Your constellations

— Ну куда мы идём? — уже в который раз нетерпеливо спрашивал Феликс, а Хенджин старательно игнорировал эти вопросы, чтобы не испортить сюрприз. — Туда, где тебе точно понравится, я же уже говорил. Потерпи немного, — Хван закрывал глаза омеге всю дорогу, смотря за каждым его шагом, чтобы тот не поранился. — Несносный. — Кто бы говорил. Прошло уже более пяти дней с момента, как отец ушёл к вампирам вместе с Минхо и Джисоном. Хенджин старался следить одновременно и за стаей, и за буйным человеком, который изначально таким не казался, из-за чего альфа с каждым разом всё больше удивлялся, и влюблялся — если уж быть честным. Казалось, что его любовь не может стать ещё больше, но с каждым словом и улыбкой Феликса это всё сильнее казалось иначе. Стая не доставляла проблем и в эти дни всё делала, как и обычно; было только несколько случаев, которые пришлось решить, но и они не значительны. Поэтому практически всё своё время Хенджин был с ним. Дошло до того, что он стал ночевать на полу около кровати, где спал Феликс, чтобы совсем от него не отходить и знать, что тот в безопасности. Люди, которым он доверял больше всего, сейчас ушли, а Чанбин и вовсе стоял на посту всю ночь и спал только днём. Каждый день Хенджин старался радовать омегу чем только возможно. Упомянул, что очень любит запечённую утку? Через полтора часа уже готовая и самая вкусная, которая только у них нашлась. Вскользь в разговоре сказал, что скучает по своим цветам, которые растил в королевстве и ежедневно ухаживал? На тебе свой собственный сад с различными видами. Упомянул, что любит жареные яйца по утрам с помидорами и огурцами? Каждый день подано в постель вместе с тёплым молоком, которое так же очень любил Феликс. Сам же Ли тоже не сидел просто сложа руки. Он видел всю заботу со стороны альфы и отвечал ему тем же. Феликс часто готовил выпечку, с которой в принципе справлялся лучше всего, а вот Хенджин, наоборот, был лучше в готовке обычной еды. Оборотню очень понравились его булочки ещё в первый день, и теперь именно их чаще всего делал омега. Так же в один из дней после ухода вожака Ли увидел, как Хван морщится, двигая плечами, и почти сразу же предложил ему сделать расслабляющий массаж. Феликс хорошо разбирался в медицине и лучше всего мог определять болезни, связанные со спиной, так как у него самого была пожизненная проблема с ней. Так же он заплетал Хвану разные причёски с его разрешения и в целом старался радовать альфу не меньше, чем он его. За эти дни они не умолкали рядом друг с другом, обсуждая буквально всё, что только возможно, однако обходили тему их истинности и королевства Феликса. Собственно, связь-то возможно они и не обсуждали, но когда оставались наедине, нежно проводили пальцами по выжженным буквам на сердце, ощущая, как от этого по телу разливается тепло. Ли пока не понимал своих чувств, но если верить природе, ему определённо нравился Хенджин, иначе никакого имени на его груди не было бы. И то, что Феликс так же понимал — это взаимно. Как бы он не переживал за всё это, ему было приятно — на него никто не давил и ему давали время понять себя, пусть в любом из случаев им суждено быть вместе. Хван был безумно нежным и аккуратным. Как Феликс узнал: тому весной исполнится восемнадцать. Сейчас была поздняя осень, но ещё не наступили сильные холода. Когда сын вожака достигает восемнадцатилетия, ему по праву передаётся пост от отца, но это может произойти и потом, если, к примеру, оборотень пока не готов. Спустя ещё минут пять громких пыхтений от омеги они наконец дошли до нужного места, и Хенджин позволил посмотреть. Феликс открыл глаза, в изумлении смотря вокруг. Восхищённый вздох сдержать не получилось. — Это так… — он не мог найти подходящих слов. — Ничего не говори, я всё понимаю, — кивнул альфа, стоя немного позади омеги. Это была сказка, настоящее волшебство, если отбросить то, что он, вообще-то, находится рядом с оборотнем, который тоже являлся волшебным. Хенджин привёл его к озеру, в которое не сильным потоком стекал водопад. Вокруг было множество бабочек, которые, не боясь, садились даже на их руки и плечи. Из-за кустов выглядывали зайцы, и на деревьях сидели белочки, собирая каждый жёлудь по отдельности, чтобы унести в свой дом. Феликс даже заметил детёныша лисицы, который бегал за мотыльком. Солнце падало в самую средину поляны и озера, делая момент ещё более волшебным. — Хенджин, — прошептал он, оборачиваясь к волку, почти врезаясь лицом в его грудь. Альфа осторожно обхватил его за подбородок, поднимая на себя и улыбаясь. Разница в росте у них была не очень большой, но макушка Феликса доставала ему только до середины носа. — Об этом месте знает вся наша стая, но ходить сюда запрещено, чтобы не нарушать идиллию. Разрешается только в случае клятвы лесу, что они не потревожат жизнь здесь и будут предельно осторожны. Это место благословлено самой природой, здесь происходил первый обряд истинных, союз которых после создал весь род