Пожары

Я та, из разряда «смогу все сама»

И та, что никогда не покажется слабой.

И есть рядом люди, но по жизни – одна.

А хочется стать для кого-то той самой.

А хочется просто о уткнуться в плечо,

Чтоб слезы не прятать, когда одиноко.

Чтоб кто-то заметил, что «все хорошо»,

Так часто скрывает насколько все плохо.

      В перерывах между испытаниями, девушек в кафе вывозят. Они местный колорит смотрят и общение между собой налаживают. Секретами делятся, музыку из колонок слушают и за собой ухаживают. Тайскую еду пробуют и понимают, что за домашней соскучились ужасно. Алена даже отравиться успевает, от чего свой спальник приходится поближе к выходу перенести, где ветер задувает и прохладой тянет. Рядом девочки находятся, которые сами морщатся, но волосы ей держат, когда очередной приступ рвоты находит. Мама Даша впервые что делать не знает. Едет с Рыжей в больницу, по дороге в которую укачивает сильно, и на приеме сидит вместе с ней, а потом таблетки покупает. Но Алена себя из-за этого от испытаний не освобождает. - Кис, ты точно решила? - Заботливо интересуется Влада, которая подружку себе новую нашла, и руку на спину аккуратно кладет. - Ага... - Отвечает уверенно, но выходит совершенно наоборот. Анохина рукой за живот держится, а в другой воду негазированную крутит. Открыть крышку пытается, но силы не хватает совершенно. Маф рядом тяжело вздыхает, из рук бутылку выхватывает, пару раз крышку проворачивает и протягивает обратно ученице. Та лишь благодарно кивает, ловит на себе взгляд Кульгавой, но сразу же глаза прячет. За последнее испытание все еще вину чувствует. Пару глотков делает и обратно воду закрывает.       А затем в кадр заходит, садится между Яной и Соней, как редакторы посоветовали, бутылку на пол ставит у своих ног и благодарит широкую спину Рокс за то, что за ней видно воды не будет. Губу закусывает, чувствуя очередной приступ тошноты, руки в кулаки сжимает и слюну, во рту накопившуюся, сглатывает. Чувствует, как на кулак ее теплая ладонь ложится, голову поворачивает и видит заботливый взгляд Григорьевой. Дышит глубоко и глаза прикрывает, но решает атмосферу шуткой развеять. И без этого с ней, как с золотым яйцом все носились: - Че, волосики подержишь? - Смеется натянуто и видит в ответ легкую улыбку. - Главное, чтобы тошнило не на меня, а так, подержу. Даже по спине поглажу. - Пожимает плечами и большим пальцем чужой кулак поглаживает. Пока Кадет боковым зрением за ними наблюдает. Девушки ждут, когда Масленников Оксану приведет, смотрят, как их фигуры приближаются и каждая отмечает, что на лице ученицы эмоций никаких нет. И жалко ее становится. Рокс шутку нелепую отпускает и смеется, ожидая, когда остальные ее поддержат, но улыбаются с этого только Маф и Владлина. А Алене противно от такого становится. Понимает, что за спиной «подружки» и над ней насмехаться так могут, высокомерным взглядом за ними следит и глаза закатывает. Девчонки и к ней поворачиваются, просят наклониться и язвительную шутку в адрес Рокс рассказывают. Анохина на это только усмехается, потому что сейчас сделать ничего не может и чувствует со всех сторон осуждающие взгляды. - Мы в полном сборе. - Начинает Дима, после того, как Алиса за плечо поддерживающе Нецветаеву потрепала. - Сегодня я хотел бы поменять направление наших общих встреч. Потому что во время последних мы погружались куда-то глубоко в душу, раскапывая все негативное. Но! Наряду с отрицательными качествами, в каждом человеке есть всегда что-то положительное. И вот об этом я хотел бы с вами сегодня поговорить. Оксан, - обращается он к разбитой ученице. - Какие положительные качества в тебе есть? - Не, давай с другого конца. - После долгих раздумий отмахивается она, а Алене больно от такого. Неужели она в себе ничего светлого не