Пожары

Алена сессий с психологом не пропускает, пускай и тригерит ее это ужасно. Напоминает самые тяжелые времена, о которых пока что рассказать не решается. Чувствует себя дурно в последние дни, да так, что забивает на шрамы и начинает переодеваться в комнате в присутствии девушек. Они, видевшие шрамы на девичьих руках и ключицах, даже не обратили должного внимания на присутствие подобных на всем теле. И на удивление Анохиной, отреагировали абсолютно нормально, без всяких едких комментариев в ее адрес и ужасно грязных слов, о которых она так беспокоилась. После тяжелых съемок она с алкоголем перебарщивает, который девочки из гаража украли. У унитаза сидит в обнимку, пока злая Кульгавая, у которой желваки под скулами ходят, волосы ее держит огненные. А на следующий день Алена умирает. От еды отказывается, делает выбор в пользу стаканчика с водой, на улицу выходит, пробежаться и проветриться, камень не замечает и ногу подворачивает настолько сильно, что встать получается далеко не с первого раза. Слезы по щекам от боли катятся несдерживаемым потоком, Рыжая на ногу наступить не может и редактор, выбежавший в этот день для подготовки съемочного места, ахает, дрожащими руками номер известный даже ребенку набирает, четко проговаривая адрес. - Ты ебанутая, блять. – Соня переносицу устало потирает, осматривая ногу Алены, которая на стуле под льдом лежит. Сказать ничего не может и только дышит шумно. - Да ладно тебе, кошечка. – Анохина смеется громко, за руку на себя тянет и Кадету приходится на диван аккуратно присесть, чтобы ненароком не завалиться на девушку. Рыжая ее целует в щеку мягко, пока никто не видит, костяшки поглаживает большим пальцем и смотрит с нежностью и наивностью. Так, будто кроме них никого больше в доме нет. Будто в мире целом они одни остались. И наличие у Кульгавой отношений теперь таким незначительным кажется, что она об этом даже забывает. В обед, когда испытание должно вот-вот начаться, Алена сидит на отдельном стуле около директора. Вздыхает устало сразу, как замечает батуты, на которых всегда мечтала позаниматься спортом. Следит за счастливыми девчонками и прикрывает глаза. Долбанная пробежка! Она тоже должна была быть сейчас рядом. Тоже должна была прыгать и задыхаться от нехватки воздуха. Ее легкие тоже должны были гореть, а мышцы испытывать сильнейшую боль. Тоже… Но, нет. Поэтому, ей приходится только следить взглядом за каждой девочкой, получающей наслаждение от испытания. Поддерживать учениц и улыбаться в глаза, хотя на душе та еще зависть играет. И, когда съемка заканчивается, Анохина руку помощи от Оксаны не принимает, старается искренне сказать, что все в порядке, но глаза боль выдают ту, которую только очень внимательный человек увидеть может. И Кульгавая это видит. - Пошли. – Говорит кратко и кивает в сторону своей комнаты. Помощь не предлагает, просто потому, что понимает – это худшее, что она может для нее сделать. – Ляль, прими душ пока, хорошо? – Просит, а Лейла все сразу понимает. Оставляет девочек наедине, пока сама уходит в общую ванную. – Я даже не буду спрашивать, в порядке ли ты. – Начинает Соня, а Алена усмехается цинично. – Ты не должна расстраиваться по таким мелочам. Да будут в твоей жизни еще такие батуты, переживать из-за того, что не попробовала не стоит. - Будут, но уже за мои бабки, а тут-то на халяву. – Дует губы, а Кадет тихо посмеивается. И правда. – Сонь, просто обними меня. – Просит и руки протягивает к девушке. Та осторожно присаживается на кровать, прижимает к себе крепко и по спине поглаживает. Под футболку проникает, рисунки витиеватые и незамысловатые выводит, дышит равномерно и спокойно, всем телом излучая уверенность. И этим заражает. Рыжая запах чужой вдыхает, глаза прикрывает и о боли временно забывает, настолько для нее такое простое прикосновение значимым и нужным было. Девчонка, никогда не получавшая материнской любви, просившая ее в детском доме, когда сталкивалась только с равнодушием воспитателей, пытавшаяся найти ее в плохих компаниях и неправильных людях, вдруг получает любовь в истинном ее проявлении от такой же израненной души. Думается ей, что одну бракованную может понять только вторая такая же бракованная девочка. Что даже если это обычная симпатия, легкая интрижка и увлеченность, ей неимоверно повезло испытать это именно к такому сильному человеку. Хочет часть своей нежности ей подарить, пока сама на себя кусочек ее стержня возьмет. Чтобы не биться в пустых истериках, чтобы не скучать по душевному теплу, чтобы не преуменьшать свою значимость в собственных глазах, чтобы научиться ценить себя, да и в конце концов, чтобы не