оборотней, — с каждым произнесённым словом Феликс всё больше округлял глаза. — Опережая твой вопрос: я дал клятву перед тем, как привести тебя сюда. — Хенджин… — омега с восторгом смотрел на него, не веря, что он это правда сделал. — Но, почему? — Глупый вопрос, ангел, — он осторожно погладил его по белоснежным длинным волосам, стараясь не разрушить спокойствие между ними. — Если это только из-за истинности, то… — Истинность здесь является последней причиной. А если более точно: она вообще не играет роли, — перебил его альфа, понимая, что тот сейчас надумает лишнего. — Ты не должен объяснять моё отношение к тебе одной истинностью. Без неё было бы всё так же. — Чем я заслужил это? — Феликс имел в виду всё: Хенджина, то что он показал ему это волшебное место, его отношение к нему, всё. — Почему ты думаешь, что должен заслужить это? — Феликс поджал губы, отводя взгляд от кровавых глаз, зная, что тот легко поймёт его настроение. Хван пытался расслабить, как только мог, даже побольше феромона выпустил, лишь бы омега не напрягался. — Мои родители, они… — Ли тяжело вздохнул, но становилось легче, чувствуя, как мягко проходится рука альфы по его волосам. — Мне нужно было заслужить их хорошее отношение к себе, если это вообще можно так назвать. Нужно было показывать хорошие результаты по изучению королевских правил, этикета, и я не имел права на ошибку. Если я на совместном ужине буду кушать, не правильно держа столовые приборы, или сидеть с опущенной спиной — ближайший месяц я не буду слышать от них и слова в свою сторону. Они наказывали меня молчанием. Никакие извинения не помогали, а нагрузка становилась больше. С самого моего рождения они решили мою судьбу за меня, заключили сделку с королевской семьёй другого королевства, что их принц-альфа женится на мне, как только у меня пойдёт первая течка. В итоге, как только она пошла, они меня выкинули. Я считаю, это было к лучшему, ведь если бы я остался, мне пришлось бы выполнить их прихоти. — Я бы тебя забрал, — тихо прошептал Хенджин. — Что? — Я бы забрал тебя, в любом из случаев. Ты бы не был в нежеланном браке. — Но ты ведь даже не знал о моём существовании, это было бы невозможно. Хван понял, что сказал лишнее не сразу. Нужно было выкручиваться как можно быстрее. — Я в том плане, что, раз мы истинные, наши пути всё равно бы сошлись, — Хенджин старался скрыть свою рассеянность и переживание. В этом месте такого быть не должно, иначе он не сдержит клятву. — Хочешь подойти к водопаду? Если будем тихими, то природа не сочтёт это за нарушение спокойствия, — перевёл тему, что не скрылось от Феликса, но он промолчал. Омега кивнул, и они, более не разговаривая, пошли ближе, ступая осторожно и даже не пугая животных, которые продолжали резвиться и делать свои дела. Уже около водопада Ли знатно так завис, осматривая красоту с восхищением. Вокруг были слышны лишь звуки природы. На нос внезапно села бабочка небесно-голубого цвета с белыми прожилками. Феликс задержал дыхание, боясь пошевелиться: она была такой красивой. У ног он заметил, как к нему шла лисица, с интересом поглядывая на человека, а с другой стороны, смешно дёргая ушками, стоял заяц. Омега не видел удивлённые глаза альфы, который знал, что живность здесь никогда не подходит так близко к плохим людям, так ещё и плюс ко всему: как раз-таки к людям они не подходят вовсе, а только к оборотням. К Феликсу ещё ближе подошёл заяц, встав у ног, и с интересом обнюхал юношу. По дереву вниз спустилась белка и положила прямо под ногами Ли орешки, а птицы опускались на ветки, смотря на человека, красиво щебеча. Его принял сам лес, восхитительно. Хвана тоже без внимания не оставили. Он здесь не первый раз и местные животные знают его, поэтому к нему тоже подошли, кладя рядом свою еду и ластясь. Водопад блестел на солнце, передавая ещё большую волшебность, а в озере показались рыбки, которые выпрыгивали из воды. Хенджин присел на траву, подзывая омегу сделать то же самое. Тот послушался, и теперь у него на коленях, свернувшись калачиком, лежала лисица, а заяц прыгал вокруг них, не переставая. Бабочек слетелось ещё больше и теперь они были даже в волосах. Хван с восторгом смотрел на Феликса, не веря в происходящее. Если его принял лес, то он больше, чем ангел, он просто неземное существо. Иногда Хенджин именно так и думал, когда смотрел в его глаза. Они затягивали и губили юное сердце, а Хван не имел сил сопротивляться, да и не хотел. Никто не разговаривал, они просто молча наслаждались звуками природы вокруг и компанией друг друга. Феликс ещё и наслаждался теплом руки, которую альфа решил оставить, гладя его волосы. Ли сам ему позволил это делать в один день, видя, как сильно тот хочет зарыться в них пальцами. Было до щекочущего чувства в животе приятно и Феликс еле сдерживался, чтобы не промычать в удовольствии. Практически час проведя в этом волшебном месте, они ушли, не нарушая спокойствие, ступая тихо, как только это возможно. И когда вышли за пределы