видит? - Подожди, если посмотреть в глубину себя, что ты, в принципе, о себе думаешь? Какая ты? - Ну, я, наверное могу сказать, что я... Даже если я ненавижу человека, в любом случае помогу этому человеку, если он нуждается в этой помощи и если он попросит. Но, к сожалению, это все. - Дима удивляется. Он еще раз переспрашивает, уверена ли она в том, что это все ее положительные качества, но ловит снова отрицательный ответ. - Чаще всего, мы вот так устроены, что про себя сказать очень сложно, но другие про тебя могут сказать намного больше, какими они тебя видят. Так что, пожалуйста, сейчас, девушки, помогите Оксане. - Добрая, искренняя. - Выкрикивает Ангелина, и ее тут же подхватывает Соня Кульгавая: - Очень верна принципам, наверное, своим. - Отвага, в свете последних событий. - Добавляет Женя, и Масленников с этим соглашается. - Благородность. - Комментирует Софья Григорьева. - Самый главный поступок, который ты для меня сегодня совершила, это действительно акт самопожертвования и верность принятому решению. За что тебе безмерное уважение. - Вклинивается Дима, а девушки снова аплодировать начинают. - Спасибо, бабы. - Благодарит, но сама в эти слова не верит, слишком приторными кажутся от некоторых. - Ален, какая ты? - Интересуется ведущий, а Анохина задумывается. - Красивая? - Смеется со своего предположения, но не отрицает. В этом уверена на все сто. - И все? - Упертая. - Добавляет за нее Маф. - Интересный собеседник. - Вклинивается Влада, а потом поворачивается к подруге, чтобы «краба» отбить. И Алена отбивает. - Умная. - Не упускает возможности что-то сказать Барби. - Открытая, не смотря ни на что. - Женя к ней с улыбкой поворачивается, а Рыжей приятно становится. - Очень искренняя и волевая. - Говорит Соня Кадет, а Алена краснеет, как помидор. - Спасибо. - Улыбается смущенно, лицо в ладошки прячет и выглядит в этот момент мило и женственно. - Соня? - Спустя несколько людей, Дима обращается к Кадету. - Ну, я достаточно добрый человек. Эмпатичный человек. - Что вы думаете о Соне? - Открытая. - Тут же отвечает Саша, а у Алены подозрения закрадываются, а точно ли у них никаких отношений нет? - В ней есть стержень. - Добавляет Алиса. - Но при этом, она очень мягкая внутри. Переживающая и поддерживающая. - Анохина улыбается, наклоняется так, чтобы видеть лицо Кадета и слабо подмигивает. - Очень мужественная в хорошем смысле этого слова. - Говорит Барби, а Кульгавая расцветает от такого количества комплиментов. Рыжая слушает приятности остальных, потом получает листочек и маркером пишет, какой бы хотела быть в будущем. И походит это все на большой список продуктов, в котором перечисляется: спокойствие, нежность, любовь к себе и рассудительность. Берет из корзинки импровизированный шар, складывает бумажку в несколько слоев и засовывает внутрь. Играет длинными пальцами с веревочками, прокручивает и через каждый пропускает прежде, чем завязать узел. Вместе с остальными идет пальму, предложенную, сажать, по спине Соню Григорьеву гладит, чтобы та истерику свою успокоила и улыбается слабо. Сейчас намного легче стало. На обоженную руку смотрит, кожицу с ладони срывает, губу закусывает и видит, как новая большая жизнь начинается вместе с будущей огромной пальмой. Вешает свой шарик и на Барби руку закидывает. Так и стоят в обнимку, наслаждаясь своим трудом. - Так что, братан, ты тоже, детдомовская? - Подходит к ней Окс, услышав от кого-то, что и Алена с семьей долгое время не жила. Но Анохина на это ничего не отвечает. Кивает слабо и видит, как на лице собеседницы расцветает улыбка. - Будем держаться вместе. - Предлагает и руку протягивает. - Будем, братан, будем. - Соглашается с улыбкой легкой, руку в ответ пожимает и слегла приобнимает свободной рукой. Такие, как они, действительно должны