Your constellations

На душе тепло. Чонин стоял около Чана, с улыбкой убирая с его носа муку. Крис более часа пытался правильно замесить тесто, чтобы оно вышло пышным и не разваливалось. Ян вызывался на помощь, а старший шикал на него, говоря, что хочет сделать всё сам. Но Чонин всё же добился своего, поэтому Чан поручил ему нарезать клубнику и сливы с яблоками, как начинку в пирог. На кухне мягко горел один единственный светильник, а в камине в гостиной догорали дрова. Хенджин как раз занимался тем, чтобы вернуть огонь, и подкидывал туда дерево. По всему дому разносился пряный запах. На душе было хорошо. Феликс с интересом наблюдал за действиями Хвана, а тот иногда с улыбкой посматривал в ответ, пытаясь закончить быстрее, чтобы уделить больше внимания омеге. Спустя час пирог, наконец, был готов, и Чонин начал заваривать чай с малиной, приглашая всех за стол. Чан аккуратно порезал на кусочки и положил каждому на блюдце, украшая черникой. Как только Хенджин зашёл на кухню, он обнял Криса с Чонином, благодаря за пирог. Феликс лишь смущённо произнес «спасибо», не решаясь на такую близость. Вечер прошёл в тихих разговорах и улыбках. Чан, наверное, более ста раз поцеловал Яна в щёку, всё время прикасаясь к нему, никак не имея возможности насытится. А Хенджин с Феликсом мило краснели, просто держась за руку под столом. Кровь. Крики. Мокрая земля. Сломанные кости и бледное лицо любимого. Догорающая лодка с телом Чана на ней. Чонин вскрикнул, проснувшись, и почувствовал на щеках слёзы. Руки дрожали так сильно, будто вампир мог ощущать холод, и именно из-за него сейчас всё тело тряслось. Громкие рыдания вновь захватили и Ян крепко сжал руки в кулаки, прижимая их к глазам до белых бликов. — Чан… Прошёл месяц. Для кого-то это долгий срок, но для Чонина всё ощущалось так же, как и в первые дни. Он больше не пил кровь, заставляя себя голодать, из-за чего его тело теперь походило на скелет. После того, что произошло, он не мог даже смотреть на что-то красное — его сразу тошнило, голова кружилась и часто стали преследовать обмороки. Он мог есть обычную еду, но она его не насыщала. Вампир медленно погибал. Физически умереть, конечно, не мог даже от недостатка еды — таково его проклятие. А умереть хотелось очень. Ему не стоило ничего, чтобы вонзить в себя осиновый кол, но поступок его любимого заставлял жить дальше. Чан спас его ценой своей жизни и Чонин не имел права убить себя своими же руками после этого. После ещё одного часа слёз он попытался вздохнуть полной грудью, чтобы встать на ещё не полностью зажившую сломанную ногу и пойти к речке. Это стало единственным делом, для чего он заставлял себя подняться с кровати. Сынмин часто приходил в стаю, но в основном ему приходилось находиться на своей территории, потому что он всё ещё оставался лидером, который нужен своему народу. Ким звал его с собой, обещал, что сделает всё, чтобы стало легче, но Ян отказался, объясняя, почему не может так сделать. Хенджин остался без родителей. Чонин прекрасно знал, что не заменит Чана, но Хван сам сказал ему, что считает Яна родным человеком. После этого вампир не смог уйти. Но даже без этих слов не ушёл бы, потому что для него это равнялось предательству. Благо наступила зима, из-за чего никаких работ у стаи не было, кроме как вязать одежду. Скорбь ещё долго оставалась с ними и каждый вечер общего ужина, который придумал Крис, чтобы сплотить стаю, проходил в тишине и частых слезах. Без вожака было тяжело — не из-за того, что он защищал их беспрекословно или решал проблемы, а потому что он был душой. Всегда и везде поддерживал разговор, несмотря на свою усталость, придумывал различные развлечения, чтобы каждый ужин проходил интересно, и даже в тишине всё чувствовалось комфортно благодаря его присутствию. На улице было ещё темно. Чонин не надел одежду — всё равно холод практически не ощущался. Чан бы не одобрил, но и его сейчас нет рядом. Ян примостился на бревно около реки — там, где умерших отправляют в бесконечный путь на небо, и рядом с собой поставил трость, которая помогала ходить. Обхватив свою талию руками, он даже не почувствовал, как по щекам вновь потекли слёзы. Они стали его постоянным спутником, не в силах прекратиться. — Надеюсь, ты наконец-то можешь отдохнуть, — вздохнул, смотря на небо. Звёзды теперь были видны, в первые дни после смерти Криса небо постоянно было в тёмных тучах. Сзади послышались тихие шаги. Чонин не обернулся — было всё равно, кто там, главное, чтобы