поляны, омега резко повернулся к Хенджину, крепко обнимая его. Сердце скоро не выдержит этой нежности, серьёзно. — Спасибо, спасибо, спасибо, — шептал он, зарываясь лицом в шею альфы, жмуря глаза. Хван улыбался на это, как дурак, тая от таких желанных прикосновений. — Ангелок, ну что ты? — Просто прими мою благодарность, пожалуйста. — Хенджин осторожно гладил хрупкую спину с целью расслабить. — Хорошо, — кивнул он, зная, что всё равно не сможет препятствовать. — Позволишь мне донести тебя до деревни? Уже темнеет. — Сколько мне раз тебе говорить, что я не хрустальный? — ожидаемо возмутился омега, отстраняясь и смотря с упрёком. — Сам дойду уж, спасибо, — Феликс уже было повернулся, чтобы пойти первым, но увидел в сумерках леса жёлтые яркие глаза. Он сразу встал в ступор, не понимая, не показалось ли ему, но сзади внезапно его крепко схватила рука Хенджина, заводя за свою спину. Ли непонимающе уставился на него, видя настороженность на лице альфы. Из темноты деревьев ещё раз показались жёлтые глаза, что не на шутку стало пугать. Только вот с другой стороны показались ещё одни, пока не собралось таких пар глаз более десяти. — Зайди обратно на поляну, там они тебя не тронут, — прошипел Хенджин, а Феликс ничего не понимал. — Я не оставлю тут тебя одного. Ты спятил?! — Зайди сейчас же! — уже рыкнул он, пятясь назад, заставляя пятиться и омегу. Ли понимал, что всё серьезно, раз Хван даже повысил голос, но было страшно за альфу. Хенджин почувствовал этот запах и постарался успокоить. — Пять минут. Если не зайду к тебе на поляну, выходи, но дай мне пять чёртовых минут, хорошо? — Ли всё же кивнул, видя, как жёлтые глаза стремительно приближаются, и скрылся на поляне, оставляя альфу одного. Хван перевоплотился в волка, было жалко одежду, но ничего не поделаешь, времени на её снятие не было. — Вы перепутали свою территорию с нашей? — рыкнул Хенджин, подходя ближе, не страшась даже того, что его стремительно окружают. — Мы здесь, чтобы передать повестку от стаи северного леса. — Вы пересекли мою границу без разрешения постовых. Я не удивлюсь, если пара из них сейчас лежат раненные, и если это так — я вам глотки перегрызу, — к Хенджину вышел один из волков: он был светло-серого цвета и меньше него в размере — что логично, так как он обычный оборотень, а не вожак, но отважности было в нём не занимать. — По-другому мы ждали бы вечность, тем более, как уже все знают, сейчас в стае нет вожака и остался только его сын. А нам нужно срочно вам сказать. — Говори и валите, пока я вас не убил к чертям за пересечение границы без разрешения вожака. Это наказуемо смертью, думаю, вы и так это знаете, — Хван сохранял спокойствие, сколько мог, стараясь не скалиться раньше времени. — Передай своему отцу, что наша стая в курсе того, что он влюблён в вампира. И если он хочет молчания от нас, пусть заключит с нами сделку по поводу овощей, — Хенджин даже в обличии волка выглядел удивлённо. — Что за чушь ты несёшь? — терпение с каждой секундой уходило. За такие угрозы, ещё и его отцу, он уничтожит их к чертям. Всю их стаю, если на то пойдёт. Какое они имеют право?! — Вот и спросишь у своего папочки, как тот вернётся. Ждём ответа. Если его не будет, то об этом маленьком секрете узнают все. После этого волк развернулся спиной, чтобы уйти, но это было его роковой ошибкой: Хенджин впился ему в шею, в миг перегрызая глотку. Другие волки, увидев это, напали на него в ответ, только вот Хван не был обычным оборотнем, пусть обычных было в три раза больше. В голове при каждом ударе крутилось: «влюблён в вампира», «спросишь у своего папочки». Никто не смеет его так называть и так принижать. Никто. Он уничтожит каждого за неуважение к своему отцу без каких-либо исключений. Если они смеют запугивать, то он перероет все книги, которые только у них есть, чтобы узнать об их стае такие же крысиные секреты и напасть первым. Он не позволит навредить отцу, никогда. Обезвредив почти всех волков, Хенджин понимал, что ему не хватает сил. Как говорят: лев в стае гиен бессилен — вот примерно так себя сейчас Хван и чувствовал, но не сдавался и никогда не сдастся. Сзади послышался рык, и на его спину уже летели массивные лапы волка, спереди стояло ещё два, а у альфы была безумно сильно повреждена шея от множественных попыток её перегрызть. Последний рывок, и Хван, собрав все свои силы, обернулся первым, впиваясь клыками в глотку оборотня и перегрызая её. Сзади два оставшихся очевидно тоже собирались напасть, но почему-то остановились и странно посмотрели за спину Хенджина. Он почувствовал обострившийся запах роз, и пазл в голове сложился сам по себе. Он смотрел за каждым движением волков, но те все смотрели в одну точку, не отрывая глаз, и в одну секунду неожиданно бездыханно упали на землю, больше не дыша. Хван совсем ничего не понимал, но знал одно: сзади стоит омега и нужно убедиться в его безопасности. Повернувшись, Хенджин не заметил ничего необычного. Феликс стоял целый, спокойный и смотрел на него