Eye Of The Storm

      Тишина после ухода Марины не просто повисает в воздухе — она давит, плотная, липкая, как предгрозовое небо. Антон чувствует её физически: где-то под рёбрами, в горле, в кончиках пальцев. Ему паршиво. Бессонная ночь высосала силы, оставив только звон в ушах и фантомную, почти животную потребность сократить расстояние между ними. Он ловит себя на том, что не может отвести взгляд от Арса. Тот сидит, уткнувшись в телефон, синий свет экрана режет тени на уставшем лице. Антону хочется просто подойти. Обнять. Уткнуться лицом в шею, вдохнуть запах, который за год стал роднее собственного дыхания. Но он не двигается. Слова Серёжи всё ещё эхом бьются в черепе:       "Она мной управляет. Знает, о чём я думаю. Она собиралась отвлечь вас с Шастом».       — Вы понимаете, что с ним происходит, если это не наркотики? — Голос Антона звучит глухо.       — Какая-то форма гипноза? Ментальное воздействие? Я в это не верю. — Дима периодически потирает переносицу, устало трёт виски. Кожа там уже красная, раздражённая. — Арс, что он там говорил про спрятанные воспоминания? О чём таком ты ему рассказывал?       — Думаешь, что я помню? — Задумчивый взгляд Арса останавливается на Антоне. В нём — та самая, знакомая тяжесть, от которой у Шаста сжимается желудок. — Антон, а что он говорил про то, чтобы нас с тобой отвлечь?       — Скорей всего очередной сброс информации. — Стас отвечает раньше, чем Антон успевает сформулировать мысль. Голос Шеминова ровный, но в нём звенит растерянность. Впервые за всё время их знакомства Дима видит: Стас не знает, что делать дальше. — Сольёт что-то, из серии «Артон — реальность». Не проблема. Если Тоха на самом деле сделает Ире предложение, это сыграет нам на руку.       — Действительно своевременно. — Арс нервным жестом поправляет волосы. Пальцы дрожат. Антон кусает щёку изнутри, чтобы снова не сорваться. Хватит с него на сегодня слёз. Дима утешал его, как маленького ребёнка, пока все их мысли должны были принадлежать Серёге. — Беременность Иры и ваша предстоящая свадьба как нельзя кстати.       Телефон вибрирует. Сообщение от Зайца. Антон цепляется за это, как за спасательный круг, чтобы отвести взгляд от Арса, не показать, как от этих слов его выворачивает наизнанку.       Заяц:       Тох, что не так с невестой Серёги? Странная она у него — увидела мою Олеську и рванула наверх. Едва лифт дождалась.       Вы:       Серьёзно? Ну, она правда странная. А может, они знакомы с Олесей?       Он отвлекается, пока Макс печатает ответ. Слова скользят по поверхности, не задевая глубины. Но где-то внутри, в самом тёмном углу сознания, что-то щёлкает.       — Что будем делать? У нас всего пара дней до концерта в Питере. — Стас садится рядом. Плечи сутулятся.       — Нужно разобраться, что с ним. Не могу понять, что ещё можно использовать для контроля. Он говорит, что не наркотики. Ну ок. Что тогда? Как ещё можно управлять человеком?       — Поз, ты же медик — есть препараты, помимо наркотиков, позволяющие контролировать?       — Всё есть. Но их достать невозможно — строжайший контроль. Арс, он намекал, что она контролирует его полностью. А с препаратами мысли контролировать нельзя. Ты под ними расскажешь всё, о чём спросят, но влезть тебе в голову, прочитать мысли — невозможно. Блять, мы взрослые, рациональные люди. Нельзя влезть человеку в голову. Экран снова мигает. Макс.       Заяц:       Не знакомы они, Тох. Олеся точно её не знает — видела со спины и сказала, что очень тяжёлая энергетика у этой Марины. Честно и между нами, мне она тоже не понравилась — пока сидели и пили кофе, она только и говорила о том, что у них с Серёгой скоро будет свадьба. Слышал бы ты её планы — пиздец.       — Олеся в такое верит. — Антон произносит это почти не задумывая. Ловит насмешливый взгляд Поза, вопросительный — Арса и Стаса. — Просто сказал. Она в подобное и правда верит.       — Шаст, Олеся и в астрологию с магией верит. Мы это знаем. Но это сказки для людей, которым проще переложить ответственность за себя на звёзды. Легко сказать: «Я веду себя мудак из-за расположения планет», а не «потому что у меня отвратительный характер».       — Я просто сказал. — Продолжать разговор он не собирается. — Арс, может, ты вспомнишь, о чём говорил Серёга? Хотя бы предположи, что это может быть.       — Это может быть что угодно. Книга. История из жизни. Рандомный факт. Не знаю даже, в какую сторону думать.       — Итак, подведём итоги. — Стас берёт на себя роль якоря. — Из плюсов: Серёжа делает это не по своей воле. Нужно выяснить причину и найти способ его спасти. Из минусов: мы нихера не понимаем, как эта девица его контролирует. И что делать дальше.       — Мы не можем сидеть сложа руки. — Арс вскакивает. Движение резкое, нервное. — Мы можем написать заявление в полицию?       — Можем. — Стас кивает. — И что мы скажем? «Сергей Матвиенко сказал, что его новая пассия удерживает его силой, заставляет делать то, что ему не нравится. Нет, сам он вам этого не подтвердит, потому что она контролирует его тело, речь и мысли. Нет, мы ничего не придумали — он сам нам это сказал». Что будет после такого заявления, нужно объяснять?       — В лучшем случае — примут за попытку хайпа. — Дима поглядывает в телефон. Он вибрирует уже второй раз. — В худшем — сочтут сумасшедшими. Тогда помощь нужна будет не Серёге, а нам.       — Так предложи что-то своё. — Арсений злится. В другой ситуации Антон первый подошёл бы к нему, точно зная: эта злость его не коснётся. Сейчас он не может решиться даже заговорить. — Не полиция, так врачи. Обратимся к психиатру, попросим объявить его недееспособным. Блять, можно же решить вопрос при помощи денег.       — Арсюх, ты перегибаешь. — Дима берёт роль успокоителя на себя. Голос мягкий, но твёрдый. — Давай оставим этот вариант на самый крайний случай. Матвиеныч не сумасшедший…       — Поз, я не говорю, что он сошёл с ума. Я думаю о том, что нужно оградить его от этой Марины. Чтобы найти способ помочь. Нужно, — Арсу не хватает воздуха. Он делает глубокий вдох, заставляя Антона сжаться внутри. — найти способ, чтобы она не могла подойти к нему близко.       — Боюсь, что расстояние здесь не поможет. — Дима снова пытается вернуть их к логике, но отвлекается на очередной звонок. Не отвечает. — Когда снималась реклама, Серёжа был далеко от неё. Но она им управляла. Они были вместе в клубе, значит, ей не помешает и толпа. Не торопись. Нужно всё хорошенько обдумать.       — Ладно-ладно. — Арсений вроде успокаивается. Но Антону становится страшно, когда вибрировать начинает уже его телефон. На экране всплывает имя Иры. Сердце падает куда-то в желудок.       — Я на минуту выйду. — Он не будет разговаривать с ней при Попове. Не сегодня.       — Мне тоже надо позвонить. — Дима снимает блокировку. — Катя три раза звонила. Она бы просто так беспокоить не стала.       Дверь закрывается. Антон остаётся один в коридоре. Прижимает телефон к уху. Слушает голос, который когда-то был родным, а теперь звучит как скрип несмазанных петель. Он кивает. Говорит «да». «Сейчас буду». Вешает трубку. Возвращается в кабинет. Лицо каменное. Глаза сухие, но внутри — выжженная земля.       — Что всё это значит? — Марина почти рычит, когда марионетка выезжает на дорогу. Её пальцы впиваются в подлокотник, ногти оставляют белые следы на коже Серёжиной руки. — Не думай, что я поверила в эту нелепую историю.       — Не понимаю, что тебя не устраивает. — Голос Серёжи звучит ровно, но внутри он сжимается в комок. — Ты вообще заставила меня ударить Поза. Я никогда в жизни не поднял бы на друга руку всерьёз. Мы сто раз шуточно угрожали друг другу, обменивались несерьёзными ударами…       — Заткнись. — Она кричит, срываясь на визг. На долю секунды хватка ослабевает. Серёжа бьёт по тормозам, шины взвизгивают, машина едва не уходит на встречку. — Думаешь, что я позволю так легко от меня избавиться? Да, вместе они сильны. Но я не позволю тебя отнять у меня. Ты мой!!!       Серёжу трясёт. Он не может разобраться: это волнение? Страх? Или что-то другое, похожее на надежду? Он рад, что удалось поговорить с друзьями. Рад, что смог попросить прощения. И не понимает, почему она утратила над ним контроль. Но он чувствует: трещина появилась. И он будет бить в неё.       — Это начало твоего конца. — Она возвращает контроль. Награждает его ментальным ударом. Боль пронзает виски, выжигая мысли. — Ты сама чувствуешь, что твоя власть становится слабее. Даже контроль надо мной потеряла. Ненадолго. Всего на несколько секунд. Но это факт.       — Ничего я не потеряла. — Она снова визжит. Серёже кажется, что его рвут на части невидимыми когтями. Её злость выражается в дичайшей, физической боли для него. — Эта тупоголовая кукла виновата. Её светлая энергетика сбивает все мои настройки. Ненавижу её.       — Да-да. Легко придумать отговорку, чтобы не признавать собственную слабость. Я тебе верю. — Сарказм он не скрывает. — Никому неизвестная конкурентка, рядом с которой ты теряешь силы. Мне тебя пожалеть?       — Она мне не конкурентка. — Она пытается успокоиться, но Серёжа слышит злость в голосе, чувствует её вибрацию в собственной крови. — Ни в магии, ни в отношениях. Она своего дружка вроде любит — идеальная парочка. Я поэтому и не сразу среагировала на неё. Этот Макс меня отвлек своей болтовней, а она как раз пришла.       — Макс? — От неожиданного понимания он искренне удивляется. — Ты про Зайца и Олесю? Серьёзно боишься нашу Олесю? Значит, это она сбивает твою магию? А я дурак отказался сниматься в «Натальной карте».       — И правильно сделал. Я разберусь с ней. Сделаю всё, чтобы она мне больше не мешала. Нужно найти выход — с ней нам придётся встречаться. И постоянно терять власть я не хочу. Значит, наши планы меняются. Сейчас приедем домой, и я займусь поисками нового заклинания.       — А я? Опять оставишь меня лежать на кровати? Ждать твоего возвращения?       — Сначала ты будешь не просто лежать. — Её голос становится вкрадчивым, сладким, отравленным. — Я приготовила один замечательный отвар, который увеличивает вероятность зачатия. После ты будешь отдыхать. Тебе так нравилось шоу, которое ты смотрел в день приезда Арса в Москву. Не хочешь его досмотреть?       — Ненавижу тебя. — Серёжа прячется в своём укромном уголке. Старается укрепить крохотное убежище. Кирпич за кирпичом. Молча. Упрямо. По-прежнему.       — Если Поз сейчас уедет — не проблема, можем продолжить обсуждение втроём. — Стас продолжает что-то говорить, но Арсений его почти не слышит. Кивает на автомате. Молчит.       Он понимает, кто позвонил Антону. Пытается убедить себя: это не касается его. Шаст имеет право говорить с Ирой. У них скоро будет ребёнок. Он женится на ней. Сердце стучит отчаянно, болезненно. Он убеждает себя думать только о Серёге, о сегодняшнем разговоре. Но когда Шастун возвращается в кабинет, Арс может думать только о его растерянном виде. О пустоте в зелёных глазах.       — Стас, я уехать должен. Ире плохо стало. Она скорую вызвала — просит приехать и побыть с ней немного.       — Езжай, Тох. Но вечером позвони. Мне нужна вся информация, чтобы быть готовым ко всему.       — Обязательно. — Когда Антон переводит взгляд на него, Арс прикладывает все усилия, чтобы сохранять невозмутимость. Маска. Щит. — Увидимся вечером?       — До вечера, Антон.       