Your constellations

Как только Феликс уснул, Хенджин оповестил Минхо о дальнейших действиях: во время течки он не сможет отойти от Ли ни на шаг, поэтому, пока она не закончится, Лино придётся справляться со всем самому. Хван попросил, чтобы тех, кто был задействован в том, что случилось с Феликсом, оставили в тюрьме, пока Хенджин сам к ним не придёт и не решит, что делать дальше. Минхо был осведомлён, что случится потом, и останавливать альфу не хотел и не стал бы. Они получат по заслугам если не от Хвана, то от природы. Весь месяц после битвы они с советом всё ещё пытались разобраться в том, что именно нужно было северной стае, что она пошла на такие жертвы. «Жажда владеть большой территорией» всё равно звучало слишком просто. Они специально собрали людей и ещё одну стаю, чтобы выиграть в этой войне, но зачем им нужно было это? Минхо который день подряд жил с постоянной головной болью, это всё было слишком тяжело и слишком странно. Также факт того, что они специально взяли на скалу Чонина, специально собирались его сбросить, чтобы Чан наверняка пошёл вслед за ними. Откуда они вообще узнали, что Крис безумен в любви к Яну? Что он готов пожертвовать собой ради него? Это означало только то, что где-то была «крыса», которая докладывала обо всём вожаку северной стаи. Убить Чана практически нереально, на него хоть целая стая нападёт — он справится сам, именно из-за этого они и устроили такую смерть, чтобы наверняка было невозможно выжить. Минхо нервно потёр свой лоб, пытаясь успокоиться. На него ощутимо сказалась эта трагедия и жажда мести всё ещё зудела где-то внутри, пусть все виновники и были мертвы от рук Хенджина. Но тайна их намерений всё ещё стояла под вопросом. За что умер Чан? За что можно было сотворить такое с ним? Лино уже несколько дней подряд не выходил из дома переговоров, забывая даже о еде. У него в голове не складывалось абсолютно ничего. Почему? Зачем? Без Чана всё казалось настолько серым и страшным, их стая начинала паниковать, все устали от постоянных слёз из-за потерь. Хенджину нужно как можно скорее встать на пост вожака, иначе начнётся истерика у всех поголовно. Минхо делает всё, что в его силах, но и он не знает всех мелочей правления, а Хван учился этому с самого детства. На улице ночь, уже все разошлись по домам и спали. Ли всё ещё не выходил из помещения, перечитывая все записи о северной стае, которые только были. В дверь тихо постучали, Минхо кратко пробурчал: «Войдите», и даже не посмотрел на того, кто пришёл. Любимый запах пробрался в лёгкие и Ли поднял взгляд, пересекаясь со своим альфой. Джисон смотрел на него слишком грустно, слишком влюблённо и слишком больно. — Давай я закончу сегодня с записями, а ты пойдёшь поспишь? — тихо спросил, вглядываясь в любимые глаза. Хан тоже устал, безумно. После бойни у него было более двухсот пострадавших, которых он всё ещё обслуживал, не зная сна. — Мне осталось чуть-чуть, я скоро приду, — ответил Минхо и, увидев новую волну переживаний в глазах альфы, тихо вздохнул, поднявшись и заключив младшего в объятия. — Совсем скоро всё будет хорошо, ладно? Сейчас наша опасность — это только мы сами. Главное: не допустить распад нашей стаи, сплотить всех, как ранее, и мы будем жить с тобой со спокойным сердцем. — Без Чана это уже кажется нереальным, — горько улыбнулся Хан, прижимая к себе омегу и вдыхая любимый аромат. — Хенджин справится. Я уверен, что он будет таким же хорошим вожаком, как и Крис. Главное в него поверить и помочь. Он сделает всё возможное, чтобы старания Чана не ушли напрасно. — Я верю в него, но пока всё ощущается просто ужасно плохо. Стая паникует, хотя я пытаюсь их успокоить. — Как у Феликса закончится течка, я поговорю с Хенджином, и мы, скорее всего, устроим собрание всей стаи. Нужно будет всё прояснить, чтобы их успокоить, — Минхо мягко отстранился, чтобы нежно прижаться губами к губам Джисона. — Я тебя очень сильно люблю, Хо, — выдохнул альфа, как только они отстранились. Он смотрел так влюблённо, что ноги подкашивались. — Я тоже безумно люблю тебя, милый, — Минхо улыбнулся и провёл носом по носу младшего, щекоча. — Мне осталось совсем чуть-чуть и… — Нет, — резко отрезал Джисон. — Пошли спать, завтра всё доделаешь. — Но… — Хан вновь его поцеловал, Ли понимал, что не имеет силы устоять. — Пошли домой, — и Минхо пошёл, крепко держа за руку свою любовь.