держаться вместе. После окончания съемок, они счастливые в лагерь возвращаются. На кучки сразу делятся, а Рыжая медленно от своей четверки отдаляется. Ей плохо настолько, что она в силах только сделать глоток воды и на ноги Саши Барби прилечь, которая заботливо прядки ее волос перебирает. Она с девчонками во весь голос разговаривает, но Алене это не мешает. Та засыпает чутким сном, словно маленький ребенок и позволяет себя незащищенной видеть. Слышит, как другие девочки к ним подходят, за самочувствие Рыжей справляются, а потом уходят. Так тяжелый день и заканчивается. Просыпается уже на своей подушке, устало потягивается и слышит, как громко урчит ее живот. Самочувствие кажется намного лучше и поэтому, пока остальные спят, Анохина тихо, практически на цыпочках, выходит из хижины. Смотрит, как солнце из-за горизонта встает и удивляется, что так рано смогла вообще подняться. На плечи накидывает зеленый дождевик и к океану проходит. Присаживается на мокрую корягу, лежащую прямо на пляже, и вдыхает свежий воздух. Длинными пальцами волосы назад зачесывает, глаза прикрывает и наслаждается утренней тишиной. Слышит, как птицы поют, волны разбушевавшегося океана о берег бьют, а прохладный ветер колышет листья на деревьях. Понимает, как сильно соскучилась за таким единением с природой и позволяет мыслям роиться на подкорке сознания. Но не громко, чтобы этот прекрасный момент они не портили. - Снова плохо? - Раздается взволнованный голос за спиной, а Алена разочарованно поворачивается. Отрицательно машет головой и приглашает девушку присесть. - Наоборот, настолько хорошо, что ты себе и представить не можешь. - Она завороженно на оранжевое солнце смотрит и сердце сжимается от такого вида. Хочется сделать миллион фотографий прекрасного, окружающего мира, который большинство людей просто не замечают. - Я уже подумала... - Прерывается Соня, глаза устало потирает, пытаясь смахнуть ощущение песка в них. - Тс. - Прикладывая палец к губам, с легкой улыбкой шикает Алена, а Кульгавая на нее вопросительно смотрит. - Просто послушай. - Шепотом предлагает, чтобы всю сказочность момента не портить, и кивает в сторону океана. Там на поверхности воды, на которую падают первые солнечные лучи, дельфин появляется. Его розовая кожа отливает определенно на солнце и девушки в восторге замирают. Глаза их расширяются, а рот в немом удивлении открывается. Анохина была наслышана о том, что в Таиланде розовых дельфинов можно встретить, но совершенно не предполагала, что своими глазами их увидит просто так, не в дельфинарии. - Знаешь, Рыжик, - придумывает новое уменьшительно-ласкательное, - с тобой интересно даже молчать. - Признается вслух и улыбается Соня, что ей вообще не свойственно, закидывает руку на плечо одноклассницы и поворачивает обратно в лагерь. Она зевает устало, а Алена посмеивается с этого. - Давай мы еще подремаем, пока остальные не проснулись. - Предлагает то, что Кульгавая сделать и собиралась, но от этого почему-то теплее на душе становится и их «мы» не таким уж и неправильным кажется. Укладываются обратно на свои спальники, пледом накрываются, и засыпают ровно до того момента, пока не слышат, как остальные просыпаться начинают. Умываются все по очереди, потому что умывальник на тринадцать девочек только один. Анохина волосы расчесывает тщательно, корни затем массажируя, а потом к Алисе поворачивается и просит ее заплести два колоска. Смеется, когда девочки вокруг них кружить начинают и веселиться, голову вверх задирает и посмотреть на это все пытается через полуприкрытые веки. А потом со всеми поднимается и к лодке идет. Масленникова видит, предлагает девушкам купить что-то в магазине и те с радостью соглашаются. Думают, что выбрать, чтобы потратить общие деньги, и останавливаются на чипсах и быстрозаваримой