Your constellations

Чан каждый день возвращался домой выжатым полностью. С Чонином часто видеться не выходило: он проводил обучение с вампирами, также Крису приходилось руководить своей стаей, следить за каждым постом по территории и одновременно с этим обдумывать от начала до конца план действий. Сердце тянулось к истинному. Он безумно сильно хотел проводить с ним время не только ночью, когда они просто спят. Он хотел показать ему всю стаю. Его лес, красивые места и невероятные реки, которые протекали по периметру. Но на всё это не было времени. Чонин относился с пониманием и, наоборот, первым вызывался, чтобы Чан просто лёг и нормально поспал. Его голова была безумно сильно загружена, а Ян не хотел, чтобы его альфа так себя чувствовал. Прошла неделя с момента, как Феликс обо всём рассказал. Чан домой пришёл весь напряжённый, ощущая всё бóльшую тревожность и плохое предчувствие. Но, не зависимо от этого, он улыбался, подбадривая всех вокруг. Ян в это время разжигал в доме камин, подкидывая дрова и дуя, чтобы огонь поднялся ввысь. — Привет, милый, — тихо поздоровался Чан, садясь рядом с ним на пол и кладя голову на чужое плечо, зная, что тот не оттолкнет, а, наоборот, прижмёт к себе ближе. — Привет, — мягкий поцелуй в макушку. — Как ты? — Плохо, но держусь, — честно ответил, ощущая в своих волосах пальцы, которые разглаживали чёрные прядки. Такие же чёрные, как у Чонина. — Всё обязательно будет хорошо, — тихо вздохнул омега, ощущая всем телом мелкую дрожь альфы. — С тобой и волчатами будет ещё Феликс. Если к вам всё же проберётся враг, подай мне сигнал. У входа будет стоять где-то десять моих воинов, но это вовсе не означает, что есть вероятность, что до вас не доберутся. Поэтому будь осторожен, — Чонин кивнул. — Хенджин смог тебя переубедить? — Нет, но я прекрасно знаю, что он меня не послушается, поэтому даже не надеюсь, что будет сидеть вместе с вами. — Феликс тоже не сможет его заставить. Это касается тебя, и его реакция вполне объяснима, — Крис мягко выдохнул в его шею, напрягаясь всем телом. Это его пугало больше всего. — Если со мной что-то случится, не дай ему сделать что-то глупое… — Сейчас улетишь в стенку, Кристофер Бан Чан, — зло прошипел Чонин, что показались даже клыки. — Не заикайся об этом, иначе я своими руками тебя придушу. Крис поджал губы, прекрасно понимая, из-за чего Ян так реагирует. Потерять своего родного человека никто в жизни не будет готов, сколько бы не готовился. — Прости, — лишь тихо сказал Чан, и как только сон практически накрыл его, с улицы послышались грохот и крики. Оба вздрогнули, пусть и были готовы к подобному в любую секунду. — Я люблю тебя, — произнесли одновременно, смотря друг на друга с грустью. Но её нужно было прогнать. Сегодня никто не должен умереть. Чан мягко погладил его щеку и поцеловал со всей нежностью, которая только была. — Встретимся после всего здесь, и я обещаю, что приготовлю тебе твой любимый пирог, — тихо произнёс Крис, чувствуя слезу, которая стекала по лицу омеги. — Пообещай мне не плакать. — Такое обещать не могу, Чан, — на грани истерики сказал Чонин, ему было безумно страшно. — Я буду рядом. Всегда и везде, хорошо? — последний раз коснувшись самых любимых губ, сказал альфа и встал, уходя и не оборачиваясь. Иначе уйти не сможет.

