему отнести Криса на кровать. Минхо — так звали лучшего друга Чана, как Ким узнал — ещё долго возмущался, пытаясь разузнать причину такой реакции у вожака, но верховный вампир пытался его успокоить тем, что это просто из-за сильного всплеска эмоций. Чонин хотел пойти с ним, но Сынмину пришлось ему ещё раз объяснить, что пока выходить ко всем на глаза не стоит, и тот все же послушался. Первое, что хотел бы сделать Ян, это извиниться — желательно, на коленях, и согласиться сделать всё, что только Крис пожелает, потому что его грызла вина на протяжении более десяти лет, и он всё ещё не мог себя простить за то, что произошло. Он поздно понял, что сделал. Он испугался, хотя пугаться было нечего, потому что Чан никогда не давал повода усомниться в себе, а Чонин из-за надуманных историй его знакомых и родных поверил, что Крис опасен для него и его семьи, и потом произошло то, что произошло. Он доверился ему, рассказал обо всём, не скрывая, ожидал, что Ян сможет принять его таким, но он разбил абсолютно всё. Чонин смог понять свою ошибку только после того, как его укусил вампир, и ему пришлось уйти ото всех, подстроив свою смерть. Вампиры держались вместе и не могли жить среди людей. Его жизнь не была лёгкой, у него были планы, цели, но всё это уничтожил один из нарушителей вампирских законов. Собственно, этого вампира убили, но Чонина на произвол судьбы не оставили. Как потом он узнал: вампиры больше не пьют кровь людей и не превращают их — у них это смертельно наказуемо. И потом он узнал о оборотнях, когда познакомился с Сынмином. Изначально Ян, конечно, был в самом низу по статусу, но Ким давно к нему присматривался, и когда они смогли познакомиться поближе, тот без ожидания объявил его своей правой рукой. После было много разговоров, историй, и Ким всё больше рассказывал ему о мире вампиров с оборотнями. Сынмин никогда плохо о волках не отзывался, что не скажешь о серьёзно-наказуемых законах, если будет контакт с ними. И в последние лет пять Чонин задавал много вопросов по поводу Кристофера Бан Чана. Он помнил его имя и никогда не мог забыть. Помнил его лицо, несколько веснушек — особенно на носу, помнил пухлые губы, невероятно восхитительные глаза, которые смотрели в самую душу, и сильные руки, которые защищали его не раз от местных хулиганов. Ян любил, любил давно, просто сам себе боялся в этом признаться. После того, что он сделал, когда Крис рассказал ему о том, что он оборотень, Чонин заблокировал насильно в своей голове все мысли о Чане, только вот сердце не прекращало болеть от содеянного и от страха в любимых глазах, перемешанным с разочарованием. Ему снилось, кажется, бесконечное количество раз, как он стрелял в него и ведь попал. Видел кровь на чёрной шерсти, которая даже на фоне такого тёмного цвета была выделена. Ян потом долго молился в закоулке сознания, лишь бы Чан был жив. И вот он здесь, перед ним, а Чонин не понимает, как тот всё ещё не прикончил его. В голове лишь крутились слова Сынмина: «Угораздило же вас полюбить сначала человека, а потом вампира». Сердце болело с неимоверной силой, он не знал, что делать и как всё исправить. Под конец дня Киен вышел к ним с новостями. — Вожак очнулся. Если бы была такая болезнь, я бы сказал, что его душа и сердце вдребезги расколоты, но если говорить научно: очень большой стресс и паническая атака. То, что творится в его мыслях, честно, не пожелал бы такого даже врагу. Сынмин сидел в своём кабинете, рядом с ним на диване были Минхо с Джисоном, которые взволнованно смотрели на Киена, их лица становились все более хмурыми. — Так что там произошло, что он в таком состоянии? — не выдержал Минхо. Хан взял его за руку, опустив обратно на диван, приобнимая, чтобы тот успокоился. — Думаю, Кристофер расскажет вам сам, как сможет. Не буду говорить за него. — Мой лучший друг сейчас чувствует себя так паршиво, а вы хотите, чтобы я успокоился? — Лино, кажется, пылал и был на грани превращения от злости, но Джисон внезапно его поцеловал, нежно сминая губы и периодически шепча успокаивающие слова. Ладно, это помогло. — Давайте я проведу вас к нему. Мне главное, чтобы он был в порядке и мы могли нормально решить проблему. Возможно, ваше присутствие ему поможет, — Минхо кивнул, выглядя после поцелуев как ручной котёнок. Спустя несколько минут они подошли к двери, Сынмин отворил её, запустив Хана с Ли. — Я буду ждать вас здесь, — и тихо закрыл за собой дверь, чтобы не сильно тревожить уставшего вожака. Минхо видел безумную бледность на лице друга, было больно на это смотреть. Они подошли к