Шаст отводит взгляд. Кивает Стасу. Выходит. Дверь закрывается. Щелчок. И Арс чувствует, как что-то внутри него обрывается. Тихо. Беззвучно.       — Арс, всё точно нормально? — Впервые, с того момента как они с Шастом признались продюсеру в своих отношениях, Стас смотрит на него с сочувствием. Без осуждения. Без страха. Просто по-человечески.       — Всё хорошо. — Улыбка выходит натянутой, но Стас кивает. — Я сильнее, чем ты думаешь.       — Если нужна поддержка — только скажи.       — Стас, давай обойдёмся без этого, ладно? Ты был против наших отношений. Не потому, что я тебе неприятен, а потому что боялся за наше будущее. Я тебя понимаю. Сейчас всё кончено. Он вернётся к Ире. У них скоро будет ребёнок. Тебе не нужно будет больше переживать, что всплывёт какой-то компромат. Даже самые упрямые фанатки Артона скоро о нём забудут.       — Арс, я сейчас не об этом. Знаю, что тебе нелегко, и…       — Вот поэтому давай сменим тему разговора.       Стас кивает. До возвращения Димы они сидят молча. Тишина густая, тяжёлая.       — Я знаю, что Шаст уехал. И мне тоже придётся. — Дима появляется в дверях. Лицо напряжённое. — Катя звонила по поводу Савины. Она что-то натворила в школе. И судя по тому, что нас обоих вызывают к директору, натворила что-то очень серьёзное.       — Конечно, езжай. Держим связь. И не теряемся.       — Стас, я тогда тоже поеду. — Арс поднимается. Ноги ватные. Голова тяжёлая. — Попробую вспомнить, о чём говорил Серёга. Если будут какие-то догадки — напишу.       — Ладно. — Шеминов выглядит не особо довольным, но в делах, касающихся семьи, против Поза точно не пойдёт. Да и Арсения ему нет смысла задерживать. — Хотя ты мог и остаться. Записали бы подводки.       — Не сегодня.       Он уходит вместе с Позовым. Молча спускается на лифте. Вызывает такси. Дверь захлопывается, отсекая офис, Стаса, пустоту.       — Арс, постарайся хотя бы примерно вспомнить, о чём говорил Серёга. Это только для тебя загадка.       — Поз, думай сейчас о семье. — Он улыбается. Старается успокоить друга. — А я постараюсь что-нибудь вспомнить.       Дима только кивает. Молча стоит рядом до приезда такси. Машина подъезжает, шипит шинами по мокрому асфальту.       — Арсюш, — Заговаривает Поз только когда они идут к подъехавшему авто. — я почему-то верю, что у вас с Шастом ничего не кончено.       — Вот об этом я точно говорить не хочу. — Больно. Бессмысленно. — Всё. Езжай к Кате с Савиной. И не думай о других.       Дверь такси закрывается. Арс остаётся один на тротуаре. Ветер бьёт в лицо. Холодный. Он идёт домой. К квартире Антона. К тишине, которая теперь звучит как эхо.       Тишина в квартире Шаста давит на уши. Он никогда не бывал здесь без Антона. Они приезжали вместе. Уезжали вдвоём. А теперь он не знает, чем себя занять. Воздух пропитан его запахом: дорогой парфюм, кофе, что-то неуловимо тёплое, домашнее. Арс пытается переключиться на Серёгу. Понять, о чём говорил друг. Перебирает воспоминания, но яркие вспышки определённых моментов вытесняют всё остальное. Аэропорт. Туалет. Первый поцелуй. Слёзы на щеке. «Антоша, мальчик мой, не плачь». Ему нужна помощь. Визуализация. Он лезет в фотографии. В глубину архивов. Листает совместные снимки. Вспоминает моменты, когда они были сделаны. Разговоры до. Молчание после. Это ничего не даёт. Но он не сдаётся. Серёже нужна помощь. И Арсений перероет все глубины своей памяти, чтобы помочь.       Вибрация. Сообщение.       Антоша:       Арс, я пока ещё у Иры, но скоро буду выходить.       Сообщение приходит в районе шести. Он просмотрел больше половины архива. Даже выбрал пару фотографий для ближайших публикаций. Руки дрожат.       Вы:       Хорошо.       Что ещё он может ответить? Антон сейчас у беременной от него девушки. Разве может быть иначе? Разве может он этого не понять?       