***

В поселении кипиш. Всех волчат и некоторых стариков с омегами и альфами уводили в тот самый подвал для подобных случаев. Главные воины пытались максимально успокоить всех и обеспечить безопасность до момента, пока к ним не дойдёт враг. Воины на границах уже дрались за их жизнь. Никто не ожидал, что нападение будет с двух сторон, пусть и предполагалось. — Бегом, бегом! — громко говорил один из них, ловя маленького омегу, который поскользнулся на мхе. До них враг дойдёт очень быстро — это факт. На границах они не ставили много воинов из-за того, что банально не все вызывались на такое: при нападении они, с вероятностью в девяносто девять процентов, не выживут из-за того, что враг их превосходит. Главная задача: оповестить стаю раньше, чем до них дойдут. Чанбин в эту ночь был на посте, и Минхо молился, пока есть время, чтобы тот остался жив. — Кристофер, Кристофер! — кричал один из омег. Чан сразу же обратил на него внимание. — У нас не все помещаются в подвале, для тридцати волчат не хватает места. Это действительно критически и мы пробовали уместить, но не выходит от слова совсем. Крис нахмурился, думая, как решить эту ситуацию. — Ведите всех, кто не влезает, я отведу их в подвал ресторана, — омега кивнул и побежал к остальным. Чан оглядывал стаю, следя, чтобы каждый стоял на своих местах. Воины уже расходились по кругу всей территории, чтобы каждый стоял, закрывая проход внутрь. Ряды достигали практически десяти линий. Вампиры стояли сзади, потому что изначально они договорились защищать только в самый последний момент. Чан сам вызвался на это решение. Спустя минуту к нему начали подходить некоторые омеги и альфы с волчатами на руках. Многие из них сонно потирали глазки, не понимая, почему их разбудили. Чан повел всех в подвал на кухне и, убедившись, что все поместились, ушёл обратно к остальным. — С каких сторон сейчас идут враги? — спросил у Минхо, который стоял в самом начале линии, находящейся на основном проходе в поселение из леса. — С человеческой и с северной стаи. Если они не станут петлять и будут идти ровно, то выйдут прямо сюда, — на всю округу послышался вой и гул Рога. Чан чувствовал, как злость разрасталась по всему телу. Они посмели зайти на его территорию, убивать его людей, и за это поплатятся. — Как только увидите врага, — закричал, чтобы услышали все и передали после другим воинам, — оповестите меня! Пока я не пролью первую кровь, никто из вас не двинется с места, ясно? — воины загудели в согласии и стали ждать. Чан вышел в самое начало, становясь плечом к плечу с Минхо. Он не сразу заметил, но, как только обратил внимание, удивился: Джисон тоже стоял здесь. Он ни в коем случае не против, но главное, чтобы они не потеряли единственного самого сильного медика стаи. Хан безумно силён, раз решился стоять рядом со своим любимым в такой ситуации. Крис оглядывал всех остальных, пытаясь понять, где Хенджин. Прошло практически пять минут, все молчали, ожидая худшего. И как же сильно Чан округлил глаза, когда увидел идущего из гущи леса Хенджина всего в крови и даже не в волчьем обличии с Чанбином на спине, который был безумно тяжело ранен. — Никто не выжил, они рядом, — тихо сказал ужасные новости, смотря с болью на Чанбина. — Он жив, но ужасные раны. Нужно зашить две, так как там всё плохо, — Чан чувствовал, как сердце болит. В него словно вонзали огромные иглы. — Чёрт, — Крис закрыл глаза рукой, понимая, что может заплакать в любую секунду. Ему нельзя, иначе потянет за собой всех. Но ему безумно сильно больно. Там были его друзья, его стая, его семья. И их убили. — Я их уничтожу. Сотру с лица земли, — подняв взгляд, он посмотрел на раненого Чанбина, ощущая злость на кончиках пальцев. — Они заплатят за всё. Хван отнёс Чанбина к другим медикам, которые являлись помощниками Джисона, и, убедившись, что ему предоставят помощь, вернулся обратно к отцу, становясь рядом. — Если ты почувствуешь, что на грани, — обратился к сыну, — беги. Я не прощу ни себе, ни тебе, если с тобой что-то случится, понял меня? — Хенджин кивнул, крепко беря Чана за руку и сжимая. — Это взаимно, отец. И в эту же секунду они увидели жёлтые глаза в темноте леса. Чан обратился, выходя вперёд и показывая этим жестом стае, чтобы не рыпались. По всему лесу повисла тишина. — Вы приписали себе смертный приговор, — рыкнул Крис, идя бесстрашно вперёд, аурой давя противников. К нему вышел другой волк, но это был не вожак. — Где ты потерял лидера? Или он дрожит от страха у себя на территории? — Ты ответишь за свои слова, Кристофер Бан Чан. Очень и очень больно, — как змея прошипел он, ходя кругами вокруг альфы. Никто из стаи Чана