Пожары

Алена уже лежит и видит, как глаза ее закрываются, а сама она засыпает, в чужих объятиях. Но напоминание о том, что к литературному вечеру готовиться надо из колеи выбивает полностью. Маф поддерживает, когда та наконец решает платье на себя нацепить. Смеется с Рокс, которая в нем нелепо выглядит, как и половина здешних девчонок. На Кульгавую смотрит и удивляется тому, как нежно Кадет может выглядеть. Сама в ванной закрывается и переодевается. Спортивные штаны снимает, футболку аккуратно складывает и платье на все пуговицы застегивает. Оно талию ее идеально подчеркивает и образ маленькой девочки-принцесски создает. А Алена и не против. Волосы по бокам закалывает, губы блеском подкрашивает и на этом останавливается. Об алкоголе мечтает и пальцы заламывает, потому что пригубить охота. Вечером поздним девушки со ступенек спускаются, видят на заднем дворе столы круглые со стульями, бар с алкогольными напитками и отдельно стоящие закуски. Анохина клубнику там высматривает, на фруктовую нарезку глазеет и слюну вязкую сглатывает, давно ничего такого не ела. Но на еду сразу не налетает. За стол к двум Софьям садится, ногу на ногу закидывает, как барышня настоящая, на спинку стула откидывается и ладошки на коленку складывает. Слушает внимательно условия этого испытания, книгу ради приличия открывает и тихо посмеивается с того, как Соня Кадет гипсофилу думает куда прицепить. В конце концов бросает ее на стол с тихим негодованием, а Алена за каждым движением девушки следит с ухмылкой. Чувствует, как на коленку под столом ладошка чужая падает, большим пальцем поглаживать начинает, и Анохина невольно глубокий вдох делает. Как немая рыба рот открывает и закрывает, не в силах сказать ничего, потому что рука Кульгавой по бедру скользит, и сквозь тонкую ткань платья все чувствительные рецепторы кожи, словно, обостряются. - Это за то, что смеялась. – На ухо наклоняется и шепчет заговорщически. Ухмыляется фирменно и Рыжей на мгновение кажется, что у той на голове рожки появляются. Уж больно на демона-искусителя похожа. - Кто написал «Анну Каренину»? – Читает с листика Женя, как хозяйка этого литературного вечера, которой и напиться теперь не получится, за что Алене искреннее ее жаль. Она-то хочет нарушить правило одного бокала настолько, чтобы завтра даже не помнить этот вечер. - Лермонтов. – Выкрикивает Рокс, кажется, первое, что приходит ей на ум. – Пушкин. - Толстой. – Отвечает кратко, пока Соня с ней в один голос полностью фамилию, имя и отчество писателя произносит. - Вы угадали. Вы можете подойти к молодому человеку. – Анохина с легкой ухмылкой с места поднимается, бокал свой берет и вместе с Кульгавой к бармену подходит. Выбирает шампанское, и тот ей наливает почти до краев. - А че, зря читала в школе эту всю херню? – Усмехается и ждет, когда Кадету алкоголь подольют, чтобы вместе вернуться к своему столику. Но больше участвовать в интерактиве не хочет, решает, что это не ее. Слишком она ленивая для такой активности. Не отвечая на дальнейшую викторину, Алена продолжает к барной стойке подходить. Подливает в емкость различный алкоголь, то повышает градус, то понижает и закусывает фруктами иногда. Около Влады и Мафтуны через несколько минут отдыхать начинает. Угощается едой из их тарелок, пьет на брудершафт и громко смеется, совершенно не церемонясь. Снова братается с ними, канючит, что «вечеринка говно» и пританцовывает под в голове играющую мелодию. По просьбе Жени присаживается, но уже после пятой рюмки водки. Ощущает, как голова кругом идти начинает, шум в ушах мешает хорошо слышать вопросы ведущей, дышит тяжело и глаза закатывает, когда за одним вопросом следующий идет. - Кто написал роман «Лолита»? - Набоков. – Отвечает снова в один голос с Соней, но в этот раз Алене безразлично на верный ответ. – Педофил ебаный и малолетняя шалава. – Хмыкает, вспоминая, какие взаимоотношения там между взрослым мужчиной и маленькой девочкой. На свечу задумчиво смотрит, в руку старинный фолиант хватает и к огню подносит. – Заебало. – Тихо выдыхает. Свободной рукой чужой бокал берет и до дна его осушает. Кадет на это все смотрит с удивлением, книгу, начинающую гореть быстро перехватывает и на землю кидает, чтобы потушить. - Ты ебанулась?! – Голос повышает, а Анохина не в том состоянии, чтобы терпеть крики младшей. Сейчас ей лучше вообще не препятствовать, отчет своим действиям она дать никак не сможет. Поэтому тонкими пальчиками резко кисть чужую обхватывает, на себя тянет так, что Кульгавая не понимает, откуда столько силы в этой слабой и нежной, на первый взгляд, девушке. - Последнее