Your constellations

Феликс всё ещё ничего не понимал. Когда они пошли обратно в поселение, крылья сами по себе исчезли и более не появлялись. Хенджин сказал примерную причину, о которой думал: Скорее всего, крылья появляются только при сильнейших эмоциях Феликса, но это не всегда будет действовать так, потому что в данном моменте дети вожаков-оборотней схожи: в самом начале обращения их облик не стабильный, то же самое и у Феликса. Ли не выглядел расстроенным этим, наоборот, он хотел, чтобы это оказалось просто сном. Принять подобное, когда ты всю свою жизнь был обычным человеком очень тяжело. — Поспи со мной, прошу, — сразу же тихо попросил Феликс, как только они сели на кровать. Он не хотел, чтобы голос звучал так жалобно, вышло само по себе. Хван мягко улыбнулся и помог улечься омеге, также ложась рядом и уже не тормозя, как и просил Ли. — Всё, что ты пожелаешь. Но я не хочу уходить, — ответил альфа, смотря в глаза старшего, которые начали мягко подсвечиваться дымкой. — Ты заставляешь меня покрываться мурашками, тебе не стыдно? — Феликс поджал ноги к себе сильнее, так как стало холодно. Хенджин заметил это, поэтому лёг поближе и укрыл поплотнее омегу. Ли сам прижался в объятия, не дожидаясь, пока Хван решится на это. Альфа замер, боясь даже дышать. Запах роз приятно оседал на языке, хотелось прижаться как можно ближе, чтобы показать, как сильно Хенджин нуждается в нём, но всё ещё нельзя. — Ты пахнешь лесными ягодами. Такой свежий запах. И он меня так тянет к тебе, — промурчал сонно Феликс и внезапно уткнулся губами в изгиб шеи. Хван стиснул зубы, лишь бы не дотронуться, лишь бы не пересечь границы. Лишь бы держать себя в руках, чёрт возьми. — Спасибо, что оберегаешь меня, Хенджин. И спустя пять минут уже слышалось мирное дыхание юноши, которое всё ещё шло в его шею. Мурашками покрывалось всё тело. — Что же ты делаешь со мной? — Хенджин мягко обвил рукой талию омеги, чтобы прижать к себе ближе. Он пытался держать себя в руках, правда пытался, но такой нежный Феликс сводил с ума. — Целую, — решил добить его Ли, повторяя то же самое, что говорил ему Хенджин, когда целовал ангела в щёки. Так ещё и низким голосом, который был определённо ниже чем то, что умел Хван. Феликс внезапно коснулся губами в нормальном поцелуе его шеи и несколько раз повторил это движение, ощущая, как альфа дрожит. — Ангел… — Хенджин чувствовал всем своим нутром, что такими темпами не выдержит. Он не имел возможности контролировать своё тело и возбуждение, умел лишь дружить с головой, из-за чего всё ещё не натворил глупостей. Сердце хотело одного, мозг указывал другое. Но Хвана не интересовало ничего из этого, когда дело касалось комфорта и безопасности его любви. — Спи, твоё тело говорит за тебя, — усмехнулся Феликс. Духи определённо выбрали не верную роль — он буквально чертёнок. Хенджин закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание и перестать так открыто дрожать. Но тело, видимо, было другого мнения. Что ж, эта ночь будет долгая.