в ответ. Никаких намёков на то, что только что произошло. — Ты в порядке? — тихо спросил он, оглядывая альфу перед собой и подходя ближе, не боясь крови на челюсти и по всей шерсти волка. — Это всё чужая или твоя тут тоже есть? — Хван негромко проскулил, тая от осторожных прикосновений к его голове и ушам. Он неопределённо покачал большой головой, смотря кровавыми глазами на человека в ответ. — Сможешь дойти до поселения или мне позвать на помощь? Хван многозначительно ткнул Феликса носом в спину, намекая, что нужно забраться на него. Но Ли в ответ только нахмурился. — Ты ранен, я не стану на тебя ещё залеза… — Хенджин фыркнул и подкинул его сам, сажая к себе на спину. — Ну в кого ты такой упрямый?! — бурчал Ли, пытаясь слезть, но альфа всё время поправлял его обратно носом, намекая, чтобы не рыпался. Феликс более-менее успокоился только тогда, когда они уже доходили. В стае все готовились к скорому ужину, поэтому почти все оборотни собирались и шли на главную поляну. Некоторые из них как раз и заметили идущего сына вожака всего в крови из гущи леса с человеком на спине. Члены стаи сразу же побежали звать учеников Джисона, которые должны были помочь, а Хенджин пошёл в сторону дома Чанбина, чтобы Феликс был в безопасности, пока его раны обрабатывают, и не видел этого месива. Опустив омегу перед дверьми, он аккуратно ткнул его носом в спину, теперь показывая, что ему стоит зайти внутрь. Ли не собирался перечить, прекрасно понимал, что альфа не может его больше никому доверить, поэтому просил пока побыть в доме и подождать его возвращения. Омега кивнул и скрылся за дверьми, последний раз аккуратно почесав белоснежные уши волка в успокоении. Как только Феликс оказался внутри, Хван пошёл в сторону большой поляны. Пугать волчат не хотелось, но только там его смогут найти все нужные оборотни со знанием помощи в лечении. Его заметили сразу же. Подбежало сразу несколько оборотней, ведя его за собой в дом, где они принимали всех нуждающихся. Обратившись в человеческое обличие, Хенджин громко простонал от боли, не сдержавшись и боясь даже смотреть на свою шею. Один из молодых помощников потерял сознание, как только посмотрел на него. — Чёрт, господин Хван, что с вами… — ошеломлённо нервным голосом спросил медик постарше, его руки дрожали, пока он искал в большой аптечке нужные травы, позже доставая иголку для того, чтобы зашить. — Потом, — прошипел он, дёргаясь от того, как тяжело было это произнести. Следующий час Хван больше не говорил и даже не стонал от боли. Лишь стиснув с силой ладони, ожидал, пока его шею зашьют и перебинтуют все остальные раны. В основном всё делал парень, который был старше всех здесь находящихся и являлся одним из главных помощников Джисона, остальные же ему помогали. Было адски больно, но Хенджин стойко терпел. После всех нужных махинаций на его шее была повязка, которая закрывала всё, как шарф, а на остальных участках тела почти всё затянулось само собой, так как раны там не были так ужасны. Оборотни лечились безумно быстро, поэтому на следующий день его шея уже должна быть в порядке. Хенджин отпустил медиков, уверив их, что в состоянии сам дойти до дома, и что на ужин они придут. Только кушать юноша пока не сможет, а вот Феликсу нужно обязательно. Он поднялся на ноги, чувствуя, как тяжело держать голову ровно. Хван даже боится представить, насколько там всё было ужасно, но главное, что он остался жив. Дойдя до дома Чанбина, он постарался сделать максимально расслабленное лицо, чтобы не пугать омегу, только вот тот сразу, как его увидел, начал дрожать, как осиновый лист, а глаза со скоростью света становились влажными. — Эй, ангел, ну что ты? — Хенджин подошёл к нему, кладя ладони на мягкие щёки и вглядываясь в светло-голубые глаза. — Всё хорошо, слышишь? Я в полном порядке. — Это из-за меня, — шмыгнув носом, прошептал омега. Хван помотал головой в отрицании. — Они бы пришли ко мне вне зависимости от того, где бы я был. Ты здесь не причём. Я наоборот рад, что это произошло не в поселении. — Что им было нужно от тебя? Это же не оборотни из нашей стаи, я прав? — Хенджин кивнул, не прекращая мягко поглаживать скулы омеги. — Пытались запугать. Они всё равно бы были убиты по закону: пересекать границу без разрешения вожака — приписать себе приговор. Чем только думал их вожак, раз пустил, зная, что с ними потом будет? — Что они сказали? — Хван хотел сказать, он доверял Феликсу всё, но слова застряли в горле. Говорить такое вслух он не имел права. — Я не могу произнести это вслух. Мне больно от одной мысли о том, что они посмели сказать такое. Я обещаю: как эмоции более-менее стихнут — я скажу. — Не нужно. Если тебе тяжело, то не надо только ради меня пересиливать себя, — Феликс положил свои ладошки поверх рук Хвана, не сильно сжимая. — Главное, что ты сейчас в порядке, — Хенджин нежно улыбнулся, притягивая к себе омегу в объятия. Тело дрожало от прикосновений истинного к себе, было так безумно хорошо. Он бы хотел ещё побыть