Eye Of The Storm

      Серёжа слушает, как доктор монотонным, но стальным голосом объясняет Диме: давление скачет, пульс зашкаливает, даже если сейчас показатели в норме — это тревожный сигнал.       Госпитализация. Серёжа кивает, но внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Он смотрит на свои руки, спрятанные под тонким одеялом. Пальцы слегка подрагивают. Он прячет их глубже.       — А может, вы это мне скажете? Я вроде вменяемый. — Голос звучит хрипло, но он цепляется за привычную интонацию, как за спасательный круг.       — Сергей Борисович, после укола давление снизилось, пульс пришёл в норму, но вам стоит обследоваться. — Врач протягивает папку с бумагами. Бумага шершавая, края загибаются. Серёжа берёт ручку, ставит подписи, не читая. Буквы плывут перед глазами, сливаются в серые линии. — Настоятельно рекомендую не вставать с кровати в ближайшие часы.       — Так и сделаю. — Когда врач направляется к выходу, Серёжа окликает Диму. — Поз.       — Что? Помочь?       — Поз, я в норме. — Он врёт. Ложь ложится на язык тяжелым, горьким камнем, но со своими чувствами можно разобраться чуть позже. Сейчас главное — не дать им запаниковать окончательно. — Раз меня оставили дома, тебе придётся самому заниматься нашими голубками.       — Серёг, ты серьёзно? — Дима резко поворачивается, в глазах вспыхивает усталая злость. — Мы, блять, чуть не сошли с ума от испуга. Думали, что ты умираешь… Думай о себе. С этой парочкой разберёмся позже. — Он быстро берёт себя в руки, выдыхает, проводит ладонью по лицу.       — Поз, Арс мне дорог. Он мой друг. И он страдает из-за их ссоры, а от этого мне тоже херово. Им нужно побыть вдвоем и всё выяснить. Реализуешь свой план самостоятельно или мне придётся ползти завтра, а точнее уже сегодня, в офис?       — Сам справлюсь. Даже не вздумай приезжать, ясно? — В голосе Димы звучит та самая непоколебимая решимость, которая обычно гасит любые споры.       — Спасибо, Поз. Ты настоящий друг. — Серёжа демонстративно зевает, веки тяжелеют, но глаза остаются открытыми. — Ты не против, если я усну? Кажется, то лекарство было со снотворным.       — Спи.       Едва за Димой закрывается дверь, Серёжа открывает глаза. Садится на кровати. Трёт виски, чувствуя, как кожа под пальцами горит. Смотрит в окно. Тёмный ночной город мерцает редкими фонарями, тишина в квартире давит на уши. Он думает, что ему уже точно никто не поможет.       Он снова видел ту девушку во сне. Снова не мог ничего поделать. Но в этот раз проснуться не получилось. В этот раз она не отпускала его, пока не получила желаемое. Паралич. Жар. Боль, сплетённая с извращённым удовольствием, как два конца одной верёвки. Он всегда говорил правду: любит секс, часто меняет партнёрш, не строит из себя святошу. Он многое пробовал, не боялся экспериментов, но единственным табу всегда было причинение боли. Серёжа знает, что такое удары током и мышеловки — спасибо «Импровизации» и ТНТ, — но боль в постели его не привлекает. Никогда не привлекала.       А его таинственная галлюцинация умело мешала боль с наслаждением, заставляла тело отзываться на то, от чего разум кричал «стоп». Он даже боится представить, что слышал и видел Арсений, когда нашёл его. Мечтает забыть этот сон. Мечтает, чтобы это всё так сном и осталось. Но кожа на груди всё ещё помнит невидимые ногти, а горло — невидимую петлю.       — Серёг, не спишь? — Словно прочитав его мысли, Арс приоткрывает дверь. Заглядывает. Лицо бледное, под глазами залегли тёмные тени, волосы растрёпаны.       — Неа. Заходи. — Он ждёт вопросов, возмущения, но вопреки всем ожиданиям Арс просто садится рядом на край кровати. Обнимает. Крепко. По-братски. Но с той самой дрожью в плечах, которая выдаёт перенесённый за ночь страх.       — Не пугай меня так больше, ладно? — Голос срывается, звучит глухо, надломленно. — Серёж, я за всю свою жизнь не испытывал такого страха как сегодня.       — Испугался, что тебя обвинят в моей смерти? Скажут, что ты извращенец, затрахал меня до смерти? — За шуткой легче скрыть липкий ужас, но следующие слова Арса трогают до глубины души, обнажая нерв.       — Я за тебя испугался, Серёж. Боялся, что с тобой что-то случилось, а я абсолютно бесполезен. Ничем не могу помочь. Я не хочу потерять тебя. Прошу, если почувствуешь себя плохо или тебе будет нужна моя помощь — звони мне в любое время. В любое.       — Спасибо, Арс. — Он не торопится отстраняться. Ему нужно немного прийти в себя после воспоминаний, от которых по спине всё ещё бегут мурашки. — Я рад, что ты был здесь и среагировал.       — Я перепугался и позвонил Позу. — Арсений всё же отстраняется, трясёт головой, убирая челку со лба. — Вряд ли я бы смог внятно всё объяснить, если бы сам звонил в скорую.       — А я ничего не говорил? — Сердце сжимается. Страшно представить, что Арс мог услышать его мольбы, просьбы остановиться, тихие, сдавленные стоны. — Ну знаешь, во сне же часто что-то говорят.       — Нет. Ты только стонал от боли. — Арсений кладёт руку ему на плечо, заглядывает в глаза. В них — чистая, невыносимая тревога. — Снилось что-то плохое?       — Неприятное что-то. Но что — не помню. — Не может он о таком рассказать никому. Даже Арсу. Ложь давит на язык, но он кивает. — Давай ложиться? Тебе вообще часа два спать осталось, или ты не пойдёшь на пробежку?       — Пойду. Фотосессию отменю. Побуду с тобой, а потом съезжу на кастинг и вернусь, хорошо?       — Не надо ничего отменять, Арсюх. Вали на свою фотосессию. Со мной всё будет в порядке.       — Нет-нет, я останусь. Вдруг тебе станет хуже.       — Если будет плохо — наберу тебя. — Друг колеблется, и Серёжа спешит добавить, стараясь, чтобы голос звучал ровно, убедительно. — Буду лежать, смотреть фильмы и всё. Честное слово.       — Ладно. Но я всё время на связи. — Арс легко хлопает его по плечу, встаёт с кровати. Шаги тихие, неуверенные. — Спокойной ночи. Я на пробежку уйду и не буду тебя будить.       Серёжа только кивает, закрывает глаза. Сна нет. Только гул в ушах, тяжёлое одеяло на груди и ощущение чужого, невидимого дыхания в темноте. Присутствие Арса не спасло. Ничто не спасло.       Дима перед уходом звонит Стасу, вводит в курс дела. Тот вздыхает, берёт всё на себя: отмена съёмок, переносы, звонки в студию. Дима кивает, хотя Стас его не видит.       — Арс, я на связи. Будут проблемы — сразу звони. — Арс только кивает, извиняется, идёт проверить Матвиенко. Хотя Поз и сказал, что тот будет спать, Арсению физически нужно увидеть друга. Убедиться, что грудь поднимается, что глаза открываются, что он здесь.       — Арсюш… — Антон тянет, легко касается его плеча в прихожей. — Я тоже на связи. Звони сразу, ладно?       — До послезавтра, Шаст. — Голос Арса ровный, но в нём сквозит ледяная дистанция.       Разговор с Серёжей выматывает эмоционально. Арс рад, что, когда он выходит из спальни, в квартире нет ни Шаста, ни Поза. Спать он точно не собирается. Вряд ли уснёт после всего, что произошло за день и ночь. Делает себе крепкий кофе, садится на кухне. Чашка обжигает ладони, пар поднимается к потолку, смешиваясь с запахом старого дерева и пыли.       Его сильно беспокоит Серёжа. Но ещё сильнее напрягают отношения с Антоном. Арс пытается разобраться в себе, в поступках Антона, в его поведении и словах, но запутывается всё сильнее. Непонятно, почему Антон спит с Ирой, если его слова о любви — правда. Если же он врёт о чувствах — зачем возвращать Арсения, если отношения с Ирой не закончены, как он говорил раньше? Слишком многое их связывает. И Арс не врал, когда говорил, что любит. Признать это было сложно, ломать себя годами, но держать в себе эмоции и чувства в какой-то момент стало физически невозможно.       «— Шаст, подожди. — Арс разрывает поцелуй. Оба пытаются выровнять дыхание. Грудь ходит ходуном, пальцы дрожат. — Не будем торопиться.       — Не будем. — Антон не отстраняется. Только скользит губами по его шее, оставляя лёгкие, обжигающие касания, от которых по позвоночнику бегут мурашки. — Я торопить тебя не буду. Как бы сильно я тебя ни хотел… Всё будет так, как захочешь ты.       — Антош, перестань. — Вопреки словам Арс запрокидывает голову. Спина выгибается, и он прижимается к нему всем телом, ища тепла, ища ту самую точку опоры, которую так долго боялся найти. — Что ты со мной делаешь?       — То же, что ты со мной? — Антон шепчет ему прямо в ключицу, и пальцы Арса судорожно сминают ткань его футболки. — Сводишь с ума. Когда тебя нет рядом, я словно задыхаюсь. Воздуха не хватает. А когда мы вместе… я горю. От желания. От всего, что копилось годами.       — Тош, если ты сейчас не остановишься, я сорвусь. — Арс закрывает глаза. Голос срывается, в нём звенит та самая усталость от постоянного контроля. — А мы уже определились: между нами всё не про секс. Вернее, не только про секс.       — Арс… — Антон целует его последний раз в шею, чуть дольше, чуть глубже, и наконец отстраняется. В его глазах — тёмная, спокойная решимость. — Мне от тебя нужен не только секс. Скажи, что против, и мы навсегда ограничимся только поцелуями и объятиями. Как бы тяжело мне ни было, но ради тебя я пойду на любые жертвы.       — Почему? — Арс смотрит на него. Антон смущается, отводит взгляд, но улыбка всё равно пробивается сквозь эту неуверенность, делая его лицо мягче, роднее. — Шаст, мы с тобой двое взрослых мужиков. Секс для нас важен и необходим. А ты говоришь, что готов отказаться от него ради меня.       — Арс, ну ты дурак? — Антон наконец поднимает на него глаза. В них нет тени сомнения. Только честность, от которой у Арса внутри всё сжимается. — Я люблю тебя. Понимаешь? Ты самый невероятный человек из всех, кого я знаю. Мне ни с кем не было так хорошо. У меня не очень много девушек было, но секс с ними я готов променять на твои поцелуи.       — Бля, Шаст. — Арс выдыхает. Что-то внутри ломается, освобождается. Он тянется к нему, обхватывает за затылок и целует — жадно, глубоко, с той самой болью, которая рождается, когда долго сдерживаемое чувство наконец вырывается наружу. — Как же я тебя люблю.       — Наконец-то признал. — Антон отвечает тем же, но когда руки Арса скользят под край футболки, касаясь разгорячённой кожи спины, он замирает. Делает шаг назад. — Что творишь? Я же не железный.       — Как и я. — Арс не отпускает. Тянет к себе обратно, прижимая лоб к его лбу. Дышит в его губы. — Хочу тебя. И к чёрту все жертвы.       Антон больше не сопротивляется. Он выдыхает — длинно, рвано — и его пальцы уже сами тянутся к пуговицам на рубашке Арса. Ткань соскальзывает с плеч, падает на пол глухим шлепком. В комнате остаётся только звук их дыхания, тихий шёпот дождя за окном и нарастающее электричество между ними.»       Он выныривает из воспоминаний. Старается выбросить ненужные сейчас мысли из головы. Время приближается к шести. Арс принимает душ. Вода холодная, бьёт в плечи, смывает усталость, но не смывает тревогу. Убедившись, что Серёжа спит, отправляется на пробежку. Бег помогает. Ритм шагов, стук кроссовок по асфальту, ветер в лёгких. Но мысли всё равно возвращаются.       К его возвращению Матвиенко ещё отдыхает. Арс отправляется на фотосессию. До обеда его день расписан по минутам. Выйдя с площадки, садится в такси, набирает Серёжу.       — Серёг, ты как?       — Отлично. Проснулся, выпил чаю, а сейчас валяюсь на кровати и смотрю комедию. Ты куда едешь? На фотосессию свою?       — На кастинг. Фотосессия уже была. Получилось очень круто.       — Рад, что тебе понравилось. — Серёжа кашляет. Коротко, сухо. Арс сразу настораживается, мышцы напрягаются.       — Ты точно в порядке? Серёг, если что-то не так — скажи, и я сразу приеду.       — Арс, я просто поперхнулся. Успокойся. Вали на свой кастинг.       — Ладно. Я часа через три к тебе приеду. Посмотрим что-нибудь вместе, хорошо?       — «Горбатую гору»? Будешь мечтать о Шасте и вспоминать всё, что между вами было? —       В голосе Серёжи звучит привычное ехидство, но Арс слышит, как нервничает.       — Пошёл на хуй. — Таксист косится в зеркало, но Арсений не обращает внимания. — Давай, я уже подъезжаю. До встречи.       Он успевает написать Позову: «Вроде у Серёги всё нормально». Переключается на рабочее настроение. Маска надевается легко. Привычно.       Дима специально освободил этот день, чтобы провести полдня с женой и детьми. Теперь, когда съёмки рекламы отменились, у него свободен весь день. Он сам готовит завтрак, чтобы Катя могла подольше поспать. После завтрака возится с Тео, пока жена отвозит Савину в школу. Пахнет кофе, тостами, детским шампунем. Обычный, тёплый мир.       Сообщение Арса приходит в тот момент, когда Тео переключается на мультики, а Катя о чём-то болтает с Олей по телефону. Дима решает проверить. Если Серёжа разговаривал с Поповым, можно не бояться его разбудить.       — Серёг, привет. — Голос спокойный, но внутри — тихая настороженность. — Ты как себя чувствуешь?       — Здорово. Отлично чувствую себя. Ты просто так звонишь?       — Проверить тебя. Ты там ничем запрещённым не занимаешься?       — Ну как тебе сказать, Поз, я тут такое видео нашёл и решил, что раз уж Арс своим вчерашним присутствием обломал мне свиданку, то могу сам себе помочь. — Смех звучит слишком громко, слишком быстро. Дима знает эту интонацию. Знает, что за ней прячется.       — Фу, Матвиенко. Надеюсь, что, разговаривая со мной, ты хоть на паузу поставил.       — Да ладно, я шучу. Лежу и смотрю кино. Ты сам что делаешь?       — Сейчас ничего. А до этого с Тео играл, отвлекал, чтобы Катя могла отдохнуть.       — Ясно. А что насчёт нашего плана? Нужно помирить наших голубков.       — Помирим. Не думай об этом сейчас. Для тебя главное — здоровье. Ты вообще уверен, что сможешь выдержать завтрашний концерт?       — Со мной всё хорошо, Поз. Отыграю без проблем. Ты выполняй план по применению Шаста с Арсом. Я нужен или сам справишься?       — Справлюсь. Давай тогда отдыхай. А я всё сам сделаю. До завтра. Если буду нужен — звони.       Дима пишет Арсу, чтобы узнать, когда закончится кастинг. Когда тот отвечает, что через полчаса освободится, набирает Антона.       — Привет, Поз.       — Шаст, что делаешь? — На фоне слышатся голоса, смех, шаги. Но Дима знает: никаких съёмок у Антона сегодня нет. — Не отвлекаю?       — Не отвлекаешь. Я в офисе.       — Так сегодня же ничего нет. Зачем приехал?       — А, то ты не знаешь, что я не могу быть один, когда мы с Арсом в ссоре. Тут ребята из «Крю», сидим, болтаем. — Антон явно отошёл в сторону. Голоса становятся тише, приглушёнными. — Через часок домой поеду. Они уйдут, и я буду собираться.       — Шаст, я вообще тоже приехать собирался. Дождись меня. Я быстро.       — Дождусь. А тебе зачем в офис?       — С тобой хочу поговорить. Но разговор не телефонный. И до завтра не ждёт.       — Тогда точно дождусь.       — Всё, я выезжаю. До встречи.       Дима на самом деле собирается. Обещает Кате, что вернётся скоро. Едет к офису. Уже паркуясь, пишет Серёже: «Не отвечай на звонки Арса в ближайший час». Потом набирает Попова.       — Арс, срочно приезжай в офис.       — Зачем? Поз, я уже еду к Серёге домой.       — Этот идиот припёрся в офис, Арс.       — Что? — Арсений быстро диктует таксисту новый адрес. Голос срывается. — Какого чёрта он попёрся в офис, если врач ему сказал лежать?       — Арсюх, давай приезжай. А то он упёрся, что без тебя домой не поедет. А ему не очень хорошо.       — Буду минут через тридцать. Если в пробке не встанем. Поз, позаботься там о нём. Дима отключается. Заходит в лифт. В офисе только Стас, и тот собирается уходить. У них с Дариной планы на вечер. На вопрос о Шасте Шеминов машет рукой, говорит, что тот пошёл к ребятам из «Студии Союз» и должен сейчас прийти.       