у него не забрали возможность хотя бы так общаться со своим любимым. Рядом кто-то сел и в нос вдарил запах. Это был Хенджин. Он ничего не говорил, но Чонин ощущал его взгляд на себе. Некоторое время они просто молча сидели в тишине, а после Ян решил сказать вслух то, что было на уме уже долго. — На небе миллиарды звёзд, — задумчиво произнёс вампир, чувствуя холод на щеках. Слёзы всё ещё текли, но Чонин их не убирал. — И Чан ранее мне всегда рассказывал, что это умершие души. Хорошие души. Если человек был плохим, он не появлялся на небе в виде звезды, а попадал в ад в виде демона. И я не совсем верю в то, что правда могло быть столько хороших людей на нашей земле, из-за чего в голову то и дело что приходит: все эти звёзды — это Крис. Я не знаю, чем звезды могли быть ранее, но сейчас я всё время только и думаю, что Чан не ограничился одной звездой. Что он — вся Вселенная, всё это небо и пространство. Что он ветер, щекочущий наши лица, дождь, солнце и луна, — Чонин тихо вздохнул, вытирая слёзы с глаз. — Я не хочу думать, что ему могли дать меньшее. Хван внимательно смотрел на Яна, пытаясь переосмыслить его слова. — Знаешь, — обратился к вампиру, — я с каждым днём понимаю всё больше, почему мой отец выбрал именно тебя. — Почему же? — с искренним интересом спросил Ян. — Ты невероятный, — улыбнулся Хенджин. — Правда, в тебе столько необычного. Твои слова, мысли, чувства и любовь — это всё незаменимо. И мне очень жаль, что всё так сложилось для тебя с моим отцом, — Хван опустил уголки губ, чувствуя тяжесть на душе. — И, если быть честным, я был бы самым счастливым человеком, будь ты моим папой с самого начала. Но изменить ничего нельзя. Чонин ощутил неопределённое чувство в груди, услышав такие слова от Хенджина. Ему стало тепло, когда весь этот месяц ощущался только холод. — Вернуть время назад невозможно, — тихо начал, — но я могу изменить то, что мы имеем сейчас или будем иметь в будущем благодаря нашим действиям, — Хван внимательно слушал Яна, пытаясь понять, к чему тот ведёт. — Я не заменю тебе Чана, Хенджин. Но если бы ты позволил, я мог бы попробовать стать для тебя папой, — ладони вампира мелко подрагивали, он безумно волновался, говоря это. Подобные мысли давно посещали его голову. Хван раскрыл глаза в удивлении, думая, что ему послышалось. — Моим… — он тяжело сглотнул, пробуя это слово на языке. — Папой? — Чонин кивнул, смотря на альфу с нервозностью во взгляде. — Я знаю, что я не был хорошим человеком, причинил много боли и твоему отцу, и другим людям, но я… — Ян почувствовал на своей спине мягкое касание. Хенджин прижал его к себе в объятия. — Я хочу, — сказал с улыбкой, а Чонин ощутил непередаваемое счастье в груди спустя долгое время. — Хоть так, хоть иначе — ты стал бы мне родным человеком, потому что отец был бы рядом с тобой, считая тебя своей семьёй. Хотя, я уверен, он уже считал тебя самым близким, просто не успел об этом сказать, — холодные слёзы старшего стекали прямо по шее Хенджина, пока он прижимал к себе Яна. Чонин, как бы не старался, контролировать свои слёзы не мог. — Из-за меня Чан первый раз был на грани смерти и второй раз умер, спасая. Я не могу себе простить это, до конца жизни буду винить именно себя, ведь если бы меня не было, он был бы с тобой. И я не могу избавиться от этих мыслей. — Чонин, — Хван ощущал, как старший дрожит, и ему было так жаль, — если бы не ты, мой отец не ощутил бы столько любви даже за такое короткое время, сколько вы были вместе. Ты — его истинный, ты — его любовь посмертно, и никогда это не изменится. Ты не виноват, что он так сильно полюбил тебя, что прыгнул следом, лишь бы спасти. Ты не виноват и никогда не будешь, потому что любовь делает с нами безумные вещи. Если бы на вашем месте оказался я с Феликсом, я поступил бы так же, но это никак не делает мою любовь виноватым в моём решении, понимаешь? — Ян через силу кивнул, чувствуя мягкие поглаживания на своей спине. — Ну всё, не плачь так много, у тебя и так все глаза опухшие, — Хенджин аккуратно вытер слёзы с лица Чонина, чувствуя кости под пальцами. Он безумно сильно похудел. Хван поджал губы, смотря на это. — Какие у вас есть заменители крови? — Никаких, — честно ответил Чонин. — Мы можем есть обычную еду, но она нас никак не насыщает. — Я попробую как-то решить это, чтобы ты мог поесть. — Я не могу, Хенджин, — тихо вздохнул, — меня воротит от вида крови. — Я знаю, поэтому просто доверься мне. Я обязательно что-то придумаю. И Чонин доверился.