***

— Я тут! — сказал Чан, заходя в дом. Чонин, когда он уходил, как раз читал в кресле книгу. И она была про оборотней. Этот омега, видимо, никогда не успокоится и будет продолжать изучать их вид, чтобы больше не было недопониманий с Крисом. Чан прошёл в комнату, где был камин, и увидел Яна, который с улыбкой изучал мужчину. Сердце ускорило ритм. — Привет, — мягко поздоровался. — Мы не виделись пятнадцать минут, мой маленький, — хмыкнул альфа, подходя и зарываясь в чужие волосы пальцами. — Привет, — всё равно поздоровался в ответ. — Что у тебя завтра по планам? — ведя носом по шее Чана, спросил Чонин, отложив книгу. — Хотелось бы заполнить всё расписание только тобой. Но из-за войны, скорее всего, у меня это выйдет только ночью. Прости, — Ян вздохнул. — Ты не должен просить прощения за это. Тем более я также буду помогать, — Крис прикрыл глаза, понимая, что как только начинался разговор о предстоящей бойне, его вновь окатывало плохое предчувствие. А оно его никогда не подводило. — Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо, но только с его родными. Насчёт себя он не может обещать. Никому не позволит умереть, только не в его жизнь. — Верно, — лишь ответил он, не собираясь грузить этим свою любовь. — Расслабься, пожалуйста, я не хочу видеть тебя разбитым, — нежно попросил Чонин и, встав, пошёл с альфой к кровати, укладывая его и ложась рядом. — Мы со всем справимся вместе, веришь мне? — Верю. Я всегда верю тебе, — вздохнул Крис, прижимая к себе омегу в объятия. — Я так сильно люблю тебя. — Я тоже, Чан, я тоже, — Чонин понимал, что отчего-то Крис безумно расстроен и обеспокоен, он не хотел, чтобы тот себя так чувствовал. — Пожалуйста, если тебя что-то гложет… — Нет, всё хорошо, малыш, — перебил его альфа, зная, что не может показывать своё состояние. В плохих ситуациях никогда нельзя, чтобы главарь вёл себя слабо. Но он не учёл того, что вампиры умеют читать мысли. — Если ты хочешь доверия в наших отношениях, будь честен со мной. Я ненавижу лезть в твою голову, веришь? Но такие ситуации ведут меня именно к этому решению, — Чонин повернулся в сильных руках, чтобы быть лицом к Чану. — Я не хочу впутывать тебя в это. — Я сам решу: нужно ли мне вмешиваться сюда. Твоё дело только поделиться, — у Яна, наверное, единственное, что осталось из прошлого характера, это упорство. — Но я… — Кристофер. — У меня очень плохое предчувствие. Природа будто сходит с ума вместе с Духами и они яро пытаются меня предупредить, — Чан поджал губы, понимая, что нужно ведь объяснить, из-за чего он это чувствует и почему так уверен в том, что это — красный свет, который кричит о беде. — Когда я уходил от тебя, как признался во влюблённости перед тем днём, я чувствовал то же самое. И в итоге это сбылось. Также было похожее в некоторых ситуациях, но чаще всего плохое предчувствие такой силы случается редко. Чонин мелко вздрогнул, понимая что это может означать только одно: Духи кричат, а их крик превращается в жуткую обеспокоенность у вожака. — Мы сделаем всё возможное, чтобы избежать того, что может случиться. Я обещаю тебе. — Не обещай, — помотал головой Крис, — это может быть случайность, которую ты никак изменить не сможешь, как бы не хотел. Но я тебе клянусь, что ты будешь в порядке, — серьёзно сказал Чан, смотря в любимые глаза. — Ценой всего, ты будешь целым и невредимым. — Ты не можешь так говорить, запрещая мне обещать, — нахмурился Чонин. — Потому что я переверну всю Вселенную, если понадобится, лишь бы ты был в порядке. Из-за этого и клянусь. — Думаешь, я так не смогу? — Сможешь. Если захочешь — ты сможешь всё. — Тогда не затыкай мне рот, когда я обещаю, что ты будешь цел, — прошипел, даже немного разозлившись. Ему обидно, что Чан думает, что Чонин не способен на такое. — Прости, — вздохнул, — я понял, — Ян прижался ближе. — Я не прощу ни тебя, ни себя, если что-то пойдёт не так, понял? Так что это твой стимул быть осторожнее, — Чан мягко улыбнулся и, нежно поцеловав вампира, кивнул. — Я не оставлю тебя.