предупреждение, красотка. – Шепчет на ухо Софье, часть злости выплескивая. – Не общайся со мной в таком тоне. И Соня понимает. Она подбородок вверх поднимает, руку выдергивает и на место свое падает. В груди жжется больно и неприятно, новое чувство, похожее на разочарование, сердце окутывает, и Кадет этот момент проклинает. Проклинает Рыжую, подарившую ей его, потому что обдумывать теперь все придется, изливая душу Жене по ночам. Проклинает мозг свой, не позволяющий принять свои чувства. Проклинает себя и свою семью за то, что когда-то блок ей на ощущение и восприятие этого мира поставили, раз не осознает и не показывает то, что испытывает каждый раз. Софье жаль. Искренне жаль, что все так получилось. Жаль, что у Анохиной судьба такая сложная, навечно связанная с огнем. Жаль, что привязалась эмоционально к ней. И жаль, что когда-то позволяла себе чувства при ней показывать. Потому что, видимо, человек не заслужил. А Алене без разницы. Она, когда вечер заканчивается, бутылку алкоголя нагло со стола забирает. Глотки большие вина делает и совершенно не осознает, сколько раз за этот вечер по градусам скакала, с самого маленького до высокого. Под песни различные двигаться плавно начинает, кое-где прыгает, руками по телу проводит и головой крутит так, чтобы волосы развевались. Делится с Сашей алкоголем, глаз падает снова на барную стойку, где шампанское рядом с остальными напитками стоит. Берет его в руки и громко предупредив девочек о том, что сейчас пойдет дождь, встряхивает бутылку, прикрыв горлышко большим пальцем, а затем отпускает, поливая брызгами одноклассниц с ног до головы. Все смеются, Влада даже языком капли пытается поймать и ведет себя слишком соблазнительно. Не замечает, как Ангелина площадку покидает, да и за ней следить все время не старается. Ей бы за собой уследить в таком состоянии, что вряд ли получится без посторонней помощи. - Погнали медляк станцуем. – Приглашает Женю, будучи уже на веселе, и руку протягивает. Та улыбается издевательски, залпом допивает бокал с шампанским и отставляет его в сторону. Приглашение принимает, руку одну на талию кладет, а вторую в ладошку чужую вкладывает. Покачивается так со стороны в сторону в такт мелодии, и в какой-то момент к уху Рыжей наклоняется. - Может тебе уже хватит? – Перекрикивает музыку и вопли девушек. Отстраняется, посмотреть на выражение лица, а Алена кривится, будто ей червей из Таиланда предложили съесть. - Ну, не-е-ет, мам. – Хнычет, а Шестерикова кивает. Не хочет с пьяной подругой поссориться, потому что не совсем понятно, что у выпивших людей на уме. - Хорошо. – Руки в извиняющемся жесте поднимает и отпускает ее дальше чудить, но уже под пристальным присмотром. – А ты чего такая? – Подходит к Кульгавой, падает на свободный стул рядом и взглядом следит за направлением центра внимания Сони. – Разочаровалась? - Немного. – Кадет плечами пожимает, продолжает наблюдать за тем, как Алена в себя алкоголь вливает, с Сашей Киборгом материться на всю улицу так, что кажется их слышит вся Москва. – Не надо было очаровываться этим человеком. – В голосе прохладой веет, будто зимой, в минус двадцать при сильном снегопаде и ветре забыли форточку закрыть. - Не принимай на свой счет. – Шестерикова отмахивается, на спинку стула откидываясь и в рот отправляя кусочек колбасы. – Сюда каждый с проблемой приходит, мы пробыли тут не так много времени, чтобы это все проработать. Дай ей второй шанс, не думаю, что она нарочно твое доверие потеряла. Скорее просто хотела выставить личные границы, но получилось слишком резко. Мы же не знаем, что там у нее было. – Советует прямо посреди вечеринки, а Кадет согласно головой кивает. - Может ты и права. – С места поднимается. Ближе подходит к Анохиной и за руку осторожно берет. Ближе к уху чужому наклоняется, неосознанно запуская по телу Рыжей табун мурашек, и шепчет: - Пойдем в дом? Вечеринку уже сворачивают. – Алена канючит, словно маленький ребенок, хватает рядом стоящую бутылку алкоголя и размеренно идет вслед за младшей. Поднимается по крутым ступенькам наверх и проклинает решение редакторов снять именно этот многоэтажный дом. Делает глоток вина, домашние штаны и футболку подхватывает в руку, шатающейся походкой в ванную заходит и дверь закрывает перед носом Кульгавой, которая только помочь хотела переодеться. Платье скидывает, комкает его небрежно, волосы резинкой, до этого надетой на руку, заплетает в высокий небрежный пучок. На ноги натягивает штаны и чуть ли не путается в штанинах. Решает сделать маленький перерыв прежде, чем футболку натянуть, делает глоток алкоголя и слышит, как в дверь