***

— Хенджин… — Феликс закатил глаза, ощущая мокрый и немного шершавый язык на своём члене. Хван на полном серьёзе выжимал из него все соки. Это первая течка Ли, которая проходила хорошо, безболезненно и гладко. Ли часто слёзно просил у Хвана заняться с ним любовью. Нормально, как и положено. Но Хенджин, умник хренов, всё время отвечал: «Мы уже занимаемся любовью». Но ведь Феликс имел в виду не это! Организм требовал, из-за этого Хван и объяснял, что хочет заняться этим только, когда Ли будет в состоянии не течки. Иногда слишком правильный характер альфы его раздражал. — Хенджин, — уже который раз за день тихо простонал Феликс, — ну хотя бы пальцы. Хван мягко улыбнулся на это, не прекращая вылизывать своего омегу. — Настолько нетерпеливый? — Пожалуйста… — на глаза выступили слёзы от слишком большого скопления эмоций. Хенджин приподнялся над Ли, внимательно вглядываясь в его глаза. — Если ты правда очень сильно хочешь этого, тогда пообещай мне, что скажешь сразу же, как только почувствуешь даже минимальный дискомфорт, ладно? — Феликс затуманенным взглядом посмотрел на него, пытаясь переварить, что только что сказал ему альфа. В голове одна вата. — Обещаю. Только прошу, прикоснись ко мне, — Ли немного выгнул спину, отчего набухшие соски прошлись по голому торсу Хенджина. Хван стиснул зубы, пытаясь держать себя в руках. Когда под ним находился его омега, его истинный, который сам желал его и прямо говорил об этом — это сводило с ума. Хван провёл языком от члена до самой шеи по всему животу и груди, отчего Феликс в шоке раскрыл глаза, ощущая мурашки по коже во всех местах. Хенджин аккуратно прикусил маленькие бусинки сосков, и Феликс простонал ещё громче. — Как же ты прекрасен, — восхищённо сказал альфа, смотря на желанного человека под ним и умирая от осознания их близости. Ли сводил его с ума — настолько сильно, что в голове не было ничего, кроме мыслей о нём и о том, как доставить удовольствие своему любимому. — Прикоснись, — шёпотом попросил Феликс, указывая на свою грудь. Хенджин прикрыл глаза, мягко целуя своё имя на сердце Ли. Феликс мгновенно задрожал, а по телу альфы прошёл жар. Пока Хван целовал, он решил незаметно проникнуть пальцем в омегу, чтобы максимально отвлечь его от боли. Ли был сосредоточен на ощущениях от поцелуев, поэтому практически ничего не почувствовал, когда одна фаланга вошла в него. Хенджин перед этим хорошо смазал палец в смазке Феликса и, убедившись, что он достаточно мокрый, ввёл сначала на совсем чуть-чуть, а после уже на половину. Ли заметил проникновение, только когда палец вошёл полностью, но боль не ощутил. При течке она в принципе почти не ощущалась, если делать всё со смазкой и когда дырочка хорошо разработана. — Глубже, — тихо попросил Феликс, вплетая пальцы в волосы альфы. Хван внимательно посмотрел на него, не прекращая целовать грудь. Увидев только желание и никакой боли, начал двигать пальцем внутри. Мягкие стоны становились громче с каждым движением и уже через минуту Ли попросил ввести второй палец. Хван не заметил, как из горла начали доноситься рычащие звуки — его волк внутри бушевал настолько сильно, что хотелось дать ему пощечину. У него болезненно стоял член и приходилось с болью сжимать зубы, чтобы успокоится. Стонущий любимый омега сейчас приводил его только к отправной точке. У него очевидно начинался гон. Это плохо, очень сильно. Он резко отстранился от Феликса, осторожно вынимая пальцы и тяжело дыша, сел на край кровати, схватившись за голову. Клыки стремительно росли, глаза наливались тёмным цветом, в голове все нормальные мысли уходили на второй план. Ли пытался понять, что произошло. Он приподнялся на локтях, но слабость была слишком сильной, отчего руки подкосились, и парень упал обратно. Через силу Феликс всё же заставил себя сесть, облокотившись об стену, и теперь с волнением осматривал Хвана. — Хенджин? — тяжелое