Пожары

Первая неделя в Москве выдается нагруженной. Даже в выходные съемки девушкам ставят, то рекламу, то видеоролики в телеграмм, то заглавку снимают. Красят всех учениц ярко и дерзко, прямо под характер каждой из них. Волосы укладывают: в хвост высокий заплетают, под кепкой прячут или распущенными оставляют. Алене обувь массивную на ноги выбирают, джинсы-бананы светло-голубые, но в берцы их не заправляют. Чтобы выглядело более грубо и небрежно. Топ предлагают открытый надеть, но та в отказ идет и на упрашивания не соглашается. Приходится пойти на компромисс. Предлагают ей футболку грязно-бежевую в штаны заправить и сверху накинуть порванную джинсовую куртку. И только тогда Анохина дает добро. Волосы ей по бокам закалывают и суть действий объясняют. Рыжая на камеру зажигалку в руках крутит, сначала рукой над пламенем проводит, а затем ближе к объективу камеры подносит. Выглядит при этом безразлично, в конце только оскал звериный показывает, но тут же осекается, потому что Саша Киборг в плечо толкает и за собой зовет. В последнем кадре у воды стоит с самого краю. Сглатывает, когда в холодный водоем заходит, но эмоций никаких не показывает. Вряд ли это пойдет всем на пользу. И без того этот кадр множество раз переснимали. - Снято! - Говорит в рупор режиссер, а девочки хлопают и шумят такому кропотливому процессу. - Я думала, что это не закончится никогда. - Алена устало глаза потирает, размазывая тушь с ресниц под глазами, от чего на панду похожа становится. - Погнали переодеваться. Быстрее в нормальную одежду переоденемся, быстрее в дом вернемся. - Лейла рядом оказывается. Выглядит такой же изможденной, как и Анохина. И всех их понять можно. Практически не спав несколько ночей подряд, они комбинировали сложные сессии с психологом и съемки. Старались казаться бодрыми и свежими, но раздражение и усталость только накапливались, грозясь вылиться в коллективе ужасным разногласием. - А в этом нельзя, Ляля? - Почти хнычет, но в себя приходит сразу же.       Переодеваться при остальных девочках так и не решается. Приходится ждать, пока все освободятся, с редакторами разговаривать в свободное время и остальных задерживать из-за своих же комплексов. А девушки не понимают такого ярого отказа оголяться при них. Они же все несовершенны. У одной растяжки, у другой целлюлит, у третьей татуировки и партаки на все тело, в конце концов, что они там не видели. Шрамы для них кажутся чем-то привычным и обычным, Окси даже поддержать подругу стремится, потому что у той рубцы на лице от маминых ногтей остались. Но Алена не ведется и все к этому с пониманием относятся. Представить себе не могут, насколько они ужасны и с какой глубокой детской травмой связаны.       Оставшийся свободный день, почти все время отсыпается в кровати. Поднимается только тогда, когда Влада по плечу осторожно толкает и о приеме пищи предупреждает. Или чтобы попить и в туалет сходить встает. Соня и мама Даша о состоянии ученицы беспокоятся, температуру ей проверяют, не простудилась ли, но когда убеждаются, что так просто усталость сказывается - оставляют ее в покое. А Анохина и радуется такому. Сны красочные видит сперва, а затем они все больше в кошмары превращаются, заставляя в три часа ночи с громким вздохом с постели подорваться. По сторонам оглядывается и в темноте все напоминает детский дом: столько же кроватей, только не всегда они двухъярусные, множество людей вокруг, а из темноты на нее словно глядят озлобленные детские взгляды. И от этого хочется под одеяло спрятаться, вдруг там они не найдут. Алена глаза прикрывает, дышит глубоко, стараясь себя успокоить, стакан с водой берет, на тумбочке бережно оставленный Кульгавой, и пару глотков