Eye Of The Storm

      Он почти час листает список контактов. Палец скользит по стеклу экрана, замирает на знакомых именах, но каждое из них ощущается как пустая, звенящая оболочка. Он ищет того, с кем можно выговориться. Того, кто выслушает, не назовет сумасшедшим, просто побудет рядом. Всегда думал, что в подобной ситуации вокруг окажется много людей. Даже если ограничиться самыми близкими — Арс, Поз, Шаст. Люди, которым он доверял безоговорочно, чьи голоса стали для него якорями. Но сейчас они заняты своими жизнями, своими ссорами и примирениями. Ошибка. Горькая, очевидная, разъедающая изнутри ошибка.       Листая дальше, он всё яснее понимает: позвонить особо некому. Почти все эти люди — просто знакомые для вечера, для смеха, для работы. Никто не близок настолько, чтобы впустить в свой кошмар. Можно позвонить Топольницкой. Юля точно не бросит. Но она для него словно младшая сестра. Жаловаться ей на своих демонов — значит признать слабость, показаться жалким. Он опускает телефон на пассажирское сиденье. Металлический стук эхом разносится в салоне, отрезая его от мира.       — Когда все тебя любят, значит на самом деле не любит никто. — Серёжа бросает фразу в пустоту и смотрит в окно.       Сегодня суббота. Возле торгового центра кипит жизнь: парами, целыми семьями, с детьми и собачками. Неподалёку паркуется мужчина примерно его лет. Помогает выйти беременной женщине, потом открывает заднюю дверь — оттуда выпрыгивает девочка лет шести. Идут, держась за руки. Дочь что-то увлечённо тараторит, отец кивает, поправляет ей шапку, смеётся. Серёжа смотрит на них и улыбается. Они напоминают Позовых. Девочка такая же милая, как Савина, которую Матвиенко обожает до умиления. В памяти всплывает та ссора.       Полтора месяца ледяного молчания. Он увидел, как Поз с той своей фирменной, почти суровой серьезностью объясняет дочке, почему не купит баснословно дорогую куклу. «Не все могут себе такое позволить». Савина кивнула, но бросила на витрину такой несчастный, сломленный взгляд, что Серёжа не выдержал. Купил. Привёз через неделю. Позов при семье промолчал, но на следующий день взорвался. Серёжа вместо привычного, спасительного молчания огрызнулся. Стас и Арс с Шастом едва разняли, не допустили драки, которая висела в воздухе. Поз потом пришёл извиняться. Серёжа пообещал больше не дарить детям дорогих подарков.       Он никогда не признается, но он Диме завидует. Не многочисленным шоу, не острому уму, не памяти. А семье. Той самой, о которой он всегда твердил, что не создан для неё, на каждом углу повторяя, что не любит детей. Сколько раз он видел фанатские арты, коллажи с надписью: «Позовы — любовь». Видел и мысленно соглашался. Диме повезло с женой. Они создали прекрасный мир, о котором Серёжа даже не смеет мечтать. Думая о будущем, он запрещает себе представлять семейную жизнь. Не везёт в любви. Но всегда надеялся, что рядом останутся друзья. Оказалось, и этого у него нет.       Глядя на проходящую мимо компанию парней, он горько вздыхает. Почему-то вспоминаются поездки во время съёмок «ЧДКИ». Посиделки у костра, разговоры в машине под шум мотора, дружный стеб Позова из-за вечного неучастия в локациях. Всё это кажется кадром из другого фильма, где он был главным героем.       Телефон звонит. На экране — незнакомый номер. Серёжа привычно тянется сбросить, но пальцы замирают. Передумывает. Подносит к уху.       — Слушаю.       В ответ — шорох, скрип, какие-то странные, неразборчивые звуки, будто плёнка наматывается на катушку.       — Вас не слышно. Кто это?       Посторонний шум резко обрывается. Тишина звенит, тяжёлая и густая.       — А так, любовь моя?       