Eye Of The Storm

      — Твоя идея? — Арсений злится, и голос срывается на низкий, вибрирующий рык. Он делает шаг вперёд, сжимая кулаки так, что костяшки белеют, а ногти впиваются в ладони. — Дай телефон. Позвонить.       — Не моя. Сам удивлён, что Поз так поступил. И телефон мой, кстати, у него. — Шаст готов расцеловать Диму за эту гениальную, бесчеловечную подлость, но при взгляде на Арса, который похож на загнанного, ощетинившегося зверя, об этом лучше молчать.       — Сука, он не может просто так закрыть нас на всю ночь в офисе.       — Он уже это сделал, Арс. — Голос Антона звучит ровно, но внутри всё сжимается от напряжения, пульс отдаётся в висках тяжёлыми ударами.       — Ты что-то слишком спокоен. — Когда Арсений переводит на него взгляд, полный боли и недоверия, Антону хочется зарыться в подушки, разбросанные по дивану, и исчезнуть. Закрыть глаза. Спрятаться.       — От того, что я буду психовать, как ты, ничего не изменится. — Антон медленно выдыхает, опуская плечи. Снимает невидимую броню. — И Позов прав. Нам нужно поговорить. Без телефонов. В запертом помещении. Нас ничего не будет отвлекать, и никто не сможет отвертеться.       — Проклятье. — Арс плюхается в кресло, стоящее дальше всех от дивана, словно пытаясь увеличить физическую дистанцию, чтобы заглушить эмоциональную. Закрывает лицо руками. Пальцы дрожат. — Не хочу я с тобой разговаривать, Шаст.       — Арсюш… — Антон подходит ближе, но останавливается на безопасном расстоянии. Даёт ему пространство. Даёт время. — Просто дай мне всё рассказать. Объяснить. И если ты после не изменишь своего мнения, то я больше не буду тебя трогать. Вон, сяду за стол Стаса в качестве наказания и проведу там всю ночь. Хочешь?       — А если после твоих объяснений я скажу, что всё кончено? Что наше общение останется только перед камерой, тебя это устроит? — В голосе Арса звучит глухая, надломленная мольба, которую он тщательно маскирует под привычный цинизм.       — Меня это не устроит, Арс. Никогда не устроит. — Антон сглатывает ком в горле. Боль от одной только мысли простреливает грудь, но он старается не показывать, как ему тяжело держать лицо. — Но если этого хочешь ты… я соглашусь. Когда-то я говорил тебе, что готов на любые жертвы ради тебя.       — Шаст, не надо. — Арсений опускает голову, но Антон видит, как дрожат его плечи. Как он стискивает челюсти, чтобы не выдать слёз. Ему тоже больно. Невыносимо.       — Почему не надо, Арсюш? Почему? — Антон делает ещё шаг, голос срывается на шёпот, в нём прорывается усталость от бесконечных недомолвок. — Я же вижу, что тебе тоже плохо. Что тебя рвёт изнутри. Но ты продолжаешь забивать гвозди в крышку гроба наших отношений.       — Я забиваю гвозди… но этот гроб подготовил ты. — Попов поднимает голову. Глаза красные, взгляд усталый, но прямой. — Ладно. Рассказывай всё, что хотел. Но только, пожалуйста… не ври мне. Больше не ври.       — Никогда тебе не врал. И сейчас не буду. — Антон садится на край дивана, наклоняется вперёд, локти на коленях. Руки сцеплены в замок, чтобы не тянуться к нему раньше времени. — В тот вечер я на самом деле сидел дома. Пока не позвонил Заяц. Они с Олесей собрались в клуб, позвали нас с Ирой. Они же ничего не знают, думают, что мы вместе живём. Я позвонил Ире, она согласилась развлечься. Вчетвером отдыхали, пили, танцевали. В какой-то момент ей в глаз попала пылинка. А она в линзах. Ты сам знаешь, как это больно и неприятно. Мы в этот момент танцевали что-то медленное, и я просто хотел помочь. Этот момент ты и видел в том видео. Мы не целовались. Между нами не было ничего, что могло бы быть истолковано больше, чем дружеская помощь.       — Ты считаешь меня дураком, Антон? — Арс горько усмехается, но усмешка тут же гаснет, оставляя после себя пустоту и холод. — Пожалуйста, придумай уже что-то новенькое.       — Правда не всегда должна быть какой-то замысловатой. Арсюш, я тебе не вру. — Антон больше всего хочет встать, пересечь эти несчастные два метра, утешить его, прижать к себе так, чтобы ни один сомнение не проскользнуло между ними. Но боится спугнуть. — Я перебрал. Вернулся, не сразу заметил, что телефон сел. Когда зарядил и увидел твои пропущенные — попытался перезвонить. Но ты был недоступен.       — Я отключил телефон. Хотелось побыть одному. Не срываться. Не писать тебе того, о чём потом буду жалеть.       — Ага. Я так и подумал. До того, как увидел это чёртово видео. Кто-то очень постарался с монтажом — склеил половину вечера в минуту, добавил ракурсов, где я будто бы прижимаюсь к ней. Потом понял: по телефону ты точно не станешь меня слушать. Решил отложить выяснения до личной встречи. А ты… чудо, все эти дни себя накручивал?       — Накручивал? — Арс выдыхает, словно собираясь с духом перед прыжком в ледяную воду. — Шаст, что я должен был подумать? Поставь себя на моё место.       — Я в первую очередь поговорил бы с тобой. Выслушал. Дал слово.       — Ага. А если мой телефон был бы выключен? — Арсений закрывает глаза. Голос становится тихим, надломленным. — Я не могу так. Ты спишь и с ней, и со мной. Говоришь, что любишь, но при этом она всё время рядом. В твоей квартире. В твоей жизни. Хотел услышать правду? Слушай: я тебя безумно ревную к Ире. Меня не волнует армия поклонниц, не волнуют те дамочки, которые подкатывают к тебе на съёмках. Но она… она часть твоего быта. А я боюсь стать просто эпизодом. Временной слабостью.       — Почему Ира, даже спрашивать не буду. — Антон встаёт с дивана. Подходит к креслу. Медленно, давая Арсу время отшатнуться, садится на подлокотник. Обнимает его за плечи. Тепло его тела, знакомый запах — это действует как якорь, возвращает с края обрыва. — Я не спал с ней с того дня в аэропорту. Даже не задумывался о происходящем. Но когда мы вернулись с гастролей, понял, что не могу Иру даже поцеловать — перед глазами только ты. Только твой смех. Твои руки. Только не ругайся, но я сразу ей всё рассказал.       — Хочешь сказать, что Ира узнала раньше Поза и Серёги? — Арс замирает в его объятиях, не отстраняясь, но и не прижимаясь ближе. Дышит прерывисто.       — Именно. Она тогда меня сильно удивила. Вместо скандала предложила оставить всё хотя бы внешне как есть. Согласилась прикрывать нас перед публикой. Сказала, что хватит шипперов с их догадками. Что мы оба заслуживаем покоя.       — Странная реакция для девушки, которой ты до этого говорил, что любишь. — В голосе Арса всё ещё звучит тень сомнения, но уже без яда. Скорее с усталой надеждой.       — Арс, я никогда ни одной девушке не говорил, что люблю. — Антон поворачивает голову, смотрит ему прямо в глаза. В них — абсолютная, пугающая честность. — Ты первый, кому я сказал эти слова.       — Как же я хочу тебе верить, Тох… — Арсений прижимается лбом к его плечу. Голос дрожит, срывается на шёпот. — И как же сильно я боюсь, что всё это окажется для тебя всего лишь игрой. Временным помешательством.       — Игрой? — Антон мягко проводит ладонью по его спине, чувствуя, как напряжены мышцы, как бьётся сердце под рёбрами. — Арс, я же не актёр. Для меня это не игра. Это жизнь. Пожалуйста, поверь. Я не обманываю тебя, когда говорю о своих чувствах. Я тебя люблю.       — И я тебя очень люблю. — Арс выдыхает, и вместе с этим выдохом из него уходит часть той ледяной корки, что нарастала неделями. Плечи опускаются. Руки сами тянутся к его поясу, цепляются за ткань. — Шаст, прошу об одном… не откладывай разговоры в долгий ящик. Ты не представляешь, что я успел надумать за эти дни. Поэтому и разговор оттягивал. Думал, ты скажешь, что я тебе нахрен не нужен.       — Не буду. — Антон осторожно, боясь спугнуть, притягивает его ближе. Касается губ. Скорее обозначая поцелуй, чем целуя. И замирает — вдруг оттолкнёт.       Арс не отталкивает. Наоборот, подаётся навстречу. Отвечает активно, жадно, но стоит Антону на секунду прерваться, чтобы перевести дыхание, возвращает его на землю.       — Шастик, мы не можем остаться здесь на всю ночь. — Голос хриплый, но твёрдый. — Серёжа дома один. А если ему снова станет плохо?       — Поз явно всё продумал, прежде чем закрыть нас в офисе. — Антон буквально заставляет себя оторвать взгляд от его губ. Димка за Серёжу тоже переживает. Он не бросит друга.       Арсений, перехватив его взгляд, немного ехидно улыбается и медленно, специально облизывает губы.       — Хватит так на меня смотреть. — В голосе Арса звучит знакомая, тёплая насмешка, но щёки всё равно слегка розовеют.       — А ты не провоцируй меня. — Отказать себе в новом поцелуе он просто не может. Тянет его к себе, целует глубже, увереннее. Вкус кофе, мяты, долгого ожидания и внезапно нахлынувшего облегчения.       — Шаст… — Стоит Антону проявить инициативу, позволить себе нечто большее, Арс мягко, но настойчиво отстраняется. Лоб к лбу. Дыхание в дыхание. — Мы не будем заниматься сексом в офисе. На столе Стаса.       — Я и не собирался. Но целовать-то тебя можно? — Антон ухмыляется, но в глазах — та самая, давно знакомая Арсу нежность, от которой внутри всё тает.       — Можно. Но давай немного остынем. А иначе твоё «не собирался» станет просто словами. Я всё чувствую.       — Сам виноват. — Антон вздыхает, перетягивает Арса на диван и ложится, положив голову ему на колени. Закрытые глаза, расслабленные плечи. — Я скучал. Думал только о тебе. А ты со мной даже не разговаривал. Арсюш, может ты все же переедешь в Москву? Мы сможем видеться каждый день.       — Антош, я тебе уже сказал когда-то, что никому здесь не нужен. — Попов гладит его по волосам, запуская пальцы в густую, тёплую шевелюру. Антон тихонько мурлычет, чувствуя себя большим, приручённым котом, наконец нашедшим своё место. — В Питере у меня целая жизнь. Театр. Друзья. Корни.       — Ты мне нужен, Арс. — Антон поворачивает голову, утыкаясь носом в живот Арсения. Говорит в ткань футболки, глухо, но искренне. — Очень нужен. Очень-очень сильно.       — Помню: тебе, Серёге и Позу. — Арс судя по голосу улыбается. — Шаст, давай пока оставим всё как есть, ладно? Всё равно я полно времени провожу в Москве, учитывая наши графики. Всё остальное время мне здесь делать нечего.       — Когда-нибудь я тебя уговорю. — Антон вскидывает голову. Смотрит на него снизу вверх. — Арс, а ты ведь проиграл пари.       — Что? Ты о чём? — Пару секунд Арсений смотрит на него с искренним недоумением, и Антон, смеясь, тянет его к себе, чтобы поцеловать.       — Шаст, я правда не понимаю…       — Вчера в офисе мы с тобой поспорили, Арс. Ты сказал, что если окажешься прав — я отстану навсегда. А если я прав — ты останешься со мной в Москве до Питерского концерта.       — Значит, я проиграл, и ты после концерта поедешь со мной в Питер? — Арсений смеётся, и этот смех звучит легко, по-настоящему, сбрасывая с плеч невидимый груз. — Господи, Шаст, какой же ты ребёнок. Серьёзно думал, что я забыл о нашем пари? Да, я безумно рад, что ты поедешь со мной. И мы несколько дней проведём вдвоём. Вы с Серёгой придёте на спектакль. Что может быть лучше?       — Ах, ты старый интриган. — Антон вскакивает, принимает обиженный вид, но уже через секунду смеётся вместе с Арсением. — Бля, Арс, какой ты невероятный. Мог же просто сказать, что хочешь, чтобы я пришёл на твой спектакль. Что для тебя это важно.       — Хотел, чтобы ты сам об этом догадался. — Арс серьёзнеет, проводит ладонью по его щеке. Пальцы слегка дрожат. — Тох, для меня важно твоё присутствие во всех аспектах моей жизни. А театр — важная её часть. Это мой дом. Моя душа.       — Арс, ты можешь прямо говорить мне об этом? — Антон садится так, чтобы быть на одном уровне и смотреть ему прямо в глаза. — Я не умею читать мысли. Понимаешь? Тебя расстраивает, что я не был на твоём спектакле. Что я в принципе не знаю расписание твоих выступлений. Но ты молчишь. Арс, пойми, что у меня было не так много серьёзных отношений. И, буду с тобой честен, мне было не особо важно мнение Иры и тех, кто был до неё. Ты мне слишком дорог. Но я не могу знать, хочешь ли ты моего появления на спектакле или предпочтёшь, чтобы я там не появлялся, не привлекал лишнего внимания. Просто озвучивай свои желания. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы их выполнить.       — Прости. — Арсений вздыхает. Глубоко, тяжело. — Тош, я не подумал, что нужно было тебе об этом сказать. Думал, что ты и так поймёшь. И ты ведь прав… твоё появление в зале привлечёт внимание. Может, не стоит рисковать?       — Стоит. — Антон берёт его за руку, переплетает пальцы. Твёрдо. Без колебаний. — Арс, мне на всё наплевать. Ты хочешь, чтобы я увидел тебя на сцене? Значит, я там буду. Пусть пишут. Пусть снимают. Я приду.       — Слушай, а ведь там вы будете вдвоём с Серёгой. И такого сильного резонанса не будет, как если бы ты пришёл один.       — Вот видишь, всё можно решить. — Антон довольно улыбается. Сжимает его пальцы. — Я заслужил поцелуй?       — И не только. — Арс целует его. Медленно, нежно, с обещанием. Но именно в этот момент Шаст зевает. Широко, до слёз, всем телом.       — Ты, чудо, прошлую ночь вообще спал? До того, как тебе Димка позвонил? — Арс отстраняется, но руки не отпускает.       — Не спал. Курил. Думал. Переживал. Считал минуты до утра.       — Ложись тогда и отдыхай. — Арс лёгким, почти невесомым поцелуем прикасается к его губам и укладывает на диван. Снова гладит по волосам, заставляя жмуриться от удовольствия. — Шаст, а ты в курсе, что Катя знает о наших отношениях?       — Чего? — Антон не скрывает удивления, приоткрывая один глаз. — Откуда ты знаешь?       — Она сама сказала. Вчера ночью, когда я звонил Позу. У них нет секретов друг от друга.       — Арс, нужно этого предателя проучить. — Антон машет рукой, окончательно расслабляясь, погружаясь в мягкие подушки. Мышцы, неделями сжатые в ожидании разрыва, наконец отпускают напряжение. — Он Кате наш секрет рассказал. Нас с тобой здесь запер. Ты что-нибудь придумаешь?       — Обязательно. — Арс улыбается в полутёмном офисе. Голос тихий, тёплый, наполненный покоем. — Спи. Я буду рядом.       И он действительно будет. Пока дождь за окном тихо барабанит по стёклам, пока в пустом коридоре гудят лампы, пока их дыхание синхронизируется в полусне. Всё остальное подождёт до утра. А утром они выйдут отсюда. Вместе.