не двигался, прекрасно помня приказ вожака. Но злость в глазах Минхо с Хенджином была видна отчетливо. — Правда? Откуда такая самоуверенность? Вы же сами без помощников не можете напасть на меня, взяли с собой людей, так ещё и прихватили солнечную стаю. Очень умно, только вот выглядит безумно глупо, — вокруг Криса стал сгущаться враг, всё сильнее зажимая. Он был один в середине, все его воины непоколебимо стояли вокруг поселения, готовясь защитить в любую секунду. В круг зашёл король человеческого королевства. Чан хотел бы усмехнуться, но ситуация не позволяла. Он выглядел слишком уверено для человека, которого защищала кучка таких же боязливых людей, как и он. Они, очевидно, решили соединиться на время с северной стаей под предлогом, что половину земель отдадут им. — Привет, Кристофер, — саркастичным голосом начал он. — Рад видеть тебя перед скорой смертью. Будет очень приятно посмотреть на твою кровь. Чан оскалился на это, не прекращая осматривать круг, который всё сильнее сгущался. — Будете и дальше ходить вокруг, пытаясь загнать меня? — ещё раз оглянув почти каждого в своём поле зрения, он захотел засмеяться. — Кучка боязливых личностей, — мужчина ожидал, пока на него нападут первыми, потому что иначе агрессором станет он. И его ожидания были не напрасны: этот же волк, что вышел первым в самом начале, прыгнул на него, таким образом начав неисправимое. Хотя они это начали ещё тогда, когда убили его воинов на границе. Чан даже не повёл взглядом, и спустя секунду на земле лежала голова оборотня. Все остальные, как по щелчку пальцев, стали давить его, пытаясь откусить голову и целясь в шею. Стая, увидев, что первая кровь была пролита их вожаком, напала тоже. Бойня разгоралась, противники решили: раз уж бить, то бить по всем местам. Из-за этого не было ни одной линии, что закрывала поселение, которая бы стояла, бездействуя. Чан в этом месиве не всегда мог заметить своих, чтобы узнать, кого убили, но старался как можно внимательнее следить за сыном, не спуская с него глаз. Хенджин бился невероятно хорошо, и Крис, как вожак, гордился безумно, но как отец чувствовал каждый удар, который проходил по его сыну. Легло безумно много людей, и северная стая пусть медленно, но проседала. Поэтому многие убегали, поджав хвост, понимая, что всё идет к летальному исходу для всех. Чан чувствовал, как по шее всё обильнее течёт кровь из-за множества укусов. В основном акцентировал защиту на сыне, не прекращая. Тот пока этого не замечал, что хорошо. Минхо с Джисоном не отходили друг от друга, и Хан перекрывал множество ударов, чтобы они не доставали до Лино. Из-за того, что ночь, видно было плохо, плюсом ко всему сгущались тучи, закрывая даже луну. Холодно, страшно и опасно. Ветер усилился, дуя с такой мощью, что иногда приходилось прищуривать глаза. — Какое положение? — громко спросил у рядом стоящего Сынмина другой вампир. Почти ничего не было слышно из-за непрекращаемых рыков или криков боли. — Враг уходит. Но всё ещё опасно. Люди убили слишком многих оборотней, есть стрельцы, которые сидят на деревьях, поэтому будьте осторожнее, — Ким впился клыками в очередного волка и внезапно огромными глазами посмотрел вперёд. — Кристофер, там Чонин! — закричал со всей силы Ким вожаку, а у Чана замерло дыхание. Он проследил в сторону, куда смотрел Сынмин, и его взгляд наполнился такой темнотой, что создалось ощущение, будто среди них стоял дьявол. На него в ответ посмотрел вожак северной стаи, который натворил столько плохого, что в нём не было ни капли света. А в своих зубах он нёс Чонина, держа за порванную кофту, которая была отчётливо пропитана кровью. Чан убил каждого, кто стоял на пути, только всё равно они скрылись из виду. Найдёт. Найдёт где угодно, они не укроются и никогда не отмоют от себя дерьмо, которое сотворили. Дотронувшись до его любви, они приписали себе самую мучительную смерть. Крис слышал сзади крики Хенджина, который пытался пробиться к нему и не понимал, куда идёт его отец. Минхо был около него, так что Чан мог ему доверится. Он бежал так быстро, как только мог. В небе сверкнула молния, освещая тёмный лес, и этого момента хватило, чтобы увидеть следы лап. Прорычав, он с новой силой ринулся, понимая, куда ведёт дорога, и из-за этого всё сильнее переживая. Плохое предчувствие уже полностью затмило всё его сознание, а сердце ныло с безумной силой. Это была гора — вторая самая большая на его территории. Одна стояла рядом с границей вампиров, и её верхушки в буквальном смысле были завалены снегом не зависимо от времени года. И именно туда сейчас вели следы. Чан уже чувствовал, как ветер сгущался сильнее из-за высоты.