кровати, Джисон остался чуть поодаль, чтобы не мешать. Крис посмотрел на Лино в ответ, слабо улыбаясь, только в этой улыбке была неприкрытая боль. — Кто с тобой такое сотворил? — тяжело вздохнул Минхо, садясь на корточки около кровати и беря Чана за руку. — Только скажи, я набью ему морду. — Не хочу, чтобы ты его бил, — тихо ответил Крис, прикрыв глаза. — Я просто встретил своего истинного и по совместительству свою первую и единственную любовь, а так ничего особенного, — Лино раскрыл глаза в удивлении. Какой ещё истинный? Папа Хенджина же умер очень давно… — Как же сильно я себя ненавижу, — его губы задрожали, выдавая то, что вожак прямо сейчас заплачет и паника вновь накроет с головой. — Никогда не говори о ненависти к себе, Чан. Я столько старался, чтобы вытянуть тебя из этого дерьма, ты не вернёшься обратно во тьму, ясно? Обещай мне, — Крис помотал головой в отрицании, а глаза начали стремительно слезиться. Даже самый сильный умеет плакать. — Я не могу, — прошипел он, задыхаясь в собственных слезах. — Я думал всё давно уже прошло, что мне стало хотя бы немного легче, но… — Минхо сильнее сжал его руку, понимая, что такими темпами сам не сдержит эмоций. Видеть, как его лучший друг разбивается на глазах, было панически страшно. — Только увидев его, я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Истинность будто издевается надо мной, потому что столько лет на моём сердце так и не было выжжено имя, которое я так хотел видеть, и оно решило появиться сейчас. Сейчас, блять, когда я в такой ситуации: узнал, что человек, которого я так безумно любил и люблю, теперь вампир, и что всё разрушено к чертям. Оно и было разрушено, но я не мог этого принять! — Чан не заметил, как стал кричать. Джисон, как врач, знал, что это крик о помощи, даже не злость — он умолял спасти его. — Тише, — Крис приподнялся на кровати, и Лино сразу же заключил его в объятия. Ему было всё равно, что сейчас его единственная кофта будет мокрая от слёз, ему было всё равно, что Чан царапал ногтями его спину неосознанно, ему всё равно, что он оглушающе кричал ему в плечо. Главное, чтобы ему стало легче. — Ты же сам знаешь, что имя не может быть выжжено, если у обоих сторон нет чувств друг к другу. Природа может ошибаться, но не в метке на ваших сердцах. — Какие к чёрту чувства?! — Крис немного отстранился, смотря со слезами на Минхо. — Ты просто не знаешь истории. Ни о каких чувствах с его стороны и речи быть не может. Он хотел меня убить и почти это сделал, если бы я вовремя не превратился в волка. Я тогда ещё не умел даже нормально стоять в волчьем обличии, я был безумно слаб, и его это не остановило. Я… — Чан, посмотри на вид из окна и дыши, как я буду велеть, — перебил его Лино. — Не нужно вспоминать о плохом. Расскажешь мне всё потом, а не в таком состоянии, — Крис кивнул, не было смысла спорить, потому что он понимал, что сейчас выглядит очень ненормально. Посмотрев на горы и поля, которые виднелись с такой высоты замка, становилось правда легче. Он видел природу, а не стены, что позволяло немного расслабиться, ощущая себя вновь в своей стихии, даже если на другой территории. Он внимательно слушал голос Минхо, чтобы дышать правильно, и спустя минут пять сердцебиение выровнялось, а паника вместе со слезами ушла. Осадок остался очень сильный, но терпимый. — Я не Хенджин, не стану сразу идти и бить морду тому, кто разбил тебя настолько. Но будь в курсе: будь на моём месте он — ты бы сейчас видел своего истинного в крови. Тебе нужно рассказать сыну обо всём, он заслужил знать, что его папа не был твоим любимым мужем, и ты сам это знаешь. Правда будет тяжёлой, но скрывать такое от него очень жестоко. Крис кивнул в ответ, он и сам это понимал. — Я больше не могу лежать здесь, нужно идти разговаривать с верховным вампиром. Времени не так много, а я хотел бы побыстрее уйти отсюда в нашу стаю, иначе свихнусь, — Чан повернулся к ним, смотря поочерёдно. — Спасибо, что всё же пошли со мной, я думаю, сам не справился бы. — Ты всегда можешь преодолеть все трудности, тем более если это касается твоей семьи, — нахмурился Минхо. — Могу, но не в случае, когда я увидел его и теперь не знаю, как мне быть, — Крис сжал руки, пытаясь дышать равномерно, чтобы не впасть в панику вновь. — И с этим ты справишься. Помни одно: на твоём сердце никогда бы не было его имени, если бы он не чувствовал к тебе влюблённость или любовь, — Ли положил руку на грудь вожака, как бы напоминая. Чан положил её поверх и, когда омега убрал свою, дотронулся дрожащими пальцами до места с именем «Ян Чонин».

