Eye Of The Storm

      — Как же не вовремя все эти дополнительные съёмки. — Серёжа скептически хмыкает и закатывает глаза. Ему вернули возможность хоть ненадолго побыть собой, и он жадно, как воздуха после удушья, хватает глотки свободы говорить и видеть происходящее. Машиной управляет марионетка, но он хотя бы не блуждает в слепой темноте своего разума. — Мы могли провести весь день вдвоём. В постели. А вместо этого придётся тратить минимум полдня на дорогу и офис.       — Ты могла бы заняться своими делами. А у тебя вообще есть какое-то занятие? Я ничего не знаю о тебе.       — Я бросила институт. Смысл в этом, если работать я всё равно не собираюсь? Отец поругался, пригрозил, что лишит содержания, но в итоге всё осталось по-прежнему.       — Ну, вот теперь понятно. — Серёжа кивает, словно пазл сложился. — Ты обычная избалованная девчонка, которой родители не уделяли внимания, предпочитая откупаться деньгами. Пересмотрела все наши шоу и решила, что я такой же, как и ты: нелюбимый, несчастный. И только ты можешь меня понять и защитить от этого жестокого и коварного мира. Правильно?       По её молчанию он понимает, что попал в точку. А в следующую секунду стонет вслух от очередного ментального удара. Боль пронзает виски, выжигая мысли, заставляя сжаться в невидимый комок.       — Никогда не смей так со мной разговаривать. — Её голос звучит ледяно, без тени прежней сладости. — Я не одна из твоих подружек. Я твоя будущая жена и мать твоих детей. Ты обязан меня уважать.       — А я, по всей видимости, твоя дрессированная собачка. — Очередной поворот. Машина паркуется у знакомого здания офиса. Серёжа чувствует, как контроль возвращается, но зрение уже начинает туманиться. — Ладно, давай быстрее подниматься в офис. Время двенадцать. Стас, наверное, в бешенстве.       — Безусловно. — Она только улыбается. Холодно. Хищно. А потом притягивает его к себе и целует. — Пора возвращаться в темноту.       Серёжа снова лишается зрения и возможности говорить. Но ему достаточно того, что он слышит, чтобы понимать: через пару минут он будет рядом с друзьями. И снова она воспользуется им, чтобы побольнее ударить по ним. По тем, кто ему дорог.       Тишина в офисе словно вытягивает из него последние силы. После заявления Антона Стас ругается, требует подробностей, но говорит, что хочет узнать их позже. Сейчас ему нужно решить пару вопросов, поэтому они должны заткнуться и посидеть тихо до прихода Матвиенко.       Арсений буквально кожей чувствует взгляд Антона. Заставляет себя не смотреть в его сторону. Дима пытается отвлечь Шаста, спрашивает что-то про футбол, рассказывает про ближайшие съёмки для «Площадки». А Арс демонстративно достаёт телефон. Ему на самом деле нечем заняться — все соцсети он прошерстил ещё ночью. Он на автомате открывает сообщения. Количество непрочитанных превысило двадцать. И это нервирует. Даже если все двадцать пришли от одного человека.       Почти все сообщения сводятся к извинениям, надежде, что он ничего не испортил, и вопросу: смогут ли они остаться в прежних дружеских отношениях. Арсений выдыхает. Боялся, что Шульгин будет не столь спокоен. Но последнее сообщение заставляет его нахмуриться.       Саша:       Арс, я буду на концерте в Питере. Ты давно говорил, что мне стоит увидеть ваши живые выступления. Надеюсь, что там мы сможем поговорить, раз ты игнорируешь мои сообщения.       — Блять! — Он ловит взгляды Поза и Шаста. Вопросительный. Испуганный. — Простите. Это по поводу кастинга.       Зная, как сейчас плохо Антону, рассказывать про планы Шульгина точно не стоит. А вот ответить Саше он готов.       Вы:       Привет. Не уверен, что это хорошая идея.       Саша:       Вау!!! Ты мне ответил.       Вы:       Я был занят.       Саша:       Сделаю вид, что верю. Арс, ещё раз прости, что доставил неприятности. Надеюсь, та сцена не повлияла на ваши с Антоном отношения.       Вы:       Ты никак не повлиял на них.       Больно осознавать, что отношений, о которых пишет Шульгин, больше нет. Они умерли вчера вечером. Под весом чужого ребёнка и чужой лжи.       