довольствоваться малым, хватая все, чего на самом деле достойна. Оставшийся день проводит в компании подруг, лежит на кровати Кульгавой, облокотившись спиной на ее грудь. Задумчиво выводит рисунки на чужой ноге и усмехается, когда девчата в карты предлагают сыграть. Алена мягко отказывается, берет книгу Софьи, лежащую на прикроватной тумбочке, читает аннотацию, открывает первую главу и в чтение погружается, где на старых страницах о кадетах написано. Таких, как в сериале двухтысячных представляют. Таких, о которых девочки, верящие в любовь и романтику, мечтают. Таких, которых в жизни реальной не существует. И это даже забавляет. Так и не замечает, как засыпает на чужой кровати с книгой, упавшей где-то в районе груди. А Софья смотрит на это с улыбкой легкой, осторожно литературу из рук спящей забирает, кладет обратно на прикроватную тумбочку. Прядку волос поправляет чужую и, стараясь больную ногу не задеть, осторожно укрывает ее одеялом. - Вы че, встречаетесь? – Тихо спрашивает Лейла, которая в комнату свою заходит. На кровать падает и с интересом на лучшую ученицу недели смотрит. - Нет. – Отрезает кратко. – Пока что. – Добавляет уже чуть тише, укладывая голову на вторую часть подушки и накрываясь маленьким краем одеяла. Алена устало потягивается на кровати, оглядывается по сторонам и обнаруживает, что проснулась далеко не в своей комнате. Чувствует на талии чью-то руку, аккуратно поворачивается и замечает мирно спящую рядом Кульгавую. Тихо посмеивается с того, как смешно ее носик дергается от соприкосновения с наволочкой, убирает короткую прядку с чужого лица, и медленно поднимается с кровати. Выдыхает, потому что знает, как тяжело разбудить Кадета, но все-равно старается не шуметь - у соседки Сони сон слишком чуткий. В свою комнату заходит, зубную щетку и пасту берет, в ванную идет, шаркая тапочками, и совершает там все свои утренние процедуры. На кухню спускается, где мама Даша с Женей о чем-то разговаривает, желает всем доброго утра и рядом падает. - Может похаваем уже? – Спрашивает, когда урчание живота тишину разрезает возникшую. Девушки смеяться с этого начинают и редактор с места встает, чтобы заботливо протянуть контейнер с едой, стоящий в холодильнике. Когда все просыпаются, Алена уже чай допивает, в комнате своей переодевается с другими девочками в спортивную форму. В автобус медленно поднимается и, весело подпевая песни, на испытание едет. Там они сперва агрессию свою выпускают, разбивают битой все, что приносило раньше столько боли, как душевной, так и физической. И Анохина, не отличавшаяся огромной физической силой, впервые выплескивает гнев разнося все вокруг. Смеется истерически тихо, волосы назад откидывает и наблюдает за девушкой, победительницей шоу «Большие девочки», а сама локтем на плечо Кульгавой опирается, потому что стоять больно. Та с тридцати семиметровой вышки прыгает, историей своей делится, а Алена пытается не зевать. Понимает, что это неуважение полное, а потому и сдерживает себя. - Ален, мне рассказали о твоей травме лодыжки… К сожалению, ты не сможешь принять участие в этом испытании, потому что необходимо высоко забираться… - Лилит и договорить не успевает, как Рыжая перебивает совершенно невоспитанно. - Я хочу прыгнуть. - Врачи попросили меньше нагрузки. - Нет, пойми меня тоже правильно, это – испытание. – Она рукой указывает на вышку. – А я – участница. И если я не пройду испытание, мое участие в проекте окажется под вопросом. – Объясняет и глазки щенячьи строит, а ведущая сдается. - Ты уверена? Ты опираться на ногу не можешь, а тут лезть по лестнице. – Соня осторожно руку на талию девичью кладет, понимает, что раз та приняла решение, то отговорить ее не получится. Но хочет в точности убедиться, что потом подруга не пожалеет. - Все нормально. Санек прыгнула, а я не смогу? – Отвечает, надевает защиту и, подтягивая свой вес руками за перекладины, старается больную ногу не нагружать. Поднимается аккуратно, потому что уже на первом пролете щиколотка начинает отдавать резкой болью. В какой-то момент останавливается, смотрит вниз и понимает, что выхода уже нет. Если спускаться по лестнице - нога заболит еще сильнее. Поэтому, сжав зубы она свой путь продолжает. Губу закусывает, кулаки сжимает и глаза прищуривает до появления светлых кругов. Показывать свою слабость не хочет, пусть все считают ее сильной и выносливой. Уже на высоте, Алена по собственной глупости вниз смотрит. Голова кружиться начинает, а из легких будто весь воздух выбивают. - Не, она там три часа будет. – Кидает Рокс, пока остальные сидя на лавочке поддерживают Анохину. - Рыжая, давай! – Собирая ладошки у губ, чтобы