***

— Минхо… — Джисон спал плохо, очень сильно плохо. Ли уже четвёртую ночь просыпался от криков и рыданий младшего. Его сердце сжималось каждый чёртов раз. — Минхо… — он успел сорвать голос, но всё равно продолжал шептать его имя, хватаясь как можно крепче за омегу. Джисон безумно плохо перенёс всё, что произошло. А Ли винил в этом только себя. Если бы был осторожнее в бою, этого бы не произошло и Хан не имел сейчас такой сильной травмы. — Солнце, эй, — будил его Минхо третий раз за ночь, так как только мужчина проваливался в сон, спустя десять минут вновь были слышны всхлипы. — Я здесь, я рядом с тобой, — он гладил его без остановки, шептал успокаивающие слова, целовал мягко везде, куда только дотягивались губы. Часто и сам плакал, не имея сил выдержать такой боли, что ощущал его альфа. — Давай ты выпьешь успокаивающий чай и ляжешь дальше спать, ладно? — только травы помогали хотя бы на пару часов избавить Хана от кошмаров. — Прости меня, я постоянно мешаю спать, — как только просыпался, говорил Джисон. Он знал, что не даёт нормально выспаться Минхо, из-за чего уже даже был разговор, чтобы он пошёл спать к себе, но Ли сразу же перекрывал это. — Не извиняйся, — вздыхал каждый раз Минхо и притягивал к себе в объятия альфу. — Всё будет хорошо, давай перенесём это вместе. Я обязательно вытяну тебя из этих кошмаров. Джисону лишь оставалось верить и пытаться иногда дольше не засыпать, лишь бы Лино хотя бы чуть-чуть поспал. Огонь в камине тихо потрескивал, когда четвёртый раз за ночь Минхо тихо напевал Джисону мелодию, чтобы тот уснул. — Каждый раз, когда я вижу твои слёзы, я чувствую, как тону во тьме. Ты говоришь, что всё в порядке, но нет, это не так, — Хан улыбался практически всегда, когда слушал его пение. Ему было так уютно. — Всё, что я хочу, это ты, а не твои слёзы. Пока слёзы не высохнут, я хочу сделать тебя самым счастливым, не бойся любимый, возьми мою руку сейчас, — Минхо готов подарить весь мир, лишь бы ему стало легче. Джисон для него всё, и даже больше. Впереди ожидаются тяжелые времена для всех. Только он не прекратит ни на секунду держать своего альфу за руку.

***

Время летело. И это даже не преувеличенно. За два дня они успели предупредить обо всём Сынмина, на границах по всему периметру были стаи-подкрепление, теперь там стояли и вампиры. Ким пообещал, что подготовится как можно лучше, и сдержал обещание. Уже на третий день после разговора с Феликсом многие из вампиров встали к ним, чтобы готовиться к худшему. Сынмин не взял всех, так как нападение на его владения тоже могло быть, но в крайнем случае пойдут и все оставшиеся. Защита была на высоте, и Ким, как мог, успокаивал вожака, что всё обязательно будет в порядке. Жертвы будут с вероятностью в девяносто девять процентов, но они все надеются, что как можно меньше. Чан на нервах. Это очевидно. На его ответственности жизни многих, а многих — это около тысячи душ. Это его стая, его дом, его все. Они не могут рассчитать точно, насколько всё плохо, не знают, будет ли та стая, которая помогает северным, больше, чем они ожидают. Это всё только предположения. У Хенджина болело сердце при взгляде на отца. Он слышал, как тот срывался, как ему тяжело и страшно. И он не хотел, чтобы так продолжалось. — Пап, — тихо позвал его Хван, когда смог застать одного перед ужином около леса. Чан мелко вздрогнул, так как ушёл в себя. — Что-то случилось? — мягко спросил, поворачиваясь к сыну и стараясь скрыть свою нервозность. — Давай я заменю тебя на день, как вожак. Ты должен нормально поспать и перестать так много работать, — Чан тяжело вздохнул. — Я не могу. Ты вообще не должен в это вмешиваться, — Хван