Антон возвращается через двадцать минут. За это время Дима успевает ещё раз продумать все свои действия, прокрутить в голове каждую реплику, каждый жест. Но желание Шаста покурить ломает всю схему.       — Поз, пойдём вместе спустимся. Покурим на воздухе.       — Какой воздух, Шаст? Ты со своей электронкой можешь и здесь посидеть. А там прохладно. Ещё не хватало, чтобы ты простыл перед концертом.       — Дим, я всю ночь не спал. Меня от духоты выключает. Если не хочешь, чтобы я уснул прямо на диване, мне нужно освежиться.       — Ладно. Иди покури. Я здесь подожду.       — Бля, Дим, пошли вместе. — Когда Антон смотрит умоляющим взглядом, отказать Позов не может. В этих глазах — усталость, отчаяние, немая мольба о передышке.       — Пошли. Но только давай к служебному входу. Там поближе.       — Да без проблем. — Антон улыбается. Правда улыбка исчезает почти мгновенно, растворяется в напряжении плеч, в сжатых челюстях.       В лифте они едут с ребятами-техниками. Поэтому молчат. Дима пишет Арсу: «Набери меня, как только приедешь».       — Ты совсем не ложился? Шаст, а потом ещё и за руль, наверное, сел?       — Не садился я за руль. Такси вызвал. И да, не ложился. Как я могу спать, когда Арс сказал, что после концерта мы поговорим и поставим точку в наших отношениях? — Голос тихий, но в нём звенит стекло.       — Он этого не хочет, Тох. — Дима позволяет себе улыбнуться, потому что сообщение от Арсения приходит именно в этот момент. Экран загорается в кармане. — Скажи мне: ты хочешь с ним помириться? Хочешь поговорить и всё обсудить?       — Больше всего на свете. Но он всё время находит отговорки, чтобы отложить разговор.       — Я всё устрою. Но для этого ты должен мне помочь. — Он видит, как Антон заинтересовался. Даже убрал электронку в карман джинсов. Спина выпрямилась. — Всё, что скажешь, Поз.       — Отлично. Тогда иди в офис. А я подойду минут через пять, хорошо? И одолжи мне свой телефон для звонка. А то мой сел. Надо Катю предупредить, что я здесь с тобой. Шаст снимает блокировку. Без слов протягивает Диме телефон. Направляется к лифту. Дверь закрывается. Дима достаёт свой, набирает Арса.       — Арс, ты где?       — Выхожу из такси, Поз. Что у вас там?       — Давай к заднему входу. Я тут тебя встречу, и вместе к офису пойдём.       — Как Серёга? — Арс подбегает через пару минут. Запыхавшийся, глаза мечутся, в руке ключи от квартиры Серёжи. — Дим, всё плохо?       — Нормально всё с ним. Сейчас сам увидишь.       — Вот зачем он поехал? — Арс даже в лифте не может успокоиться. Пальцы нервно барабанят по бедру. — Ему же сказали — лежать.       — Ты его словно не знаешь. Когда Матвиенко делал то, что ему сказали? — Лифт останавливается. Двери открываются. Коридор пустой, лампы гудят. — Арс, одолжи телефон. Мой сел, а я Кате должен позвонить.       Они выходят из лифта. Дима тормозит Попова.       — Конечно, держи. — Арсений снимает телефон с блокировки, протягивает. Пальцы холодные, движение автоматическое, доверчивое.       — Отлично. Арсюх, извини меня. Но так будет правильно.       — Что? — Арс заходит в кабинет. Видит сидящего на диване Антона. Поворачивается. — Поз?       Дима не отвечает. Он делает шаг назад, выходит, закрывает дверь. Ключ поворачивается в замке. Щелчок. Тяжёлый, окончательный, эхом отдаётся в пустом коридоре.       — Позов, сука, открой! — Стук в дверь. Голос Арса срывается на крик, смешанный с паникой и злостью.       — Дим, ты чего задумал? — Голос Антона тише, но в нём звучит та самая, давно знакомая Диме надежда, смешанная со страхом.       — Тох, Арс — поговорите. Обсудите всё. У вас целая ночь впереди. Никаких побегов. Никаких отговорок. Только вы двое.       Дима отступает. Сердце бьётся ровно. План сработал. Он идёт к выходу, слышит, как за спиной гудят голоса, как кто-то бьёт кулаком в дерево, как другой пытается успокоить. Он не оборачивается. Он знает: теперь всё в их руках. А он сделал всё, что мог. Осталось ждать.