No Time To Die — Billie Eilish

В груди горело и так сильно ныло, что дышать становилось всё тяжелее. Слёзы отчего-то появлялись сами по себе, а в голове только лишь повторялось: — Живи. Очевидно, его забрали не просто так, и осознание давило всё сильнее. Только таким образом они смогут надавить на Чана, только так смогут его разрушить, уничтожить и затоптать. Двадцать лет он жил в боли и в принятии, что его любимый человек не с ним. Сейчас забрать у него Чонина будет равно смерти. Он забирался всё выше и чем был ближе к самому обрыву, тем были ужаснее мысли. Внизу слышались крики, бой не прекращался. Только вот уши будто заложило. Он добежал к самой высокой точке так быстро, как только мог, и увидел то, что его уничтожило в секунду. Чонина держали за горло над самым обрывом. По лицу омеги стекали слёзы вперемешку с кровью изо рта. Он отчаянно сжимал руки, которые держали шею, пытаясь ослабить хватку, но его не пускали. И буквально спустя две секунды его отпустили. В обрыв. И Ян полетел вниз. Чан, не раздумывая, прыгнул за ним в несколько огромных шагов и, в воздухе перевоплотившись, схватился рукой за руку Чонина, а другой взялся за выступ обрыва. Несколько выступивших камней поцарапали кожу, он больно ударился животом о скалу, из последних сил держа и себя, и Чонина. В руку больно впивались острые камни, но он не прекращал держаться. Чан поднял Яна выше, пытаясь перебросить его обратно на вершину скалы, но внезапно ему наступили на руку, из-за чего та чуть ли не разжалась, но он с новой силой ухватился ещё сильнее, чувствуя, как ломаются пальцы. Крик практически вырвался из горла, но он с силой сцепил зубы, смотря на Чонина, который со слезами на глазах смотрел на него в ответ, цепляясь за руку как можно сильнее. Чан никогда не боялся высоты, но сейчас стал боятся безумно, понимая, что из-за неё его любимый может умереть в любую секунду. — Я люблю тебя, малыш. Всё будет хорошо, ладно? — пытался успокоить его Чан, не обращая внимания на то, как его руку, которая держала их, сжимали всё сильнее. Кости ломались под нажимом, и он слышал противный смех тех, кто там стоял. Но ему не было дела до них, пока не будет знания, что Чонин стоит на чёртовой земле в безопасности. — Смотри только на меня, не смотри вниз. Я рядом с тобой. — Да чего ты его успокаиваешь, Кристофер? Всё равно же умрет, как и ты. — Видишь звёзды на небе? — Чонин помотал головой в отрицании, из последних сил улыбаясь Чану. — Они появятся, как только ты встанешь на землю, веришь мне? — Ян кивнул, но прекрасно понимал, что это нереально. Невозможно для них обоих. — Не забудь: дома тебя ждёт мой персональный пирог, который я обещал тебе приготовить. — Я тоже люблю тебя, — Чонин зажмурил глаза, ощущая, как паника захватывала с головой. — Давай сегодня, как всё закончится, вместе почитаем сказку о красавице и чудовище? Мне кажется, эта история так подходит Хенджину и Феликсу, — Чан улыбнулся, ощущая, как последняя кость на пальце ломается, и зная, что сейчас рука больше не сможет их удерживать. — Конечно, любимый. — Вот и конец, Кристофер. Было приятно пообщаться, возможно, когда-то встретимся на небесах, — Чан на секунду прикрыл глаза, больше не ощущая никакую опору. И через секунду открыл, чтобы вновь перевоплотиться в воздухе и, прижав к мягкой груди лапами Чонина, почувствовать, как хребет ломается под каждым ударом об скалу, пока они падают. Чан закрывал Яна от каждого выступа и слышал, как тот со всей силы кричит, сжимая его холку. Чан видел, как земля всё стремительнее приближалась. Он перевернулся так, чтобы Чонин был сверху, и Крис упал на спину, максимально защищая Яна от травм. Он выживет, потому что живот и шерсть облегчат падение в сотню раз. Но Крис… — Чан! — закричал со всей силы Чонин, как только понял, что он делает. — Не смей! Но было поздно. Гул в ушах, громкий хруст окончательно сломанных костей по всему телу и чёртова кровь везде, где только можно и нельзя, уничтожили. Разбили к чертям. — Нет! — отчаянный надрывный крик от понимания и сломанное сердце, которое нереально починить. — Нет, нет, нет, нет, Чан! Умоляю, пожалуйста, нет! — Чонину всё равно на то, что он тоже сломал себе несколько костей — без этого бы не обошлось, но сейчас не до физической боли, сейчас всё равно, сейчас лишь бы услышать дыхание Чана. Понять, что всё это — глупая шутка. Слёзы текли, не прекращая, на безжизненное тело огромного волка под ним. Лапы Криса всё ещё лежали на его спине. Вокруг лужа крови, которая не прекращала течь. Чонин закричал. Так громко, что вороны с деревьев взлетели, начиная со всей силы каркать, оповещая всё живое о беде. — Нет, нет, нет, нет, — как мантру кричал он, зарываясь руками в чёрную шерсть и пытаясь нащупать дыхание. — Крис, пожалуйста. Блять, пожалуйста! Пожалуйста, нет, умоляю, я сделаю всё, что угодно. Я сделаю всё, только не уходи. Только не бросай меня! Рыдания захлестнули с такой силой, что услышать невозможно было ничего. Даже если кто-то пытался до него докричаться. Чонин смотрел размытым взглядом на умиротворённое лицо Чана, молясь, что тот проснётся, что откроет глаза, посмотрит в ответ и всё будет хорошо. — Пожалуйста! — надежда уходила с каждой секундой. — Пожалуйста, нет, пожалуйста, я умоляю, — руки дрожали так сильно, что держать их в нормальном состоянии, как бы он не старался, было нереально. — Не уходи… Не уходи, Чан, прошу. Чонин, пересилив себя, попытался встать с его тела, чтобы не сжимать сильнее. Он лёг рядом, не обращая внимания на то, как в секунду его одежда пропиталась кровью. Вокруг тела Чана её было столько, что она растекалась огромной лужей. Ян прижался как можно сильнее к боку Криса, не прекращая умолять, как сумасшедший, пусть осознание неизбежного накрывало с головой. — Папа! — крик