лапше. Спрашивают, кто точно будет и Алена в первых рядах отказывается. Только недавно ее тошнило, не будет она испытывать судьбу во второй раз. - Да вы че гоните, тратить деньги, заработанные Окс? Я есть не буду. - Возмущается Маф, а Влада и Рокс ее поддерживают. - Не загибай, Маф. Так они потратят и поедят, а так, деньги прогорят и старания Окс будут в жопу засунуты. - Вклинивается Анохина, плечами пожимая. - Точно не будешь? - Повторно спрашивает Якутова, а Рыжая кивает. - Я у тебя, если что кусочек украду. - Улыбается и видит такую же улыбку в ответ. Девочки снова пересчитывают, сколько еды покупать, глаза закатывают, когда Рокс и Влада, по примеру Маф, от еды отказываются. Понимают, почему Алена тоже отрицательный ответ дает, и Масленникову говорят необходимое количество лапши. Отдают ему общие деньги и за это продукты питания получают. В лагерь возвращаются, снова костер разжигают и воду ставят на него кипеть, пока троица золотая от остальных в стороне отдыхает. Алиса предлагает по монетке Окс отдать, потому что та себе не выбрала ничего, только для коллектива старалась. И почти все соглашаются. А затем с ней обнимаются, чтобы приятный момент запечатлеть. - Рыжая, - зовет ее Влада, и к себе рукой подзывает. - У меня имя есть. – Отвечает Анохина, подбородок вверх поднимая. Думает о том, что не собака, чтобы к ней так обращались. – Что хочешь? - Ну подойди. – Просит, и Алена, закатив глаза, подходит, а Кульгавая с них глаз не сводит. – Че с нами не тусуешься? Ты ж тоже не ешь. - Вы не едите, потому что Маф не ест. Я не ем – потому что отравилась недавно. - Ой, вы посмотрите, спелась с остальными, блатной себя чувствуешь? Где же были твои остальные, когда тебя выворачивало? Кто тебе волосы держал? – Встряет Роксана и ошибку совершает. - Слыш, ты, обезьяна без банана, ты ебало свое завали. – Рыжая к Коллинз ближе подходит, рукой за шею берет и хват свой не контролирует. Сжимает так, что чувствует, как под пальцами трахея двигается. В глаза заглядывает и видит там страх животный. – Не лезь, куда не просили. Я ж ебанутая, могу, пока спишь, тебя подпалить. Будет обезьяна на гриле. Так все, хотя бы, поедят. Принесешь пользу. - Эй-эй, Рыжая, не борщи! Ты разборки хочешь? – Привлекает внимание остальных своим криком Маф. - Она к тебе не лезет. Вот и ты не лезь. – Доносится откуда-то сбоку холодный, но громкий тон Сони. – Нам же массовое побоище не нужно. – А затем ближе к Алене подходит, руку на ее плечо закидывает и шепотом произносит, чтобы в сознание привести. – Пошли, не трать на них время. Че тебе дороже? Они или школа пацанок? – Вопрос без ответа остается, потому что девушка чужую шею отпускает, дает ей вдох судорожный сделать и спиной поворачивается. Но тишина в лагере наступает ненадолго. Они и на пару шагов отойти не успевают, как Анохиной в спину прилетает пинок от Рокс. Та пошатывается сначала, затем падает на траву и кожу на коленях и ладонях сдирает. Слышит, как девочки к ним бегут, видит, как операторы камеры перенастраивают. Поворачивается и замирает. Все растащить пытаются Кадета и Коллинз, но получается это с трудом. Обе схватились друг за друга настолько сильно. Кульгавая по лицу и в живот удары наносит, а Роксана за волосы оппонента таскать пытается, свои ноги вперед выкидывая, в надежде хоть так навредить сопернице. Вокруг крик и полная вакханалия происходит, и Алена этому зачинщицей была. Она на ноги поднимается, что делать, совершенно не знает. Лезть в эпицентр не собирается, Ангелина и Соня уже оттаскивают Софью, а Маф со своей стороны пытается сделать это же с Рокси. - Сука. – Шипит и понимает, что преподаватели сегодня за это по головке не погладят. И, когда все наконец заканчивается, на порог хижины присаживается. Лицо устало потирает, смотрит, как все