Eye Of The Storm

      — Арс, хватит дуться, давай поговорим. — Антон не отрывает взгляд от него, его голос звучит тихо, почти с мольбой. Арсений молчит. Он знает: если посмотрит сейчас, если встретится с этими зелеными, умоляющими глазами, он растает. А потом будет жалеть. Снова.       — Я не обиделся, — Говорит он наконец, и слова падают на кожаную обивку сиденья, как тяжёлые камни. — Мне совершенно не на что обижаться, Шаст.       — Арс, ну хватит. Объясни, что случилось?       — Серьёзно? — Арсений не выдерживает. Поворачивается. В салоне тесно, воздух спёртый, пахнет остывшим кофе и его собственным, давно знакомым парфюмом, который теперь кажется чужим, едким. — Ты сказал, что дома играешь в приставку. А где ты был на самом деле? В клубе. С Ирой.       — Арс, ничего не было. Мы просто сходили, выпили, потанцевали. Я знаю, что ты ревнуешь, поэтому и не хотел говорить…       — Шаст, зачем ты оправдываешься? — Арсений смотрит на него, и в груди поднимается холодная, тяжёлая волна. — Разве я задавал вопросы? Нет. А для коллеги и друга хватило бы твоих слов, что вы прекрасно провели время вдвоём.       — Арс, ну ничего же не было. Ты в Питере занимался своими делами, я один скучал. Позвонил Макс, позвал в клуб с ним и Олесей. Ира официально моя девушка, вот я её и позвал.       — И? Всё это я уже слышал. Придумай что-нибудь новенькое, Антоша. — Язвительность вырывается сама, режет воздух, как осколок. Он выплёскивает всё, что копилось неделями: обиду, страх, бессилие. — Меняй, Шаст. Ты же лучший импровизатор страны. Так импровизируй. Расскажи, как ты просто танцевал. Как, целуя её, представлял меня. А трахаясь… ты меня видел? Или на неё тоже встаёт?       — Ты чего, Арс? — Антон играет удивление безупречно. И от этого только больнее. — С тех пор как мы вместе, я с Ирой не спал. Ты это знаешь.       — Сука ты, Шаст. — Рука дрожит, когда Арс тянется к телефону. Разблокирует экран, открывает галерею. Находит. Это даже не фото — скриншот с видео. Антон обнимает Иру за талию. Её ладони лежат на его плечах. Лица в тени, но он наклоняет голову слишком близко. Кажется, ещё секунда — и он поцелует её. Арс смахивает влево. Камера смещается. Антон прижимает девушку сильнее. Правая ладонь лежит на её щеке. Лиц не видно, но любой поймёт: их застали в момент страстного, жадного поцелуя. — Продолжать? Там ещё пара скринов. Или рассказать, что я чувствовал, когда пришло уведомление? Что чувствовал, когда звонил тебе, надеясь, что ты скажешь: это монтаж, фейк, ошибка? Как я едва не разбил телефон об стену, когда понял, что ты недоступен. Ведь тебе никто не должен мешать.       Голос срывается. Крик вырывается из горла, ломается о стёкла, заполняет салон тяжёлым, удушающим эхом. Антон отмирает. Лицо бледнеет, губы слегка приоткрываются, но слова застревают.       — Всё совсем не так, Арс. — Он тянется к нему. Пальцы дрожат. Пытается обнять, но замирает, когда Арсений шарахается, врезаясь спиной в холодное стекло. — Это не то, чем кажется. Телефон сел. Я как только зарядил — сразу набрал. Ты был недоступен.       — Хватит. Хватит врать, Шаст. Будь честным хотя бы с собой. — Арс выдыхает. Голос становится ровным, плоским, как лёд. — Я не могу слушать твоё враньё. Я не представляю, как буду с тобой взаимодействовать на концерте, если мне противно даже смотреть на тебя.       — Арс… — Антон выглядит как ребёнок, которому только что сказали, что он приёмный. Арсению тяжело. До дрожи в челюстях тяжело. Хочется броситься, обнять, уткнуться лицом в шею и прошептать: «Прости, я поверю». Но он не может. Стена между ними выросла за одну секунду, и он сам её возводил, кирпичик за кирпичиком, пока молчал. — Не говорит так.       — Я, в отличие от тебя, хотя бы не вру, Шаст. — Он прикусывает щеку изнутри до металла, до крови. Шёпотом, почти неслышно: — Разблокируй, пожалуйста, двери. Мне нужно выйти.       — Нет, Арс. Нет.       — Если ты хочешь сохранить отношения хотя бы на уровне дружеских — открой. Я не могу сейчас находиться с тобой в такой клетке.       Антон опускает голову. Щелчок. Замок разблокируется. Арс торопится. Хватается за ручку, выскальзывает на холодный воздух, пока слёзы ещё держатся где-то глубоко, под рёбрами, сжимая лёгкие тисками.       «Видимо, я не настолько плохой актёр».       Антон смотрит ему вслед. Когда дверь здания поглощает фигуру в чёрной куртке, он роняет лоб на руль. Тихо стонет. Он не знает, как донести до Арсения главное: между ними с Ирой ничего не было. Он не врёт про севший телефон. На том проклятом видео нет ничего предосудительного. Разве он виноват, что у Иры пылинка попала под линзу? Разве мог отказать девушке, ставшей близким другом, в помощи?       — Арс, Арс, почему же ты не хочешь просто выслушать и поверить? — Шепчет он в пустоту салона. Он не сомневается: окажись он на месте Арса, дал бы объясниться. Выслушал бы. Он не готов признать, что всё кончилось. Не готов отпустить.       Вибрация телефона рвёт тишину.       Сообщение от Стаса:       Скоро будешь? Все собрались, ждём только тебя.       Антон вздрагивает. Закрывает машину. Пишет: «Через пару минут». Идёт к офису, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжестью в груди, как воздух кажется слишком густым, слишком сложным для вдоха.       — Шаст, чудеса всё же случаются — Матвиенко приехал раньше тебя. — Дима курит у входа, машет рукой, улыбается. Но глаза внимательные, сканирующие, сразу считывают разлад. — Что такой грустный?       — С Арсом поссорились. — Признаться можно не всем. Об их отношениях судачат все, но правду знают только Поз, Серёжа, Ира и Стас. Шемонов даже Дарину не посвятил.       — То видео? — Дима кивает. Он видел. Сам же писал Антону: поговори с ним, пока не поздно. Но тот уже увидел. И истолковал.       — Ага. Поз даже слушать не хочет. Сказал, что между нами всё кончено. Что ему противно смотреть. Думает, я изменил ему с Ирой.       — Дай ему время, Тош. Это же Арс. Он всегда из мухи делает слона, но потом отходит. Как бы странно это ни звучало… он тебя любит.       — Тебе-то почему странно? — Дима выбрасывает окурок, они шагают к лифту. — Ты, похоже, понял всё раньше нас. Постоянно тыкал нас носом в то, чего мы не замечали.       — Антош, я просто шутил. Не считай меня провидцем. Хотя не заметить ваше особое отношение было сложно.       — Это особое отношение видели все, кроме нас двоих. — Антон понижает голос. У офиса стоят Макс с Артёмом, что-то обсуждают, жестикулируют, смеются. Жизнь идёт своим чередом, игнорируя их разлом.       — Шаст, Поз, проходите. — Стас торопит. Не без причины: вечером у Димы съёмка, а спорить о форматах они могут часами. — Давайте сразу к делу.       — Давай. — Арс сидит рядом с Серёжей. Антон только сейчас замечает: у Матвиенко жутко усталый вид. Тени под глазами глубокие, кожа серая, плечи ссутулены. В другой ситуации он бы не упустил шанс пошутить. Сейчас хочется просто обнять. Обнять и не отпускать.       — Хочется быстрее всё решить и уехать отдохнуть. — Арс пожимает плечами. Голос ровный, но в нём сквозит глухая, выжженная усталость.       — Тебе отдохнуть? — Стас действительно удивлён. Шаст понимает: Арс же всегда бодр, всегда на взводе, всегда в движении. — Арсений, ты не заболел?       — Нет. Просто не только о себе думаю. Вон Серёга встал рано — и смотри, какой уставший.       — Это точно, Стас. — Антон пользуется случаем, плюхается на диван рядом с Матвиенко. Серёжа оказывается между ними, сразу начинает ворчать, но не вырывается. Шаст обнимает его за плечи, прижимает к себе, ищет хоть каплю тепла. — Бедный Серёжкинс. Все соки из тебя твои куколки высосали, да?       — Пошёл нахуй, Шаст. — Серёжа лишь слегка ослабляет хватку, но не отстраняется. — Хотя бы не активничай так при Арсе.       Арс демонстративно закатывает глаза. Антон не решается отвечать. Здесь ребята из «Крю». Выяснять отношения при них нельзя. Если он не готов рассказать всем, что любит Арса.       — Я тоже люблю тебя, Серёж. — Дима отталкивает Антона, отвоевывая место на диване. — Шаст, свали в кресло.       — Так, давайте вернёмся к работе. — Стас поправляет кепку, сразу переходит к сути. — Парни предложили два новых формата для ТВ. Один испробуем в Джеме — не уверен, что на СТС пропустят. А вот второй… идеально подойдёт. Тема, твоя идея — рассказывай.       — На самом деле всё очень просто. — Артём встаёт напротив них. — Гость придумывает героя и ситуацию. А вы начинаете рассказывать историю, но в разных жанрах. Есть главный рассказчик, есть сказочник, есть поэт и автор любовного романа.       — Я сказочник. — Серёжа не даёт никому вставить слова. — Тема отличная. Давайте попробуем.       — Жанр для нас тоже должен выбирать гость. Но для пробы… можем выбрать каждый свой. — Дима задумывается на пару секунд. — Идея мне нравится.       — Тогда попробуем сыграть. Но после разбора второго формата. — Стас подводит итог. — Арс, Шаст — возражения?       Арсений качает головой. Антон автоматически зеркалит. Ловит на себе недовольный, колючий взгляд. Отводит глаза.       — Мой формат прикольный. — Макс не ждёт отмашки, сразу объясняет. — Называется «Чужие руки». Один играет, но руки принадлежат второму. Он делает всё, что нужно, в процессе. Специальная одежда нужна будет, но в остальном проблем нет.       — Здесь сложности с парами могут быть. Но если ставить Поза с Серёжей, а Шаста с Арсением… всё может получиться.       — Мне не нравится эта идея. — Антон пытается вникнуть в суть. Не сразу понимает, что против высказывается Арс. — Я не про формат. А про распределение. Не стоит давать пищу для лишних разговоров и ставить меня в пару с Шастуном.       Антон пытается не показать, как ему больно. Как обидно. Ещё недавно Арсу было наплевать на разговоры. Стас, судя по лицу, думает о том же. Готов высказать Попову всё, что думает о его «мнении». Но его опережает Заяц.       — Арс, боишься, что встанет на Шаста прямо на сцене? — Макс шутит. Без злого умысла.       В другой ситуации все бы рассмеялись. Сейчас Антон со страхом ждёт ответа. Чувствует, как Серёжа напрягается рядом, готовясь к взрыву.       — Не угадал. — Попов снова удивляет. Спокойным, ледяным тоном. — Боюсь, что меня стошнит. — Антон прикусывает губу. Заглушает боль. — Явно же введут что-то похожее на «Без чувств» — кухню. Опять трогать разные продукты, обливаться? Нет, спасибо. Я слишком хорошо знаю неуклюжего Шаста.       «Вот ты сука, Арс. Раньше Стас ругался, когда ты же упрашивал его, чтобы мы как можно больше взаимодействовали в играх. Сам говорил, что со мной готов участвовать в чём угодно. А сейчас тебе противно? Стошнит, да?»       Антон бросает взгляд на Арсения. Тот сидит с равнодушным видом, глядя в пустоту, но Антон видит, как напряжена линия челюсти, как нервно подрагивает большой палец, упирающийся в колено. Перехватывает сочувствующий, тяжёлый взгляд Димы. Отворачивается. И вдруг, сквозь гул голосов и стук клавиатур, он вспоминает, как у них с Арсом всё начиналось.