был таким, что даже Чонин почувствовал, как уши заложило. Он не смотрел вверх, прекрасно понимал, что там стоял Хенджин, и что тот увидел эту картину. Ян закрыл глаза, даже не пытаясь прекратить бесконечный поток слёз. Он сжал большую лапу Криса в своей руке, мягко поглаживая и уже не ощущая своё сердце. Его больше не было. Сердце умерло. Умерло, защищая свою любовь, и сейчас больше не билось. — Я так сильно тебя люблю, — из последних сил сказал сорванным голосом Чонин, и его организм больше не мог оставаться в сознании, пытаясь таким образом защитить хозяина от слишком опасной боли. Которая была хуже физической в миллионы раз. Наверху были слышны истошные крики в последние секунды, как Чонин ещё был в сознании. А после тишина. Тишина в такой ситуации резала хуже самого острого ножа. — Папа, — а это добивало. Хенджин стоял в паре метров от тела Чана, смотря огромными глазами на самую страшную картину, которая даже не появлялась в его кошмарах. Он забыл, как дышать, забыл, что значит жить, он забыл, что значит человечность. Опустившись на колени перед отцом и мягко коснулся рукой его груди. Осознание всё не хотело приходить, его мозг отказывался верить. — Папа… — он не чувствовал биение, зато ощущал, как под ногами мокро, хотя земля везде сухая, так как дождя не было. Но была кровь. — Ты же притворяешься, да? — губы задрожали в приближающейся истерике. Всё тело пронзало болью. — Пап, перестань, это не смешно, — Хван упёрся лбом около шеи Чана, слёзы стекали на шерсть. — Пожалуйста, пап, пожалуйста. Нам нужно домой, давай я тебя согрею, тебе обязательно будет лучше, — Хван зажмурил со всей силы глаза, понимая, что не может больше контролировать свою истерику. Он оглушающе закричал, чувствуя, как умирает. — Папа, пожалуйста, папа! — с облаков начали капать крупные капли. Небо плакало вместе с ними. — Не умирай, не умирай, не умирай, умоляю! Это просто глупый сон, это не правда. Пожалуйста, открой глаза… Всё тело охватывали жгучая боль и злость. Хенджин ощущал, как безумие накрывает с головой, и он не пытался сопротивляться. Его захватывала в свои крепкие цепи тьма. Тьма, из которой выбраться будет нереально. Он сумасшедшим взглядом посмотрел наверх и, резко перевоплотившись, побежал на гору. Природа кричала, плакала, она понимала, что сейчас произойдёт. Она молила прекратить это безумие, иначе будет поздно. Хенджин появился с невероятной скоростью в начале поселения, где всё ещё шла бойня, но, как только его увидели, все замерли. Будто время остановилось. — Вы убили моего отца, а я убью ваши семьи, убью ваших детей, я уничтожу вас всех, — и эти слова были началом конца. Хван оскалился, чувствуя, как слёзы не прекращают течь. — Вы же так этого хотели, правда? Кровь проливалась с каждой секундой всё стремительнее. Противники начали разбегаться, а его стая уходила назад, с ужасом смотря на обезумевшего Хвана. Его глаза стали светиться красным, освещая и пугая до дрожи. Вся белая шерсть приобрела красный оттенок. На земле не оставалось ни одного пространства, где бы не лежали мёртвые тела. Ливень усилился. И даже Сынмин боялся подойти, потому что было очевидно, что Хенджин не будет думать, кто где — ему сейчас не до этого. Ким вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к своему плечу, и обернулся, смотря на стоящего около него Феликса. У него были крылья. Огромные, массивные, белоснежные. Всё его тело светилось и голубые глаза ни на секунду не прекращали смотреть на Хенджина, который лишил жизни уже более ста существ. Это — преступление, даже если во благо, но такое чаще всего природа не прощала. Хван не видел ничего вокруг, он рычал так громко, будто кричал. Кричал от безумной боли, которая раздирала его сердце. Феликс единственный сделал несколько шагов вперёд, отчего вся стая и вампиры уставились на него огромными глазами. Минхо хотел было уже схватить его, возвращая обратно, но Ким перехватил руки Лино, понимая и зная, что Ли — не обычный смертный. Феликс ступал, сокращая расстояние с каждой секундой до минимума. И, как только он почти оказался рядом, Хенджин сверкнул глазами, собираясь напасть, но в миллиметре от шеи Ли остановился, громко дыша. По его морде стекали слёзы. Он почувствовал запах своего истинного, своей любви. Если бы подошёл кто-то другой, то он бы не остановился. Хван не смотрел на омегу, он смотрел вдаль, будто сквозь пространство, пребывая в своей голове, в боли, которая задушила. Феликс почувствовал, как по щеке потекла слеза, и дорожка от неё подсвечивалась таким же голубоватым светом. Он положил свою ладонь на голову Хенджина, зарываясь в шерсть носом и позволяя Хвану прикрыть глаза, ощущая себя в безопасности. Он завыл и без сил опустился на землю, скуля, скребя землю под лапами, пытаясь успокоиться, стараясь выровнять дыхание хотя бы чуть-чуть. — Папа, — он обратился обратно и теперь лежал на коленях Феликса, сжимая землю в кулаках и рыдая без остановки. — Папа… Ли поднял взгляд на небо, не видя звёзд из-за густых туч. — Я никогда вам этого не прощу, — обратился он к Духам, которых видел только Феликс. Они сейчас возвышались над ними и смотрели. Просто смотрели, позволяя своим детям умирать. — Вы — демоны. И я не изменю своё мнение. Делайте со мной, что хотите. Феликс опустил взгляд, больше не смотря на них. После подобного он сделает всё, чтобы весь мир знал: Духи — это те, кто творит зло. Они не милуют, не творят добро, они чёртовы дьяволы, которые притворяются хорошими душами. Ли обязательно соберёт каждое разбитое сердце. Он восстановит, соединит и сделает всё возможное, чтобы умершие были в покое. Кристофер Бан Чан был самым настоящим ангелом. Только эта вселенная не дала ему побыть счастливым. Не позволила. И даже время на счастливую семейную жизнь не оставила.