так рядом, но еда их ждать не будет. — Пошли на ужин, тебе нужно хорошо покушать, — немного отстранившись, прошептал альфа. Феликс кивнул в согласии. — Тебе тоже. — Я не смогу. Противопоказано кушать, пока рана не заживёт хотя бы на сантиметр, — Ли раскрыл глаза в ужасе, переводя взгляд на шею Хвана. Хенджин сразу же попытался его успокоить: — Всё хорошо, я завтра уже буду, как новенький, обещаю. Феликс всё равно не прекращал хмуриться, каждую секунду обеспокоенно оглядывая альфу. Он прекрасно понимал, что сейчас его забота ни к чему, но всё равно переживал. Придя на поляну, почти все собравшиеся на ужин оборотни перевели на них взгляд, и на Хвана полилось море вопросов. — Просто три больших медведя за раз, — пытался соврать он, но, естественно, никто не верил, видя, как сильно тот пострадал. Медведи для них чаще всего даже в большом количестве не помеха, тем более медведи не знают, что такое кусать за шею, а тут она пострадала больше всего, но все промолчали, понимая, что раз не рассказывает, значит, есть на то причина. Весь ужин все спокойно переговаривались между собой, более не докучая вопросами никого. Хенджин подкладывал в глиняную тарелку омеги всё, что попадалось на глаза, а тот бурчал, говоря, что столько не съест. В итоге съел всё, потому что пристальные серьёзные глаза Хвана прожигали слишком сильно. Ночь была спокойной, но не в мыслях Хенджина, который не прекращал прокручивать слова того волка. Он, свернувшись на матрасе, который лежал около кровати, где спал Феликс, тяжело дышал, сжимая себя руками, чтобы успокоиться. «Влюблен в вампира» «Спросишь у своего папочки, как тот вернётся» Хотелось ещё тысячу раз вонзить зубы в шею того оборотня, заставить вымолить прощение и не пятнать Чана такими высказываниями. Было страшно, а Крис всё не приходил, хотя прошла уже почти неделя. Глубокой ночью он проснулся, как и вся стая, от воя, который, кажется, охватил всю страну своей силой. Это был вой Минхо, который умолял о как можно более скорой помощи. Хенджин подорвался с постели в эту же секунду, загнанно смотря в окно на улицу. Во всех домах включился свет и оборотни обеспокоенно выходили из домов, начиная звать его. Только Хван мог сейчас принимать решения. Феликс проснулся сразу за ним, смотря со страхом на альфу, который с ужасом понимал, что это могло означать. Он попросил Минхо завыть, когда они окажутся в смертельной опасности. Сука. Хенджин подорвался с матраса, собираясь сначала предупредить стаю, а после бежать со всей мощью, которая у него только была. Ли не понимал, что происходило, этот вой был буквально как срыв голоса от истерики. — Сиди здесь, не выходи, пока я не вернусь, умоляю тебя, — Хван был в панике и очень надеялся, что омега его не ослушается. — Я позову Чанбина с поста, чтобы он был рядом с тобой, не отходи от него. И, более ничего не сказав, он рванул на улицу, крича стае, чтобы все оставались в спокойствии и никуда не выходили из поселения. Волчата в беспокойстве плакали — они всё понимали, как и смысл воя, все остальные члены стаи не сильно отличались. — Все воины здесь? Вы на страже и отвечаете за каждую жизнь здесь, ясно? Никто за мной не идёт. Никто. Услышали? — оборотни покорно кивнули, понимая, что они бессильны и их помощь сделает только хуже. Хенджин более не терял время и, обернувшись, побежал в сторону воя — там и была граница с вампирами. Завыв, он позвал Чанбина, тот принял его зов и Хенджину даже не пришлось искать его, чтобы попросить посмотреть за Феликсом. Бежал он так быстро, как никогда в жизни ещё не бегал. Из его волчьих глаз падали слёзы — безумно редкостное явление в обличии волка, но это совсем другая ситуация. Он боялся за отца больше всего, он молился, чтобы тот был жив. Шептал лесу, обещая всё, что только у него есть, только чтобы тот был в порядке. Если до границы обычным шагом нужно идти несколько дней, то бегом в волчьем обличии минимум день или чуть меньше. Адреналин зашкаливал настолько сильно вперемешку со страхом, что Хенджин добежал всего за полчаса, не останавливаясь ни на секунду и быстрее набирая темп. Только Духам леса известно, как у него получилось это сделать. Но когда по зову ты понимаешь, что твой родной человек в любую секунду может умереть — можно сделать всё. Сердце грозилось остановиться от такой нагрузки, однако ему было всё равно. Если его отец больше не будет дышать, он уничтожит к чертям всю вселенную.