***

— Вы уверены, что готовы? — спросил в очередной раз Сынмин, пока они стояли около двери, которая вела в комнату для переговоров. — Я знаю все ваши чувства, всё, что вы сейчас переживаете, и я бы не советовал вам идти в данный момент. Любовь ранит сильнее, чем осиновый кол в сердце вампира. Не знаю, какие у вас есть сравнения с этим, но, я думаю, вы и так поняли, о чём речь. — Я буду в порядке, — со всей уверенностью, какая у него была, сказал Чан. — Если вы увидите в моих мыслях, что я не выдерживаю, выведите меня оттуда — единственное, о чём я прошу, — Сынмин кивнул и открыл дверь. Крис шёл в какой-то прострации, ноги не хотели двигаться, но было нужно. Также желательно взять себя в руки, только вот эта задача была потяжелее. Ким пообещал не давить, если поймёт, что они не готовы отвечать, а Чан дал клятву лесу, что убережёт всех — в том числе вампира, который любит оборотня. Выходит, ему придётся защитить свою же любовь. Зайдя в комнату, на глаза сразу же бросился он. Всё тело Кристофера жаждало вновь увидеть своего истинного, свою первую и последнюю любовь, только вот страшно было до невозможности. Очень больно. Чонин сидел со скрещенными руками на столе. Подняв взгляд, он сразу же дёрнулся, когда их глаза встретились. Вот вроде бы разбил Чана он, но выглядел Чонин сейчас так же подавлено, как и сам вожак. В голове не вязалось, хотелось бы уметь сейчас читать мысли, как вампиры. Крис держал себя, стараясь скрыть дрожащие руки, будто он прямо сейчас стоял голым в минус пятьдесят. От глаз Яна это не скрылось, как же было стыдно перед ним. Сев за стул, Чан выделил себе минуту, чтобы выровнять дыхание, и только тогда начал, стараясь вести себя как вожак огромной могущественной стаи, а не как разбитый человек, страдая от своей любви. — Что ж, объясните, пожалуйста, мне всё по порядку, и будем думать, как нам быть, — вау, у него даже голос не дрогнул, похвально. — Чонин, — обратился Сынмин к нему. Тот, на удивление, кивнул и поднял взгляд на Чана, который смотрел на него ответ. Он слышал каждую мысль в его голове, знал, как тот борется с собой и как быстро бьётся его сердце, чувствовал любовь к себе и не понимал, как он всё ещё его не возненавидел. Благодаря тому, что он знал об их истинности, знал, как Крис держит себя в руках, лишь бы не впасть в панику из-за него, он должен попытаться помочь их спасти и всё исправить, даже если это уже невозможно. — С того момента, как я испортил всю нашу дружбу и доверие друг к другу, прошло где-то три года, когда ночью при возвращении домой меня укусил вампир и превратил. Его уже нет, убили, так как это безумно серьёзное нарушение. Но как бы я не был ужасно разбит тем, что пришлось подстроить свою смерть, я благодарен ему сейчас, иначе я бы не понял ни своих чувств, ни вину, ни то, как я ошибался. Благодаря Сынмину я узнал очень многое о вас, о том, что ранее вы спасали заблудших людей в ваших лесах, а не убивали, как написано во многих легендах. Вы никогда не нападали первыми, всегда старались сдержать возможную бойню, спасали человеческих детей от животных в лесу и тайно помогали нам с овощами и мясом. Вы хотели мира, хотели принятия и жить без страха, что на вас в любой момент нападут с вилами и огнём. Хотели жить. Я стал одним из тех, кто чуть не разрушил одну жизнь. От меня никогда не отмоется твой крик, ощущение пистолета в руке и твоё окровавленное тело, когда ты не мог ещё нормально стоять на ногах в волчьем обличии. От меня никогда не отмоются мои же слова о ненависти в твою сторону, когда ты доверился мне и верил, что я приму тебя. Чонин сжал сильнее пальцы, впиваясь ногтями в кожу, стараясь не струсить и сказать до конца всё, что хотел. — После того, как я узнал столько всего о вас, стал расспрашивать Сынмина о тебе. Я надеялся, что он знает, потому что иначе я бы никак не смог понять, сколько ты сделал для моего же королевства. Он сказал мне, что ты — единственный вожак оборотней, который смог расположить к себе практически все стаи и всех вампиров в нашей