неустанно начинают бить чьи-то кулаки. Быстро проглатывает жидкость, которая уже соком кажется, бутылку ставит на угол раковины и просовывает голову и руки неуклюже в мужской предмет гардероба. Открывает дверь, пошатывается, пропуская внутрь перебравшую Сашу. Хмурится и корчит лицо, когда девчонку тошнить начинает и, схватив остатки алкоголя, в комнату обратно выходит. - Ебать… - Словно трезвеет, когда слышит громкий крик Роксаны, точно такой же, когда человека сильно бьют. Не понимает и идет на звук. В комнату их общую заглядывает, ужасается, глоток вина делает и вниз спускается, где мама Даша бутылку уже полупустую забирает. – Одна блюет, другая орет, третья че делать будет? – Она на стул падает на первом этаже и на пару секунд теряется в пространстве, прикрывая глаза. - Главное, чтобы ты этой третьей не стала. – Отшучивается Григорьева, а Алена на нее угрюмый взгляд поднимает. - Да фы фто, блофьте, фы меня смуфяете. – Закатывает глаза Рыжая, передразнивая фразу коня Юлия из «трех богатырей». Затем с места встает, потому что настроение неуместной шуткой напрочь испорчено, в спальню свою поднимается несмотря на то, что там Роксану успокаивают, а через стенку Владу истерика накрывает. Анохина наблюдает за всем этим действом с отстраненностью. Усмехается с того, как операторы осторожно снуют между ученицами, чтобы кадр удачный словить и запечатлеть в финальный монтаж серии. И когда все успокаиваются, она на подушку откидывается резко, чувствует приступ тошноты, который сглатывает тяжело, ощущение тела в пространстве теряется и на потолке звездочки летать начинают. Приходится глаза прикрыть, представить что-то хорошее и, когда свет окончательно погас, в небытие провалиться, потому что часы у редакторов на руке показывают начало четвертого утра. Сон ночью ей снится совершенно непонятный, словно мозг рисовал его под сильными опиоидами – с яркими красками и глупым сюжетом. Просыпается посреди ночи от жуткой жажды. В окно смотрит, а там первые лучи солнца уже небо в невероятные цвета раскрашивает. И Анохиной запечатлеть этот момент захотелось. Но, сначала она с места встает, в утренних сумерках замечает пустующую кровать Кадета и вниз спускается, на первый этаж, где кулер с водой стоит. Слышит там тихие перешептывания и на секунду останавливается, пока стена разделяет ее от говорящих. - Я просто не понимаю, Жень. Чувства есть, я их испытываю, но в какой-то момент понять не могу, что они, блять, значат. – Знакомый глубокий голос рассуждать начинает, а Шестерикова, поджав обе ноги под себя, выслушивает все, что в юной голове накопилось. – И вот говорят, покажи их, не скрывай. А как я покажу, если не понимаю? - Чувства не надо понимать. – Хриплым голосом внедряется в разговор чужой Алена. Она тапочками шаркает, стаканчик одноразовый бумажный берет и воду в него наливает. Внимание к себе привлекает, глотки жадные делает и к двум подругам подходит. Падает на диван к Жене, руку на ее плечо закидывает и продолжает. – Нужно понимать момент. Потому что в моменте они приходят, накрывают с головой, будь то радость, слезы, разочарование и прочая хуйня. Если фиксироваться на эмоциях и их значении, ты никогда не сможешь насладиться жизнью. Не обязательно улыбаться и понимать почему ты это делаешь. – Объясняет, а Шестерикова согласно кивает, улыбаясь. Потом взгляд переводит хмурый и вопрос задает до одури простой и ожидаемый: - Давно слушала? - Не-а, только проснулась водички попить. Смотрю вы вдвоем пиздите. – Анохина улыбается во все тридцать два, тихо посмеивается и на рассвет кивает. – Чего не спите? У Соньки опять бессонница? - А ты откуда знаешь? – Удивляется Кульгавая, и уже хочет выдвинуть предположение, что это Жека все ей рассказала, но Рыжая быстрее оказывается. - Я часто ночью просыпаюсь и тебя в кровати не вижу. Плюс ко всему, днем ты спишь практически везде, и очень хорошо отъезжаешь у меня на кровати. – Алена глаза закатывает, допивает воду и с места поднимается. – Пошли спать, дуры. – Называет их любя так и с нежной улыбкой. – Забираю Кадета спать к себе в кровать. Обещаю, - она руку поднимает, как пионер, клятву дающий, - не сомкну глаз, пока не услышу ее сопение у меня под ухом. И все следом поднимаются со своих мест. На второй этаж послушно идут, желают друг другу спокойной ночи и в комнаты разделяются. Женя в среднюю по комфорту идет, а Анохина с Соней в свою казарму заходят. Там Окси и Рокс храпят неимоверно, в комнате запах ужасный стоит, переработанного организмом спирта, и девочки спят развалившись на своих спальных местах, скинув одеяла и конечности. Рыжая в сторону своей койки