дыхание было слышно по всей комнате, особенно с такой тишиной вокруг. — Я что-то сделал не так? — волнение нарастало, когда он понимал, что Хван не обращает на него внимания и будто не слышит. — Пожалуйста, объясни мне, я всё исправлю. Феликс, пересилив себя, подполз к младшему и, как только посмотрел на него, вздрогнул, не понимая, что вызвало в нём такую реакцию — эта форма тела у оборотней была только у вожаков и только при сильнейшей злости. Что он сделал не так? — Прости, — сразу же попытался попросить прощения омега, думая, что сделал что-то не так. — Тебе, наверное, было некомфортно, да? Прости, я не хотел чтобы ты себя так ощу… — Хван резко посмотрел на него, и Феликс увидел слёзы в уголках его глаз. Радужки были настолько чёрными, что Ли, наверное, видел такое в первый раз. — Хенджин, — Ликс взволновано смотрел на него и, даже не думая ни о какой опасности, мягко прикоснулся ладонью к его щеке, поглаживая, — ну что ты так? Хван ещё сильнее стиснул зубы и, прикрыв глаза, попытался выровнять дыхание. Он не имеет права лишаться здравого рассудка. — Гон, — всё же смог выдавить из себя Хенджин, видя, как омега меняется в лице и, наконец, понимает, что произошло. Сердце бешено стучало, Хван мог только догадываться, как выглядел сейчас. Наверняка, страшно. Но Феликс вовсе не показывал страха, и от действия, что только что омега сделал, альфа раскрыл глаза в огромном удивлении, потеряв дар речи. Феликс сел на его колени, положив ладошки на шею, и притянул к себе для поцелуя. Рык стал сильнее, глаза темнее, но Хенджин держал себя в руках до последнего. — Я осведомлён, что такое гон, ты не должен сдерживаться. — Ты не понимаешь, — голос стал на несколько тонов ниже, но Ли даже не дёрнулся, продолжая с любовью смотреть на него. — Я же порву тебя, я ничего не буду соображать. — Ты не веришь себе, а это главная ошибка, Хенджин. Если ты всем своим сердцем, телом, душой меня любишь, то абсолютно ничего не даст тебе причинить мне боль. И твой волк в том числе. Я доверяю тебе, но доверяешь ли ты себе? — Хван поджал губы, пытаясь сосредоточиться. — Я доверяю своей любви к тебе. — Это и есть твой ответ, — Феликс мягко коснулся белоснежных волос альфы, поглаживая их. — Но я не доверяю себе. — Тебе не нужно доверять себе для того, чтобы быть уверенным, что ты ничего плохого мне не сделаешь. Тебе нужно лишь знать, что ты любишь меня. Этого достаточно, — Хван внимательно всматривался в его глаза. — Я не могу пойти против своих принципов, — стиснув зубы, через силу выдал он. — А пойти против ещё трех дней течки рядом со мной, ты хочешь сказать, сможешь? Тебе придётся уйти, чтобы держать себя в руках, и ты сам прекрасно это понимаешь. — Ты манипулируешь мной, маленький чертёнок, — Хенджин был зол, очень сильно, но его голос оставался спокойным, потому что он говорил с Феликсом. — Я и не скрываю, — хмыкнул омега и внезапно потёрся о чрезмерно возбуждённый член Хвана. Хенджин зашипел, неосознанно сжав руками талию Феликса, притягивая ближе. — Ты играешь с огнем. — Меня это не смущает. Знаешь, как часто ангелы влюблялись в демонов? Не перечесть. — Хочешь сказать, что я — демон? — улыбнулся Хван. — Даже если единорог, мне абсолютно всё равно, — Феликс резко приблизился и грубо впился губами в поцелуе к альфе, отчего тот закатил глаза, ещё сильнее сжав омегу в своих руках. — Ты кто? Что ты сделал с моим стеснительным Феликсом? — отстранившись, прошептал в губы Хенджин, смотря, как Ли всё стремительнее превращается в лужицу удовольствия. — Твой стеснительный Феликс просто очень сильно хочет, чтобы его альфа, наконец, перестал думать и перешёл к действиям, — глаза потемнели ещё сильнее. Хенджин резко встал вместе с Ли на руках, осторожно положив его обратно на кровать. — Цвет? — внимательно вглядываясь в любимые глаза, спросил Хван. — Зелёный. Хенджин подогнул ноги омеги, прижав их к его груди, и, наклонившись