***

Прошло больше недели. Чонин ни с кем не разговаривал. Он безжизненным взглядом смотрел на людей вокруг и не отвечал на вопросы. Он не мог дышать и в первые несколько дней плакал без перерыва, доводя себя до ужасного состояния, из-за которого приходилось заставлять принимать сильнейшие успокаивающие травы, иначе, без шуток, обезумит. Минхо выглядел и чувствовал себя не лучше. Он не мог переосмыслить тот момент, когда Хенджин сказал о смерти отца, разрывая врага и не разбирая, кто есть кто. Лино стоял, смотря будто сквозь пространство, и только когда Феликс подошёл к Хвану, из-за чего тот остановился, осознание накрыло и Минхо упал на колени, чем испугал Джисона, впав в истерику. Чан был для него не просто лучшим другом — он был для него наставником, невероятно хорошим человеком, и, в конце концов тем, благодаря кому он вовсе смог стать воином. Без Криса их стая бы умерла. Без него не было бы ничего. А сейчас его нет. На следующий день после битвы, как всё стихло, их врагов изгнали из страны — это помогли сделать вампиры. Стая устроила обряд по всем традициям, который происходит, когда умирает член стаи. Отправив в бесконечный путь каждого, кто не выжил в ту ночь, они дошли до Чана, которого отправляли в последнюю очередь по просьбе Хенджина. Хотя по праву, как вожак, он должен был быть первым. Хван не мог его отпустить. Он более двух часов плакал около ещё не закрытого одеялами тела отца. Стая не трогала его, терпеливо ожидая. Чонин так же сидел рядом, но под сильнейшими успокоительными, потому что сердце попросту не выдерживало. Каждый оборотень, находящийся в тот момент около речки, и каждый вампир не смог сдержать эмоции. — Папа… Хенджин был в ужасном состоянии. Феликс в это время стоял на коленях около альфы, опустив взгляд вниз и сжав руки в кулаки. Он понимал, что если бы у Криса была другая смерть, ему бы не стоило ничего, чтобы его спасти. Феликс мог воскресить — и это осознание делало больнее. Но восстановить все кости и вернуть такое количество крови в тело было нереально даже для него. Если бы Чан умер от укусов, ему бы свернули шею или что-то подобное, то да, он смог бы. А так… И теперь вина заполняла весь его разум. Феликс чувствовал себя виноватым, из-за чего всю прошедшую ночь просил прощения, стоя около тела Чана, закрытого покрывалами. За горизонтом давно скрылись лодки с догорающими телами в них — такова традиция: они никогда не хоронили тела в землю, всегда сжигали, чтобы не нарушать их покой. Пепел летел к небу, что означало: души умерших попадали на небеса. Сынмин встал на колени. Минхо, посмотрев на него, сразу же последовал его примеру, за ним — Джисон, после — Чанбин, и спустя пару минут все оборотни с вампирами опустились на колени, отдавая уважение Чану. Хенджин до последнего не отпускал отца, но ему пришлось. Чонин взглянув на своего родного человека, мягко прикоснулся к его безжизненным бледным губам. Обличие само ушло, так как после первых десяти минут смерти тело более не может принимать такую сильную сторону. — Я не смогу без тебя, — прошептал он, и слеза невольно упала на холодное лицо Чана, скатываясь по щеке вниз. Им пришлось отойти на несколько шагов, чтобы оборотни опустили лодку на воду и накрыли тело Криса покрывалами. Один из них зажёг факел и подошёл к вожаку, низко кланяясь и проговаривая слова прощания. Хван ощущал, как глаза пекло от непрекращающихся слёз. Он смотрел, как пламя охватывало покрывала, а за ними и тело. Тело его отца, его самого близкого человека. Те, кто были в обличии волков, громко завыли, оповещая всё живое о трагедии. Солнце заходило за горизонт, опуская на землю сумерки. — Я обещаю, что сделаю всё, чтобы твои традиции, твоё правление и твои старания остались навеки, отец, — последнее, что сказал сын, и лодка отдалилась от берега, скрываясь за горизонтом. Хенджин не позволит никому разрушить то, что долгими годами строил его отец.

***

На седьмой день без Чана Хван решился вернуться домой и на самом пороге заплакал, не в силах остановится. Запах. Он всё ещё чувствовался в воздухе, отчего пусть мимолетное, но ощущение присутствия Чана было. Крис пах грозой, и сейчас Хенджин всем своим сердцем её полюбил, ожидая, когда сильный дождь пустится на них. Немного успокоившись, он прошёл в свою комнату. Воспоминания нахлынули с головой: как здесь он рос, как Чан его лечил, принося травы и чай в кровать; как укладывал спать, как пел колыбельные и мягко целовал в лоб, желая доброй ночи. В голове всё никак не хотело укладываться, что этого всего больше не будет. Хван подошёл к тумбочке около кровати и заметил лежащие там ягоды и листок. Он не помнит, чтобы что-то подобное там лежало. Прикоснувшись к бумаге и увидев то, что там написано, истерика захлестнула вновь. «Я смог найти чернику! Помню, ты говорил, что очень соскучился по ней, а так как до лета долго ждать, нет возможности вновь вспомнить её вкус. Вот пару веточек всё же завалялись на кухне в ресторане, поэтому я принёс тебе. Надеюсь, они сладкие, а не кислые. Если кислые, я поищу ещё, ты только скажи.