маленькой кивает, и Кульгавая ложиться к стеночке, накрываясь одеялом до пояса. Алена следом на край падает аккуратно, руку подставляет, чтобы Кадетка голову на чужое плечо положила, а сама на спину переворачивается. Прядки чужих волос перебирать начинает между пальцами. Закручивает их в жгутики, кожу головы массирует, и сама глаза прикрывает. Контролирует себя, терпит и не засыпает. Расслабиться себе позволяет только тогда, как слышит тихое сопение, чувствует легкие подёргивания в конечностях младшей, и вслед за ней в сон проваливается до самого позднего утра. Просыпается от громких девочек, шаркающих своими тапочками по ламинату и гундящих о больной голове и «ужасном сушняке». Под боком никого не замечает, глаза переводит по всей комнате и на локти поднимается, что ужасную головную боль вызывает. Устало в ванную плетется, умывается и чистит зубы, но даже так ужасное послевкусие от выпитого на вкусовых сосочках остается. Спускается вниз, оглядывает кухню и к кулеру снова подходит, воду пьет так, будто верблюдом в пустыне стала, проходящей мимо Владе желает доброго утра и отмечает про себя, что не только у нее утро явно не доброе. Напрячь память пытается, но кроме ночного разговора с Соней и Женей не помнит ничего, размышления только головную боль более сильную причиняют. - Сейчас бы рассольчику из-под огурчиков. – Хнычет, пока чай себе заваривает, а остальные согласно кивают. - Вообще нихуя не помню. – Честно признается Рокс, и большинство девочек соглашаются. - И это к лучшему, поверь. – Усмехается Ангелина, которая в этот раз сторонним наблюдателем была. - Ага, зато на синхронах мы точно теперь не напиздим. Мы просто половину не расскажем. – Анохина бровь выгибает и на свободное место падает. Ногу на стул поднимает, голову на коленку задумчиво кладет и старается никаких эмоций не проявлять. От каждого действия боль в голове, будто эхом от стен, отражается и усиливается. - Ну нахер, я больше не пью. – Клянется Саша, а девчонки тихо посмеиваются, пока у других есть силы. - Мы посмотрим на твое «больше не пью» на следующей же пьянке. В шумной компании не спеша чай допивает, сидит на стуле так, что одна нога на сидушке в колене согнута. Свободная рука на ней покоится, а спина откинута на спинку. Голова болит, а в горле неприятная сухость ощущается и Алена вспомнить даже не может, когда в последний раз так напивалась. Потом в ванную поднимается на второй этаж, когда она полностью пустеет. Умывается, душ освежающий принимает и сразу же форму школьную надевает, потому что редакторы попросили подготовиться к выезду на съемочную площадку где-то на окраинах Москвы. Анохина волосы в низкий хвост заплетает и в холл спускается, с Лейлой общается, пока остальных ждут, а потом в автобус идет. Песни с девочками поет, так как совершенного представления не имеет, куда их везут, и наслаждается моментом, пока настроение хорошее, поднятое. По приезде на место, в студию заходят, похожую на «Мужское Женское», на зрительские места присаживаются, и Алена оказывается между Лейлой и Окс. Слушает внимательно Наталью Козелкову, которая в роли ведущей выступает и объясняет правила. А Анохиной в этом вообще участвовать не хочется. Она не идеальна, чтобы других судить, ее и саму осуждают не реже. Но, когда история вскрывается, Рыжую словно подменивают. Она руки в кулаки сжимает и сдерживается, чтобы с места не встать и лицо не набить той самой бабе, которая ради мужика ребенка на бабушку оставила. Потому что сама в такой же ситуации была. Понимает, какого это, когда выбирают все, что угодно, но не тебя. И если первая женщина только отвращение вызывала, то вторая, которая через газету списалась с заключенным, лишь сочувствие, слезы и табун мурашек. Анохина, будучи уже на взводе, резко смягчилась. Встала с места и вместе с Алисой крепко обняла старушку, погладила по спине и тихо прошептала: «Надеюсь, сейчас у Вас все хорошо». Под удивленный взгляд Сони вернулась на место и присела. Но когда микрофон снова возвращается в руки первой женщины, гнев вспыхивает так сильно, что Рыжая держится из последних сил, лишь бы не ударить. Желваки под скулами ее ходят, руки в кулаках сжаты, а взгляд вниз потуплен. Даже смотреть на такое не хочется. Противно. И пока другие что-то донести ей пытаются, Алена сглатывает тяжело. - Еще и Радик. – Глаза закатывает, когда мужчину в студию приглашают. Взглядом убийственным и холодным его провожает. – Беспонтовщина. – Шепчет и на спинку дивана откидывается. Не понимает, почему Екатерина за него так вцепилась и усмехается. Выглядит он, как человек, способный руку на других поднять. И