нахмурился. — Почему? Отец, я не слаб. — Ты не слаб, но стану слаб я, если с тобой что-то случится. Так что тема закрыта, — Крис боялся этого, боялся, что Хенджин захочет затронуть тему его состояния. — Тема не закрыта, отец, и ты не посмеешь так просто от меня отворачиваться и закрывать глаза на мои слова, — начал злиться Хван, но почти сразу постарался взять себя в руки. Он не собирался ссориться с самым близким для него человеком. — Хотя бы выслушай мою точку зрения и уже потом запрещай. — Ты, Феликс и Чонин не станете лезть сюда. Я не собираюсь повторять два раза, — Чан чувствовал, как беспокойство всё сильнее разрастается в груди. — И вы должны послушаться меня, а не перечить. Никто из вас не будет связан с войной, и когда всё начнётся, засядете на дно, пока я не приду с новостями о конце этого ужаса. Никто из вас, чёрт возьми, не будет сражаться. — Ты, видимо, что-то попутал. Феликс и Чонин — да, но не я. Вычеркни из этого списка меня, иначе я больше никогда в жизни тебе не доверюсь. Не решай за меня. — Хван Хенджин, — прошипел Чан и буквально начал давить своей аурой, подойдя ближе. — Эта тема закрыта — я ещё раз повторяю. Ты не выйдешь со мной в бой, только через мой труп. Я не позволю тебе видеть этот ужас. Хенджин не отводил взгляд и смотрел так же чётко в глаза отца, стараясь не поддаваться сильному давлению. Чан был всё ещё сильнее него, но это никак не мешало Хвану быть с ним наравне даже в такой ситуации. — Я буду там, потому что тебя защищать некому, ясно? И не говори мне за Минхо — даже он не всегда может спасти вовремя, так же, как и другие, а я спасу. Не хочу слышать и слова против. Запри меня хоть под землёй в самой глубокой яме — я выберусь и не стану слушать. Только не в такой ситуации. Я не позволю тебе быть там одному, слышишь? Ты меня слышишь?! — Хенджин понимал, что перегибает палку, но злость и страх за отца были сильнее. Он прошипел это в самое лицо, не ощущая ни удара, ни крика в ответ. Чан лишь смотрел нечитаемым взглядом, выдерживая каждое слово. — Иди домой, — лишь ответил он. Крис никогда не поднимал на него руку, какая бы ситуация не была. Сейчас было видно невооружённым глазом, как мужчина зол, но всё равно вёл себя спокойно. — Что… Какого чёрта, отец? — Хенджин чувствовал, как внутри всё разрывается, ему было безумно обидно. — Ты не выйдешь никуда. Никуда. Я ещё раз могу повторить: ни-ку-да, Хван Хенджин. Никуда ты не выйдешь и будешь сидеть там, где я тебе скажу, — Чан обошёл его даже не смотря, а Хенджин готов был прямо сейчас взорваться. — Я — твой отец, ты — мой сын, — начал он и увидел, как Крис остановился, — представь сейчас это в своей загруженной голове, пап. Я иду на войну и мой сын прекрасно осведомлён, что, в первую очередь, я буду защищать всех, а уже если не буду справляться, мне станут помогать. Я иду на верную смерть без какой-либо поддержки со стороны, потому что я сам её перекрыл, а мой сын хочет меня защитить и помочь. Но я ему запрещаю это и таким образом ломаю доверие, даже не прислушиваясь к нему. Говорю «нет» миллион раз, даже не пытаясь понять. — Мой ответ остался всё равно таким же, — лишь ответил Чан и ушёл. Хенджин почувствовал, как на глазах собираются непрошенные слёзы. Не так он себе представлял разговор с отцом. — Я, блять, люблю тебя! — крикнул Хван, даже не жалея о том, что сматерился. Сейчас ему было всё равно. — А ты поступаешь, как самый настоящий эгоист, даже не думая обо мне! — Хенджин со злостью вытер слёзы с щёк и присел на корточки, понимая, что такой обиды не ощущал, наверное, никогда. — Почему ты поступаешь так? Зачем это всё? Хван услышал глухой звук и поднял взгляд, не понимая, что