***

Феликс шёл домой с ресторана. Он взял пару фруктов, чтобы сделать смузи — ранее ему очень нравился подобный напиток в королевстве. Сейчас они с Хенджином перебрались в его дом. Комнату Чана никто не смел трогать, и там жил Чонин. А вот Феликс сейчас спал вместе с Хваном. Ничего необычного, так как в доме Чанбина они тоже спали часто вместе, но всё же ощущалось немного иначе. Со нужно было время на восстановление, и они решили, что ему будет комфортнее спать на своей двухместной кровати, чем на матрасе. Много переломов и сильная травма головы давали о себе знать, но о Чанбине заботились. Феликс хорошо с ним сдружился и часто приходил даже сам, без Хенджина, чтобы поговорить со старшим или принести ему покушать. Жизнь в стае шла дальше, но многим было тяжело двигаться с пониманием того, что Чана не стало. От ресторана до дома Хенджина идти не нужно было сильно далеко. Ещё во время того, как Феликс брал фрукты, у него начала сильно кружиться голова и появилось ощущение тошноты. Ли не придал этому сильное значение и не начал бить тревогу, пока у него не защемил живот с такой силой, что ноги подкосились, и парень упал на землю, рассыпав все фрукты, что нёс. На глаза навернулись слёзы от боли, дышать стало тяжело, его охватил жар и тело не слушалось. — П-помогите, — тихо попросил, надеясь, что это звучало громче. Феликс с силой поднял глаза, пытаясь увидеть хоть одного оборотня, но все будто куда-то исчезли. На улице было очень холодно, скорее всего, просто многие сидели дома. Ли попытался встать, но сразу же вскрикнул, ощутив, как живот заколол сильнее. — Х-Хенджин… — он прикоснулся к метке на груди, надеясь, что та сможет передать его истинному зов о помощи. Их метки часто жгли, когда любимому было плохо или если были какие-то другие эмоции. Перед глазами темнело всё стремительнее. Юноша будто через толщу воды услышал голоса. Это был смех, и какой-то не добрый. Феликс ощутил, как его подняли и куда-то понесли. Перед глазами было всё размыто, но он заметил, что это был не один человек. — Хенджин? — тихо спросил, пытаясь хоть что-то увидеть или услышать. Тело ломило безумно сильно. — Наконец-то эта ошибка природы осталась одна, — посмеялся противный голос. — Так ещё и с течкой! Мы словили удачу, ребят, — Феликс ничего не понимал. Слова казались какими-то обрывками, а голоса не узнавались. — Давайте в сарай с инструментами? Там зимой никто не ходит, — голоса загудели в согласии. Омега отключился. Ему было так сильно больно, что организм не выдержал. Когда он очнулся, перед глазами всё ещё плыло и голоса стали будто ещё противнее. Ли пытался оглядеться, но, как только повернулся, его ударили в живот ногой. Больно. Феликс открыл глаза сильнее, пытаясь хоть что-то понять, и когда наткнулся на злые оскалы почти десяти альф, вздрогнул. Он не чувствовал на себе одежды, совсем. — Ч-что вы… — Ли попытался прикрыться, но почувствовал ещё один удар ногой. Как бы себя не сдерживал, влага на глазах всё равно выступила. У него началась течка, почему так не вовремя? — Ты — человеческий выродок. Многим из стаи давно хотелось причинить тебе боль, — его грубо схватили за подбородок, заставляя не отводить взгляд. Ему плохо, очень сильно. — Но с тобой всегда ходила защита в виде вожака, его сына и приближённых. Знаешь, у