От твоего ворчливого отца!»

И в конце криво нарисованное сердечко. Ягоды засохли, видимо, Чан уже давно их сюда положил, а Хенджин даже не заметил, так как редко стал приходить домой. — Прости меня, — завыл Хван, не в силах успокоиться и нормально произнести хоть что-то. Он нервно вытирал руками слёзы с лица, которые никак не хотели заканчиваться. — Почему всё так? Почему именно ты… Хенджин, пересилив себя, дрожащими руками оторвал пару ягод и съел — так каждую, не оставляя ни одной. Ему всё равно, что они все засохли, отец старался и принёс их, значит, он их, чёрт возьми, съест. Вокруг рта размазался сок вместе со слезами. Губы дрожали от непрекращающихся рыданий. Как же сильно он всё это ненавидит.

***

Феликс помогал восстанавливать ущерб после бойни. Хенджин не был в состоянии, и все прекрасно его понимали, не трогая. Минхо — также, но он держался ещё хорошо, пусть часто срывался. Из-за того, что вожак умер, нужно было срочно поменять на другого, потому что без лидера стая уязвима. Хван понимал это, но сразу сказал, что в ближайшее время не в состоянии. Оставался только Лино, и у него не было выбора. Джисон постоянно держался рядом с Минхо, поддерживая, как только мог. Ему тоже было не сладко, Хан тоже скучал и скорбил, но для него важнее успокаивать свою любовь и, только после, наедине, быть слабым. Всё шло через одно место. Никто не был готов к тому, что произошло. Никто не был готов потерять того, кто дал им свободу и хорошую жизнь. Чан не заслужил такой судьбы.