на убийцу тоже смахивает, поэтому, не верит в то, что не убивал. – Скажите, - выдавливает из себя вежливое обращение, хотя по ехидной ухмылке понимает, что он такого не заслуживает. – А почему Вы решили, что десять лет – это взрослый человек? - Потому что в нем уже есть воспитание. - Да? – Ухмыляется. – А еще в нем есть обиды на свою мать, на Вас и на младшего брата. И я искренне надеюсь, что, когда он вырастет, станет прекрасным человеком, а Ваш сыночек, чего я желаю от всей души, повторит Вашу судьбу. – Холодом голос веет настолько, что слова Алены пророческими кажутся, чернильными, наглым взглядом в будущее этой семьи. Она видит, как на лице мужчины расцветает злость и улыбается высокомерно тому эффекту, которым возымели ее слова. Последующие споры даже слушать не хочет. Откидывается и не понимает, по какой причине Женя со всей силой что-то доказать им пытается. Там же бесполезно. Недалекая мамашка, муж, явно поднимающий на нее руку, и свекровь, привыкшая жить в таких же гнилых реалиях, как и ее внутренний мир. Не осознает, зачем Алиса тему своего прошлого открывает, потому что таким людям плевать на все, кроме себя любимых. И не сдерживает смеха, когда слышит о безработном Родионе. Старается абстрагироваться, кожу на руках раздирает до крови и шрамы на коленках царапает незаметно для остальных до такой сильной боли, что слезы на глазах выступают. Но это помогает ей отвлечься. Оставшуюся программу незаинтересованно сидит, туманным взглядом на участников ток-шоу смотрит, а в глазах безразличие полнейшее читается. - Ляля, не брощи. – Отрезает, когда Лейла извиняется перед семейной парой, просто потому, что они не заслужили вылившегося негатива, как и их старший сын – такой жизни. Из студии выходит на нервах, не обнимает никого из приятных личностей – ни Козелкову, ни Розенберг, ни ту милую старушку. Дышит свежим, прохладным вечерним воздухом и о сигарете мечтает. Потому что знает, как никотин угнетает все рецепторы в головном мозге. Осматривает девочек бегло и ощущает накаляющуюся атмосферу, которая даже шутками Рокс не спадает. На съемку синхрона идет и гнев весь свой выплескивает, который держала, а затем в автобус возвращается, где ее Женя поддерживает. - Он мне сказал, а я, блять, поверила. – Невинный голос пытается выдавить из себя Шестерикова, но получается это откровенно плохо. - Ага, а если на заборе «хуй» будет написано, она тоже поверит, что там не дрова, а хуй? – Спрашивает, чем тихие смешки вызывает. Чувствует на своем кулаке чью-то ладошку и, даже голову не поворачивает, потому что знает, что она Соне принадлежит. Пальцы разжимает и позволяет свои переплестись с ее. Неконтролируемый гнев уверенным спокойствием сглаживает. Злой огонь негативных эмоций тушит, и Анохина расслабление чувствует, накрывающее с головой. Как будто Кульгавая – ее личное море со штилем. Маленькая тихая гавань, в которую ты возвращается из раза в раз, и она с упоением тебя принимает. И Алена, считающая злом весь мир, поклясться готова, что убежище свое нашла. Пусть временное и такое шаткое, но пока она может им пользоваться – она с готовностью будет. По приезде домой в штаны спортивные переодевается, футболку накидывает и в холл спускается. Там ее Алиса с улыбкой встречает, о чем-то переговаривающаяся с Сашей. И Рыжая к ним подходит. Падает на стул кухонный, просит, с глазками, как у Кота из «Шрека», маму Дашу чай ей сделать и аккуратно дует на горячее, чтобы не обжечься, пока пьет. На втором этаже музыка громко играет и девочки видео снимают, весело танцуя и подпевая. И Алене нравится такое. Она знает, что там же, в их комнате, Сонька на ее кровати книжку читает или с Женькой переговаривается, душу изливая. Знает, что Маф во дворе занимается, чтобы в форму себя привести, и разговоры «обо всем и ни о чем» с Лисой и Лялей приятным теплом в душе разливаются. Будто она свою компанию нашла. Влилась, наконец, в общество таких же людей, как она. Полнейших неудачников и отбросов, которым в жизни только лампочка светить и будет. На следующий день, когда редакторы их разбудили ранним утром, чтобы успеть собраться и добраться до места съемок, Алена велосипедки на ноги натягивает и через себя переступает, чтобы в этом внешнем виде снова всем показаться. На верх красную футболку надевает и волосы в удобный высокий хвост затягивает. Напротив зеркала в ванной стоит, на себя смотрит и глубокий вдох делает, почему-то находиться в этой одежде во время испытания с грязью, ей далось намного легче, чем сейчас. В груди непонятный ей трепет отзывается и предчувствие чего-то поистине хорошего играет. И она