произошло. Начало доходить, только когда он увидел, как дерево падает. Чан со всей силы ударил его, и теперь по руке стекала кровь обильными каплями. Глаза мужчины искрились злостью, но он старался выровнять дыхание, чтобы успокоиться. — Я тоже тебя люблю, Хенджин, и именно поэтому я тебе и запрещаю. Как ты этого не поймёшь? Я знаю, что там тебя может ждать смерть, и я не перенесу этого, ясно? — А я перенесу? Почему ты не думаешь обо мне? — голос срывался, а тело дрожало от слишком сильных эмоций. Хенджин встал, подошёл к отцу и, взяв того за руку, стал вытирать своей кофтой кровь, шмыгая носом. — Я ненавижу это всё, понятно? Ненавижу. Крис видел, как сын всё сильнее впадает в панику, поэтому понимал, что действительно перегнул палку и нужно было что-то делать. Он мягко притянул его к себе в объятия, тяжело вздохнув. — Без тебя Феликс не сможет, думаю, ты знаешь об этом. Не потому что он слаб, а потому что это расценивается по-другому. — Чонин без тебя тоже не сможет, так что не убедительно. — Чонин знает, что у меня нет выбора, и он верит в меня. Верит в то, что я буду в порядке. — Тогда и ты поверь в меня, — Хенджин сжимал кофту на спине отца и вдыхал его аромат. Это успокаивало. — Я всё равно не оставлю тебя одного. Я буду стоять с тобой плечом к плечу и меня ничто не остановит. Чан прикрыл глаза. Это вовсе не входило в его планы, уж точно нет. — Почему ты такой упёртый? — обречённо спросил Крис. — Весь в отца, — хмыкнул Хван и поднял глаза на Чана. — Жаль, нужно было в папу. Он хотя бы поспокойнее был. — Это все твои аргументы? — Мой ответ останется «нет», — Хенджин зажмурил глаза. С одной стороны было логично, а с другой он надеялся, что Чан хотя бы подумает. — А мой — «да». Раз мы не можем прийти к решению, нам обоим не нужно куда-то идти, — Крис улыбнулся этому. — Думаю, Феликс с Чонином оценят твоё мнение. — Всё равно на этот день я заменю тебя. Тебе нужен отдых, — Хенджин отстранился, серьёзно смотря на отца. — Поспи, покушай нормально и отдыхай. Постарайся забыться на это время, я не подведу, — Чан поджал губы, смотря на Хвана и понимая, как сильно он повзрослел. Прикрыв глаза, он лишь сказал: — Спасибо. Зная, что его огромную благодарность обязательно поймут.

***

Джисон всё чаще стал где-то пропадать. Минхо искал, спрашивал у каждого встречного из стаи или вампиров, но никто его не видел. Лишь после Хан сам приходил и отказывался что-либо объяснять. Минхо не понимал, в чём причина. — Джисон, — позвал его омега, как только увидел. Альфа как раз шёл из леса. Взгляд сам по себе упал на руки и увидел, как Хан закрывает их свитером как можно сильнее. Минхо нахмурился, думая о том, что это может значить. — Куда ты деваешься? Не отвечай мне, что это не важно. Уже второй день я тебя не вижу безумно долгие часы, а ты не объясняешь, в чём причина. Джисон вздохнул, вставая рядом с Лино. Он хотел его обнять, безумно сильно, но побитые костяшки не позволяли. — Ответь же мне, — почти умоляюще попросил омега. Вокруг всё равно не было никого, так как это место довольно тихое в стае. Минхо потянулся к его рукам, чтобы взять их в свои ладони, но Хан внезапно дёрнулся, заводя за спину. — Что… — Всё хорошо, я просто ходил собирать ягоды, — попытался улыбнутся Джисон, но внезапно почувствовал тёплые руки на своих щеках. Слёзы потекли сами по себе, Хан не успел этого даже заметить. — Солнце моё, ну что же ты… — Минхо прикрыл глаза, чувствуя, что такими темпами и сам не сдержится. Каждая эмоция его альфы сказывалась на нём. — Только не плачь, скажи мне, что случилось, я обязательно со всем помогу и решу. — Это не должен делать ты, Хо, понимаешь? Какой же из меня