в свое русло возвращается и старается запомнить, вероятно, последний день на этом проекте. Девочки быстро в привычный темп возвращаются. Воду по стаканчикам с лапшой разливают, специи туда добавляют и ждут, пока заварится. В новую перепалку вступают, но Алена с Кульгавой в нее на этот раз не лезут. Своими делами занимаются. А когда все есть начинают, Анохина в стороне держится. Губы кусает до крови, руками колени свои обнимает и на ноги смотрит задумчиво. Вокруг девушки находятся постоянно, шутят, веселятся, в споры встревают и истории рассказывают, но ей не до этого. Она в мыслях витает и себя одинокой до одури ощущает. Бывает же такое, вот люди вокруг, их много: съемочная команда, будущие одноклассницы, редакторы. А человека по душе рядом нет. Боковым зрением замечает, как кто-то присаживается рядом, а потом прям под носом коробочку лапши видит. Удивленно голову поворачивает, а там Сонино лицо серьезное, и от этого смешно становится. Надо же было ей в такой момент размышления присесть. Или Вселенная ей уже знаки такие подает? - Поешь. – Просит, а Алена сглатывает и отказывается. – От пары кусочков тебе плохо не будет. – Уверяет, а потом ртом дышать начинает. – Правда острое, пиздец. - Ну спасибо. – Усмехается, из чужих рук берет коробочку и внутрь заглядывает. От одного вида плохо становится, но она не показывает. Зубы крепче сжимает, на вилку накручивает и в рот отправляет. Щеки набивает и жует, словно хомяк, чем тихий смешок вызывает. Потом протягивает остатки обратно, потому что этим точно невозможно наесться, а Кадет и половины своей не съела. – Спасибо. – Но обратно ее Соня не принимает. Только по плечу похлопывает, с места встает и обратно к костру направляется. И после ужина все собираются. Вещи чистые надевают, волосы укладывают, чтобы на их «лобное место» пойти. Алена топ на тонких бретельках надевает, сверху рубашку мужскую клетчатую накидывает, а на низ шорты натягивает тоже не для женских ног. Старается таким образом шрамы некрасивые припрятать. Потом все по местам рассаживаются, Масленникова видят и им кажется, что впервые в жизни этому радоваться не стоит. Мандраж у всех внутренний начинается, кулаки нервно сжимаются, а желваки под скулами ходят ходуном. Дождь потихоньку идти начинает и Анохина проклинает тропический климат Таиланда. Девушки видят, как съемочная группа два стула выносят, и понять не могут для кого. От грома и молний вздрагивают, а потом голову в тень поворачивают и силуэт видят, идущий прямиком к ним в платье цвета металлик. И когда лицо незнакомца светом огней озаряется, они рот от удивления раскрывают и здороваются. - Алена Анохина. – Произносит своим холодным тоном Лаура Альбертовна, после того, как обсудила поведение нескольких девчонок. – Несмотря на то, что Вы последняя и с задержкой приехали на остров в Таиланде, натворить Вы успели практически столько же. И главная ваша проблема – скрытая агрессия, которая в какой-то момент достигает такого пика, что Вы угрожаете другим девушкам. - Да, я это прекрасно понимаю, и помимо этой проблемы, мне кажется, что у меня целая телега таких же проблем, которые пошли откуда-то с детства и которые необходимо выкорчевывать с пнем из меня, моего мозга и сердца. – Признается и прямо в глаза смотрит. - Ален, ты очень яркая и красивая девушка. Девушка с глубокой историей и бесконечным состраданием. И, слушая все то, что тебе пришлось пережить, на наших встречах, я делаю вывод, что ты точно со всем справишься. –Добавляет Масленников, а Анохина согласно кивает. - За Ваши старания, готовность исправиться и легкость, с которой Вы идете на контакт с преподавателями, мы даем Вам три дополнительные монеты. – С улыбкой произносит директриса школы Пацанок, а Алена благодарно кивает. Принимает деньги, в руке их перебирает и