делает. Истерика отступает, но вот параноидальный страх на подкорке где-то сердце больно сжимает и вдохнуть не дает. Поэтому она обратно на кровать откидывается, не смотря на жару в комнате, с головой под одеяло залезает и представлять начинает. Вот хорошая погода за окном, она гуляет по какому-то парку вместе с Соней, смеется и шутки отпускает. Вот жизнь за пределами проекта, где у них все хорошо. И плевать, что у Кадета девушка там за забором ждет. В ее мыслях для успокоения, ничего такого не существует. Только она и человек, который в ее мечтах любимым предстает.       На утро их рано поднимают, умыться просят и форму школьную надеть, а потом спуститься вниз для завтрака. Алена устало глаза потирает и краситься явно не собирается. Особо внимания не обращает на то, что в рот отправляет есть и, если спросить у нее немного позже, что с утра было в качестве еды, она вряд ли вообще вспомнит. За первую неделю в Москве расклеилась сильно, поэтому во второй пахать будет, чтобы клеем моментом обратно себя по кусочкам собрать. В автобус садится на заднее место, глаза прикрывает и дремает еще пару часов, пока по московским пробкам их на место съемки везут. - Надеюсь, это не блядский лес. – Шепчет, когда Кадет ее будит и из транспорта выходит. Воздухом прохладным дышит и плечи расправляет, моментально потягиваясь. Идет со всеми за угол и спортивные машины видит. С удивлением их рассматривает и отмечает про себя то, что с радостью бы на одной из них прокатилась. По бамперу пальцами проводит и в салон кабриолетов заглядывает. Там автоматическая коробка передач, кожаный салон и лошадиных сил явно больше четырехсот шестидесяти. О стоимости такой малышки даже задуматься боится, губу поэтому закусывает и кулаки сжимает. За рулем себя тут же представляет и на водительское сидение падает. Проводит руками по рулю, осматривает торпедо и на спинку откидывается. А затем место владельцу уступает и садится в машину к Алисе Якутовой. Когда движение начинается, она с места поднимается, одной рукой за переднее сидение держится, а вторую в воздух поднимает, словно ветер ладошкой словить хочет. Волосы ее киноматографически развеваются по ветру, а резкое увеличение скорости заставляет с громким смехом обратно упасть назад на сидения. По трассе гонят недолго, затем сворачивают в город и подъезжают к шиномонтажу. Алена выходит разочарованно и понимает, что на этом сказка закончилась. Часы пробили полночь, карета стала тыквой, а прекрасная Золушка снова в оборванном платье. - Здарова, банда. – Приветствует всех взбитый мужчина на вид лет тридцати-сорока. – Покатались? Покайфовали? - Ага. - Надо и помыть, как говорится. – Улыбается он, а Алена глаза закатывает. Ну куда же без подставы? – Я свой сервис не доверю абы-кому. Мне нужен проверенный человек. – Говорит, а Анохина взгляд на Жеку опускает, которая до проекта администратором на мойке работала. И пока она мыслит, Рокс и Ангелина Шестерикову вперед выталкивают, под сдержанный смех остальных. - Администратор! – Представляется она, расставив руки по бокам, как при народных поклонах. - Значит, ты шаришь, да? – Спрашивает мужчина, а Женя кивает. – Значит, ты распределяешь роли сейчас. – Он из кармана достает бумажки со специальностями, а на лице ученицы улыбка тут же тускнеет. - Ахуенно. – Произносит, забирая из рук бейджи и становясь перед остальными девушками. Алена на это смотрит со стороны. Близко не подходит и руки на груди скрещивает. Даже представить себе не может, какая роль ей выпадет, усмехается про себя и думает, что она хорошо бы подошла на роль красивой девушки-зазывалки. С этим она справилась бы лучше всего. Сексуально стояла бы или мыла напоказ машину, выливала