стране. Все знают тебя, как невероятно сильного воина, как прекрасного правителя, который поможет всем, если будет возможность. И все знают, что ты всегда ставишь под удар себя, лишь бы другие пострадали меньше. Даже сейчас я вижу на твоих предплечьях море шрамов от когтей и ожогов, говорить об остальных местах на теле не стану. Ты даёшь всем всё, что у тебя есть, а тебе причиняют невыносимую боль. И кто же? Жалкий человек, который вместо того, чтобы понять друга, который был с ним так долго и вытягивал из стольких плохих ситуаций, стал травмой. Чонин говорил будто не о себе — столько ненависти было в его словах, но каждое слово сказано о них. — Мне не нужно, чтобы ты прощал меня, потому что такое простить просто нереально. Я понял, что сотворил только спустя годы, а должен был сразу, а лучше вообще не совершать того, что совершил. Я не знал, жив ли ты, пока не спросил у Сынмина о тебе. Если бы он в итоге сказал, что ты умер, я бы не смог принять этого. Я — идиот, и этого слова мало, чтобы описать мою ошибку. Я бы сказал, что не хотел, но сказать такое могу только в данный момент, а Чонин двадцать лет назад послал бы меня на все четыре стороны и сделал бы то же самое, что и сотворил. Так что никакого оправдания тут нет, и я не имею права говорить о том, что чувствую сейчас к тебе, потому что сделал тебе больно я прошлый, а я настоящий совсем другая личность, которая… — Ян тяжело сглотнул, впиваясь ногтями в кожу так сильно, что на стол потекла кровь. — Которая любит тебя. Чан слишком громко вдохнул, чуть ли по инерции не проскулив. Слышать такое лично от Чонина влияло на него слишком ощутимо. Он уже понимал, что у того чувства к нему, но чтобы любовь, а не простая влюблённость… — Я бы никогда не рассказал об этом Сынмину, если бы был просто влюблён, — прочитав мысли, сказал Ян. Чан уже даже не пытался скрыть, как сильно он дрожит, контроль над телом уходил, а паника нарастала вновь. Ему было некомфортно понимать, что все его чувства нараспашку, но ничего сделать с этим не мог. Он вспомнил голос Джисона, который говорил ему, как правильно дышать. Нужно срочно взять себя в руки и не давать волю тревоге опять. — Кристофер, тебя вывести? — серьёзно спросил Сынмин, обеспокоенно смотря на постепенно терявшего контроль вожака. У Кима в глазах был неприкрытый ужас, потому что он видел, как Чан вновь задыхается. Чонин хотел было встать, но Сынмин грубо сказал сидеть ему на месте. — Я позову ваших сопровождающих, — сказал он, потому что слышал, как Чан думает о них, пытаясь успокоиться. Ким быстро побежал наверх по ступенькам, мгновенно заводя Минхо и Джисона, которые поджидали их у двери. Он даже не стал объяснять, всё и так было ясно. Лино, только оказавшись в комнате, сразу же подбежал к Чану, беря его лицо в ладони и видя, как тот пытается нормально дышать, но ничего не выходило и он задыхался. — Чан, эй, посмотри на меня, — рядом встал обеспокоенный Джисон, растирая его руки, чтобы разогнать кровь по телу. — Я… О Духи, я не могу, — Крис уткнулся в плечо Минхо, не удержав очередной истерики. Он старался, очень сильно, но это было выше его сил. — Сука, я тебя убью, — с убийственным огнём в глазах посмотрел на Чонина Лино, даже не скрывая своей ненависти. Чан всё равно не слышал их, у него заложило в ушах. Хан пытался помочь, как мог. — Ты понимаешь вообще, чёрт тебя подери: он не плакал, по крайней мере при мне, сотню лет! Что ты сделал, каким образом ты довёл его до такого?! — Минхо хотел было уже дёрнуться, еле сдерживая кулаки в сторону вампира, но Крис держал так крепко, будто умрёт, если Ли отойдёт хоть на шаг. — Не трогай его, — прозвучали ранящие сердце слова. А ведь Чонин не сказал этого своему отцу, когда тот стрелял в него. — Пожалуйста, Минхо, — сквозь такую безумную боль, которую он ему причинил, Чан всё равно умудрялся защищать его. — Я всё равно до него когда-то доберусь, — прошипел омега, посмотрев на Яна вновь, уничтожая своей ненавистью. Джисон в это время старательно приводил Криса в чувства, и спустя минут