Eye Of The Storm

      Антона нет почти три часа. Арс не находит себе места. Ходит по квартире, останавливается у окна, снова ходит. Пытается убедить себя: нервы из-за Серёги. Это не недоверие к Шасту. Но мысли крутятся, как заезженная пластинка, выгрызая изнутри спокойствие.        «А если это всё же его ребёнок? Ира не дура, не стала бы врать о беременности — это слишком легко проверить. Она знает, что ДНК быстро раскроет обман, но на ранних сроках его не делают. Значит, придётся ждать. Может, она рассчитывает на это? Чего она хочет добиться, если они с Шастом прекрасно знают, что это не его?»       Звонок Шульгина возвращает к реальности из мыслей. Арс ругается, сбрасывает вызов. В тот же миг щёлкает замок входной двери.       — Тош? — Арс выходит в прихожую. Голос звучит напряжённо, предательски ровно.       Антон молчит. Снимает кроссовки, швыряет их в угол. Притягивает Арса к себе. Обнимает так крепко, что рёбра ноют, воздух вытесняется из лёгких. Арс всерьёз беспокоится о своей грудной клетке, но не отталкивает.       — Одну минуту, Арсюш. Всего одну минуту.       — Может, позволишь мне дышать? — Шепчет Арс в ткань его куртки. — Иначе эту минуту тебе придётся обнимать труп.       Антон чуть ослабляет хватку, но не отпускает. Утыкается лицом в макушку. Дышит часто, рвано. Молчит. Арс ждёт. Две минуты. Пять. Потом аккуратно высвобождается, берёт за плечи, ведёт в комнату. Усаживает на диван. Садится рядом. Смотрит на непривычно тихого Шастуна, который разглядывает свои дрожащие руки, будто видит их впервые.       — Ира беременна? — Антон кивает. Не поднимает глаз. — Кто отец? Она сказала?       — Сказала. — Голос тихий, надломленный, будто проходит через битое стекло. — Арс, я правда не думал, что так могло получиться…       — Ты? — Слово вылетает как пощёчина. Сейчас сильнее всего желание вскочить, отойти, уйти. Взять билет на первый поезд до Питера. Но он сидит. Сжимает кулаки так, что ногти врезаются в ладони. Заставляет себя не двигаться. Не показывать боль. — Чего и стоило ожидать. Я всё думал: Ира ведь не глупая. Не стала бы выдумывать историю с отцовством, если это так легко проверить.       — Ира не дура.       — Конечно. Дурак в этой истории один — я. — Шаст наконец поднимает голову. Взгляд побитого щенка, полный немой мольбы и ужаса. Арсений до боли стискивает челюсть. — Ты мог сказать мне правду. Но предпочёл обман. Шаст, на что ты надеялся, когда рассказывал, что не спал с ней больше двух лет?       — Я так думал. — Антон тянется, пытается взять за руку. Арс отодвигается к самому краю дивана. Разрыв между ними — сантиметры, но кажется, что километры. — Не делай так. Ты мне сейчас нужен как никогда. Мне нужен только ты. И люблю я только тебя. Ира… Это глупая, досадная случайность. Пьяная ошибка, о которой я даже не помнил. Мы поссорились на съёмках «Историй». Я перепил. Поехал к ней. Выпил ещё. А дальше — провал. Я не помню. Но Ира сказала, что мы провели ночь вместе. Арс, я тем утром проснулся один. На диване. Клянусь тебе, был уверен, что просто спал. Спал один. Утром мы помирились. Я больше не вспоминал. Блять, мне не о чем было вспоминать.       — Твоя глупая, досадная, пьяная ошибка — ребёнок. — Голос Арса ровный, ледяной, но внутри всё горит, плавит кости. — Ты не сможешь от него отказаться, Антон. Можешь оправдывать его появление чем угодно, но это реальность. Я хотел бы уехать сейчас. Но ради Серёжи останусь как минимум до завтра. Ты не против?       — Зачем тебе уезжать? Арс…       — Ты не хуже меня понимаешь, что это конец. — Говорить больно. Особенно когда в зелёных глазах Антона начинают собираться слёзы. — Мы не можем позволить этому продолжаться. У ребёнка должна быть семья. Полноценная. Счастливая. Ты будешь замечательным отцом, Антоша.       — Я люблю тебя. Хочу быть рядом. Без тебя я не смогу быть счастливым.       — Я буду рядом. Мы же коллеги. Будем часто видеться. Да, нам придётся измениться. Перестать так открыто проявлять чувства. Нельзя допустить, чтобы твой брак стал таким же, как мой. Вы с Ирой будете счастливы.       — Не могу я быть счастлив с ней! Я её не люблю! — Антон закрывает лицо руками. Плечи трясутся. Арс больше не видит слёз, но чувствует их, как физическое присутствие в воздухе. Встаёт. Отворачивается к окну. Скрывает свои. — Не уходи.       — Я не смогу быть твоим любовником. Не смогу ждать, когда ты вылезешь из её постели и придёшь ко мне. Я знаю, что тебе сейчас больно. И чувствую то же самое. Но если мы не разорвём связь сейчас, будет только хуже.       — Это не связь! — Шаст вскакивает. Схватывает за плечи. Разворачивает к себе. Ладони горячие, дрожащие. — Я знаю, что ты любишь меня. Вижу, как тебе больно.       Антон проводит ладонью по его щеке. Стирает солёную влагу. Арс на секунду закрывает глаза. Вдыхает его запах. Запоминает.       — Надо думать не только о себе, Антон. Ты станешь отцом. Ради счастья детей иногда нужно жертвовать собой. Ты прав, нам обоим больно. Но это не имеет значения. Всё кончено. Именно сейчас мы должны поставить точку. Я останусь здесь как коллега. Как друг. Не больше. Если не согласен — я могу съехать в отель.       — Значит, всё? — От боли в зелёных глазах Арсу хочется выть. Но он только кивает. — Я больше не смогу к тебе прикоснуться. Поцеловать. Не услышу, как ты стонешь. Как…       — Хватит, Антон. — Арс закрывает ему рот ладонью. Слова бьют по нервам, заставляют вспоминать то, о чём сейчас хочется забыть навсегда.       — Прости. Возможно, ты прав. Но как же не хочется признавать твою правоту. — Шаст не даёт отвести взгляд. — Арс, можно последнюю просьбу? Если ты разрываешь наши отношения… Если хочешь остаться просто другом… Даже у осуждённых есть право на последнее желание.       — Чего ты хочешь, Антон?       — Ты даже перестал называть меня Тошей или Антошей. Я для тебя уже даже не Шаст. Антон. Так официально и безлико. Вернись на короткую минуту. На несколько часов назад. И поцелуй меня. Не отказывай. Умоляю.       — Хотел бы отказать. Но не могу. Помнишь тот первый поцелуй?       — В туалете аэропорта? Конечно. Я тогда ужасно боялся, что ты мне врежешь. Но ещё больше боялся, что ответишь. Мне не хватало смелости признать, что я давно уже увлечён тобой до безумия. Помогли ковид и изоляция.       — Я так долго пытался отрицать чувства. Срывался на каждого, кто упоминал «Артон». — Арс стирает слезинку со щеки Антона.       Прижимается губами к его губам. Это не страсть. Это прощание. Антон прижимает его к себе, отвечает жадно, отчаянно, будто пытается впитать его через поцелуй. Они целуются, пока сигнал уведомления на телефоне Арса не заставляет их вздрогнуть. Разрывают контакт. Дышат в унисон. Тяжело.       — Ответишь?       — Это Шульгин. — Арс убирает телефон экраном вниз. — Для меня ничего не изменилось. Поэтому пока отвечать не буду.       — Пока. — Антон грустно усмехается. Горько. — Хоть кто-то будет счастлив.       — Антон, не надо. — Арсений понимает, что всё ещё обнимает Шаста. Убирает руки. Делает шаг назад. Холод. Пустота.       — Прости. Я постелю тебе на диване.       — Спасибо. — Он знает: этой ночью точно не уснёт.       — Постарайся отдохнуть. Завтра будет очень тяжёлый день. — Антон словно читает мысли. — Я тоже попробую уснуть.       Дверь в спальню закрывается с тихим щелчком. Арс честно пытается выполнить обещание, но сон не идёт. Всхлипы Антона за стеной — тихие, сдавленные, разрывающие душу — легче точно не делают.       Дима приезжает в офис к десяти. У него есть дела, которые нужно решить до встречи с Серёжей. Сегодня рано никто приехать не должен — Стас отпустил всех до обеда, чтобы ничто не помешало серьёзному разговору с Матвиенко. Позов заглядывает в кабинет Минских, обсуждает с Горохом кулинарное шоу, спускается покурить. И хмурится, видя выходящего из такси Антона. Шаст в очках и кепке, но Диму не обманешь. Он видит поджатые губы, сутулую спину, понимает: настроение у Шастуна ужасное.       — Привет. — Чуть хрипловатый голос подтверждает догадку. — Поз, поделись сигареткой.       — Привет. Ты же на электронку полностью хотел перейти. — Дима протягивает пачку, передаёт зажигалку. Замечает, как дрожат пальцы друга. — Всё плохо? Шаст, что у вас произошло за ночь?       — Конец произошёл, Поз. — Антон затягивается. Дым вырывается резкой струёй. Дима понимает: очки друг не снял не просто так. — Кто в офисе сейчас?       — Никого. Пошли поговорим. Вижу, что тебе это нужно.       — Иди. Я докурю и приду.       Дима кивает, возвращается в кабинет. К приходу Антона ставит перед ним чашку крепкого, обжигающего чая.       — Рассказывай. Что такого случилось всего за одну ночь?       — Я потерял Арса. — Антон снимает очки. Дима видит красные, опухшие глаза, следы бессонной ночи на лице.       — Опять поссорились? Быстро. Но я попытаюсь придумать новый способ, как вас помирить.       — Мы не ссорились, Поз. Ира беременна. От меня. — Позов честно пытается не сойти с ума от неожиданности. Сердце ёкает. Шаст продолжает, голос монотонный, будто рассказывает про чужую жизнь. — Она написала об этом, когда мы с Арсом были в Питере. Но я решил, что это глупая шутка.       — Подожди, Тох. Если ты не спал с Ирой, то как она может быть беременна от тебя? Ты же говорил, что у вас давно ничего нет. Шаст, ты же не изменял Арсу.       — Я мудак, Поз. Можешь говорить честно и открыто. Было один раз. Я напился сильно. Ничего не помню. — Антон плачет, не скрывая слёз. Они текут тихо, беззвучно. — Я думал, что он меня возненавидит. Был готов к ссоре. Даже если бы ударил — было бы не так больно. Вместо этого он… Арс сказал, что всё кончено. Что я должен думать о ребёнке и его будущем, а не о себе. Предложил остаться друзьями. Коллегами.       — Тох, он и раньше тебе так говорил. Вспомни. — Дима понимает правоту Арсения. Знает, что Шаст её тоже признаёт. Но не может не попытаться утешить.       — Тогда он был на эмоциях. А у меня была надежда вернуть Арса. Я знаю, что за ошибки нужно платить. Но почему такая высокая цена, Дим? Почему из-за одной пьяной ошибки я должен терять любимого человека?       — Можешь считать меня кем угодно. Но Арс прав. У ребёнка должен быть отец. Должна быть семья.       — Я знаю. — Шаст вскидывает голову. Смотрит в глаза. Не стирает слёз. — Вы оба правы. Но я не могу без него. Понимаешь? Не могу. Дима, я люблю его. Как никогда и никого. Мне нужно, чтобы он был рядом. Чтобы я мог прикоснуться. Поцеловать. Обнять. Ты понимаешь, что чувствуешь, когда тебя магнитом тянет к человеку, а тебе даже посмотреть лишний раз в его сторону нельзя? Он этой ночью спал в соседней комнате. Хотя как спал… Лежал. Делал вид. Я пытался уснуть, но не мог. Думал о том, что хочу плюнуть на всё. Пойти туда. Лечь рядом. Прижаться. И никогда не отпускать.       Антон закрывает лицо ладонями. Плачет навзрыд. Как маленький ребёнок, у которого отобрали самое дорогое.       — Антош… — Дима пересаживается к нему. Обнимает за плечи. Гладит по спине. Не пытается успокоить. Понимает: Шасту нужна сейчас только поддержка. Присутствие. — Я хотел бы сказать, что вы будете вместе. Что всё наладится. Но вряд ли в такой ситуации что-то изменится в лучшую сторону.       — Он остался только из-за Серёги. — Минут через десять Антон немного успокаивается. Выдыхает. — Если бы не всё это, Арс ещё вчера уехал бы в Питер. Поз, он же не уйдёт из наших проектов? Как думаешь? Для меня это теперь единственная возможность быть с ним рядом.       — Не уйдёт. Шаст, ситуация с Серёгой не разрешится одним днём. Ты, на твоё счастье, не до конца понимаешь, что такое зависимость. Арс дорожит этой дружбой. Не бросит Серёгу в такой момент.       — Спасибо. — Антон обнимает его. Встаёт. — Пойду умоюсь. А то вот-вот придут Арс со Стасом. Не хочу, чтобы они меня таким видели.       Делает пару шагов к двери. В этот миг она открывается. В кабинет заходит Арсений. Дима видит, каким взглядом смотрит на него Антон. Ещё успевает заметить, как Попов прикусывает губу до крови, как сжимает кулак, чтобы не притянуть заплаканного Шаста к себе. Борьба внутри него видна невооружённым глазом.       — Я на пару минут. — Антон вымученно улыбается. Исчезает за дверью.       — Тебе так же херово? — Дима не собирается притворяться.       — Ему тяжелее. — Тёмные круги под глазами выдают: этой ночью он тоже не спал. — Я слышал, как он плакал.       — Ты лучше умеешь скрывать чувства. Но глаза выдают.       — У меня была возможность научиться. — Арсений прикрывает глаза. Прячет боль за привычной маской. — Поз, давай не будем об этом, ладно? У меня к тебе просьба: пригляди за Шастом. По возможности не давай ему оставаться одному.       — Ты хочешь уехать? Сейчас?       — Сейчас не уеду. Хотя для нас с Антоном это было бы лучшим вариантом. С глаз долой — из сердца вон. Мне надо хотя бы в отель переехать от него.       — Не надо. Арсюх, вам сейчас больно. Но ему будет вдвойне тяжелее, если ты оставишь его в одиночестве. Арс, так он хоть видит тебя. Может поговорить. Не бросай его.       — Ладно. Ты, как всегда, прав. Дим, спасибо за поддержку. — Привет. — Стас заходит в кабинет как раз когда Дима хлопает Арса по плечу. — Что ещё случилось? Парни, опять какой-то пиздец?       — Для тебя нет. — Антон заходит следом. Бросает извиняющийся взгляд на Арсения. Улыбается Шеминову. Улыбка натянутая, стеклянная, но держится на месте, как гипс на переломе. — Готовься, что фанатки будут тебя рвать на части. После концерта в Питере я сделаю Ире предложение. Она беременна от меня.