мыльную воду на себя и демонстрировала красоту фигуры, как в американских фильмах. Но есть несколько «но», которые все еще смущали. Такой специальности нет и с комплексом своих шрамов на теле, она явно бы не смогла оголиться. Поэтому, когда Жека к ней подходит, с готовностью руку протягивает, согласная на любую работу. - Ты же вроде в тачках разбираешься? – Интересуется администратор, а Анохина головой кивает. Права у нее есть, машину свою чинила не раз, запчасти с других крала, а затем поджигала. Автомобили так ярко горят, что улыбка от этих мыслей невольно на лице расплывается. – Пойдешь в автомеханики. - Без б. – Алена принимает с легкостью бейдж, крепит на свою форму и в ожидании остальных остается. Смотрит, что на двух Софьях такие же специальности, на Алисе и Саше тоже, и выдыхает. Компания приятная вырисовывается. Туалет Ангелина и Лейла соглашаются мыть, а в роли мойщиков выступает Маф, Рокс, Окс и Влада. Абсурду этой ситуации усмехается, отмечая, что золотому трио будет очень полезно так поработать, но тут же себя на мысли ловит, что за ними Жене следить будет особенно сложно. Но решает, что это уже не ее проблемы и следует в гардеробную, где темных мест нет совершенно, а остальных со съемкой задерживать не хочется. Губу закусывает, кулаки сжимает и ком в горле сглатывает. Не может она вот так показать свои шрамы. Не хочет, чтобы все видели ее уродство. А девочки, как назло слишком долго переодеваются, смеются и болтают. Хочется на всех наорать, выпроводить скорее и просто в истерику упасть с головой. Глаза у Алены на мокром месте становятся и ей приходится пару раз проморгаться, чтобы пелену это проклятую убрать, но получается с трудом. Чувствует на своем плече знакомую ладонь и голову поворачивает. Кульгавую там видит в робе синей, уже полностью готовую, и самой совестно становится, что она еще даже школьный сарафан не сняла. - Я прикрою. – Говорит, и Анохиной кажется, что Соня все совершенно без слов понимает. – И сама отвернусь. – Уверенность, которая в голосе сквозит, заставляет и Рыжую поверить в то, что именно так и будет. Поэтому она свой пиджак снимает и в руки Кадета отдает. Та спиной становится, чтобы не подглядывать, как и обещала, на уровень ног верхнюю одежду опускает и Алена быстро юбку стягивает, надевая синий комбинезон. Попутно чулки сбрасывает и сбито выдыхает, когда с первым предметом заканчивает. - Выше. – Просит, и Кульгавая перехватывает жакет удобнее, чтобы спину девчачью прикрыть. А Анохина пуговицы дрожащими руками расстегивает и галстук куда-то на пол, вместе с блузкой, кидает. Через голову натягивает серую футболку и заправляет ее в штаны, надевая лямки робы на плечи. Туфли школьные на кеды меняет и выравнивается. – Спасибо. – Отрешенно говорит, потому что с такими комплексами долго держаться не сможет. Глаза прикрывает и начинает с пола форму собирать, чтобы на плечики ее повесить. А затем в шкафчик помещает и на замок закрывает. Хоть и знает, что никто туда не проберется. На съемочную площадку выходит, указания мужчины слушает и к работе приступает. Домкратом машину поднимает, болты откручивает и отступает, чтобы девочки сильнее ее колесо сняли и другое надели. С Григорьевой переговаривается и термины свои, механико-водительские, применяет. И Соня понимает. Они давление в шинах меряют, докачивают те, что приспущены оказываются и заказчикам показывают готовую работу, выполненную на совесть. Только вот эти заказчики не очень хорошими людьми оказываются. Пучок им за проделанную работу говорит, а Алена с остальными в стороне стоит, наблюдая за разворачивающейся картиной. Мужчина неизвестный про понижение давления в шинах говорит, мол жестко, и намекает на