альфа, раз я не умею буквально ничего, чтобы смочь защитить тебя? Я веду себя просто ужасно плаксиво. Вместо того, чтобы успокаивать тебя, быть для тебя опорой, у нас всё наоборот, и я просто… — Стоп. Джисон, нет, не вздумай говорить это. Я же говорил тебе сотню раз, что нет никакой разницы: альфа ты или омега. Никакой, ты понимаешь? Не важно абсолютно, ты можешь быть самим собой. Почему ты так думаешь, почему ты всё ещё ненавидишь себя за всё это? — Минхо ощущал всю боль и страх Джисона, от этого легче не становилось. — Потому что именно мне нужно быть сильным, если у нас будет семья и ты не сможешь защищать наших детей в плохом состоянии. А я не умею буквально ничего, — Хан зажмурил глаза, выравнивая дыхание. — Джисон, — позвал его омега, всё же беря за руку и видя там побитые костяшки с кровью, но не комментируя. — Я буду повторять миллион раз, не устану, но всё же хочу, чтобы ты меня услышал: ты — сильнейший человек в моей жизни. Ты просто невероятно силён и духом, и физически. Я уверен в твоих способностях на все сто процентов, не на девяносто девять, слышишь? Я верю в тебя и готов доверить в случае чего свою жизнь. Я всегда буду доверять. — Я ненавижу себя за свою слабость, — всхлипнул, но старался более не плакать. Слёзы стали слишком частым гостем в его жизни. — Ты не слаб, Джисон. Это слово совсем тебе не подходит, — улыбнулся мягко Минхо, стараясь быть максимально осторожным, чтобы не сделать больнее. — Прошу, прислушайся ко мне. Хан прикрыл глаза и лишь кивнул, понимая, что если скажет ещё хоть что-то, голос вновь дрогнет. — Но всё же, где ты пропадаешь, милый? — Минхо притянул к себе ближе Джисона, чтобы тот ощущал себя в тепле и в безопасности. Его никто не станет осуждать за чувства, а если посмеет открыть рот, Лино сразу же его разорвёт к чертям. — Пытаюсь научиться драться, — признался, зная, что Минхо не станет смеяться. — Пока что плохо получается, — вздохнул Хан. — Почему же ты мне не сказал? — Ли мягко прикоснулся губами ко лбу альфы, гладя того по спине. — Не хотел отвлекать от подготовки. Всё же важнее обучить других возможным тактикам, чем со мной сейчас сидеть. — Это не так. Кроме меня есть ещё множество хороших воинов, которые в силе помочь с обучением. А для меня самое главное: твоё желание, — Джисон лишь кивнул в ответ, принимая, что был не прав. И ему стоило для начала спросить обо всём Минхо, прежде чем делать выводы. — Давай проведём сегодня вечер только вдвоём, м? Я могу прочитать твою любимую книгу, — улыбнулся Ли, когда почувствовал, как Хан расслабился. — Хорошо.

***

Прошла практически неделя, никаких знаков проникновения на территорию стаи пока не было. Крылья после того дня больше не появлялись, но Феликс даже не пытался что-то для этого сделать. Проще жить, думая, что он — самый обычный человек. Хенджин почти весь день пропадал на учениях и помогал отцу. Часто всё равно приходил к нему, принося различные фрукты, цветы и в общем заботясь, ни на секунду не забывая об омеге. Да, сейчас они не могли много времени проводить вместе из-за ситуации, но альфа даже в таком случае находил это время. Сейчас часы перевалили за девять. Стая медленно начинала расходиться по своим домам, но многие оставались в качестве постовых. Феликс так и не вернулся в дом к Минхо, хотя тот звал, но он объяснил ему, что Чанбин не против присутствия, а Лино нужно быть рядом с Джисоном после всей ситуации, и мешать им омега не хочет. Конечно, Минхо сказал, что это ни в коем случае не проблема, но Ли не был маленьким мальчиком, который ничего не понимал. Хенджин каждую ночь оставался с ним, Чан не высказывал ничего против, из-за чего обоим было