***

Наспорившись вдоволь, Чан всё-таки добился, чтобы Чонин спал на кровати. Они тихо, как могли, провели его в старую комнату и постелили постельное. Ян не прекращал с благодарностью шептать «спасибо», Крис от этого шёпота терял силы и своё здравое мышление. Сразу же, как Чонин оказался в безопасности и лёг на кровать, они разошлись. С вампиром остался только Сынмин, чтобы присматривать за ним ночью. Чана положили в одну из комнат вместе с Минхо и Джисоном — им было так намного комфортнее. Первая ночь прошла спокойно, и на следующий день, когда они собрались на переговоры, Сынмин позволил Хану с Лино быть рядом, чтобы облегчить эмоции Криса, и он чувствовал себя в безопасности. От каждого произнесённого слова Минхо злился всё больше, но Чан его мгновенно успокаивал, а Джисон в этом помогал. Желание убить Чонина никуда не ушло, за всю причинённую боль руки чесались сделать это незамедлительно. Ян выглядел так, будто и сам понимал желание Ли — он виновато опускал взгляд и, видимо, правда сожалел? Минхо спустя почти три часа переговоров стал смотреть на него по-другому, когда заметил в глазах вампира вину и любовь. Чан в этот раз был спокоен, пусть нервозность ощущалась в каждой клеточке тела, но присутствие друзей облегчало. Он часто уходил в себя и мог пропустить мимо ушей какой-то вопрос, все терпеливо ждали его ответа, понимая, как тому нужно время. В итоге они не пришли ни к какому решению. Перебрали столько различных вариантов, но все они так или иначе могли закончиться смертью. Крис, очевидно, выглядел безумно обеспокоенным и часто повторял: — Я не дам тебе умереть. Чонин каждый такой раз опускал взгляд, стараясь не проронить слёзы, потому что его всё ещё гложило то, как он сам же и желал смерти Крису. К концу первого дня Лино смог заговорить без агрессии с Яном и даже улыбнулся! Чан на это радовался, как дурак. А что главное для Минхо? Верно, видеть его вот таким. Что удивительно: вампиры не были с ними грубыми и относились с уважением. Почему тогда у них вообще стоит такое наказание на любом контакте с оборотнями — не понятно, или же они просто хотят придерживаться старых устоев. Сынмин был довольно хорошим шутником и мог легко впихнуть такую фразу, что настроение сразу у всех поднималось. Чонин оказался так же довольно добрым парнем и по тому, что он рассказывал из прошлого, Минхо вовсе не понимал, как он стал таким из того, что было. Чан смотрел на него неотрывно, разглядывал с безумной влюблённостью и часто зависал, не имея силы отвести взгляд. Его аромат витал по всей комнате, перекрывая всё остальные, что Ли всё время жаловался на такой резкий запах. Крис всё ещё не решался поговорить с Яном наедине, а Чонин вовсе считал себя не достойным этого — вот так и прошли последующие три дня. Перебрав все варианты, которые только возможны, они не пришли ни к какому выводу, однако на них начали давить уже с другой стороны — приближённые Сынмина, которые требовали скорого решения ситуации, иначе, таким образом, они нарушают закон по полной. В итоге на четвёртый день пребывания здесь Чан выходил в уборную перед сном и наткнулся на Чонина, который крался из туалета к себе в спальню, чтобы его никто не заметил. Всё же заметили, но это был только Крис. Они замерли посреди коридора, не решаясь сделать следующий шаг, и лишь в тишине смотрели на друг друга. Их прервал громкий голос, который, кажется, был даже в их мыслях. Ян схватился за голову, прошипев, Крис мгновенно среагировал, подойдя ближе и пытаясь понять, что такое, но дотронуться боялся. И он услышал. — Ян Чонин — правая рука нашего правителя, — начал говорить монотонный голос. Из спальни мгновенно выбежал Сынмин и наткнулся на них в коридоре, смотря с ужасом и злостью. — Я их убью, — рыкнул он, понимая, что сейчас происходит оповещение всех граждан о том, что он тщательно скрывал. Говорил вампир, который и подслушал тогда их разговор с Чонином. — Этот юноша нарушил один из главнейших законов: влюбился в оборотня, — на улице послышались громкие возгласы и шум, видимо, все вампиры собрались около замка. — Бегите! — крикнул им Ким, хватая Чана за плечи. — Бегите, Кристофер, сейчас же! Я постараюсь всё это остановить, главное, успейте пересечь свою границу. — Выходит, всё же план «г»? — вздохнул Крис. Этого он боялся больше всего, потому что может разгореться конфликт быстрее, чем он моргнёт. Это было решение, которое они приняли бы в последнюю очередь — слишком рискованно и для оборотней, и для вампиров, но другого выхода сейчас не было. — Да, постарайтесь пробраться через подземные переходы. Чонин знается там, я позову Минхо с Джисоном и сам их выведу, — Чан нахмурился. — Я клянусь, Кристофер, клянусь всем, что у меня есть: они выйдут живыми и встретят вас уже на вашей границе. Нет больше времени, прошу вас, бегите. Мы обязательно ещё встретимся, — Сынмин прижал к себе Яна, поцеловав его в макушку, и подтолкнул рукой к скрытым дверям в подземелья. — Будьте осторожны, — обратился он уже к Чану и, похлопав его по плечу, побежал в сторону самой большой террасы замка. Не было времени на долгие раздумья. Как только они зашли в подземелье, Крис предупредил: — Я сейчас обращусь, садишься мне на спину, и я нас вывожу. Вампиры быстры, но ещё никогда не могли догнать оборотня, — Чан сверкнул кровавыми глазами в темноте, мягко улыбаясь, чтобы успокоить. — Я не позволю тебе умереть, я поклялся лесу ценой своей жизни. Ты будешь в порядке, — Чонин раскрыл глаза в шоке, но ему не дали сказать и слова, как Крис уже превратился и подкинул его к себе на