Вот только когда Шаст не появляется ни в семь, ни в восемь, ни в девять часов, Арсений начинает переживать. До десяти он ещё пытается держать себя в руках. Потом набирает номер Антона. Слушает гудки. Долгие. Равнодушные. На звонок тот просто не отвечает. К половине одиннадцатого он сходит с ума от беспокойства. Выходит, на балкон. Пытается увидеть знакомую машину в потоке фар. Вздрагивает, слыша звук входной двери, ударяющейся о стену. Её толкнули слишком сильно. Резко. Без сил.       Антон пьян. Едва стоит на ногах. Смотрит на него мутным, стеклянным взглядом. Волосы мокрые от дождя или пота. Куртка расстёгнута. Дышит часто, рвано.       — Зачем ты напился? — Арсений проходит через комнату. Захлопывает дверь. Ведёт Шаста к дивану. Голос ровный, но внутри всё дрожит. — И самое главное — когда?       — Я чудовище. — Антон на диван почти падает. Тянет его вслед за собой. Арс садится рядом. Его тут же обнимают так, что даже пошевелиться невозможно. Запах алкоголя, соли, слёз. — Скажи, я очень плохой человек?       — Даже если ты меня сейчас задушишь, не станешь плохим человеком. Антон, отпусти меня. Я дышать не могу.       — Прости. — Он роняет руки. Но тут же утыкается лбом ему в плечо. Ткань футболки мгновенно становится влажной. — Почему всё сразу рухнуло, Арс? Я ведь когда приехал к Ире, скорая уже уехала. А она лежала такая бледная… Мне нужно было всего лишь сидеть рядом. Держать её за руку. Морально поддерживать.       — Антон…       — Ты не понимаешь, Арс. — Дыхание Шаста щекочет шею. По спине бегут мурашки. Арс замирает. — Я сидел там и думал… что если бы Ира потеряла ребёнка, я был бы только рад. Не будь ребёнка, я бы был с тобой. Был бы счастлив. И сидел бы не с Ирой. А с тобой.       — Ребёнок не виноват.       — Знаю. — Шастун отстраняется. Арс видит полные слёз глаза. Красные, опухшие, беззащитные. — Это я во всём виноват. Только я. Если бы я не напился тогда. И не сорвался на тебя. То не поехал бы к Ире. Не переспал с ней. И ничего этого не было бы. Сейчас ты бы меня не ненавидел.       — Я не могу тебя ненавидеть, Антон.       — Ты так говоришь только, чтобы успокоить меня. — Шаст проводит ладонью по щеке. Стирает слёзы. Но те продолжают течь. — Ты ведь заметил, что со вчерашнего дня называешь меня только «Антон»?       — А ты успел сменить имя?       — Ты понимаешь, о чём я говорю. — Голос срывается. — Шаст. Тоша. Антоша. Ты меня, как только не называл. А сейчас строго по имени. Устанавливаешь расстояние? Ты меня наказываешь этим. И правильно делаешь, Арс. Я виноват. Я разрушил наши с тобой отношения.       — Антон, перестань. Мы не можем поступить по-другому.       — Не могу. — Его снова притягивают. Сжимают. Не дают даже двинуться. — Не могу. Не хочу я без тебя. Знаю, что тебе тоже плохо.       — Плохо. — Он заставляет себя отодвинуть Антона. Встаёт. Ноги не держат. — Ты легче не делаешь ни мне, ни себе. Я хочу остаться твоим другом.       — А я не хочу быть тебе другом, Арс. — Когда Шаст утыкается лицом ему в живот и рыдает, словно обиженный ребёнок, всё самообладание Арсения трещит по швам. — Я люблю тебя. Рядом с тобой я живу. Дышу. И могу быть собой. Мне без тебя физически плохо. Не уходи. Пожалуйста. Не бросай меня.       — Антоша… Мальчик мой, не плачь. — Он кусает губы, чтобы сдержаться. Но помогает плохо. Горло сжимается. Глаза горят. — Не могу видеть твои слёзы. Не хочу, чтобы тебе было больно и плохо.       — Тогда останься со мной. — Антон вскидывает голову. В глазах — мольба. Отчаяние. И та самая, детская, безоговорочная вера. — Почему ты хочешь уйти? Ты обещал остаться здесь, пока мы не решим проблему с Серёжей.       — Куда уйти, Тош? — Он не понимает, о чём тот говорит. — Я тебе обещал остаться. И поэтому я здесь.       — Правда? — Антон всхлипывает. И Арс невольно улыбается. Криво. Грустно. Но по-настоящему.       — Что смешного?       — Ты сейчас действительно похож на обиженного ребёнка. Я словно свою дочь успокаиваю.       — И относишься ко мне соответственно?       — Тош, если я когда-нибудь почувствую к своей дочери то, что чувствую к тебе — сам себя сдам психиатрам. — Он выдыхает. Проводит ладонью по его мокрым волосам. — Я стараюсь увеличить, между нами, расстояние. Но ты с лёгкостью рушишь все возводимые мной стены. Ты похож на того волшебника из старой сказки…       Осознание вспыхивает в мозгу подобно яркой лампочке. Ослепляет. Оставляет след на сетчатке. «Светлая энергетика». «Свет». «Волшебник, который ломает чары одним словом». «Отвлечь вас с Шастом». «Отвлечь светом». Пазл щёлкает. Идеально. Безупречно.       — Антон, ты гений. — Шёпот вырывается сам. Без контроля. Без масок. — Без тебя я бы никогда не вспомнил.       — Что? — Шаст поднимается с дивана. Но его ведёт.       — Так, Антош, ты мне нужен трезвый и вменяемый. Поэтому сейчас идёшь и принимаешь холодный душ. Ясно?       — Ты мне ничего не расскажешь?       — Обязательно расскажу. Но сначала позвоню Позу. Он нам тоже нужен. Иди быстро в душ.       — А поцеловать?       — Шастик, — Арс хитро улыбается. Притягивает ошарашенного резкой сменой тона Антона к себе. Привстаёт на носочки. Слегка прикусывает его мочку уха. Специально понижает голос. Зная, как на это реагирует Шаст. Зная, что это оружие. И прощение. — если ты протрезвеешь до приезда Димы — я тебя не только поцелую.       — Ты серьёзно? — Антон смотрит на него испуганно-восторженным взглядом. Дышит часто.       — Ну, если ты против… — Он не успевает сделать в сторону даже шаг, как его хватают за запястье. Тянут назад. Ладонь горячая. Пальцы дрожат.       — Я за. А почему ты передумал?       — Шаст, пока ты будешь задавать вопросы, приедет Дима. И все твои поощрения будут отменены. Потому что мы займёмся разработкой плана по спасению Серёги.       Антон исчезает в ванной. Дверь закрывается. Включается вода. Холодная. Резкая. Арсений позволяет себе выдохнуть. Его догадка — это ещё не победа. Но она даёт ключ. Ключ к спасению его лучшего друга. От осознания этого его накрывает волна эйфории. И Антона в душ Арс отправляет, чтобы взять себя в руки. Чтобы не затащить его в постель сразу же. Чтобы дать себе шанс запомнить это не как падение. А как прощание.       Телефон летит на диван. Туда же Арс кидает свою футболку.       «Это неправильно. И мы оба завтра будем жалеть. — Он закрывает глаза. Буквально видит Антона, стоящего под холодными струями воды. Пар поднимается к потолку. Кожа бледнеет, потом краснеет. — Я должен был взять себя в руки. Но он там ждёт меня. И… Последний раз. Только чтобы запомнить навсегда. Его прикосновения. Поцелуи. Последний раз услышать, как он стонет.»       Дверь ванной открывается. Антон стоит в проёме. Волосы мокрые, прилипли ко лбу. Капли стекают по ключицам, по груди, по плоскому животу. Кожа пахнет водой, мылом и им. Он смотрит на Арса зачарованно. Кажется, вообще не дышит.       — Я думал, что ты пошутил.       — Я сейчас в шаге от того, чтобы передумать. — Арс делает шаг вперёд. Расстояние сокращается. Воздух густеет, становится тяжёлым, наэлектризованным. — Тош, ты должен меня прогнать. Мы знаем, что этого делать нельзя.       — Последний раз? — Шаст протягивает руку. Ведёт пальцем по родинкам на его предплечье. Ладонь горячая, влажная. Дрожит. — Ты такой красивый, Арс.       — Я тебя люблю. — Арсений больше не хочет и не может сдерживать себя. Маска падает. Щит рассыпается. Остаётся только правда. Голая. Отчаянная. Вечная.       И Антон тянет его к себе. Крепко. Жадно. Без оглядки на завтра. Без страха перед последствиями. Только здесь. Только сейчас. Только они. В последний раз перед тем, как мир снова потребует от них быть сильными.