спокойнее. Феликс ждал, пока вода в чайнике закипит, и в это время читал с интересом книгу рецептов. Там было пару блюд, которые он хотел попробовать приготовить, когда появится возможность. Чанбин в эту ночь снова стоял на посте. В этот раз его поставили около границы с северной стаей, там, где, в принципе, может быть опаснее всего. За дверью дома послышали шаги и внутрь зашёл Хенджин. Его волосы были мокрыми, из-за чего немного прилипли ко лбу, а в руках он держал букет роз. — Привет, ангел. Как ты тут? — разувшись, подошёл к омеге, протягивая цветы. Феликс, мило покраснев, принял их и тихо прошептал благодарность. — Всё в порядке, надеюсь, тебе нравится клубничный чай. Я как раз сделал заварку для него, — Хван лишь кивнул и с интересом стал смотреть за движениями Феликса, пока тот разливал кипяток по чашкам. В печи догорали угли, и Хенджин вспомнил, что не распалил камин на ночь. В холоде спать уж точно нельзя, поэтому он пошёл в гостиную, чтобы разжечь огонь. — Как у вас продвигается подготовка? — Ли не подпускали близко к этой теме, потому что изначально было сказано, что тот во время нападения будет сидеть вместе с волчатами стаи в подвале. Он не хотел перечить и сам прекрасно понимал, что будет только мешаться под ногами. — Всё идёт пока хорошо. Никаких намёков на врага нет, из-за чего мы в ступоре и не понимаем, почему ничего не происходит у них на границе. Будто хотят нас запутать. — Я могу выяснить, — внезапно сказал Феликс, а Хенджин с удивлением посмотрел на него. — Надеюсь, не так, как в прошлый раз? Я тебя больше не отпущу куда-то самого, тем более на другую границу. И впредь говори мне о подобном, пожалуйста. — Я не об этом… — сразу же сжался омега. Конечно, его никто не держит, но очевидно Хенджин просто переживает. — Я могу попросить Духов помочь мне разузнать, — тело вновь начинало мягко подсвечиваться из-за того, что эмоции поднимались, как и сердцебиение. Хван, заметив это, сразу смягчился и вздохнул, подходя к Феликсу. — Прости, если я грубо ответил, всё в порядке, правда, — он мягко дотронулся его щеки, поглаживая. — Если получится узнать и никуда при этом не идти — будет очень хорошо. Но если не выйдет — не прыгай выше своих возможностей, ладно? Мы обязательно со всем справимся. Феликс кивнул, и свечение мягко уходило. Он чувствовал себя странно со всем этим напряжением вокруг. — Поцелуй моё сердце, — тихо, практически шёпотом попросил омега. Хенджин раскрыл глаза в удивлении и почувствовал, как внутри живота бабочки взлетели ввысь. Кончики пальцев нервно подрагивали. — Ч-что? — всё же переспросил, думая, что послышалось. — Поцелуй моё сердце, Хенджин, — подняв голубые глаза на альфу, он смотрел пусть и уверено, но с толикой нервозности. Феликс немного отстранился и снял домашнюю кофту, открывая свой торс. На нём ещё не полностью зажили полосы от ножа и было отчетливо видно имя на груди. Хван тихо выдохнул и прикрыл глаза, понимая, что ощущает непередаваемые чувства к этому человеку. А если быть точнее — к ангелу. — Ты уверен? — Если бы не был уверен, я бы не просил, — Феликс бегал взглядом по красным глазам Хвана, ощущая дрожь на кончиках пальцев. — Прошу. Хенджин поджал губы и приблизился к груди Ли, чувствуя, как тот дрожит. — Если ты не… — Поцелуй меня, Хван Хенджин, — альфа вновь поднял взгляд, встречаясь с глазами Феликса. Тот выглядел непреклонно. А Хенджин никогда не умел отказывать ему. Втянув воздух через зубы, он мягко прикоснулся рукой к талии Ли и коснулся губами выжженного имени. Феликс вздрогнул, тело засветилось от вспыхнувших эмоций, а сзади на спине вновь начало жечь. — О Духи, — тихо прошептал, вплетаясь в волосы альфы