этому поддается. Выходит из комнаты, спускается вниз, где выведать пытается, какое же испытание их всех ждет, но мама Даша не ведется. Поэтому Анохина со смешками подруг в автобус уже привычный садится и в место назначения едет. Маску не просвечивающуюся надевает на глаза и, взяв впереди стоящего человека за руку, гуськом на съемочную площадку идет. Повязку снимает и видит довольно знакомую картину: МЧСники, полоса препятствий, которую Алена с самого детства у отца на работе видела, и стулья отдельные – для учениц школы специально, вместе с униформой огнеупорной. На свободное место усаживается, внимания даже не обращая рядом с кем, на спасателей смотрит отрешенно и представляет, словно с отцом за один стол поговорить села. Противно и некомфортно. Слушает, как мужчина представляет своих коллег и предлагает несколько позже попасть за кулисы пожарного дела, а Алена усмехается этому. Ей не интересно, она уже насмотрелась. Но приходит осознание, что это испытание бьет по голове обухом сильным. Она старается вовлеченной быть, истории героев России слушает и аплодирует, понимая, что ее папаше до такого еще далеко. Но и должного не отдать не может. Он же тоже жизнью рискует. Для всех герой, а для нее – последний ублюдок, которого с лица земли стереть хочется. Которому насолить обязательно необходимо, и сделать все наперекосяк, несмотря на то, что он говорит. И когда герои про серьезность огня говорят, Анохина хмыкает, кивая. Сама не понаслышке знает, как горят дома, машины и вещи, поджигаемые ею, и как тяжело потом их потушить. Рыжая в форму одевается, когда наступает время прохождения полосы препятствий. Комбинезон натягивает на школьную спортивную форму, куртку застегивает, перчатки и шлем в руки берет. Хотя поклясться готова, что и без них справилась бы хорошо, заживо горела бы красиво и ярко, любимым рыжим цветом. На старт становится и видит, как полосу горючим обливают, а затем поджигают и неосознанно шаг вперед делает. Чувствует, как чья-то рука ей дорогу преграждает и затуманенным взглядом на этого человека смотрит. Там Кульгавая обеспокоенно в глаза заглядывает, и ничего родного и любимого не видит. Незнакомка перед ней стоит, и от этого мурашки по коже пробегают. Не по себе. Но на испытании она концентрируется, за Лейлой идет, даже немного не успевает, потому что та неосознанно вперед к цели мчится. А Анохина за всем наблюдает и у нее сердце пропускает удар, когда Кадет заходит в задымленный коридор, объятый огнем. На обожженную руку Маф смотрит и поддерживает подругу, хотя понимает, что это все по неосторожности было сделано. И жаль ее становится, Алене-то привычно себе увечья наносить. - Роксана, тебе необходимо будет пройти это испытание с Аленой. Соответственно, ты достаешь пластинку ей, а она тебе. – Объясняет мужчина, и девушки слабо кивают, закрывая лицо щитком. Обе по команде вперед двигаются, друг за другом не следят, проходят испытание каждый сам за себя. Им же важен результат, а не способ его достижения. Анохина по лестнице шаткой поднимается, в отверстие в стене пролазит и на землю смотрит. С ее-то ростом прыгать не так уж и высоко. Смело делает этот шаг и на земле оказывается, в ров спускается, а затем поднимается. Легкие жечь начинает, отдышка мучает, но она не останавливается. По лабиринту огненному бежит и назад оглядывается, с Рокси все нормально, она ее догоняет. По ступенькам поднимается, стараясь горячие перила не трогать и сквозь огонь идет, ловя те самые ощущения, о которых отец как-то рассказывал ей, когда маленькая Аленка поинтересовалась что же так цепляет в профессии пожарного. В трубу ныряет и скользит по ней вниз, тяжело вылезает, потому что места, кажется, неимоверно мало, а затем во вторую, горизонтальную заползает. Дышит тяжело, когда на ноги поднимается и в туннель заходит, у шкафчиков останавливается и глупо смотрит на инструменты, на земле лежащие. - Можешь разломать? Мне силы не хватит. – Спрашивает у Рокс, и та молча замок разрезает, чтобы ее пластинку девчонка достала. А потом с победной улыбкой пожарнику показывает выполненное задание. Вечером после испытания со спокойной душой девочки под струями воды прыгают, которыми их пожарные окатили. Визжат и смеются, с сердца словно булыжник тяжелый убрали и ему биться стало легче, как и легким дышать после угарного газа. В руках Алена пластинку держит и старается все струи словить, пока есть возможность расслабиться, потому что ее внутренний голос кричит о том, что на этой ужасной пластинке хранится что-то, что ей не понравится. Он шепчет ей настойчиво разбить ее или потерять, выкинуть куда-то