в голове подсчитывает. Восемь. А потом начинается ливень. Такой, что все промокают до нитки, и Рыжая уже жалеет, что не надела худи. Ее волосы прилипают к лицу, под мокрым топом виднеются соски и от каждого дуновения ветра она подрагивает. Приходится запахнуться рубашкой. Слушает всех без особого интереса, глаза потирает и мечтает, чтобы это все быстрее закончилось. Чтобы они наконец спать отправились и потом на комфортном самолете в родную страну полетели. Но это все будет еще не так уж и скоро. Она свой конверт открывает, обнаруживает приглашение и выдыхает. Идет в чемоданы вещи складывать, устало лицо руками прикрывает и не знает, а чему тут радоваться? Тому, что они едут домой, а вместе с тем уезжают и Яна с Барби? Или тому, что она в проекте теперь точно остается? В последний раз, и Алена за это благодарит всевышние силы, девушки в этом лагере ночуют. Она снова к пляжу проходит, но теперь не садится и загонять себя мыслями тоже не собирается. Прогуливается по белому холодному песку, чувствует ногами, кажется, каждую крупинку и улыбается сама себе. Слышит снова шум океана, зачарованно смотрит на высокие и раскидистые пальмы и обещает себе когда-нибудь сюда вернуться. Ладонь обоженную ближе к лицу подносит и крепко в кулак сжимает. Кажется, теперь силы внутренние прибавляются. - Че ты тут делаешь? – Спрашивает, когда уже знакомый силуэт видит. – Радуешься, что твой стержень внутренний и стремление к лидерству заметили? – Улыбается и ближе подходит. - Ага. – К ней лицо такое же улыбчивое поворачивается и Алена эмоций сдержать не может. - Мы едем домой, Сонька! – Почти визжит и прыгает на месте, потом к девчонке ближе подбегает и крепко за плечи обнимает. Чувствует умиротворение на душе и спокойствие. – Ты прикинь, все то хуевое, что мы высказали на этом острове, можно тут и оставить. Поехать в Москву полными сил и энергии, желания меняться и большущего энтузиазма. - Как у тебя сейчас? – Подруга хмыкает, но Анохина на это только глаза показательно закатывает. - Ой, иди ты. – В шутку толкает Кульгавую, но из объятий не выпускает. Так намного теплее. Перелет из Таиланда до аэропорта в Шереметьево очень волнительно проходит. Сначала за стойкой регистрации, затем на сдаче багажа и рассадке в самолете. И для тех, кто высоты боится это оказывается новым испытанием. Женя Алену за руку берет, крепко ее пальцы сжимает и глаза закрывает. В другой руке бутылку воды держит, чтобы в случае панической атаки попить. И за эти десять часов на борту девушки многое успевают. Спят, неудобно откинувшись на своего соседа, а если повезло, еще и закинув на него ноги. Разговаривают, успевают личными историями поделиться с теми, с кем хотели. Фильмы на планшетах смотрят, потом прячут их куда-то далеко, едят, снова пристегиваются и приземление чувствуют. С трапа спускаются, кто-то тихо выдыхает, радуясь, что перелет окончен, кто-то жадно родной воздух вдыхает и землю целует. А затем вместе до ленты с багажом идут. Выискивают свои чемоданы, быстро их снимают и в компании к выходу из аэропорта спешат. - Россия-матушка! - Кричит Алена одновременно с Рокс, целуя пальцы на руке, а затем прикасаясь к земле родной. Где и воздух иначе ощущается, и люди лучше кажутся. - Так по России, мне кажется, еще никто не скучал. - Улыбаясь, признается Соня, а Анохина на ее плечо свою руку закидывает. - И то правда. Они на выходе видят черный лимузин, кричать еще громче начинают. Трогают бампер так, словно вообще впервые машину видят, а Анохина в сторону отходит. Следит за всем происходящим и видит, как с водительской стороны женщина выходит. Слушает ее приветственную речь, а на вопрос Влады не робот ли она, глаза закатывает. Ну хоть иногда можно помолчать? Они вещи в другую машину складывают, а сами внутрь лимузина забираются. Алкоголь