тебя красивое личико, конечно, но тот факт что ты из королевской семьи, чёртов принц, родители которого попортили нам знатно жизнь, меня вымораживает, — он противно улыбнулся. — И раз твоих папочек больше нет в живых, нужно закрыть дело до конца, чтобы ваш род больше не существовал. — Мне больно, — тихо прошептал Феликс, не понимая почти ничего, что ему говорят. Повышенная чувствительность делала своё дело. Ему было плохо, очень и очень сильно. — Отпустите, пожалуйста. Теперь удар прилетел в лицо, оставляя красный след от руки на бледном лице. Другой альфа взял его за волосы и потянул вверх, запрокидывая голову. — А ты думал, что тебе будет хорошо? Думал, что на курорт попал? — ещё один удар. — Отвечай! Но Феликс ничего не понимал. Ему было страшно. Он не мог себя защитить в состоянии течки. Ни одна омега не может, какая бы сильная не была. На спине вновь сильно зажгло. — Мне больно. Что вы делаете?.. — по щеке скатилась слеза, сердце бешено стучало, его тошнило. — Совсем отупел, — засмеялся другой. — Давайте наконец-то всунем ему и закончим, а то я устал это нытьё слушать. Его на время отпустили, но спустя несколько мгновений юноша почувствовал, как к его члену что-то прикасается, и громко вскрикнул. — Не трогайте меня! — это не его альфа. Феликс не чувствовал его присутствия, его запаха. Это чужаки. Если при течке к омеге приближался не его альфа и касался, организм сам по себе включал тревогу и какой-никакой защитный инстинкт. К телу вновь прикоснулось несколько пар рук. — Отпустите! — он стал через силу ползти в сторону, хоть куда-то, лишь бы его не трогали. Паника захватывала с головой, спина пекла ещё сильнее, слезы текли по щекам, тело дрожало, его тошнило. Перед глазами было совсем темно. — Вот же человеческое отродье! — его с силой схватили несколько рук, и Ли почувствовал, как в дырочку всовывают что-то острое. Крик вырвался из горла, но ему зажали рот. Внезапно дверь в сарай распахнулась. Руки, которые держали его тело, отпустили, что-то острое из него пропало, но теперь под местом, где он сидел, ощущалось что-то тёплое. Кровь. Альфу, который вставлял ему нож, подняли над полом, сжимая горло со всей силой. Но руки, которая должна была сжимать, Феликс не видел. Ли перевёл взгляд на дверь, было видно плохо, но отчётливый запах Чонина ощущался на языке. Тело альфы со всей силы кинули в стену, разбивая голову. — Я вас убивать не стану, — низким и очевидно злым тоном произнёс Ян, осматривая каждого в этом маленьком сарае. — Вы сами только что наслали на себя дьявола, — и более ни слова не сказав, лишь держа всех своей силой в узде, чтобы не рыпались, подошёл к Феликсу и опустился на колени, не обращая внимания на свою поломанную ногу. — Малыш, это я, — Чонин дал почувствовать свой запах омеге, прежде чем дотронуться до него. Ли мелко кивнул и сам потянулся к старшему. Ян взял его на руки, укрывая своим пледом голое тело, и пошёл к выходу из сарая. Но, как только почти дошёл до выхода, все присутствующие альфы, которые замерли на месте из-за силы вампира, увидели тёмно-красные глаза. В проходе стоял Хенджин, который при одном взгляде на Феликса и на кровь, которая всё ещё стекала по бёдрам омеги, превратился в монстра. Без преувеличения. — Через десять минут буду, — лишь сказал он Чонину пустым