десять тот смог более-менее нормально дышать. Сынмин всё время обеспокоенно думал, что им делать. Видя, какая безумная любовь была у этих двоих, он не мог причинить ещё большую боль, которую они и так уже испытали во всех красках. Чану было больно, но его привязанность, верность и любовь, границы которой он вовсе не видел, говорили о том, что он имеет силу простить и принять. Это было тяжело, очень сильно. Истинность всё равно не поможет в такой ситуации, потому что в законе нет исключений, так что задача по решению проблемы казалась почти невыполнимой. Наверняка у них должна была быть другая судьба, где Чонин не был бы вампиром, но что случилось, то случилось. Понятно, что за любым решением у вампиров последнее слово стояло за верховным правителем, кем и был Сынмин, но, нарушив закон, он покажет, что каждый может его не соблюдать, что он так же не может допустить. Это тяжело. — Простите, — тихо сказал Крис, когда полностью успокоился, обращаясь к Сынмину. — Из-за меня никак не можем нормально решить всю проблему, — Чан был разочарован в себе, но это не то, что он должен ощущать в такой ситуации, потому что он здесь последний, кто виноват. Жертва никогда не виновата. — Мы обязательно всё обсудим, но тогда, когда вы будете в порядке. Я могу предложить вам сейчас отдохнуть и завтра с новыми силами сесть поговорить, — Сынмин говорил серьёзно, а Крис был безумно благодарен. — Где спит Чонин? — внезапно спросил вожак. Такого вопроса уж точно никто из присутствующих не ожидал. Чан видел замешательство в глазах каждого. — Здесь. Я не могу его выпустить, потому что мои приближённые мне вообще советовали посадить его в местную тюрьму, а я не могу так с ним поступить. — На стуле спит, что ли? — нахмурился Чан, смотря серьёзно на Сынмина. — Да, — ответил тот, не понимая, к чему вожак клонит. — Он не будет здесь больше спать или же я останусь тут тоже. Проведём его все вместе в какую-то комнату. Я не в курсе, где он раньше спал, но здесь спать больше точно не будет, — Минхо, Джисон, Сынмин и Чонин пораскрывали рты, пребывая в шоке. Чан, который только что был в истерике из-за него, сейчас хочет, чтобы он лёг в комфорте и нормально выспался. — Хватит на меня так смотреть, это единственная моя просьба, он должен спать на нормальной кровати, а не на стуле. — Но Чан… — попытался вразумить его Минхо, Крис сразу же его прервал: — Я ещё раз повторюсь: он не будет спать на ёбаном стуле, — кровавые глаза сверкнули, пугая всех, но не Лино. — Ты совсем сошёл с ума?! Этот идиот тебя чуть не убил, а ты хочешь, чтобы он, бедняжка, в комфорте спал? — Минхо заводился вместе с лучшим другом, Джисон знал их перепалки, поэтому лишь закатил глаза на это. — Ли Минхо, — Чан не кричал, не брал того за одежду, чтобы показать свою злость, а лишь серьёзно говорил с ним, иначе его не вразумить, потому что сам тоже взорвётся. — Я его придушу во сне, так и знай, — прошипел он в лицо вожаку и ушёл по ступенькам наверх. Хан не пошёл следом, потому что знал, что Крис всё равно не выйдет сам отсюда без Сынмина, а трогать Лино в таком состоянии себе дороже. — Только тронь его, я сам тебя придушу! — крикнул в ответ Чан. — Как же было хорошо, когда мой лучший друг не был под чарами омеги! — Ты сам омега, я напомню! — Я не обычный омега, могу посадить тебя на свой член, так что рот закрой! — Джисон уже не мог сдержаться от смеха. Их ссоры никогда не были серьёзными, и это больше походило на комедию. — Будешь сажать не меня, а своего альфу, — Хан чуть не подавился. — Что?! — Ещё скажи, что это тебя не возбуждает, — улыбнулся Чан. — Да что ты себе позволяешь?! — начал теперь уже возмущаться Джисон. — Даже если я бы правда сел, ты не должен говорить об этом при всех! — Хан не сразу понял, что сказал. — О Духи, — обстановка в комнате стала легче, и даже Чонин улыбнулся уголком губ на эту перепалку. — Оу, малыш, даже так? — внезапно глянул на них из-за лестницы Минхо, поиграв бровями. — Ну хотя бы ты не издевайся! — Джисон покраснел, как помидор, а на душе стало легче.