видят и сразу же на него накидываются. Открывают шампанское, пиво, водку, делают первые глотки за возвращение домой и подвоха не замечают. А Алена не чувствует того обжигающего горло ощущения, хмурится на это и снова отпивает, чтобы убедиться в своей правоте. - Оно безалкогольное, бабы. - Произносит, и бутылку отставляет в сторону. Нет никакого наслаждения пить такую жидкость. Их высаживают около какого-то заброшенного здания, прощаются и на произвол судьбы оставляют. По очереди, как их редакторы вызывают, в заброшенные комнаты заходят и осматриваются. Анохина старую кровать видит, которая у нее в детском доме была, на прикроватной тумбочке шнурок от кроссовок, ремень женский красивый, зажигалка темно-синяя и сборник сказок. Тяжело сглатывает и слезы сдержать не может, просто поворачивается резко и, пока никто не понял, из комнаты быстро выбегает. Тихая истерика ее накрывает так, что вдох сделать затруднительно, руки дрожат и, завернув в незнакомом направлении за угол, она просто на корточки присаживается, пачкая синие джинсы-клеш. Чувствует на своем плече мягкую руку, поворачивается, делая судорожные вдохи, и видит Любовь Розенберг. От женщины закрывается, пряча лицо в коленях, и руками себя обхватывает. - Маленькая моя, - Нежно гладит ее по плечу женщина. - Что тебя так испугало? - Но ответа не последовало. - Не закрывайся от меня. - Просит жалостливо, подкупая этим все еще умеющую доверять девушку. - Ты можешь покричать, можешь вернуться туда и все разгромить. Все можешь, только не закрывайся слышишь? - И Алена кивает согласно.       С помощью психолога на ноги дрожащие поднимается, в комнату обессиленно возвращается и все-равно ничего с собой сделать не может. Дрожит, как осиновый лист на ветру, сглатывает, непрекращающийся поток слез рукой смахивает и первый громкий всхлип себе позволяет. Громко плачет, присев на край кровати, и разрешая всей той боли накопившейся выйти наружу. Потом кулаки сжимает и боль всю в злость преобразовывает. В груди печет неприятно и чтобы от чувства этого избавиться, она тумбочку прикроватную переворачивает, шнурок в окно выкидывает и матрас с кровати стаскивает, в сторону откидывая, только зажигалку в карман прячет неосознанно. Будто она пригодиться когда-то может. И на смену резко слабость дикая приходит. Стоит так пару минут, а кажется, что пару часов, потом медленно шаг первый делает, а ноги будто свинцом налиты. По ступенькам спускается тяжело, пустым взглядом на мир вокруг смотрит и в голове только два желания: покурить и ожог на себе какой-нибудь оставить. На лавочку присаживается, губу задумчиво кусает до крови и не замечает, как вечер наступает. По телу мурашки пробегаются и приходится на легкую футболку теплый кардиган накинуть, чтобы не замерзнуть. И ближе к групповой сессии с психологом, она уже в себя приходит. По сторонам оглядывается, сидя около Маф, и видит, что все поникшие после такого. Слушает Розенберг внимательно, руками на колени опирается и голову опускает, понимая, что придется раскрыть эту ужасную историю перед всеми. Слушает всех остальных с каменным выражением лица, внутри сочувствие проявляется и в который раз она убеждается, что истории тут ужасные у каждой. - Ален, ты сегодня прям выбежала из комнаты в истерике, и упокоить тебя было очень сложно. Что у тебя там отзывалось? - Спрашивает Любовь, а Анохина на психолога взгляд осознанный и до жути взрослый поднимает. - Ну, не секрет, что я в двенадцать лет попала в детский дом. Родители после пожара отказную написали, аргументировали, что ремонт надо делать и чтобы я пылью не дышала - меня туда отдали. А я не понимала, почему тогда нельзя было меня бабушке и дедушке спихнуть? А я, оказывается, просто нахуй никому не нужна была. - Начинает, сглатывая ком тяжелый. Пелена