действие еще и по отношению к себе. К Анохиной подходит, прядку волос ее берет и на палец наматывает, а Рыжая кулаки сжимает, чтобы сдержаться. - Поехали, покатаемся. – Предлагает с улыбкой. – Ты ж ничего такая, симпотная. – Он оценивающим взглядом пробегается по внешнему виду ученицы, а та спину выпрямляет. - Я на своей ласточке покатаюсь. – Отказывает спокойно, но тот не понимает и настаивает. – Езжайте, пока Ваше корыто и Вы целые. Не испытывайте судьбу. – Колкость и грубость, вместе со злостью проглатывает. Кадет исподлобья на человека смотрит, а Алиса пытается всем своим видом отвращение показать. Но никто агрессировать не хочет. Спасает в этот раз всех владелец шиномонтажа. Выпроваживает вежливо мужчин и те, соглашаясь, уезжают, напоследок подмигнув Алисе и Рыжей. – Я ебала. – Устало выдыхает последняя и пальцами волосы назад зачесывает. - Думала, что тумбочку ему снесу. – Когда вежливая улыбка сползает с лица, Якутова поворачивается к Анохиной и «краба» ей отбивает за хорошую сдержанность. Обсуждают до конца свое испытание и эмоциями делятся. А потом остальных девочек ждут и интересуются, что у них там произошло. Не удивляются поведению Роксаны, но ничего не говорят, Женьку только подбадривают и на съемочную площадку проходят, как только редактор их вызывает. На стулья присаживаются, Алена между Соней и Маф падает и ждет, пока психолог придет. Представить не может, о чем их разговор будет и от этого руки подрагивать начинают. Розенберг просит проанализировать, что же дал рабочий день, а Анохина совершенно не знает, что сказать. Устало глаза потирает и слушает всех, пока очередь до нее не доходит. Вздыхает тяжело и на вопрос о том, как она себя чувствовала сегодня, отвечает кратко: - Как воспитатель в детском саду. - Глаза закрывает, потому что ей такое не нравится. - Я не люблю детей, не люблю брать ответственность в свои руки и, уж тем более, не люблю чувствовать себя взрослой. - Почему? - Интересуется безобидно Розенберг, а Алена в этом колкость скрытую видит. - Потому что большинство взрослых девушек привлекают внимание мужчин. - И ты в этом сегодня убедилась? - Да. - Отвечает кратко, подсознательно закрывается и кулаки сжимает так, что на ладошках отпечатки полулунные остаются от ногтей. - Когда мужики предлагали нам прокатиться на машине, снять их напряжение, были, по факту, моральными уродами. Я снова почувствовала себя жертвой. И мне это пиздец как не нравится. - Она глаза вниз опускает и следующую фразу произносит спустя маленькую паузу. - Я не хочу об это говорить. И психолог принимает. Переходит на Мафтуну, завершает день поучительной фразой и позволяет остальным переодеться в школьную форму. Теперь Анохина сидит в раздевалке подальше ото всех, ждет, пока они робу сменят на что-то чистое и, когда последний человек комнату покидает, кинув на нее странный взгляд, приступает. Комбинезон стягивает аккуратно, футболку через голову снимает и слышит, как позади дверь открывается. Приступ страха тело сковывает и единственное, что она успевает - прикрыть себя рубашкой. Поворачивается к дверному проему, замечает там Любовь, выдыхает, но полностью не расслабляется. Вещью все еще прикрывает открытые участки кожи, а женщина осторожно проходит и на диванчик присаживается. - Девочки мне рассказали, что ты не можешь при них переодеваться. - Начинает она, прерывая гробовую тишину. - Их это очень тревожит. - Психолог выглядит сопереживающе, и Алене от этого совестно становится. Она сглатывает тяжело, но опустить верх от формы не может, сжимает в кулаках лишь сильнее. - Да ну. - Иронизирует, лишь бы слабой не казаться. - Почему ты боишься показаться такой перед остальными? - Действительно не понимает