над сжимающейся дырочкой, провёл языком по ней, почти сразу же войдя им внутрь, вылизывая. Громкий стон послышался сверху, а смазка обильно начала стекать прямо на кровать. Хван ввёл два пальца и стал медленно разводить их на манер ножниц, водить вперед-назад и параллельно целовать мягкие половинки. Через пару минут, когда сам Ли уже начал, скуля, умолять его добавить третий палец, Хенджин сделал это, и тот прошёл очень легко, так как Феликс был безумно возбуждён. — Ещё, — начал почти сразу же просить омега. — Я только третий добавил, ангел, тебе будет больно, если я добавлю сразу четвёртый. — Пожалуйста, — он посмотрел на него таким взглядом, что все мысли улетучились в эту же секунду. — Нет, — отрезал Хван и продолжил интенсивнее водить пальцами внутри, отчего Феликс громко скулил, пытаясь ухватиться на кровати хотя бы за что-то. Хенджин только спустя пять минут начал разрабатывать Ли четырьмя пальцами. Член у Хвана большой, поэтому, чтобы было максимально безболезненно, он делал всё медленно и следил за состоянием омеги. — Цвет? — как только дырочка была достаточно растянутой, он осторожно вытянул пальцы и, сняв трусы, которые даже не закрывали нормально его возбужденный орган, навис над Феликсом, ожидая ответа на вопрос. — Зелёный, — уверено ответил. — Посмотри вниз и ещё раз ответь на вопрос, — Ли перевёл взгляд на член Хенджина, почувствовав, как слюна во рту начала стремительно скапливаться. — Зелёный, — прошипел, смотря чётко в глаза Хвану. — Если будет что-то не так, я сам скажу цвет. А сейчас перейди к делу, будь добр. Хван улыбнулся на эту дерзость. Обильно смазав смазкой член, он не сильно надавил на вход, смотря за эмоциями Феликса. Внезапно тот сам двинул бёдрами, насаживаясь, отчего оба громко простонали, закатив глаза. Но Хенджин его остановил, держа за талию. — Если ты хочешь сделать всё сам, то милости прошу, но если хочешь, чтобы управлял я, будь добр не дёргаться, ангел, — прошептал на ухо младший, мягко укусив за мочку. — А если я хочу и так, и так? — вновь начал дерзить Ли, прекрасно зная, что ему ничего за это не будет. — Значит, останешься без секса. — Вот это угроза. Сам себе же хуже сделаешь, — хмыкнул Феликс и, грубо схватив альфу за шею, заставил посмотреть на себя. — Я, может, и ангел, но характер у меня похуже твоего, поэтому делай, что говорю, — Хенджин заворожённо смотрел на него, чувствуя, как все внутренности горят. Феликс творит с ним такие безумные вещи. — У малыша выросли зубки? — раз уж принимать игру, то полностью. Смесь гона с течкой — бешеное сочетание, особенно в их случае. Метки на сердцах горели пламенем. — Сейчас этими зубками я кое-кого прокушу. — Давай. Феликс хитро ухмыльнулся и, перевернув их местами — так, что Ли теперь сидел на его бёдрах, полностью опустился на член. Оба громко застонали, не в силах сдерживаться. Это было лучше, чем обычный секс, это было просто невероятное ощущение, от которого всё тело дрожало в удовольствии. Осознание, что они сейчас настолько близко друг к другу, только приближало их к безумию. Феликс, как и обещал, опустился на альфу, но пока не двигал бёдрами — лишь сидел на члене. Спустя пару секунд он сильно укусил альфу за шею, проходя зубами под самую кожу, из-за чего капли крови начали выступать сразу же. Отстранившись от укуса, он провёл по нему языком, зализывая рану и чувствуя, как дрожит под ним Хенджин. Хван не знал, стоит ли говорить, что подобный укус означал метку у обычных оборотней, у которых не выжжено имя на сердце. Они так помечали свою пару, так как другого варианта не было, чтобы доказать их истинность. Но Хенджину плевать на всё. Если его омега хочет, чтобы у них были также шрамы на шеях, он примет это. Их метки на груди никуда от этого не исчезнут. Хван машинально двинул бёдрами, сам не заметив за собой этиго действия, и только когда услышал тихие стоны омеги, понял, что