или спрятать. Но Анохина не ведется. Крепко сжимает старания Рокс для нее и, стянув пожарную форму, в сторону автобуса идет. Восхищенно руками жестикулирует, эмоциями делится и заряжает своим позитивом всех, словно маленький и наивный ребенок, чьи мечты вот-вот разрушатся. На следующий день, она с утра съедаемая переживаниями ходит. В форму переодевается, когда того требуют редакторы, и на задний двор с остальными идет, где уже все приготовлено для съемки. Садится с краю, выжидающе смотрит на психолога и в руках пластинку крутит. Губу закусывает, потому что волнительно, ногой трясет и сглатывает тяжело. Слышит суть испытания и с интересом наблюдает за тем, как Саша Киборг пластинку к радиоле подносит. Любовь аккуратно ставит ее и на проигрыватель нажимает, чтобы тот крутиться начал, а из колонок родной для ученицы голос звучит, и теперь Алена понимает, почему ее так волновало все происходящее. Даже представить себе не может, кто ей записал то самое, важное послание. - Ален, неси пластинку. – Подзывает Розенберг, а у Анохиной колени от страха подкашиваются. Она вручает винил женщине, на место садится, сглатывает и оправдывает свое состояние неизвестностью. - «Дочка у меня на самом деле самая лучшая.» - Начинает мужской голос на записи, а Рыжая взгляд затравленный на психолога поднимает. - Выключите. – Просит полушепотом. - Подожди, давай хоть немного послушаем. – Не соглашается Любовь, а девушка истерику сдерживать уже не может. - «Я не понимаю, зачем она пошла вообще на этот проект? Чтобы о ней больше поговорили или может опозорить меня захотела?» - Мужчина искренне играет недопонимание. - Выключите. – Повторяет. - «Она у меня самая добрая, любимая, хорошая. Правда иногда делает все назло мне. Но от этого родительская любовь и ласка у меня никуда не уходит.» - Выключите! – С места поднимается и кричит во весь голос. Оксана, сидящая рядом вздрагивает от того, насколько неестественным он кажется, будто и не принадлежит человеку вовсе. – Я сказала, выключите! Слезы по щекам течь начинают, руки дрожат так сильно, что она только со второй попытки за спинку стула хватается. С недавно приобретенной силой о землю его бьет так, что ножка одна отлетает, кричит, не имея возможности сдержаться. Только бы перекрыть этот голос в своей голове. Любит, лучшая, хорошая, добрая. Ложь. Это все наглая ложь. Слышать этого не хочет, потому что знает, насколько сильно ее отец умеет все приврать и переврать. К ближайшей радиоле поворачивается и на землю ее опрокидывает, кулак заносит и бьет, что есть мочи. Лицо родное до боли представляет. Не чувствует, как кожа от силы ударов на костяшках треснула, как пластмассовый осколок неглубоко в кожу вошел и как кровь по пальцам медленно стекает. Рыдает навзрыд, пока ее за руки кто-то не оттаскивает на асфальт, и держит крепко-крепко, чтобы не вырвалась. А у Алены уже сил нет вырываться, она обмякает, соприкасается лбом с пыльной землей и драгоценными слезами орошает ее, словно там может после этого что-то прекрасное вырасти. - Выключите… - Умоляет, когда уже пластинка проигралась полностью. Чувствует, как знакомые руки ее крепко к себе прижимают и покачивают из стороны в сторону, и Анохиной ничего не остается, как схватиться за Кульгавую, словно за спасательный круг в бескрайнем океане с акулами. - Выключила, дорогая моя. – Говорит Розенберг мягко и не врет, у самой на глазах слезы стоят, кто-то из девочек еле сдерживает себя, а кто-то в открытую поддерживает Рыжую своими эмоциями, вырывающимися наружу. С места встает, подходит, Соню отойти просит и перед ученицей садится. Обнимает ее крепко, встать помогает и на место обратно возвращает, куда редакторы уже стул другой поставили. – Что тебя довело до такого крика? – Интересуется, когда Алена уже успокаивается. – Такой звериный, глубинный крик… Это должно быть очень травмирующее что-то. - Ну потому что, человек, который подбил мать сдать меня в детский дом, который оставлял меня в участке за решеткой, чтобы образумилась, который говорил, что я позор семьи, убийца и вообще не должна была рождаться, сейчас говорит о любви? Это все полная чушь. Ложь. – Она глазами пустыми на Любовь смотрит, слова кажутся чужими, сказанными не ее голосом. А ощущение всего происходящего – дурным сном, чем-то нереальным. - Может он пересмотрел свое отношение к тебе, ты так не думала? - А Вы не слышали, как он сказал, что я пришла сюда специально, чтобы опозорить его? – Голос подрагивает, и Анохиной прокашляться приходится. – Я каждый раз ведусь на его хорошее настроение. Каждый, сука, раз надеюсь, что его улыбки в мою сторону – признак