и считает, что проблема тут лишь в психологическом аспекте, но Анохина тихо хмыкает. - Потому что у меня уродливые шрамы на теле. - Покажешь? - Спрашивает женщина и поднимается с места. Идет аккуратно, словно ступает по минному полю, которое вот-вот и подорвет хлипкое сознание подопечной. Рыжая сглатывает тяжело, пятится назад и психолог это замечает. Останавливается. Смотрит с полным сожалением, словно, если смотреть в эти глаза, что-то изменить можно. Но ничего тут не поможет. Рубцы не заживут. Ни на теле, ни на душе. - Я тебя за это не унижу, не оскорблю. Ты же знаешь. - Вы будете жалеть. - Со слезами на глазах произносит. Чувствует, как этот груз на сердце давит, но не может от него избавиться, хоть и хочет от всей души. Из груди рваный вздох вырывается и губу приходится прикусить, чтобы его не слышали. - Я ненавижу, когда меня жалеют. Потому что за жалостью следуют насмешки. - Голос дрожит, а Розенберг снова к ней направляется. Руками материнскими к себе прижимает и по спине шероховатой, от рубцов, гладит. - Девочка моя... - Тихо произносит, а Алена терпеть уже не может. Рыдать начинает взахлеб, судорожно воздух глотать и дышать рвано. Вроде бы первое испытание, а дается ей так сложно. Любовь по голове ладошкой проходится, на плечах худых узоры вырисовывает и в районе виска оставляет поцелуй. Совершенно не профессиональный. Скорее человеческий. И Анохиной от этого легче становится. Она опускает рубашку вниз, позволяет женщине ее шрамы лицезреть и на лице противоположном высматривает что-то, по типу, отвращения. Но не находит. Психолог только пальцами проводит по каждому следу ужасному и глаза полные сочувствия и сожаления поднимает. - Мне очень жаль, что тебе пришлось все это пережить. Ты очень сильная. Прошу тебя, не прячь то, что доказывает твою волю жить. Не неси этот груз сама, поделись им с кем-то. И в тяжелые моменты вспоминай, как в самые темные времена, ты смогла найти свой лучик света. - Женщина в последний раз по волосам чужим проводит, крепко обнимает хрупкое тело и, вытерев капельки слез с щеки подопечной, из раздевалки выходит. Позволяет Анохиной быстрее переодеться, кое-как натянув школьную форму, и вернуться в автобус, где ее уже остальные ждут. Они с недовольными лицами следят за тем, как девушка вглубь проходит и на задние сидения падает. Не прислоняется к Софье, садится ближе к окну и всю дорогу за летящими мимо пейзажами наблюдает, в своих мыслях разбираясь. На душе тяжело становится, в глазах слезы стоят, но Алена стойко не позволяет им по щекам своим катиться, ком в горле проглатывая. И еще совершенно не подозревая, что ее дальше ждать будет. По приезде девочкам даже передохнуть не дают. Просят в спортивные зеленые шорты и красную объемную футболку переодеться, волосы собрать и на улицу выйти. Анохина, не смотря на разговор с психологом, в ванную комнату заходит, школьную форму меняет на спортивную, волосы рыжие в низкий хвост собирает и выходит к остальным. Выглядит не лучшим образом, иронично усмехается своим мыслям о том, чтобы в руки себя снова взять, и осознает, что пока эта миссия для нее остается невыполнимой. По команде режиссеров на улицу по ступенькам с остальными девочками выходит и видит бассейн с мутной жидкостью на заднем дворе. Там рядом телевизор стоит, который, судя по всему, транслировать что-то будет, два непонятных шланга, сделанных в виде пистолета и Наталья Козелкова, ожидающая своих учениц. Ветер холодный открытые участки кожи обдувает так, что мурашки табуном пробегают и волосы дыбом встают. Приходится мышцы расслабить и из головы все мысли о холоде выкинуть, чтобы зубы друг о друга не стучали. - Ранить словом можно гораздо сильнее, чем