начал без его спроса. Но Феликс всем своим видом показывал, чтобы он не останавливался. Хенджин положил одну ладонь на спину Феликса, а другую на талию, придерживая и помогая двигаться. Ли закатил глаза, опершись руками на его грудь, и начал двигать бёдрами, не обращая внимания на слюну, которая стекала по подбородку от чрезмерного удовольствия. Хван приподнялся и вовлёк старшего в мокрый поцелуй, зарываясь в белоснежные локоны. Свободной рукой альфа прикоснулся к мягким половинкам, разводя в стороны, чтобы проникновение было глубже. Ли громко скулил ему в губы и старательно двигался, опускаясь и поднимаясь на члене. — Хенджин, — Хван влюблённо смотрел на него, ощущая, как распадается на части от того, что происходит. Дело не в самом сексе, дело в ангеле, который сидел прямо на его коленях и доставлял себе удовольствие, — пожалуйста… — Что? — томно спросил, переходя поцелуями на шею и доводя омегу до исступления своими нежными действиями. — Ты так хорошо двигаешься, — Феликс схватился ладошками за массивные плечи, старательно насаживаясь на член альфы и облизывая чуть ли не каждую секунду губы. Омеге очень хотелось кусаться и он не понимал, откуда такое желание. — Пожалуйста, быстрее… — Уверен? — низко спросил Хван. — Да, прошу. Хенджин вновь приподнял омегу и, не снимая с члена, положил на кровать спиной. Феликс не успел ничего сказать, как Хван, удобнее схватившись за бёдра Ли, начал двигаться, вбиваясь внутрь с каждым толчком всё сильнее и быстрее. Шлепки тел отбивались от стен и разносились по всему дому, но стоны были громче. Феликс совсем разваливался на частички, ему было настолько хорошо, что хотелось плакать. — Хенджин, — Ли чувствовал, как по щекам текут слёзы от удовольствия. Он обвил ногами торс альфы и, положив руки на спину Хвана, начал царапать её ногтями. Хенджин зашипел, но не остановил его, продолжая стремительнее набирать темп, — да, хорошо… Альфа вновь впился губами в поцелуе, слизывая слюну вместе со слезами. Рычание само по себе вырывалось из груди, ноги омеги сильно дрожали на его талии, а сердце билось так сильно, что, казалось, прямо сейчас выпрыгнет к чертям. Хенджин поменял положение рук, теперь кладя их по двум сторонам ягодиц, сжимая. Феликс резко начал говорить: «Стой». Хван не сразу остановился, потому что не слышал. Было тяжело разобрать звуки вокруг, отчего он сразу же занервничал, что не заметил, как сделал, возможно, больно. — Давай так, — Феликс перевернулся, встав на колени спиной к альфе и опустился на четвереньки. Хенджин сглотнул слюну, которая норовила выйти за пределы губ. Уж слишком Ли доводил его до безумства. — Ох, блять, — смотря на сжимающуюся дырочку, только это и могло выйти со рта. Хван пристроился сзади, мягко погладив омегу по спине. Феликс опустился животом на кровать, выпятив попу сильнее, и посмотрел через плечо на Хенджина таким взглядом, что по телу прошлись мурашки. — Не сдерживай себя, пожалуйста, — глаза полностью залились чёрным, клыки выросли ещё сильнее, а дыхание стало тяжелее в несколько раз. Он одним движением вошёл обратно и сразу же начал двигаться. Феликс внезапно взял его свободную руку и положил себе на волосы, жестом красноречиво показывая, чтобы альфа потянул за них. Хенджин зашипел, понимая, что скоро сойдёт с ума такими темпами. Он потянул омегу за волосы на себя, стараясь оставаться в сознании, чтобы услышать стоп-слово, но его не было, а стоны становились лишь громче. Хван стал более ощутимо вбиваться, отчего у Феликса ноги подкашивались настолько сильно, что его приходилось придерживать за талию, чтобы он не упал. — Ох, да, пожалуйста, Хенджин, пожалуйста… — Я сейчас сойду с ума, ангел, — отчаянно сказал Хван, смотря заворожённо на омегу и умирая от его невероятности. Он буквально неземной. Ли через силу приподнялся на коленях, прижимаясь спиной к груди альфы и кладя голову ему на плечо. По щекам стекали