голосом и, как только дверь закрылась, молча прошёл внутрь, взял стул, который был в углу, и, поставив его посредине, присел. — Встаньте на колени. — Что? — почти зло спросил один из альф, Хван усмехнулся на это, вертя в руках топор, который прихватил вместе со стулом. Он резко кинул оружие в того, кто спросил, попав чётко в грудь и приковав к стене. — На колени. Все сразу же сели, даже не пискнув. Один из альф тихо заплакал, что было слышно в полной тишине. — Слезы льёшь? — безразлично спросил Хенджин. — Что ж, нужно было изначально думать, что творишь, — рыдания стали громче. — Ну, ребятки, — оскалился Хван с клыками, появившиеся в порыве злости, которая не ушла, а стала лишь сильнее, — вы тронули моего истинного, поздравляю. Это похвально, — несколько альф в ужасе выдохнули, понимая, что это означало только одно: истинные — неприкосновенны, и если подобное злодеяние случилось, сама природа со временем наказывает того, кто нарушил правило; смерти тут не избежать. — Я думаю, вы знаете, как мой отец проводил наказания. Есть несколько видов: первый — выучить все правила оборотней и стаи, которых более десяти тысяч, и рассказать их на память, не забыв ни одно; также это нужно делать без сна, если засыпаешь — дополнительно тебе дают учить все травы. Второе — изгнание. А вот третье наказание, которое связано с насилием или изнасилованием, отрезание какой-то конечности и изгнание из стаи. Мой отец лично отрубал после такого злодеяния конечность тем, кто подобное сотворил. Омеги в нашей стаи неприкосновенны независимо ни от чего, но, я так вижу, вы это не усвоили. Хенджин ощущал, как когти на руках растут стремительнее. — Как думаете, что сделал бы мой отец, если бы вы сделали то, что сотворили только что с моей любовью, но только с Чонином? — тишина. — Он бы не просто отрезал конечность, мои дорогие глупые животные. Он бы пытал вас часами, заставляя вас насиловать друг друга, вставлять свои поганые члены в ваши же дырки, вот так пихать нож, после долго и мучительно убивая. Как думаете, я похож на своего папу? — Хенджин засмеялся сам себе, вставая со стула и резко вытягивая топор из мёртвого альфы, из-за чего кровь брызнула фонтаном. — О, я похож на него, но с добротой всё же превысил мой отец, — Хван провёл остриём топора по шее одного из альф, наиграно хмурясь. — И всё же меня дома ждёт мой ангел, которому нужна моя помощь, поэтому долго тратить на вас время я не стану, как бы не хотелось. Хотя нож в ваши чёртовы дырки я всё-таки вставлю. Поворачивайся, — грубо сказал Хван тому, кто стоял на коленях прямо перед ним. Оборотень хотел было умолять, но Хенджин резко замахнулся, отрубив ему пальцы правой руки. Крик был сильным, но Феликс кричал сильнее. — Могу повторить ещё раз. Или ты сам додумаешься? Дверь в сарай резко скрипнула. — Феликсу очень сильно плохо, Хенджин, — сказал злым тоном Минхо, осматривая альф нечитаемым взглядом и одного трупа. — Иди к нему. Без преувеличения: если тебя сейчас не будет рядом, он задохнётся. Я закончу с ними, — Хван не думал долго. Если его истинному настолько плохо, он сам себя убьёт, пока не поможет ему. Выходя из сарая, он напоследок безумно улыбнулся и воткнув топор в того, кто всовывал нож в Феликса. Парень кивнул Минхо в благодарности и побежал в сторону дома. Их дома.

