Eye Of The Storm

      Сергей никогда не испытывал такой боли. Он кричит, умоляет её остановиться, но девушка только улыбается в ответ. Холодная, удовлетворённая улыбка хищника, который наконец загнал добычу в угол и наслаждается её беспомощностью.       Его крошечный оплот стал меньше в десятки раз. Она долбила стену, но он, стиснув зубы, сдерживал натиск и выдержал. Но поплатился за это сполна. Ментальные удары, от которых мозг словно разрывают на части раскалёнными щипцами, переносить сложнее всего. Он не может даже дышать в такие моменты, теряет сознание, проваливаясь в вязкую, чёрную пустоту, но она мгновенно возвращает его в реальность новым ударом. Острая, сверлящая боль в висках, заставляющая мысленно выть.       — Как ты мог так со мной поступить? Предатель! Ты ответишь за каждую букву в этом проклятом сообщении, ясно?       «Пожалуйста, остановись…»       Очередной удар. Мысленный крик обрывается хрипом. Сергей теряет им счёт, понимая только одно: если бы эти крики вырывались наружу, он давно бы сорвал голос, но марионетка молчит. Лежит на кровати, не реагируя ни на что, кроме её прикосновений. Матвиенко не знает, сколько времени прошло. Ещё одно наказание: она лишила его возможности видеть глазами собственного тела. Оставила только слух. Тьма внутри, гул снаружи.       — Надеюсь, ты усвоил: против меня ты бессилен. Не знаю, на что ты вообще надеялся. Это сообщение ничем тебе не поможет.       — Арс не дурак, — Шепчет он мысленно, цепляясь за обрывки уверенности. — Он поймёт, что я не просто так просил о помощи.       Он ждёт нового наказания, но она лишь усмехается и ложится рядом. Матрас прогибается под её весом. Запах её духов — сладкий, тяжёлый, дурманящий — заполняет пространство.       — Сколько времени прошло? Твой «друг» даже не перезвонил. — Сарказм в её голосе режет, как стекло. — Ты ведь сам знаешь: Арсений ранняя пташка. Вскакивает и сразу бежит на прогулку. Значит, смс твоё он давно увидел.       — Он мог забыть телефон…       — Не говори глупостей. — Девушка придвигается ближе. Ладонь ложится ему на грудь, прямо на сердце, которое бьётся в паническом ритме. — Арсений и ушёл куда-то без телефона.       — Рано или поздно он прочтёт сообщение. Поймёт, что со мной что-то не так. И найдёт способ разобраться с тобой. — Как бы ему ни было плохо, он не позволит ей проникнуть в крохотный, запертый уголок подсознания, где прячет все общие с Арсением секреты, воспоминания, обещания. Там — их код. Их дружба. Его якорь.       — Я всё равно рано или поздно доберусь до твоего тайника. — Она передразнивает его, голос скользит, как змея. — И поверь: Арсу сейчас точно не до тебя. Моими стараниями у них с Антоном появился новый повод для ссоры. Если это не рассорит их окончательно, то уж понервничать заставит точно. Да и от тебя отвлечёт. Пока они будут решать эту маленькую проблемку, я взломаю твоё хранилище секретов. И всё будет кончено.       Сергей собирается с мыслями, пытаясь понять, чем она могла ещё напакостить. В голову ничего не приходит. Зато тело реагирует на её прикосновения. Марина запускает руку в спортивные штаны, в которые марионетка переоделся ночью. Он послушно стонет, отзываясь на каждое прикосновение. Предательская физиология, отделяющаяся от разума.       — Я тебя не хочу. Ненавижу тебя.       — Твоё тело говорит об обратном. Милый, а ты обратил внимание на маленькую деталь во время нашего прошлого секса?       — Прости, но нет. Был очень занят. Сдерживал рвотный рефлекс.       — Какой ты неприятный, когда язвишь. — Ментальный удар заставляет его взвыть от боли. Мысли рассыпаются, но физическое возбуждение не гаснет. Оно живёт отдельно, подчиняясь её воле. — Неужели ты не понял, любимый мой, что мы с тобой не предохранялись? Как думаешь, насколько быстро у меня получится забеременеть?       — Нет. — Он содрогается. О таком даже думать не хочет. Мир сужается до точки. — Не может судьба быть ко мне настолько жестока, чтобы ты ещё и забеременела от меня.       — Ну, мы продолжим попытки. И когда это случится, ты точно никуда от меня не денешься.       От каждого её прикосновения марионетка стонет от удовольствия, а Сергей кричит от боли. Это словно пытка раскалённым железом, выжигающая душу дотла.       Вибрация телефона заставляет её нахмуриться. Экран загорается в темноте комнаты. Имя на экране: Арс.       — Арс? — Он ещё надеется. Ещё верит, что сможет перехватить управление. Подать другу знак. Умолять. Вырвать хотя бы слово.       — Хмм. Твой друг всё же решил перезвонить. Проверить, жив ли ты ещё. Она тянется к телефону. Пальцы скользят по экрану, принимают вызов, включают громкую связь. — Только ты зря надеешься. Этот звонок будет прекрасной возможностью. Но не для тебя. Пора дать ему понять: вашей дружбы больше нет.       Он слушает весь разговор. Каждое слово, произнесённое его ртом, вонзается в него, как нож. Она говорит чужим голосом, его голосом, но с её интонациями. Холодно, жестоко, окончательно. И он понимает: это конец. Она лишила его свободы. Возможности управлять собственным телом. Разрушила дружбу, которой он так дорожил. Растоптала карьеру, которой гордился. Эта девица за пару дней лишила его всего. Он потерял Арса. Уважение Поза. Стас его ненавидит. Сергей боится представить реакцию Антона. Тот явно при встрече будет смотреть на него с презрением. И осуждать его за это Матвиенко не может.       — Ну вот и всё. Мы можем вернуться к тому приятному занятию, от которого он нас оторвал. — Она прижимается к нему, целует. Вкус её губ — соль, губная помада и победа. — Теперь ты точно только мой.       — Ненавижу тебя. Никогда и никто не вызывал у меня такого отвращения. Ты чудовище. Ты разрушила всё, чем я дорожил. Отняла у меня всех, кого я любил. И для чего? Ты говоришь, что любишь меня, но любимых людей не заставляют страдать.       — Я всё сделала правильно. Они тебя не достойны. Все они, кроме Димы, тебе не нужны. Против общения с Позовым я ничего не имею. Он любит свою семью, а ты можешь брать с него пример. А вообще эти разговоры можно отложить на потом. Сейчас я тебя хочу. У нас не так много времени. У тебя ещё съёмки сегодня.       — Реклама.       У Сергея появляется план. Он не уверен, что сможет его реализовать, но очень постарается. Он забирается в дальний, недоступный ей угол, сворачивается в крошечный клубок и вспоминает разговор, произошедший между ним и Арсом два года назад. Воспоминание — его последнее убежище.       «— Арсен, я же вижу, что тебе херово. Поделись.       Арсений приехал к нему без предупреждения. Сидит второй час, обнимая чашку с давно остывшим кофе, и молчит. Тишина в комнате густая, липкая. Сергей пытается его растормошить, но всё бесполезно. Друг смотрит куда-то сквозь стену, глаза тёмные, пустые.       — Арс, ты меня бесишь, если честно.       — Ты меня тоже. — Попов огрызается, но продолжает смотреть на кофе.       — Слушай, раз не хочешь говорить, я сам попробую понять, в чём причина твоей депрессии. — Сергей садится напротив, наклоняется вперёд. — Так, три дня назад, когда я вёз тебя в аэропорт, ты был нормальным. Вернее, ненормальным, но в своём особенном стиле. В аэропорту ты был только с Шастом. А в самолёте не дурил, как обычно. Сидел и думал о чём-то своём, так?       — Мне уже задуматься нельзя?       — Дальше: на концерте ты шарахался от Антона, как чёрт от ладана. Зато после концерта вы почти час сидели вдвоём и о чём-то разговаривали. Поругались, а потом помирились? — Сергей пару секунд смотрит на Арса, пытаясь оценить реакцию, а потом сам отвечает на свой вопрос. — Точно нет. После этого вы с ним всё время переписываетесь. Вчера встречались. Ты точно к нему ездил, а не к какой-то подружке.       — С чего ты это взял? — Арс бросает на него какой-то странный взгляд. Но пытаться разобраться в эмоциях Попова — затея бесполезная.       — От тебя его туалетной водой пахло. Арс, вы либо с Шастом сотворили какую-то херню и теперь не можете понять, как сказать об этом остальным, а сами разобраться не можете. Ну или посрались конкретно. Пытаетесь помириться, но опять срётесь.       — А другой вариант ты не рассматриваешь?       — Какой? Что вы с Шастом на пару набухались, склеили телочек и устроили оргию? Арс, прости, но я в такое не поверю.       — Серёг, ты же вроде всегда дурачком считался, чего сейчас таким логичным стал? Арсений усмехается, но Сергей видит, что другу совсем невесело. Углы губ дрожат. — Неужели одна из твоих телочек заставляла тебя читать?       — Тему не переводи. Арс, я тебя слишком хорошо знаю. Ты переживаешь. Хочешь со мной чем-то поделиться, но не знаешь, как я отреагирую. Давай так: если вы с Антохой кого-то грохнули и вам нужна помощь с тем, чтобы избавиться от тела и обеспечить алиби — можете на меня рассчитывать.       — Даже так? Ладно… — Арсений молчит, словно подбирая слова, перебирая пальцами по ободку чашки. Сергей готовится к самому худшему. — Помнишь, как ты ляпнул: «У меня к нему чувства, а он любит Шастуна»?       — Ой, ты всё ещё загоняешься из-за шипперов?       — Нет. Твои слова оказались пророческими. Я влюбился в Шаста.       Сергей смеётся. Оценивает шутку. Не сдерживается, хохочет, пока не обращает внимание на бледного Арсения. Смех застревает в горле.       — Арс, ты не шутишь? — Попов качает головой. — Ты ебнулся? Он, блять, по девкам, да и ты, блять, тоже. Сеня, какой влюбился? Выброси эту дурь из головы. Хочешь, поедем с тобой куда-нибудь, устроим загул? Я девчонок приглашу в огромном количестве, чтобы ты и думать забыл про нашу длинную шпалу. У тебя ведь нет надежды на взаимность.       — Если бы всё было так, как ты говоришь, Сергуль. — Арсений смеётся. Тихо, безрадостно. — Взаимность как раз есть. Мы, блять, полчаса целовались в туалете аэропорта. Это сводит с ума, но мы с Шастом словно помешались друг на друге. Серёг, я всё время думаю о нём. И ничего не могу с этим поделать.       — Ой, дураки… — Он хватается за голову. Сердце ёкает. — Арсений, что теперь? Вы вместе? Или он с Ирой и с тобой? Или вы по отдельности?       — Не знаю. Серёг, мы пытаемся вообще понять, что между нами происходит. Может, это временное помешательство. И пройдёт, стоит нам провести вместе чуть больше времени. А возможно, всё серьёзно. И мы действительно захотим быть вместе.       — Арс, а ты думал, что будет, если все узнают о вас с Шастом?       Арсений молчит. Только сильнее сжимает чашку. Костяшки белеют. Сергей не выдерживает. Подходит, обнимает, утыкается подбородком ему в макушку. Замирает. Чувствует, как друг дрожит.       — Я не знаю, Серёж. Мне так страшно. Как никогда не было. Я не понимаю происходящего. Мне сложно принять. Но и сопротивляться этому я не могу. Эти чувства сильнее меня.       — Решать вам, Арс. — Голос Сергея звучит тихо, но твёрдо. Как скала. — Ты главное знай: я поддержу тебя всегда. И буду рядом. Чтобы ни случилось. — Арсений молчит. Только кивает, утыкаясь ему в плечо. — И это… ты завещание на всякий случай составь, ладно?       — Это ещё зачем? — Попов от удивления даже отодвигается. Глаза влажные. — Я умирать не собираюсь.       — Это ты не собираешься, а когда Стас всё узнает, грохнет сначала тебя. А шпалу эту длинную сначала попытается привести в чувства, а если не получится — тоже грохнет. Ты же меня наследником укажешь? Хоть какая-то выгода от нашей дружбы будет.       — Обойдёшься. — Арс наконец улыбается. Криво, но искренне. — Серёг, как думаешь, а у нас вообще с ним может что-то получиться?       — Может. — Как ни странно, это признавать, но Матвиенко уверен в том, что говорит. — Арс, я тебе честно скажу. Ты не обижайся, но ваше с Шастом общение уже давно перешло уровень дружеского. Ты не замечал, как вы друг на друга смотрите? Мы все это видим. Но, зная вас хорошо, я лично списывал это на актёрскую игру с твоей стороны и на восхищение со стороны Тохи.       — Ты не сильно обидишься, если я сейчас уеду? — Арс молчит минут двадцать. Потом ставит чашку, начинает набирать сообщение. Пальцы дрожат. — Понимаю, что приехал к тебе пообщаться, но…       — Вали уже, влюблённый. Арсен, — Попов уже надевший кроссовки оборачивается. — Ты только не пропадай, ладно? Пиши хотя бы, чтобы я знал, что у вас всё в порядке.       — Куда я от тебя денусь. — Арс привычно жмёт ему руку, а потом, потянув на себя, обнимает. Крепко. По-братски. — Я рад, что ты у меня есть."       Воспоминание растворяется, но тепло от того объятия остаётся. Сергей разворачивается внутри своего убежища. Боль отступает, уступая место холодной, расчётливой ярости. Она думает, что сломала его. Что отняла всё. Но она не знает одного: дружба, которую они с Арсом ковали годами, не рвётся от одного телефонного звонка. Не стирается парой жестоких слов. Она просто уходит в подполье. Ждёт.       Завтра съёмки. Реклама. Там будут камеры. Зрители. И, возможно, шанс. Он не знает, как именно это сработает. Но он помнит правило импровизации: если партнёр даёт тебе ситуацию — принимай её, развивай, превращай в своё оружие.       «Я выживу, Арс. Я выберусь. И тогда мы поговорим. По-настоящему.»       В темноте его разума, за стеной, он сжимает кулаки. Не физически. Мысленно. И ждёт утра.