Женский голос с лёгким, обволакивающим смешком бьёт по нервам, как обух.       — Откуда у тебя мой номер?       — Ты не всё обо мне знаешь, Серёжа. Я на многое способна.       До этой минуты он слышал этот голос только в своей голове. Списывал на усталость, на стресс, на собственное сумасшествие. Теперь всё становится ужасающе, физически реальным. Холод пробегает по позвоночнику, сжимает желудок ледяной рукой.       — Зачем ты меня преследуешь? Что тебе нужно?       — Ты. Мне нужен только ты, Серёжа.       — Ты меня не знаешь. Тебя, как и многих других, привлекает известность, деньги…       — Мне не нужны твои деньги, твоя слава. Мне нужен только ты. Я всегда получаю то, что хочу.       На фоне слышатся посторонние голоса, шаги, звон посуды. Звонок прерывается.       Этот странный звонок, вопреки всему, Серёжу успокаивает. Он не сошёл с ума. Эта девушка существует на самом деле. А значит, с ней можно бороться. Легально. Законно.       «Нахрен поездку в Питер. Завтра же утром пойду в полицию и напишу заявление. Арсу сегодня скажу, что появились планы. Если наплести что-то про свидание и новый роман, он даже вопросов задавать не станет — всё внимание переключит на Шаста.»       Серёжа себе не врёт: на друга он обижен. Но долго обижаться не умеет. К вечеру всё равно оттает и простит. Всё как обычно. Он уже мысленно ищет оправдания Арсу, твердит себе, что тот любит Шаста, соскучился, да и Поз наверняка сказал им, что с Серёжей всё хорошо. Всё это правда. И он точно не будет обижаться. Но где-то в глубине души, под рёбрами, Серёжа знает: сам бы он так никогда не поступил. Не оставил бы друга в момент, когда тот рушится.       Звонок Арса раздается, когда он, посмотрев на часы, понимает: пора ехать. Чтобы не опоздать на концерт.       — Сергуль, ты как себя чувствуешь? У меня два пропущенных от тебя. Прости, но Позов перевёл наши с Шастом телефоны на беззвучный, и я только сейчас увидел.       — Всё нормально, Сень. — Арсений пропускает сокращение своего имени мимо ушей, но Серёжа замечает, как в голосе друга проскальзывает облегчение. — Всего лишь хотел убедиться, что у вас всё в порядке. Вы помирились?       — Не делай вид, что Поз тебе не рассказал. Я уверен, что вы именно это обсуждали позавчера в офисе.       — И ты, неблагодарная скотина, ещё нам будешь предъявлять? Спасибо лучше скажи.       Серёжу подрезает какой-то придурок. Резкий визг тормозов, рывок руля. Он матерится вслух, ладонь скользит по коже. Сегодня не тот день, когда он будет сдерживаться. Арсений реагирует мгновенно.       — Ты за рулём? Зачем? Почему такси не вызвал? А если тебе станет плохо?       — Арс, не истери. Я в норме. Чувствую себя прекрасно.       — Серег, я не истерю. А переживаю за тебя.       Очень хочется спросить: где ты был со своими переживаниями весь день? Вместо этого он смеётся. Сухой, ломающийся смех.       — Сенька-дурак, забыл, насколько я удачливый? Всё чудесно, Арсюх. Всё просто замечательно.       — Ну-ка, с этого места подробнее? — Арс что-то говорит в сторону, видимо отвечает на вопрос Антона. В трубке слышен тихий смех.       — Ты с Шастом? Вы вместе на концерт едете? Арс, ты придурок, вас же спалят.       — Сережкинс, нас не спалят. Мы же не полные идиоты. — Антон врывается в их разговор.       — Я Арса высажу в центре, он вызовет такси. Ты давай тему не переводи, иначе я задумаюсь, о том, каким путём передаётся скрытность и умение переводить тему.       — Ну, точно не половым, иначе ты бы давно этому научился.       — Серег, не юли. А рассказывай, что так подняло тебе настроение. — Арс шепчет что-то Антону. Серёжу почему-то обжигает то, что у них есть секреты. От него. — Давай, не тяни.       — А может, оставить вас изнывать от любопытства? — Он делает вид, что задумался. — Ладно. Познакомился с одной невероятной куколкой и решил с вами, геюги, в Питер не ехать. Она меня полторы недели держала на расстоянии, а сегодня наконец-то согласилась на ужин. Завтра вечером планирую поразить её воображение.       — Опять куколка? Серег, а ты хоть имя её запомнил? Или она так безымянной и останется?       — Арс, она не останется безымянной. Её зовут Марина.       Серёжа называет первое пришедшее в голову имя. Не задумывается ни на секунду. И Арс ему верит. Они оба ему верят. Арсений меняет тон, переходя от подколов к серьёзному, тёплому разговору.       — Значит, ты не поедешь с нами в Питер? Блин, Серег. А я так хотел, чтобы ты на мой спектакль пришёл.       «Как прикрытие Шаста? Ну да. Тохе сложно затеряться в толпе, с его-то ростом. Его присутствие снова породит волну слухов и сплетен. А если мы с ним вдвоем придем — всё нормально. Двое коллег пришли на спектакль друга.»       — Арсюх, приду в следующий раз. Обязательно. И, может быть, не один.       — Ладно. Сереж, а ты сейчас где? Может, я подброшу тебе Арса, и вы приедете вдвоем?       — Ты охренел?       — Шаст, у тебя совесть вообще есть?       Они с Арсом говорят одновременно. Серёжа улыбается. Горько, но по-настоящему.       — Я же о тебе забочусь. — Судя по тому, как меняется голос у Шаста, они стоят на светофоре или в пробке, и он смотрит на Арса. У этих двоих всегда так: смотрят друг на друга, и всё сразу видно, понятно, без слов. — Зачем тебе вызывать такси, если можно приехать с Сережей? И никто не будет задавать ненужных вопросов.       — Ты прав. Серег, подхватишь меня где-нибудь по пути?       — Вы сейчас где? — Он не может отказать. Арс — его друг. И, несмотря на обиду, Серёже не всё равно на него. Выслушав адрес, он кивает. — Тормозни на следующем перекрёстке. Я там буду минут через пять-десять. Ждите меня, геюги.       Серёжа отключается, прежде чем Арс успевает ответить. Через пять минут он паркуется возле машины Шаста. Арсений пересаживается к нему, и они едут на концерт. Друг пытается выпытать подробности о предстоящем свидании, но Серёжа отшучивается. Ему меньше всего хочется что-то выдумывать, чтобы потом Арс поймал его на вранье и разочаровался.       Глядя в зеркало, она признаёт: сегодня выглядит прекрасно. Он будет гордиться ею. Во взгляде его друзей будет восторг и восхищение, когда она поднимется на сцену. После этого концерта они навсегда будут вместе. Сегодня тот самый день, когда они обретут счастье.       Она долго выбирала, в чём пойти. Решила: должна сочетаться с ним. Всё чёрное. Идеально подчёркивающее достоинства её фигуры. Чёрная юбка-карандаш, длиной чуть ниже колена, но с провокационным разрезом, обнажающим ногу при каждом шаге. Туфли на высоком каблуке она сбросит, чтобы не мешали, как только окажется рядом с ним. Чёрная водолазка из тончайшего гипюра просвечивает, демонстрируя высокую грудь и тонкую талию. Волосы собраны в высокий, тугой хвост. Она точно знает, в какой из игр будет участвовать. Ведь для реализации её плана не хватает всего одной детали.       Она проводит пальцем по стеклу, оставляя едва заметный след. В её глазах — холодная, фанатичная решимость, которая не допускает тени сомнения.       — Сегодня всё свершится, любовь моя. Я так долго к этому шла. И наконец-то мы будем вместе. После сегодняшнего никто и никогда не сможет нас разлучить.       Она поправляет хвост, проверяет помаду. Губы слегка приоткрываются в предвкушении. Мир за окном меркнет, теряет краски. Есть только он. И ночь, которая уже ждёт их.