пальцами. — Ещё. Хенджин не отстранился и продолжал мягко целовать грудь, поглаживая талию омеги. Ли чувствовал мурашки по всему телу. По ляжкам начало течь. Изначально Феликс ничего не понял. Только после, наверное, пятнадцатого поцелуя, дошло. Он внезапно вздрогнул и отошёл на несколько шагов, видя непонимающие глаза Хенджина. Тот смотрел на него затуманенным взглядом и пытался понять, что произошло. — Ангел? — Я… — голос будто сорвался, хотя он не кричал. — Я, п-прости… — Я перегнул палку? — Хван нервно оглядывал омегу, пытаясь понять, что сделал не так. — Скажи мне, я всё исправлю. Прости, мне не нужно было… — Нет! — вышло резче, чем он планировал. — Нет, Хенджин, нет. Ты всё делал правильно. Просто я ощущаю то, что совсем не ожидал, и мне стыдно. — Нет ничего стыдного, если это касается твоих чувств, Феликс. Если ты чувствуешь какие-то эмоции, всё равно — какие, это важно. — В нашем случае это не так, или лучше сказать — в моём. Я совсем ничего не знаю, я не понимаю, как мне реагировать в случае, когда… — он резко замолчал, зажмурив глаза и обвил свою талию руками, закрываясь. — Феликс, я прошу тебя, не переживай так сильно. Если это ты, я не осужу тебя ни в какой ситуации, чтобы ни случилось. Я буду на твоей стороне, я помогу, я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было комфортно, я… — Хенджин, я влюблён в тебя. Хван замер, тупо смотря вперёд, будто пытаясь осмыслить сказанное и понять, не показалось ли ему вообще. Слёзы появились в уголках глаз практически сразу. Он не верил. Если это глупый розыгрыш, то сердце разобьётся вдребезги. Феликс поджал губы, ощущая, как всё тело горит от своих же слов, в особенности там, где сердце. Теперь отчётливо ощущались крылья сзади, что заметил и Хенджин. — Мы знакомы почти месяц — это не так много, я согласен. Но я ощущаю слишком много к тебе и я не думаю, что эти чувства появились только из-за истинности. Ты просто удивительный, ты безумно умный, ласковый, внимательный, заботливый, не побоюсь добавить и о твоей красоте. Ты же просто Аполлон, Хенджин. Ты невероятен. Моё тело реагирует на тебя не как на друга. Моя душа с сердцем не реагируют на тебя как на друга. Я, чёрт возьми, ни в каких смыслах не могу воспринимать тебя, как просто друга. Я влюблён по уши, моя голова забита постоянно только тобой и я чувствую, будто схожу с ума, потому что я никогда не чувствовал этого. Мне никогда никто не нравился и я не понимаю правильно ли то, что я ощущаю, или это ненормально. Я запутался, я ничего не понимаю, Хенджин, — Феликс закрыл лицо руками, ощущая, как пылают щёки. Ему было и стыдно, и грустно, и страшно, и непонятно. Он не понимал себя. Так ещё и очевидное возбуждение после трепетных поцелуев давало о себе знать. Хван стоял в ступоре. Он бегал взглядом по омеге и ощущал, как слёзы стекали по щекам. Это сон. Это просто чёртов сон и мозг в очередной раз решил поиздеваться над его чувствами. Внезапно послышался грохот с улицы. Они оба вздрогнули, переведя туда свои взгляды, слыша истошные крики: — Нападение с двух сторон! Хенджин прикрыл глаза и в данный момент хотелось стереть весь мир к чертям, за то, что прервали. Но он не собирался просто так уходить. — Иди ко мне, — подойдя к омеге, он вновь мягко обхватил его талию и нежно поцеловал пухлые губы в форме сердца. Феликс в шоке раскрыл глаза, смотря на альфу, только в последний момент ответив на трепетный поцелуй. Всё тело мелко дрожало, и когда Хенджин отстранился, между губами потянулась тонкая нить слюны. — Я люблю тебя, ангел. Люблю как настоящий безумец, — и, в последний раз прикоснувшись к таким желанным губам, им пришлось разойтись, действуя по плану.