кулаком. – Начинает преподаватель, а девушки слушают внимательно, надеясь на лучи солнца, что согреют хоть немного. – Но при этом, ранить словом и обливать грязью – это разница. У вас есть возможность научиться очень точно отстаивать свою позицию речью, не обливая человека грязью. У вас будет возможность ощутить то, что испытывал человек, на которого вы лили грязь, собственным телом. Мы сегодня будем вызывать вас парами. Вы становитесь в этот бассейн, берете насосы, которые перекачивают грязь, такую же, какую вы льете друг на друга. – И первой Кульгавую с Рокс вызывают. Они внутрь становятся, не боясь ноги запачкать, хотя приятного мало. И Коллинз предупреждение делает: - Ток не в лицо. - Да у тя не видно будет. – Парирует Соня, а Анохина хихикать с этого начинает. Забавная ситуация. Но забавная ровно до тех пор, пока ее саму это не касается. Одноклассница темнокожая в синхроне решает, что затронуть Рыжую – хорошей идеей будет. Еще будучи на острове, она их ссору припоминает и такую неприятную фразу роняет, от которой у Алены злость внутри зарождается. «Алена лицемерка ебаная, в воздухе переобувается. То с одними в десна долбится, то с другими. Дохуя умная короче. Еще блять ходит, вся такая крутая, тип ее эти шалавы защитят. Сама вообще нихуя не может. Еще и за историю свою пиздит. Пиздаболка ебаная.» - вещает с телеэкрана девушка. Но Анохина на это решает отреагировать издевательской усмешкой. Высокомерно на Роксану смотрит, а та перефразировать свое высказывание за пять секунд не может, от чего грязью в лицо получает от Софьи. - Алена и Лейла, пожалуйста. – Вызывает девушек в ванную с грязью Наталья, и девушки послушно в бассейн заходят. Рыжая лицо корчит от противных ощущений, но после радуется тому, что валяться в нем, как Софье и Владе, не придется. Обливает Лялю, которая даже попыток не предпринимает речь свою изменить и сама слушает то, что перефразировать должна. «Рокси подзаебала с этими криками ебучими. Как животное себя ведет.» - Рокси надоела с этими криками. – Быстро придумывает цензурные слова и Козелкова их принимает. «Маф и Влада? Они все дохуя умные со стороны смотреть, а как сделать что-то так хуй. Сами в воду не лезут, блять, зато потом на остальных гонят. Тип дохуя крутые.» - Вырезают они открывок из контекста, а Анохина с интересом наблюдает за реакцией «золотого трио». Те лишь переглядываются молча. - Маф и ее подруга… Да блять, я не знаю! – Нервничает и психует, глядя на то, как быстро преподаватель пальцы загибает, отсчитывая пять секунд. – Там дохуя! - В плане «дохуя умные»? – Задает первая вопрос Мафтуна, когда Алену по щиколотки грязью Лейла обливает. - Вы ни черта тогда не сделали, для того, чтобы монеты заработать, но потом на девочек гнали. Когда Кадета топили, когда Рокс чуть не утонула, когда Саня Киборг одной рукой плиту вытащила. Вы сначала такие: «Ой, умнички, братаны», а потом гнать на них начали. Не умно ли? – Рыжая бровь выгибает, из бассейна выходит и на место становится, полотенцем ноги вытирая. По окончании съемок в дом аккуратно заходит с остальными. Обувь у входа оставляет, потому что внутри грязи, как на полигоне после дождя. На «камень-ножницы-бумага» скидываются, чтобы очередность в душ составить, и Анохина радуется тому, что первая от этого всего вымоется. Вещи домашние захватывает, полотенце не забывает и в ванную комнату проходит. Скидывает с себя на пол грязную спортивную форму, под теплые струи воды становится и тщательно из волос вымывает куски земли. Мочалкой кожу трет так, что на ней красные следы остаются, но рубцы от такого все-равно не стираются. Из душа выходит, полотенцем обтирается, любимые спортивные штаны надевает и футболку огромную, доставшуюся