опять перед глазами возникает и по щеке слеза скатывается. В голове воспоминания яркими картинками отдаются и сдерживать себя все тяжелее становится. - А там, как в любом коллективе, все быстро разлетается. Кому-то из старших наплели, что это я подпалила дом, пока брат внутри был. Ну и меня вылавливать толпой начали. Сначала это были только старшие девочки. Они пиздили меня и ногами, и ножкой от табуретки, и кулаками. Я вся синяя ходила, у меня на руках гематомы постоянно были, на спине, на животе, лицо все время разукрашенное было. Потом они либо шнурками от кроссовок, либо ремнем, что первым под руку попадалось, меня к батарее привязывали. - Она задыхаться начинает, и в истории паузы образуются. - Я орала, как резанная, а они зажигалки свои брали. У меня в детском доме волосы всегда самые уебищные были, я с карехой ходила. Они поджигали концы и смотрели, как красиво все горит, а потом угарали, потому что вонь от этого стояла. У меня пальцы и ногти всегда были обоженные. А потом они выпустились, я подумала, что все закончилось. Но этот ад продолжили мои сверстники. - А воспитатели знали об этом? - Спрашивает, сочувствующе глядя на девчонку. Алена только согласно кивает. - Что изменилось, когда тебя забрали домой? Как сильно это на тебя нынешнюю повлияло? - Ну, когда ссоры какие-то с отцом были, я себе ожоги самостоятельно оставляла. Тут. - Она пальцем на внутреннюю часть бедра показывает, где кожа нежная и тонкая. - Там шрамов тоже дохуя. И сейчас такое для морального облегчения я продолжаю делать. Ну и потом, когда я бухать начала конкретно, я ж дома чужие поджигала, сама девчонке волосы палила. Меня батя в основном всегда отмазывал, потому что городишка маленький, сплетни разлетаются ахуенно, а он же пожарный. - Усмехается, слезы смахивает, рукой в карман джинс лезет и крепко зажигалку там сжимает. - Ты не виновата в том, что твой брат погиб, понимаешь? Не виновата в том, что тебя в детдом отдали. И в том, что дети там такие жестокие, твоей вины тоже нет! - Пытается донести Розенберг, но уставший мозг Алены это плохо воспринимает. Она голову вниз опускает, позволяет слезам капать с длинных ресниц прямо на землю и тихо всхлипывает. Бесшумно плакать ее тоже детский дом научил. Оказывается, он, в принципе, хороший учитель по жизни. Только ломает слишком сильно. Чувствует, как Маф ее ближе к себе пододвигает и крепко обнимает, но ей такая поддержка не нужна. От этого только хуже становится. Но, она Мафтуну не отталкивает, позволяет осторожно по спине поглаживать, ближе прижимать, вот только в ответ никакой реакции не проявляет. И девушка в скором времени ее отпускает, когда чувствует, как плечи перестают поддрагивать. К концу групповой сессии она уже, как и остальные девчонки, улыбается. С мест поднимается, вместе с Розенберг правила своей новой жизни идет писать к стене какой-то, берет балончик с краской и у Алены даже мыслей не возникает, что писать. Сразу распыляет пробно, а потом к поверхности подносит. «Жить без ограничений и зависимостей». И когда съемка заканчивается, они дружно на традиционные обнимашки к психологу идут. Терпеливо ждут своей очереди и у каждой словно маленький камушек отвалился от замка средневекового, в который они свое нежное сердце заточили, как маленькую принцессу. Вдохновленные и воодушевленные к автобусу идут, Алена глазами Соню находит, ближе к ней подходит и за руку берет, пальцы переплетая в поддерживающем жесте. Намекает, что не смотря на то, что это не острова Таиланда, она все-равно рядом. И на лице напротив легкую улыбку видит, а не сдвинутые к переносице брови. Этой же эмоцией и отвечает. - Я всегда рядом. - Произносит одними губами, а Кадет повторяет это вслед за ней, и словно какая-то маленькая искра между ними появилась. - Я всегда рядом.