***

Они с Чонином после длинного разговора ещё некоторое время просто сидели в тишине, смотря на тихую реку, а после Хенджин почувствовал сильное жжение в районе груди, буквально ощутив касание Ликса к ней. Он раскрыл глаза в ужасе, смотря на не понимающего такой реакции Чонина. — Феликс, — этого хватило. Ян побежал первым, у него был очень хороший нюх. Вампир сразу сказал Хенджину, чтобы тот не оборачивался в оборотня, иначе вновь порвёт одежду, а потом являться голым перед омегой будет неловко. Поэтому Хван побежал на своих двух, как только мог, пока Чонин уже оказался около сарая. У Яна была сломанная нога, но это никак не влияло на его скорость, которая считалась «магией» — оно, в принципе, так и было. Следующие события прошли быстро, и вот Чонин уже нёс Феликса домой. Тот выглядел совсем уж плохо. — Хенджин, — не прекращал всхлипывать омега. Ян стиснул с силой зубы, понимая, что ничем помочь не может, пока этот горе-альфа не уничтожит обидчиков своего истинного. — Он совсем скоро придёт, солнце, — Чонин осторожно уложил младшего на кровать в комнате Хвана и попытался найти хоть какие-то травы в ящичках, где у них хранились всякие лечебные штуки. — Сейчас тебе станет легче, потерпи чуть-чуть, — Феликс не мог успокоиться, слёзы текли сами по себе, его трясло. В дом зашёл Минхо, перед этим постучав. Он нёс бинт, которым собирался перевязывать ногу вампира. Джисон сейчас как на зло был занят, потому что двое омег рожали. Ли сразу услышал плач Феликса, поэтому, бросив бинты, влетел в комнату и с ужасом смотрел, как простынь под человеком всё больше пропитывается кровью, которая текла из дырочки. Его никак не смутило, что тот был голым, но вопрос: «Что здесь за чертовщина?» — назревал в голове всё стремительные. Тут он заметил Чонина, который всё и объяснил. Ли пошёл спасать горе-альфу, пока тот не натворил делов и чтобы был около Феликса, иначе парень такими темпами потеряет сознание. Уговаривать долго не пришлось. И вот Минхо остался наедине с двумя трупами и другими альфами, которые были задействованы в попытке изнасилования. — Сухо, Киён, — позвал двух воинов, которые пошли с ним к сараю, — этих двоих, — указал на мёртвых, — мы бросаем в каньон на поедание медведям. Они не заслужили сжигание тел, их душам не место на небесах. Всех остальных в тюрьму, буду потом думать, что с ними делать. Парни приступили к делу, как и велел омега. Минхо потёр лоб, ощущая тупую головную боль. Сколько ещё будет подобных случаев? С уходом Чана всё пошло ужасно. Как только Хенджин забежал в дом, он чуть ли не заскулил от боли, когда услышал плач своей любви. Пройдя в комнату и увидев, как мучился Феликс, стало ещё хуже. Чонин, закончив останавливать кровь и тщательно помазав мазью, вышел из помещения, похлопав Хвана по плечу. — Ты ему нужен. И захлопнув дверь Альфа остался один с ангелом. Хенджин незамедлительно подошёл к кровати, кладя ладонь на лоб омеги. Тот горел в буквальном смысле, жар был огромным. — Я опять не успел. Хван снял с себя всю одежду — она сейчас была не нужна, но не потому что они собирались заняться любовью, Хенджин точно при уме и после такого о подобном даже не думал, а потому что нужен был максимальный телесный контакт, чтобы омега почувствовал себя защищённым. — Я рядом. — Хенджин… — Феликс всхлипнул, перед глазами всё было размыто. Его трясло так сильно, что еле-еле вышло прижаться к тёплому боку альфы. Запах истинного помог. Через пару минут стало легче дышать. — Всё в порядке, я здесь, — Хван мягко прикоснулся губами к мокрому лбу Ли и обвил нежно талию. Он не смотрел на голое тело без разрешения, всё время только в глаза или на лицо. Комфорт Феликса на первом месте. — Прости меня, ангел. Я должен был быть рядом с тобой. — Я… Извини… — Ли вновь всхлипнул, неосознанно сильнее сжав Хенджина в объятиях. — Совсем ничего не понимаю. Мне больно. Мысли путаются. — Что я могу сделать для тебя? — у Хвана глаза были на мокром месте, но он держался. Его омеге причинили боль, сильнейшую боль, а он не успел его защитить. — Поцелуй. Хенджин не стал тратить