слёзы от сверхчувствительности, сил держать свои громкие стоны не осталось совсем, член пульсировал безумно сильно, а головка раскраснелась так, что её хотелось взять в рот и заставить расслабиться. Хван мягко провел ладонями по животу Феликса, придерживая, чтобы ему не было сложно стоять в таком положении. Он не прекращал двигаться, с каждым толчком приближая их до края. Положив одну руку на шею Ли, Хенджин стал мягко её поглаживать, не надавливая. — Хенджин, — позвал его Феликс, повернув голову. Как же он красив, — укуси меня. Он просто не представляет, что подобная просьба означает у оборотней. Клыки сводило от одной мысли об этом. Хенджин прикрыл глаза, пытаясь дышать ровно и не наделать глупостей. — Не сегодня, ангел, — Феликс хотел было спросить — почему, но Хван дотронулся до его члена, отчего Ли громко вскрикнул и мгновенно излился на кровать, откинув голову на плечо альфе. Хенджин от этой картины держаться дольше не смог: он осторожно вытянул член из растянутой дырочки и в это же мгновение кончил следом за Феликсом на простыни, не успев даже прикоснуться к себе. Ли обессилено лёг на кровать, не обращая внимания на её влажность, и с отдышкой смотрел на Хенджина. Хван лёг рядом, сразу же обнимая и нежно гладя, успокаивая возбуждённое тело. Феликс прикрыл глаза, уткнувшись носом в шею, вдыхая запах своего альфы. Это безумно расслабляло. Тяжёлое дыхание ещё некоторое время разносилось по комнате. Хенджин не прекращал с мягкой улыбкой смотреть на чудо в своих руках. Ресницы омеги мелко подрагивали, а маленькие пальчики впились в его руку. Хван готов молиться на то, что всё действительно прошло хорошо и он нигде не ошибся. Но нужно подождать, пока сам Феликс об этом скажет. Почти десять минут прошли в тишине, но она не была напряжённой. Когда парни уже окончательно отдышались, Ли решил всё же спросить то, что хотел: — Почему ты не стал меня кусать? — спросил шёпотом, не желая рушить идиллию. — Укус останется с тобой навечно, как и имя на сердце. Но если на груди метку не видно каждому встречному, то на шее будет видно всем, и тебе нужно хорошо подумать, нужно ли тебе это. — Тогда почему ты позволил мне укусить себя? — спросил Феликс, с беспокойством смотря на шею Хенджина, где отчётливо было видно контур зубов с кровавым цветом. — Потому что я давно для себя всё решил, ангел, — улыбнулся Хван, мягко поглаживая тёплую щёку Феликса. — Ты для меня — всё. Ты значишь больше, чем что-либо во Вселенной. И быть укушенным тобой — самая большая честь для меня. Что уж говорить о твоём имени на моем сердце, — Ли заметно покраснел после этих слов, спрятав лицо обратно в изгибе шеи Хвана. — Ну почему ты говоришь такие смущающие вещи? — Потому что люблю тебя, — легко ответил Хенджин, смотря влюблённо на белоснежную макушку. Феликс резко отстранился и уверенно посмотрел на него. — Тогда твоё задание — исполнять мои прихоти, а моя прихоть — это укус от тебя, ясно? — прищурив глаза, выдал, тыкая пальцем в грудь Хенджина, чтобы выглядеть уверенней. — Думаешь, я не смогу тебе отказать? — Не сможешь. — Если это касается твоего благополучия, то смогу. — А моё благополучие твердит, что я очень сильно хочу твои клыки в моей шее, — серьёзно выдал, и Хван не сдержался, засмеявшись. Это выглядело слишком мило. — Не смешно, — Феликс резко отстранился и отвернулся, надув губы. — Ну-ну, ангел, — всё ещё тихо смеясь, Хенджин пытался вернуть Ли обратно в то же положение, в котором они лежали, — я ставлю все твои прихоти выше своих, хорошо? Просто я не хочу, чтобы ты после жалел. — Я не буду жалеть. Или ты думаешь, что моё мнение меняется по щелчку пальцев? — пробурчал Феликс через плечо, хмуро смотря на альфу. — Я так не думаю, милый. Ну, иди сюда, — Ли всё же повернулся обратно, и Хван сразу же притянул его к себе в объятия. — Если ты правда хочешь, чтобы я тебя укусил, то ответь сам себе на один вопрос