спину, побежав по лестнице вниз в глубь подземелья. Ян крепко обвил руками массивную шею волка, вдыхая аромат альфы. В последний раз, когда он видел Чана в обличии, тот был намного меньше размером, а сейчас буквально коленки подгибались от этой исходящей силы вожака. Чонин указывал ему дорогу, следя, чтобы они смогли добраться до выхода как можно быстрее. В голове всё ещё пищал голос, повторяющий, как мантру, о том, что Ян любит оборотня. Он не жалеет и никогда не станет жалеть о своих чувствах — это буквально лучшее, что с ним случилось. И потерять это он не готов. Оборотень тяжело дышал, сильнее разгоняясь, но так же стараясь никак не повредить Чонина. Он чувствовал его на себе, это придавало силы бежать быстрее. И вот они наконец оказались у двери, пройдя длинный лабиринт из подземелий, лишь бы их не заметили. Ян слез с волка, чтобы их открыть, и, как только тронул за ручку, дверь распахнулась сама. Прямо на него наставили осиновый кол. Чан мгновенно закрыл его собой, оголяя зубы и рыча на вампиров, которые не были ему знакомы. Где же Сынмин? — Будь хорошим волком, Кристофер Бан Чан, мы не собираемся тебя трогать, нам нужен лишь нарушитель, — без эмоций сказал вампир, который держал кол. — Уважаемый повелитель Ким слишком добр к нему. Раз он всё ещё не может решить, что с ним делать, это сделаем мы. Альфа зарычал ещё сильнее. Если вампир сейчас же не уйдёт с дороги — он его убьёт. Всем своим видом показывал опасность, но тот даже с места не двигался. Сзади послышался тихий голос. — Лучше пропусти, он отгрызёт твою голову, — Ян видел, как Чан закипал всё сильнее, и знал, что без смертей тут не обойдётся, если им не дадут проход. — Пусть отгрызает, но сначала я убью тебя по закону, — глаза Криса сверкнули, и через секунду на полу перед дверью в подземелье лежала голова вампира; все остальные сразу же среагировали и кинулись на него. Чан подкинул Чонина к себе на спину и побежал, что есть мочи, не оглядываясь. Он прекрасно слышал, как те бежали за ними, но, ощущая дыхание Яна на своей шерсти, он старался сильнее. Стиснув клыки, Крис чувствовал сильную боль в лапах — видимо, наступил на что-то острое, но времени обращать на это внимание не было. — Чан, — Чонин в панике оглянулся назад: буквально в метре от них бежало два вампира, держа в руках вилы и по одному осиновому колу. Все остальные бежали немного позади, но не отставали. — Быстрее, прошу, — Ян сильнее ухватился за волка, и тот рванул с ещё большей силой, тяжело дыша. Он обязан спасти. По всей округе, в сердце и в каждой клетке тела внезапно послышался вой. Это был Минхо. И этот вой означал только одно. Чан достиг предела своей скорости. Они бежали уже более пяти минут через поле, вампиры никак не отставали, и он лишь с ужасом слушал бормотания Чонина о том, что за ними теперь ещё бежит подкрепление, и вампиров стало больше в семь раз. Сердце билось, как бешенное, он ощущал, как задыхается, было слишком тяжело бежать с такой скоростью. Адреналин бил так сильно, что он не ощущал уже ничего. В голове было написано большими буквами: спасти. — Чан, Чан, пожалуйста… — Чонин закрыл глаза, ощущая на затылке дыхание вампира. Крис зарычал так громко, что уши заложило, и внезапно кинул Яна со спины, бросив на несколько метров вперёд. Когда Чонин открыл глаза, он увидел, как вампиры массово напали на Чана, а тот пытался всеми силами отбиться, но вот к Яну не приближался никто. До него дошло только спустя пару секунд: он находится на границе оборотней, и никто её не пересекает без разрешения, иначе навлекут войну. Чонин хотел подорваться, чтобы помочь, но его схватил кто-то сзади и завёл себе за спину. Это был Минхо. Ли сразу же, как убедился, что Джисон держит около себя Яна, перевоплотился и побежал к Чану. Если с этим вампиром что-то случится, Крис ему никогда не простит, поэтому нужно было быть осторожнее. Минхо оказался около вожака, отгрызая головы сразу нескольким вампирам, которые чуть ли не закололи Чана вилами. Он держался очень хорошо, пусть на траве под ним и была огромная лужа крови. Крис, увидев его, ожидаемо зарычал со злостью, но Лино не обратил на это внимания, помогая отбиться от всё большего количества вампиров. Те были быстрыми, реально быстрыми и сила у них была не маленькая. Примерно через минуту Минхо, который выносливее Чана в бою, стал понимать, что дышать становится тяжелее. Крис по привычке стоял впереди и брал практически все удары на себя, лишь бы Ли остался цел, но сейчас была совсем иная ситуация. Неожиданно Минхо почувствовал такую сильную боль в затылке, что в глазах начало темнеть так стремительно, как при обмороке. Он услышал где-то отдалённо крик Джисона, стоять больше не было сил. Ему вонзили в шею осиновый кол, да так глубоко, что из раны начала не просто течь, а брызгать кровь. Лапы не держали, глаза закрывались, а на теле ощущалось всё больше ран, пусть Крис всеми силами пытался отбить вампиров. Сил больше не было никаких. — Минхо! — громкий вопль на всю