***

Спустя месяц

Хенджин сидел на той самой скале, смотря на закат. Самое страшное, что тут было — следы когтей на самом конце, за камень которого, очевидно, держался Чан, борясь за жизнь своего любимого. Хван старался туда не смотреть, потому что паника вновь захлестнёт с головой. Более недели он стабильно держится и не может после стольких усилий сдаться, вновь пустив слёзы. Сзади послышались тихие шаги. Хенджин не оглядывался, по запаху узнавая Феликса. Ему безумно стыдно за то, что столько времени не мог быть с ним рядом. Ликс говорил, что всё прекрасно понимает, но какой из Хвана альфа, когда он оставил свою любовь вот так, даже не пытаясь провести с ним пару минут времени за день и избегая. Чан бы не одобрил. Рядом послышалось копошение и Феликс примостился рядом, молча смотря туда, куда и Хенджин. Сидели молча практически полчаса, и это был первый комфортный момент для обоих за длительное время. Хван не мог больше убегать. — Прости меня, ангел. Я не должен был оставлять тебя одного, — Феликс перевёл на него взгляд, не ожидая, что альфа заговорит. — За это ты точно не должен извиняться, — омега вздохнул, возвращая взгляд обратно на закат. — И я был не один. Со мной рядом Минхо практически всегда. Так что всё в порядке. — Я не должен был перекидывать это на него, ведь я прекрасно осведомлён, что Лино не чувствует себя лучше. Феликс не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Он скучал по Хенджину, очень сильно, но не позволил бы себе никогда жаловаться на то, что тот не мог быть с ним. — Ты можешь общаться с умершими? — внезапно спросил Хван. — Нет, — ответил Феликс, понимая, к чему вёл альфа. — Только с Духами, а Духи — мерзкие существа, Хенджин. Душа Чана не появилась бы среди них. Именно Духи чаще всего решают судьбу нас смертных и они убили твоего отца. Поэтому я больше с ними стараюсь не пересекаться, но безумно надеюсь, что смогу изгнать их души, и они больше не будут творить такое зло. Я бы мог воскресить Чана, — прошипел омега, прикрыв глаза. — Я бы, чёрт возьми, мог это сделать, Хенджин. Но они выбрали для него такую ужасную смерть, что моих слёз было бы мало. Я здесь бессилен и я не могу жить с этой виной. Хван большими глазами уставился на него, пытаясь переосмыслить. — Феликс, — обратился к нему, как только весь пазл в голове сложился, — если ты сам прекрасно понимаешь, что был бессилен, значит, ты не должен себя винить ни в коем случае, ясно? В смерти моего отца виноваты только те, кто позволил ему в тот момент упасть со скалы и способствовал этому, — Хван вздохнул, видя, как глаза омеги наполняются влагой. — Нет, прошу тебя, только не плачь. — Я чувствую себя виноватым буквально во всём, Хенджин. В том, что я появился у вас в стае, и всё именно с моим появлением пошло наперекосяк, — Феликс с раздражением потёр глаза, пытаясь убрать непрошенные слёзы. Он не собирался плакать. — Я не могу принять то, что я смог спасти Минхо, спасти Чонина, но именно твоего отца не смог. Я не уберёг его, как должен делать настоящий ангел. Как меня вообще можно так называть после этого? Хенджин, не раздумывая, прижал к себе омегу в объятия, понимая, что не имеет силы выдержать боль своего любимого. Чан всегда делал всё для своей семьи, он должен пытаться так же. — Ты не виноват. Повторяй себе это каждую секунду, как только появятся мысли об обратном. Не думаю, что отец одобрил бы то, что ты перекладываешь вину за его смерть на себя. Если так подумать, то всё было бы иначе, если бы я успел добежать вовремя. Поэтому я тоже могу считать себя виноватым, но это не так. Понимаешь? Не так. — Я не могу считать себя хранителем всё равно. Я ненавижу себя за свою слабость. — Ты не слаб. Могу повторить тебе это миллионы раз, милый, — Хван мягко коснулся губами его макушки, ощущая тяжёлое дыхание на своей шее. — Я так сильно горжусь тобой. Если бы не ты, я бы не остановился, и ты это прекрасно знаешь. Я не лучше, чем те, кто убил папу. Я также убил многие семьи в порыве отчаяния. — Не сравнивай. Ты не убивал умышленно их родных, пока не тронули Чана. Поэтому ты не виноват и никогда не был. — Вот видишь? — Хван улыбнулся, смотря на Феликса. — То же самое и с тобой. Переведи свои слова на себя, ангел, — Ли замолчал, поджимая губы и смотря на альфу взглядом, полным непонимания. — Ты же всё ещё?.. — Люблю тебя, — кивнул, упираясь лбом о лоб омеги. — Ни на секунду не прекращал, Феликс. Я очень сильно тебя люблю. — Но я не понимаю, — нахмурился Ли. — Как ты можешь меня любить? Мы же не так давно знакомы. — Уже девятый год, — лишь сказал он, а у Феликса все органы опустились вниз от этих слов. — Ч-что? — Я не уверен, что тебе понравится то, что я скажу, — вздохнул Хенджин, отводя взгляд. — Мы виделись раньше? — прямо спросил омега, возвращая альфу за подбородок к себе, чтобы он смотрел на него. Хван поджал губы, бегая взглядом и не зная, что будет после его ответа. Ведь вполне себе можно назвать его действия слежкой. — Я смотрел за тобой, — признался, пытаясь понять эмоции во взгляде Феликса. — Когда мне только исполнилось восемь лет, я сбежал после ссоры с папой и вышло так, что вышел на поляну. А это была человеческая территория. Там около дерева сидел ты. Ещё совсем маленький: твои волосы были короче и взгляд не взрослый. Ты читал книгу, помню до сих пор: это была история «Красавица и Чудовище». Твои глаза передавали все эмоции во время прочтения, и я засмотрелся, просидев несколько часов, пока ты не ушёл. После это стало привычкой. Я в любой удобный момент убегал, чтобы посмотреть на тебя и просто насладиться пусть не прямым, но времяпровождением с тобой. Ли большими глазами смотрел на него, пытаясь переосмыслить. Он помнил странное ощущение, что за ним кто-то смотрит, но всегда списывал это на чрезмерную тревожность. — И ты?.. — Да, я полюбил. Знаю, глупо звучит, мы ведь даже не общались, но моё сердце не захотело думать, что правильно, а что нет, — Хенджин вздохнул, возвращая взгляд обратно на горизонт, где солнце практически зашло за него. — Я стал зависимым. Если за неделю не увидел тебя, значит, всё шло ужасно, хотя это мои личные тараканы. Я мечтал о том, чтобы поговорить с тобой, побыть рядом даже как просто хорошие знакомые. Но я прекрасно понимал законы и знал, что не имею права к тебе приближаться. Ты стал моим личным лучиком света и мне так нравилось наблюдать за тобой и твоими эмоциями во время прочтения. Я помню практически каждую прочитанную тобой книгу. Так что да, я люблю тебя, Феликс. Очень сильно люблю, и это никак не связано с нашей связью, как истинных. Ли вперил взгляд будто сквозь пространство. Он всё прекрасно услышал, но принять то, что ещё давным-давно они могли познакомиться, слишком тяжело. Феликс мечтал о друге, о человеке, которому он сможет доверить себя, своё сердце и душу. И он всё время был рядом, только ситуация не позволила им в то время быть вместе. — Хенджин, — нижняя губа задрожала. Понимание того, что Хван был один, его просто разбивало в дребезги, — почему ты даже не попытался подойти ко мне? Альфа мягко улыбнулся, возвращая глаза на омегу. — Потому что оборотень и человек — уже звучит как-то нереально, не думаешь? — он пригладил светлые локоны Ли за его ухо. — А я хотел только знать, что ты действительно счастлив. Этого было бы мне достаточно. Он не собирался плакать. Нет, хватит. Но слёзы непрошенно просились выйти наружу. — Я обещаю, — шмыгнул носом Феликс, — что сделаю всё возможное для твоего счастья, Хенджин. — И истерика всё же захватила с головой. Ближайший час прошёл в мокром свитере и нежных руках на хрупкой спине Феликса. Но это не было чем-то плохим для них. Никогда не было. И Ли сделает действительно всё, чтобы больше никто не причинил такую сильную боль его альфе.