время на раздумья, когда в его руках Феликс чуть ли не задыхался. Он рядом с ним, но этого мало при течке, особенно тогда, когда омегу тронули чужие. Это недопустимо. Хван приподнял осторожно его подбородок и мягко коснулся губами его губ. Ли сразу же тихо заскулил, прижавшись сильнее. Альфа не позволял себе заходить далеко, но Феликс был другого мнения, совсем уничтожая этим Хвана. — Я так тебя… — Хенджин заткнул его, вновь прикоснувшись в поцелуе. — Не говори мне о любви в таком состоянии. Ты влюблён, но до любви ещё далеко. — Но я правда так сильно тебя люблю, — слёзы стремительнее потекли по щекам. При течке чувства обострялись до предела, но Хван не опирался на это. Любые чувства Феликса важны, не зависимо от того, когда они проявлялись. — Давай договоримся, что ты скажешь мне это тогда, когда закончится течка. Ли через силу кивнул и вновь потянулся к пухлым губам, прикасаясь к ним со всей нежностью и желанием. — Помоги мне, пожалуйста, — начал умолять омега буквально спустя минуту поцелуя, неосознанно потираясь пахом о ногу Хвана. — Хенджин. — Доверишься мне? — спросил в губы альфа, смотря в глаза, пытаясь найти там ложь. — Да, — незамедлительно ответил омега, вновь коснувшись мягких губ. Хван прикрыл глаза, чувствуя, как в груди сердце стучало со скоростью света. Такая близость с объектом воздыханий его по настоящему убивала. — Тогда скажи мне «красный», как только я сделаю что-то не так, хорошо? — Феликс кивнул и громко вздохнул, когда Хенджин оказался прямо в его ногах, взяв под коленями, чтобы было удобнее. Он приподнял попу Ли и, даже не предупредив, провёл языком по дырочке, из которой в эту же секунду вытекла смазка со вкусом клубники смешанной с ароматом роз. — Хенджин! — вскрикнул Феликс, раскрыв глаза в удивлении и сжав пальцы в кулаки. — Ч-что ты… — Не дёргайся. Если будет плохо или больно, говори стоп-слово, которое я тебе сказал, — низким голосом сказал Хван и начал вылизывать его с таким упорством, что у Ли все мысли из головы вылетели. — Ох, блять, — не выдержав, сматерился парень. Ноги начали дрожать сильнее, обхватывая голову альфы и пытаясь сомкнуть колени из-за удовольствия. Хенджин проник языком внутрь и начал вылизывать там всё. Как бы ни звучало, но слюна истинных имела лечебное свойство, из-за чего спустя несколько минут вылизывания внутри Феликса не осталось и царапины. Он опустил руку на белоснежные волосы альфы, сжимая их и неосознанно притягивая ближе, чтобы тот проник глубже. — Какой же ты сладкий, — тихо сказал скорее для себя Хван, мягко прикоснувшись руками к ягодицам и сильнее их разведя, чтобы достать до мест, до которых не дотягивался языком. — Хенджин, не говори так, — Ли прикрыл свободной рукой пылающее лицо, чувствуя, как щёки горят красным. — Я кажется скоро… — Назови цифру, ангел, — попросил Хван, не отрываясь от вылизывания. — Пять? — неуверенно ответил омега, не понимая, зачем ему это говорить. — Тогда можешь кончать первый раз. И не сдерживайся. Пять раз получить оргазм ещё не предел, так что я сегодня над твоим удовольствием немного поиздеваюсь, — Хенджин хитро улыбнулся и когда всё же смог достать языком до простаты, услышал громкий стон. Его волосы сжали ещё сильнее, а смазки вылилось в два раза больше. Феликс долго пытался отдышаться, смотря нечитаемым взглядом в потолок, пробуя переварить то, что только что произошло. Правда течка стала будто только сильнее. Хван не продолжал дальше, ожидая, когда омега придёт в себя. Ему не хотелось доставлять дискомфорт от сверхчувствительности. — Хенджин, я… — Ли перевёл на него взгляд, который был полон удивления. — Это первый раз, как я… Ну… Хван раскрыл глаза в удивлении. Он, конечно, понимал, что у Феликса не было слишком много опыта с удовлетворением себя, но не так же, что первый раз кончить только в двадцать один. — Ты сейчас серьёзно? — Ли ещё больше засмущался и на глаза почему-то выступили слёзы. Ему было стыдно. — Эй-эй, ангел, ты чего? — Хван поставил руки по двум сторонам от тела омеги и наклонился над его лицом. — Я не в том смысле, что это