Саша:       А кто повлиял?       Вы:       Я не хочу обсуждать с тобой эти отношения. Прости. У меня сейчас важные дела, и в ближайшие дни я буду очень занят. Давай отложим обсуждение на потом. Ты не против?       Саша:       Арс, я на концерте буду в любом случае. Как твой коллега, хороший знакомый. И ничего больше.       Вы:       Поступай как знаешь.       У него нет сил и желания спорить. Особенно когда Антон не сводит с него взгляда. Взгляд тяжёлый, полный немой мольбы и вины.       — Не надо, — Едва шепчет Арс. Но Шаст его понимает. Опускает глаза.       Виноватый вид Антона делает только больнее. Арс не винит его. Не будь Ира беременна, он даже не стал бы заострять внимания на измене. Но ребёнок меняет всё. Ребёнок — это навсегда. Это цепь, которую не разорвать.       — Парни, готовьтесь. Матвиенко приехал. — Стас привлекает их внимание. Голос напряжённый. — Заяц написал только, что.       — А Макс что здесь делает? — Арс удивляется. Шеминов же всех на сегодня отпустил.       — Он с Олесей приехал. В офисе обещал не появляться.       — Позвольте мне начать разговор с Серёгой. — Едва Арсений собирается возмутиться, Дима спешит объясниться. Лицо серьёзное, сосредоточенное. — Арс, он почему-то только со мной не ссорился. Серёжа в этом состоянии срывался на тебя, на Стаса. Нелестно высказывался о Шасте. А у меня просил помощи. Я знаю, что вы с ним давно дружите. Но под влиянием этих препаратов он будет готов выслушать только меня.       Арсений кивает. Доводы Позова логичны, как всегда. Он успевает вздохнуть. Бросает ещё один взгляд на Антона. Ему это нужно, чтобы собраться с силами. Чтобы надеть маску.       Дверь буквально распахивается. Являя им опоздавшего Серёжу и стоящую за его спиной девушку.       — Всем привет. — Он пропускает девушку вперёд. Закрывает дверь. Щелчок замка звучит как выстрел. — Шеминов — не скажу, что рад видеть. Поз — единственное приятное лицо. — Матвиенко поворачивается в его сторону. И Арс понимает, что Антон рефлекторно придвинулся к нему. Ближе. Словно ища защиту. — О, педики-неразлучники. Вы уже вернулись из Питера?       Очень хочется пошутить в ответ. Привычно послать его куда подальше. Но останавливает Арса оценивающий, холодный взгляд той самой невесты за спиной друга. Марина смотрит на него. Холодно. Отстранённо. От этого взгляда более впечатлительного человека бросило бы в дрожь.       «Для столь юного возраста у неё удивительно зрелый, хищный взгляд. Сколько ей? Двадцать пять? Двадцать шесть? Неприятное впечатление.»       — Привет, Серёг. — Антон улыбается. Сложно, через силу. Словно ничего не было. — Мы вернулись пораньше, потому что дела здесь появились. А вы Марина, да? Приятно познакомиться.       Арс ей тоже кивает. Но, в отличие от Шаста, не удостаивается улыбки. Только сухой кивок.       — Ну, раз все обменялись приветствиями, надеюсь, что Марина оставит нас впятером. — Стас берёт ситуацию в свои руки. Голос ровный, но в нём звенит сталь. — У нас не очень много времени. А обсудить нужно многое.       — Разве мы не сниматься приехали? — Серёга бросает взгляд по сторонам. Словно только замечая, что в кабинете никого, кроме них, нет. — А где все?       — Приедут минут через сорок. — Дима реагирует мгновенно. Мягко, но настойчиво. — Мы поговорим. Всё обсудим. И приступим к съёмкам. Вопросы?       — Никаких вопросов и возражений. — Стас смотрит на девушку. — Марина, будьте добры, подождите Серёжу в кафе внизу.       — Она не помешает. Секретов от Марины у меня нет. — Серёжа говорит ровно. Слишком ровно.       — Секретов у тебя может и нет. — Арс решает вмешаться. Голос звучит холодно. — Марин, прости, но мне воспитание не позволяет выражаться при даме. А с этим товарищем по-другому нельзя.       — Я подожду внизу. — Она едва заметно улыбается. Целует Серёжу в щеку. Жест хозяйский. — Солнце, долго не задерживайся. Нам ещё в свадебный салон заехать надо.       Дверь закрывается. И пару минут в офисе царит абсолютная, звенящая тишина. Арс не скрываясь рассматривает Серёгу. И понимает, о чём говорил Поз. Матвиенко смотрит в его сторону. Но у него абсолютно пустой взгляд. Стеклянный. Мёртвый. И от этого становится невероятно страшно.       — Дима, начинай. — Антон видимо тоже обращает на это внимание. Арсений понимает это по голосу. И, несмотря на данное себе обещание держаться в стороне, придвигается ближе. Слегка сжимает пальцы Антона. Просто обозначая поддержку.       — Что, тяжёлая артиллерия совместно решила давить на совесть? — Серёжа усмехается. Усмешка кривая, неживая. — Будете напоминать о былой дружбе? Уговаривать снова стать прежним, удобным Серёжей?       — Зачем? — Позов встаёт прямо напротив него. Засовывает руки в карманы джинсов. Поза открытая, но напряжённая. — Мы и так друзья. Разве нет? Серёг, знаешь ведь, что друзья никогда не бросят в тяжёлую минуту. Не оставят без поддержки? Настоящие друзья должны помогать друг другу.       — Поз, не читай нотации. Я говорил это всем. Хотя Шаст не слышал, поэтому повторюсь: мы с вами не друзья. А только коллеги.       — Почему? — Дима говорит в привычной всем спокойной манере. Он выводит Серёжу на разговор. Тянет время, чтобы девушка успела уйти подальше, спуститься вниз. — Ты можешь нормально, без агрессии объяснить, почему решил порвать отношения с нами?       — Вас это не касается.       — Ошибаешься. — Арс слышит недовольное сопение Антона. И тоже решает вступить в этот разговор. Голос звучит твёрдо. — Это касается нас всех. Мы никогда не были просто коллегами. Наш коллектив держался не только на этом.       — Конечно. Сложно быть просто коллегой с тем, с кем ты спишь, да, Арс?       — Серёг, с чего тебя начали раздражать наши отношения? — Антон делает шаг вперёд. Глаза горят. — Ты, в отличие от Стаса и Димы, всегда был на нашей стороне. Когда они возмущались и кричали, ты стоял рядом и защищал. Ты, напомню, раз у тебя такая избирательная память, отвёл меня в сторону и сказал, что всегда будешь на нашей стороне. Но если я сделаю что-то, что обидит Арса, ты оторвёшь мне яйца. Или этого не было?       Арсений переводит удивлённый взгляд с Серёжи на Шаста. О подобном разговоре он не слышал. Серёжа молчит. Смотрит на Антона всё тем же пустым, отсутствующим взглядом.       — Дела давно минувших дней. — Он странно улыбается. Улыбка не касается глаз. — Хочешь быть моим другом? Разорви отношения с этим пидором. Вернись к Ире или любой другой девчонке.       — Ты, блять, чего творишь? — Арс не понимает этого негатива. Именно в его сторону.       — Поздно ставишь условие, Серёж. — Антон перестаёт улыбаться. Голос становится глухим. — Мы с Арсом расстались. И без этого. Не знаю, кто из нас раньше женится: ты или я.       — Не об этом мы хотели поговорить. — Дима не даёт продолжить разговор на эту тему. Возвращает их в реальность. — Серый, ты перед концертом хотел со мной поговорить. Сейчас я понимаю, почему именно со мной. Мы все понимаем, что ты хотел просить о помощи. Мы твои друзья. И мы готовы тебе помочь. Просто согласись принять эту помощь.       — Позов, ты дурак? Я всего лишь хотел с тобой поговорить. Поболтать. Почему с тобой? Так эти двое были заняты друг другом. — Очередной взгляд в их с Антоном сторону. Презрительный. Холодный. — Друзья, как же. Ты хоть проверил, как я себя чувствую, друг? Всю ночь провёл с Шастом. И даже не подумал заехать. Узнать, как я там. Вы хоть знаете, что было со мной ночью?       — Узнаем, когда ты нам расскажешь. — Дима не даёт никому вступить в диалог. Направляет всё внимание на себя. — Серый, тебе нужно лечение. Ты ведь всё прекрасно понимаешь. Ты сопротивляешься. Но она подсаживает тебя на эту дрянь. Манипулирует. Угрожает. Но ты сильнее, чем ей кажется. У меня много знакомых осталось. Хороших специалистов. Просто подтверди, что ты готов лечиться. И мы сможем тебя спасти.       — Чего? — Удивление в голосе совершенно не вяжется с полным отсутствием мимики на обычно выразительном лице Матвиенко. — От чего вы там меня лечить собрались?       — Серёг, большинство зависимых не признают или не понимают, что это болезнь. Наркотическая зависимость лечению поддаётся. А особенно у тебя — ведь ты не так давно принимаешь эту дрянь.       — Что ты сказал? — Злость в голосе зашкаливает. Но глаза по-прежнему пусты и холодны. Как лёд. — Позов, сука, ты назвал меня наркоманом?       Дима кивает. Но пояснить не успевает. Серёжа сжимает кулак. И что есть силы бьёт его в нос. Хруст хряща звучит громко, мерзко. Арсений действует на рефлексах. Хватает Матвиенко за плечи. Не даёт ему снова ударить Позова. Антон мгновенно оказывается рядом. И они вдвоём пытаются удержать рвущегося вперёд Серёжу. Арс не понимает, откуда у его друга берутся такие силы. Они вдвоём едва удерживают его на расстоянии от держащегося за нос Поза. Кровь капает на пол. Капля за каплей.       — Поз, сильно досталось? — Стас берёт Диму за локоть. Двигает к нему стул. — Сядь. Запрокинь голову.       — Пустите, педики! Я ему ещё врежу! — Матвиенко рвётся. Заставляя их с Антоном крепче держать его. Лицо искажено гримасой ярости. Но глаза… глаза остаются пустыми.       — Серый, успокойся! — кричит Арс.       — Сука… — Серёжа вскидывает на него глаза. А в следующую секунду неожиданно перестаёт вырываться. И падает на колени. Тело обмякает, как марионетка, у которой перерезали нити.       — Серёж, плохо? — Арсений наклоняется, чтобы помочь. И замирает, видя ясный взгляд друга. В глазах — боль. Страх. И проблеск сознания. Настоящего Серёжи.       — Хорошо. Но я не уверен, что у меня много времени. — Он игнорирует протянутую руку. Сам поднимается. Делает пару шагов. Чтобы почти рухнуть на диван. Голос тихий, хриплый, ломаный. — Простите меня, пожалуйста. Арс, всё, что я говорил за эти дни — неправда. Поз — прости. Я сам бы никогда не ударил тебя. Стас, я знаю, что вёл себя как скотина…       — Оставь. Я знаю, что это наркотики.       — Это не наркотики. — Серёжа качает головой. Резко. Отчаянно. — Это всё она. И только она. Не знаю как, но я полностью в её власти. Под контролем. Парни, она мной управляет. Знает всё, о чём я думаю. Арс, благодаря тебе я кое-как прячу от неё некоторые мысли, воспоминания. Но это ненадолго.       — Серёг, это бред. — Дима убирает руку от носа. Подходит ближе. Лицо бледное, но взгляд твёрдый. — Такое невозможно.       — Ага, я так же думал. — Серёжа сжимает виски. Морщится от боли. — Она уже идёт. И скоро я снова стану её послушной марионеткой. Помогите мне. Я не смогу так долго.       — Как помочь? — Арс готов хвататься за любое слово. За любую соломинку. — Скажи, что мы должны сделать?       — Я не знаю. Арс, прошу, только не бросайте меня. — Серёжа закрывает глаза. Говорит медленнее. Словно каждое слово даётся ему с огромным трудом, вырывается из горла с кровью. — Вы должны знать, что она собиралась как-то отвлечь вас с Шастом от меня. Говорила, что усложнит вам жизнь.       — Не понимаю…       — Я тоже. — Матвиенко замолкает. А когда несколько секунд спустя открывает глаза, снова смотрит на них пустым взглядом. Стеклянным. Чужим. — Что случилось?       — Ты вырубился. — Дима реагирует быстрее всех. Вытирает кровь с губы. — После нашей драки. Один-один, Матвиенко.       — Бля, проебать тебе в драке и даже не запомнить… Обидно. Но ладно. Что там со съёмками? — Он легко, словно ничего не случилось, вскакивает с дивана. Улыбается. Той самой, наглой, фальшивой улыбкой.       — Да, Сергуль, память тебя совсем подводит. — Арс включает стервозность. Маску. Чтобы скрыть дрожь в руках. — Стас ведь сказал, что всё после концерта доснимем. Если ты его, конечно, проведёшь нормально.       — Получше тебя сделаю. Значит, я свободен?       — Я позвоню и скажу, когда приехать. Не надейся исчезнуть до дня концерта. — Стас подстраивается быстро. Профессионально. Хотя руки у него тоже дрожат. — До связи.       Дверь распахивается. Марина пристально вглядывается в их лица. Сканирует. Ищет трещины. Арс мысленно умоляет Антона не смотреть на неё с такой откровенной, убийственной злостью.       — Всем пока. Солнце, ну что, в салон?       Девушка кивает. И, махнув им на прощание, захлопывает дверь. Щелчок замка. И тишина. Страшная, тяжёлая тишина, в которой остаётся только запах крови и ощущение надвигающейся катастрофы.