любви. – Постепенно тон повышает, а по щекам слезы течь начинают, раздражая кожу еще сильнее. – Каждый, ебаный, раз хочу почувствовать эту любовь! Но каждый раз разочаровываюсь, получаю пиздюлей и закрываюсь от него. А потом, действительно, почему я делаю все назло? Может потому, что только так я раньше могла получить его внимание? - Как ты в основном это делала? Поджогами и пожарами? - Первое время да. – Усмехается. – Я поджигала, знала, как его триггерит все это, после смерти любимого сына, и самостоятельно набирала его номер. - Помогло? - Да. – Лицо безэмоциональным становится. И Розенберг понимает, что что-то не то происходит. – Он бросал все, приезжал на служебной машине с отрядом и тушил, потом оформлял документы, вписывал в графу поджигателя меня, забирал с собой, там первое время проводили беседы просто, а потом уже в полицию отвозил, за решетку сажал. И была я, как ебаный преступник. Сидела там несколько суток для профилактики, возвращалась домой и меня пиздили. И о какой любви он сейчас говорит? Какая я там хорошая? Добрая? - Ты не можешь его простить? - А должна? – Алена апатично на собеседницу смотрит. Чувствует взгляды, направленные на нее, и осторожное прикосновение Окс к плечу. - Может попытаешься? – Психолог с надеждой в глазах на девочку заглядывается. – Скажи, обратись к нему, может он услышит… «Пап, несмотря на то, что ты…» - Начинает, а Анохина подхватывает быстро. - Пап, несмотря на то, что ты полный ублюдок, эгоист и циник. И несмотря на то, что я в какой-то момент хотела почувствовать от тебя любовь, чтобы понять и ощутить мужское тепло. Я прощаю тебя и себя за нас двоих, но больше в твоем внимании и присутствии в моей жизни не нуждаюсь. Я уже выросла и видела всю семью в цветном телевизоре. – На камеру обращается, а затем на спинку стула откидывается, в размышления свои погружаясь. Слова и проблемы других девочек не слышит, будто обесценивает, потому что глубоко в себя уходит. С головой под воду ныряет и все только фоном слышит, пока в какой-то момент знакомый голос на радиоле не вырывает из раздумий. Ничего не выражающий взгляд на Кульгавую переводит и смотрит, как тяжело ей одно простое слово сказать, которое, кажется, для любой девочки самым родным и теплым является. Глубоко в душе сочувствует ей, но не показывает, видит, как красиво она пытается слезы сдержать, вспоминает все моменты ее поддержки и теперь, будто, током прошибает. Наконец взгляд на девчонку падает, а если так происходит, значит, чувства неизбежно зарождаться начинают. И от этого Алене еще хуже становится. Она после испытания психолога обнимает, в дом возвращается, переодевается в ванной и, чтобы в себя прийти зажигалку прихватывает, позаимствованную у девочек. Домашние штаны немного приспускает, на подоконник широкий присаживается и ноги разводит. Пальцами левой руки немного кожу на бедре к себе приподнимает, а вторую с зажигалкой к старым шрамам подносит. Огонь держит долго, шипит тихо и первый всхлип отпускает, что ошибкой является. Слышит тихий стук в дверь, предмет убирает резко и голову на проем поднимает, где уже Кульгавая стоит. У нее глаза расширяются от шока, она быстро захлопывает деревянную преграду за собой и в несколько шагов расстояние сокращает, пока Алена штаны натянуть пытается. Соня смотрит осуждающе, ничего не говорит, но молча руку протягивает, ожидая, когда девушка зажигалку ей отдаст. Но Рыжая не спешит. - Теперь понятно, почему ты не переодеваешься с нами. – Голос холодом веет, и Кадет не знает, как себя вести в данном случае. - Да ладно, будто ты не знала. – Хмыкает, и стеклянными голубыми глазами в темно-карие заглядывает. – Что, все? Прошла любовь? Все еще испытываешь симпатию ко мне и этим шрамам? - Мне нужны твои ожоги. – Говорит это резко, словно, своеобразное признание в любви. - Да ну? – А Алена не верит. Усмехается цинично, голову на окно откидывает. – Докажи. - Если хочешь делать себе больно – делай больно мне. – Без тени сомнения с уст слетает, а Анохиной два раза повторять не надо. Она резко чужую руку хватает, на себя тянет, чиркает зажигалкой и пламя подносит к коже чувствительной. Держит несколько секунд, пока сама с интересом в чужое лицо заглядывает. Кульгавая слегка морщится, щеку изнутри прикусывает, но руку не выдергивает. Если она сказала, значит, от слов не откажется. А Рыжая с тихим смешком зажигалку от кожи убирает, тушит и в карман штанов спортивных кладет. Резко Соню на себя тянет и в губы ее впивается. Целует смазано, властно и резко. Не церемонится и уста чужие терзает. Кусает, оттягивает и ловит тяжелый вдох. - Считай, поверила.