от бывшего еще в детдомовские годы, натягивает, волосы в полотенце заматывает и выходит, уступая место Кульгавой. - Ну хоть узнали, кто друг о друге че думает. – Хмыкает Маф, когда Анохина в комнату заходит. - Если хочешь чет сказать, то говори в лицо и без намеков. – Алена отвечает холодно, форму отдает маме Даше и благодарит за то, что та постирает. Падает на кровать и в глаза некогда подруге смотрит. - Да, зай, нахер ты туда внимание обращаешь. – Встревает Влада, а Рыжая смеется с такого. - Да ладно, коть, я же про тебя ничего плохого не сказала, а ты уже обиделась. – Она устало плечами пожимает. – Мы же подруги. – Ухмыляется и с иронией произносит. – С вами-то я не ссорилась, а вот с нашим чернокожим другом… - Видит, как на лице Алчи презрительная улыбка расцветает и бровь одна вверх поднимается. Она молча подходит и, пока Рокс в комнате нет, руку пожимает. Недопонимание разрешается спокойно. Ждет, пока Кульгавая из душа выйдет, приглашает ее на чай и вниз спускается. В гостиной падает на диван, в глаза девчонке заглядывает. Про испытание с ней разговаривает и решает не нести ношу на своей спине сама, хочет разделить ее с кем-то. Про шрамы свои впервые рассказывает Соне и про то, как получила их тоже. Говорит о жестокости детей, которые в детском доме по любви родительской изголодались, поэтому как животные на всех накидываются. Там сильной нужно быть, стальной. А Алена тогда этого не понимала. Велась наивно на то, что каждая девчонка, которая поговорить ее звала или секреты выслушивала, не предаст и рядом окажется в трудную минуту. А они все над ней только насмехались. Поджигали кожу до кровавых пузырей, которые пекут и болят ужасно, а после себя шрамы оставляют. Волосы подпаливали и смотрели, как же весело выглядит девочка, бьющаяся в истерике, чтобы их потушить. Лезвием по ночам узоры вырисовывали и ремнем исполосывали так, что кожа не выдерживала и больно рвалась с треском громким. Кульгавая на это смотрит спокойно, также, как и всегда. И, если бы Анохина не знала ее, то подумала бы, что девчонке все-равно. Но глаза Кадета выдавали, в них тоска и сожаление плескалось от того, что такому светлому Рыжику приходилось терпеть такие ужасы. И желваки пляшущие под скулами, потому что врезать хотелось всем, кто когда-то боль причинял ей. Но Соня только порывается и обнимает крепко-крепко. Прижимает к груди, потому что действиями, оказывается, поддержать намного легче, чем словами. Особенно для нее. И Анохиной от этого проще становится. Когда хоть кто-то ее маленькую, но такую значимую тайну узнает. Она на обед даже с радостью идет. Весь суп съедает и салатом закусывает. Соглашается на чай. Берет два стаканчика – себе и Софье – несет их наверх, где девушка уже книгу читает, лежа на кровати, и спускается вниз за пресной булочкой, потому что сладкое нельзя никому из них. И исключений нет, даже, если ты не наркоман. Благодарит маму Дашу и повара за такую вкусную пищу и спиной поворачивается, когда слышит, как за общим столом, где почти все ученицы находятся, звучит фраза, к ней обращенная: - Ален, а долго ты историю свою придумывала? – Роксана с вызовом на Рыжую смотрит, пока та медленно поворачивается. В доме тишина напряженная повисает, но Анохина слабо улыбается на это. - Знаешь, Рокси, чаще всего, тот, кто больше всего кричит о лжи, сам говорит неправду. – Она спокойно плечами пожимает, слышит одобрительное перешептывание за то, что на такую провокацию не повелась. А потом на Маф с Владой взгляд переводит. – Задумайтесь об этом, девочки. – Булку свою откусывает и разворачивается, поднимаясь обратно на второй этаж, чтобы снова упасть в объятия Кадета и почувствовать себя в безопасности.