и потом скажешь мне окончательный ответ, ладно? — Феликс кивнул. — Ты любишь меня? — Ли с ноткой презрения посмотрел на него. — Ты издеваешься? Я тебе тут в любви распинался, и ты серьёзно сейчас это спрашиваешь?! — Хенджин мягко приложил палец к чужим губам, показывая этим жестом, чтобы он послушал. — Дело вовсе не в этом. Я верю каждому твоему слову, даже если это окажется ложью. Тут вопрос состоит в том, чтобы ты сам себе ответил. Любовь — это не обычное влечение к человеку, это намного больше. Подумай, что для тебя значит это чувство, и если ты правда считаешь, что я заслуживаю быть любимым тобой, дай мне ответ. — Да, — Феликс даже секунду не подумал. Хенджин закатил глаза. — А если в будущем ты захочешь себе кого-то другого? — Исключено. За кого ты меня вообще принимаешь? Я разве выгляжу, как человек, который разбрасывается словами о любви направо и налево? — Я не это имел в виду. Хочу, чтобы ты был честен с собой. Феликс резко привстал, наклоняясь над Хенджином, и зло прошипел ему в лицо: — Если ты думаешь, что я каждому встречному позволю себя трахать, то ты ошибаешься. Я действительно чувствую к тебе любовь, Хван Хенджин. В моей голове только и крутится твой образ двадцать четыре на семь. Я постоянно желаю дотронуться до тебя, чувствовать твои руки на себе, знать, что ты только мой альфа. Я хочу иметь возможность тебя целовать и всем вокруг уверено говорить, что ты — мой. Хочу, чтобы все знали, что я — твой. Что только ты можешь трогать меня и моё сердце. Этого достаточно? — выдав длинную речь, он даже забыл о дыхании. Хенджин улыбнулся настолько нежно, что Ли сначала не понял его реакции. Он тут злится, а Хван просто в облаках летает, или что? — С какой стороны ты хочешь укус? Выбирай, — глаза Феликса мгновенно загорелись, услышав этот вопрос из уст альфы. Ли сел на его бёдра и уверено повернул голову в правую сторону, открывая шею. Хван тихо засмеялся на это, положив руки на мягкую талию омеги. Он оголил клыки, сначала лишь дотрагиваясь к месту на шее. — Тогда я поставлю тебе метку так, чтобы ты ничем её не смог скрыть, маленький чертёнок, — и резко прокусил кожу. Большего не нужно. Феликс лишь успел в шоке раскрыть глаза, даже толком не заметив случившегося. Хенджин уже сидел и вылизывал место укуса. — А как… — Магия, малыш, магия, — с хитрой улыбкой ответил Хван и, как только закончил, поцеловал смущённого омегу.

***

Чонин на время, пока у Хенджина с Феликсом был свой «период», перебрался к Минхо, который сам предложил ему это. Ян, в основном, ночевал только там, а всё остальное время пытался помогать Лино решать дела со стаей и больше всего времени проводил около реки. Холод, кажется, стал его вторым другом. Вампир уже больше ничего кроме него не ощущал. Пальцы мелко подрагивали, он не знал, как согреться. День приближался к концу. Мужчина вновь уснул на бревне около реки. Потерев лицо и в последний раз за этот день взглянув на звёзды, Ян пошёл обратно в поселение. На пути ему встретился Джисон, который, запыхавшись, попросил отнести новый бинт Чанбину, потому что сам не успевал. Ещё один омега рожал. Чонин лишь с мягкой улыбкой кивнул и пошёл в сторону дома Со. Постучавшись в дверь, услышал хриплое: «Войдите». Дома у альфы горел приглушённо свет, по кухне разносился запах трав и каких-то ягод. Видимо, Чанбин заваривал себе чай. Ян прошёл в комнату и увидел, как Со сидел на кровати, уткнувшись в какую-то книгу, с интересом её читая. Его поломанные ноги всё ещё были крепко перевязаны, так же как и одна рука. У альфы был очень уставший вид. Чанбин одинок, у него нет никого и ничего, кроме работы и ещё раз работы. В груди что-то закололо от этого осознания. — Привет, я принёс тебе бинт, — тихо позвал его Ян, Со обернулся, мелко улыбнувшись. — Спасибо большое, — приняв из рук старшего бинт, мужчина положил его на кровать около себя и вновь обратил внимание на