округу, и ошарашенные глаза Хана, который уже сам был готов сорваться с места к любимому, но внезапно перед глазами показалась белая шерсть. Все вампиры замерли, как в трансе, а на самой грани границы оборотней стоял белоснежный волк с потемневшими кровавыми глазами. Никто не двигался, кроме Минхо, который задыхался, теряя всё больше крови, и еле держался в сознании, упав на землю, не в силах стоять. Крис с ужасом посмотрел на сына. Тот завораживал, заставлял молча стоять и не сметь сделать и шаг. Вампиры действительно не двигались, опустив оружия, смотрели только на Хенджина. Хван перевёл взгляд на отца с Лино, и его глаза стали ещё темнее, а по всей округе разнёсся рык не раненного зверя, а разъярённого. Он сделал шаг, нарушив самый главный закон: не пересекать границу без разрешения правителя, иначе исход один — смерть или же война. Хенджин прекрасно это знал, но пока он не убьёт всех, кто причинил его отцу и Минхо боль, ему будет глубоко плевать. На небе сверкнула молния, когда Хван кинулся на вампиров, и пока те не имели возможности двигаться из-за непонятного транса, он мог отомстить, мог защитить и убить. Его остановил Чан, перекрыв дорогу. Из его разорванного уха текла кровь, из груди, холки, спины, ног — также, но он не показывал своей слабости. Он серьёзно смотрел на сына, молча говоря: нет. Хенджин рычал в ответ, но, увидев, как Минхо всё стремительнее опускает голову на землю и его дыхание почти затихло, будто очнулся. Хван кинулся к омеге, подхватил его к себе на спину и быстро вывел за границу, где Джисон, рыдая, опустился перед ним, пытаясь помочь всеми силами. С ним была аптечка, но она в данный момент помогала очень плохо. Хан шептал что-то, пытаясь найти все нужные инструменты, но руки его не слушались, слёзы застилали глаза, а дыхание стало неровным, из-за чего он задыхался от паники. Хенджин перевоплотился, сев рядом с ним, и с каменным лицом помогал со всем, что было нужно. В душе камень, истерика, крики, злость, но он знал, что если сейчас поддастся этому — Минхо не спасёт. Чан всё ещё оставался на границе вампиров, с непониманием смотря вокруг. Никто не нападал, все стояли, как истуканы, а причины он не понимал. Только спустя минуту он увидел идущего к ним Сынмина с какой-то тростью, которую он поднял вверх. Из его носа текла кровь, как и из уголка губы, а глаза были на мокром месте. Чан, не имея сил, сел на землю, смотря на Сынмина. Тот смотрел на него в ответ сочувственно. Хотелось заснуть, закрыть глаза хотя бы на секунду, он потерял слишком много крови. Из волчьих глаз полились слёзы, пока к Чану приходило осознание. Спас. Он смог его защитить. Чонин в безопасности. Чтобы убедиться, Крис повернул голову, находя взглядом Яна, который стоял на коленях, опустив корпус к самой земле и плача в согнутые руки. Он слышал его шёпот: — Прости меня. «Давно простил», — пронеслось в мыслях. Нужно обязательно сказать вслух, даже если Чан знает, что Чонин может читать мысли. До ушей всё ещё доносилась истерика Джисона, его мольбы, лишь бы Минхо жил. Крис перевёл на них взгляд и слёзы полились сильнее. Ли был совсем безжизненным, его дыхание слышалось с трудом, Хенджин с перевязанной шеей, с множеством ран и дрожащими руками пытался сделать всё возможное, чтобы спасти Лино. Хан боролся сам с собой, старался дышать правильно, старался держать руки в спокойном состоянии, пусть это и выходило плохо. На кону была жизнь его любви. — Минхо, Минхо, только дыши, слушай мой голос, я здесь, — Джисон часто переводил дух, давая волю своим сдерживаемым крикам и вою от безысходности. Хван, сжав зубы, сам не мог сдержать слёз, которые сами по себе катились по щекам. Мир замер, только ливень решил игнорировать это. — Пожалуйста, останься со мной, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — как мантру читал он, а Лино с силой старался держать глаза открытыми, лишь бы хоть так успокоить свою любовь. — Только живи, — Джисон, зашивая огромную рану, зарывался носом в мягкую шерсть омеги, пытаясь передать всю свою нежность ему, чтобы тот не зацикливался на боли. — Я люблю тебя, Хо. Я так люблю тебя, мой маленький. Всё будет хорошо, ладно? Дыши, да, вот так, молодец, — Хан не знал, как остановить потоки слёз и откуда у него их столько набралось. — Я не смогу без тебя, — уже совсем безжизненным голосом, задыхаясь, говорил Джисон. Хенджин часто кидал взгляды на отца, чтобы убедиться в его безопасности. Тот всё не уходил с территории вампиров, а Хван не понимал причины. К нему подошёл один из них, единственный, который не замер, отчего Хенджин напрягся, но, увидев, как тот сел около него, а Чан даже не дёрнулся, лишь кивая на какие-то его слова, немного успокоился. — Минхо, — эхом паники отдалось в ушах. Хван видел, как Джисон всё больше впадает в истерику, слыша как Ли дышит реже. Как его глаза закрываются и из волчьего рта течёт всё больше крови. — Минхо, пожалуйста, нет, пожалуйста! Пока его сердце в одну секунду не перестало биться вовсе.