плохо, всё в порядке. — Хенджин стал мягко целовать мокрое лицо, стараясь успокоить. — Никогда не стесняйся рядом со мной темы своего удовлетворения. Никогда, ладно? — Ли открыл глаза, посмотрев на альфу, и сразу же закрыл, понимая, что слишком возбуждён и все мысли в голове пугают его. Хенджин был настолько невероятен, что ноги сами сжимались. — Я боюсь осуждения, — признался, ощущая мягкие поглаживания своего живота. — Осуждения от меня? — усмехнулся альфа. — Произнеси ещё раз и сам поймёшь, насколько странно это звучит. Я возвышаю тебя до самого главного человека во всей Вселенной, готов положить её к твоим ногам, уничтожить каждого, кто причинит тебе боль, стать твоей защитой и не сомневаться ни секунды, если выбор падет на то, убьют ли тебя или же меня. Я закрою тебя от любых опасностей, а ты ждёшь моего осуждения из-за твоих желаний? — Феликс вновь приоткрыл глаза и практически сразу отвёл, не выдерживая такого желанного взгляда. — Прости, я совсем ничего не понимаю в этом, поэтому и сомневаюсь, — и сразу же добавил: — Но я не сомневаюсь в тебе. Хенджин ещё пару секунд внимательно смотрел в глаза Ли, пытаясь что-то там увидеть, но не найдя там сомнений, лишь кивнул и вновь заставил тело омеги задрожать, прикасаясь нежно к мокрому от смазки и спермы члену. — Тогда просто доверься мне, — хрипло сказал Хван и захватил его ртом, опускаясь на всю длину. Феликс громко вскрикнул — это наверняка было слышно на улицу. — Хенджин! — Ли опустил взгляд, в шоке смотря, как младший сосёт его член. — Ты безумен. Тебе всего семнадцать, а такое вытворяешь… — он закатил глаза, когда язык прошёлся прямо по уздечке. — Чёрт, Хван Хенджин, что же ты творишь?.. — Делаю тебе приятно, мой принц, — Феликс совсем потерял связь с миром и превратился в лужицу наслаждения. — И то, что мне семнадцать, никак не мешает сосать член моего омеги, — Хван сделал на этом слове акцент, отчего Ли сильнее задрожал. Из уст альфы это звучало невообразимо. — Когда это мы успели дойти до официальных отношений? — с ухмылкой спросил Феликс, смотря на старающегося оборотня. — Думал, по моим действиям это и так понятно, — оторвавшись от вылизывания, ответил Хван. — Мне слова нужны, а не отсос, милый, — даже в таком состоянии у омеги оставался острый язык. Хенджин сейчас сам превратится в лужу. — Могу я стать твоим, ангел? — серьёзно спросил Хван. — Ты серьёзно решил предложить мне это в таком положении? — выгнув бровь, спросил с улыбкой Ли. Ему стало намного легче после первого оргазма, так что ничего не мешало шутить над его милым альфой. Для всех он зверь и монстр, для Феликса — скорее маленький щенок. — А что? Довольно романтично, — в ответ кинул ему младший и показушно слизал сперму с живота омеги. Феликс зашипел на это действие, запрокинув голову. Как же приятно. Хенджин нашёл новое эрогенное место у своего ангела. — Ты… — Я? — ухмыльнулся, не уставая издеваться. — Дьявол во плоти. — Думаешь, дьяволу можно быть с ангелочком? Нам не запретят? — Хван придвинулся ближе, мягко проводя кончиками пальцев по шее и ключице омеги. — Я запрещу небеса, если они это сделают, — серьёзно сказал Феликс и прижался губами к Хенджину. Тот пусть и удивился такой инициативе, но не показывал этого, внутри крича, как счастливый ребёнок. Тихие звуки поцелуев разносились по комнате, заставляя бабочек в животе подняться ввысь, щекоча органы. Хван вновь переключился на член омеги и за считанные минуты довёл его до второго оргазма, после которого Феликс сразу вырубился. Испытать в первый раз такое возбуждение и удовольствие очень влияло на организм, из-за чего Хенджин не был удивлён. Он укрыл Ли одеялом и сам лёг рядом, не смыкая глаз. Больше он не позволит даже подойти к Феликсу без его разрешения. Он будет оберегать его сон и, как только старший проснётся, продолжит с ним течку, чтобы максимально облегчить её. Хвану больше нельзя оставлять Феликса одного в этот период, иначе будет беда. У них была безумная истинность, которая решила за них, что теперь больше не смогут без друг друга. Хотя они не сильно и сопротивлялись.