вампира. — Выглядишь… — замолк, пытаясь подобрать нужное слово. — Больно. — Ты не лучше, — хмыкнул в ответ Чонин. — Тебе, может, нужна какая-то помощь? Я могу принести тебе покушать. — Мне недавно Минхо приносил, спасибо большое, — Чанбин вновь улыбнулся и неловко отвёл взгляд, смотря в окно. — Мне очень жаль, что всё так вышло, — он говорил за Чана. Со был прекрасно осведомлён, насколько сильно они были важны друг другу. — Не нужно, — тихо ответил Ян. Он не хотел с кем-то обсуждать свою боль, иначе станет ещё хуже. — Прости. Чонин в тишине присел на край кровати, смотря уставшим взглядом в окно, куда смотрел и Со. Отсюда было очень хорошо видно небо. — Знаешь, — тихо начал Чанбин, — он был так безумно влюблён в тебя. Я младше Чана на десять лет, но это не мешало мне хорошо дружить с ним. И я всё ещё помню его скандалы с отцом, когда Крис сбегал куда-то каждый день. Его родители начали замечать это намного раньше, но не говорили об этом или же говорили, но не на публику. В один день всё дошло до того, что его опозорили перед всей стаей, лишь ради этого сделав срочные сборы. После многие его ровесники подумали: раз вожакам можно унижать своего сына, то и им положено. Чан ненавидел драться, из-за чего я с Минхо вступались за него, не обращая внимания на то, что были намного моложе. В один из разов после драки Лино начал требовать объяснений, из-за чего вообще произошло недопонимание. Крис лишь поверхностно нам объяснил. Знаешь, как он сказал об этом? Скорее сам себе говоря, спросил Чанбин. — «Я встретил очень милого омегу, но он не из нашей стаи. Я сбегаю к нему, чтобы провести хотя бы немного времени вместе. Он такой милый и красивый. Очень сильно красивый. Я не могу прекратить ходить к нему, иначе с ума сойду. Он меня будто лечит, хотя ничего такого для этого не делает». Это всё, что он сказал, но эти слова въелись в меня намертво. И как только ты пришёл вместе с ним сюда, я сразу понял, что к чему. Чан никого больше не искал, всё время оставался один и на тему любви молчал, ничего не отвечая. Единственный раз, когда он решил открыться по поводу своего сердца, было тогда, когда ещё даже Хенджин не родился. Чанбин мягко улыбнулся воспоминаниям и перевёл взгляд на Чонина. Тот смотрел пустым взглядом в одну точку, но Со прекрасно понимал, какие чувства внутри него сейчас бушевали. — Знаешь, многие, как узнали, что Крис умер, прыгнув вслед за тобой, начали тебя в этом винить, просто не говоря об этом публично. Но я понимаю, насколько сильно глупо так говорить с их стороны. Не каждый, даже не один процент со всей Вселенной, решится, не думая, прыгнуть вслед за своей любовью. И то, что у тебя в жизни был такой человек, означало только то, что у тебя был тот, кто любит тебя бесконечной любовью, — Чанбин видел, как в уголках глаз вампира стремительно собираются слёзы. — Чонин, поверь моим словам: если Вселенная действительно позволила вам быть порознь, то она дотла сгорит за такую ошибку. Поэтому, я уверен, вы обязательно будете вместе. Пусть не в этой жизни, но в другой будете точно. Чан не сможет оставить тебя надолго одного, — Ян повернул голову в его сторону, смотря непонимающе. — Почему ты говоришь такие вещи так уверено? — Потому что, зная Криса, он поднимет всё небесное правление, всех ангелов и демонов на уши, разгромит там всё, лишь бы вернуться к тебе. Он не вынесет смотреть на твои страдания такой долгий срок. И да, я верю в перерождение, стоит лишь дать времени пройти. Иначе зачем столько всего мы проходим за жизнь? Зачем наши души формируются, чтобы потом просто попасть на небеса или в ад? В словах Чанбина правда была некая логика, пусть и странная. Но Чонин всё равно не хотел давать себе надежду просто так. В мире пока ни разу не было случая, когда человек переродился бы и помнил то, что было с ним ранее. Может, душа останется та же, но воспоминания сгорят навсегда. Как и Чонин.