придать эффект рупора, кричит Маф. - Не прыгнешь – будешь драить туалет! – Поддерживает ее Ангелина, а Алена на нее поворачивается в этот момент. - А вот хуй тебе! – Выкрикивает, тут же отталкиваясь от пола и ощущая себя в свободном падении ненадолго. От счастья и переполняемых эмоций – кричит. В воздухе руками и ногами мотыляет, чувствует, как ветер подхватывает ее и на секунду ощущает себя легкой и нежной бабочкой, или зеленым листиком, оторвавшемся от веток. Как только Анохину аккуратно на землю опускают, она на здоровой ноге прыгает, ждет, пока страховку снимут и, еле наступая на поврежденную лодыжку, к своей компании спешит. Падает в их объятия, крепко к себе прижимает и практически пищит о том, насколько же это было круто. Последующих девчонок поддерживает, Алису к себе прижимает и говорит, что та все может, что прыгнет и получит свою дозу эндорфинов. А потому, как только та соглашается на свободный полет с инструктором, ласково треплет ее по спине и тихо шепчет: «Умничка». В прыжке Кульгавой даже не сомневается ни разу. Сидит на лавочке, прищурившись, поглядывая наверх. Посмеивается от того, в какой позе Кадет прыгает и аплодирует ей, как и всем остальным. На руки откидывается и расслабленное лицо под солнечные лучи подставляет. Как кошка ластится и греется, пока сквозь прикрытые веки тень не ощущает. Усмехается, глаза открывает и своими голубыми в карие смотрит. Заглядывает глубоко, кажется в саму душу, все мысли читает, как экстрасенс, самый что ни на есть, лучший, и рядом с собой хлопает. Софья присаживается, руку аккуратно на ногу чужую кладет и поглаживает, пока камеры не на них устремлены. - Ах, я так устала. – Алена откидывается на плечо Кульгавой в автобусе. – Не двигайся. – Глаза прикрывает и устраивается удобнее. Редакторы их снимать начинают, когда девочки песни громко поют, к Кадету подходят, а та улыбается, палец к губам прикладывает и на Рыжую кивает, которая даже в такой атмосфере умудрилась заснуть. - Ты самая настоящая соня, Рыжик. – Усмехаясь говорит, и наблюдает за тем, как Анохина носик смешно морщит. Глаза зажмуривает и рукой потирает их сонно. С чужого онемевшего плеча поднимается и шею разминает, которая уже давно отекла от неудобной позы. – Мы уже приехали. – Соня кивает в окно, показывая, что вид медленно изменяется на их дом, и Рыжая недовольно бровки хмурит. - Посидим в беседке? – Интересуется, потому что понимает, что все девочки сейчас в душ поспешат, а драться за свою очередь не особо хочет. Кульгавая кивает неуверенно. Из автобуса выходит и, послушав редактора Дашу, идет в сторону деревянного сооружения. - Что-то важное? – Софья первая на лавочку присаживается. Ее темные волосы солнце эстетично подсвечивает, последними лучами озаряя небосвод. И Алена не может отказать себе в удовольствии распустить этот небрежный пучок. Пальцами расчесывает прядки и те, что у лица, за уши заправляет, чтобы не мешались. - Так намного лучше. – Шепчет, находясь в близости опасной. Губу закусывает, чувствует на талии ладошку, так нежно сжимающую тонкую девичью кожу, и сама к устам припадает. Целует нежно и аккуратно, оттягивает нижнюю губу и ощущает, как девичьи руки по спине проходятся, на ягодицы опускаются и легко их сжимают. Тогда Анохина не выдерживает, своими пальчиками чужое запястье обхватывает, под футболку запускает и выдыхает, когда Софья прикасается к первому шраму. Воздухом давится и тут же отстраниться хочет, но только кулаки сжимает и на чужие плечи опускает. А Кульгавая и сама напрягается. В шоке с того, как Алена действовать решительно начала, и задержавшись на первом, дает время привыкнуть к касаниям. Большим пальцем поглаживает рубец, отстраняется и смотрит внимательно на реакцию. У Рыжей ресницы подрагивают, пальцы дрожат и на веснушчатых щеках румянец проглядывает. Она дышит часто и быстро, сглатывает тяжело прежде, чем снова к чужим губам прильнуть. И это для Софьи как зеленый свет на остальные действия. Она поцелуями на шею опускается, оставляет багровый засос и прикусывает слегка. Носом ведет ниже, пока Алена голову назад откидывает, сжимая в руках ее красную футболку. Кульгавая отвлечь старается от прикосновений к шрамам, водит ладошками осторожно и, как только на рубец натыкается, зацеловывать начинает кожу. Решает, что, если от психологической стены помочь избавиться не может, так хоть жесткость ее смягчит. Как вода на камень будет действовать, обтачивая, чтобы в конце концов, преграда пала под ее ласками. И Алена, привыкшая дарить себя в одежде, первый шаг к этому делает. Сама край футболки пальцам поддевает, стягивает через голову и в сторону откидывает. Позволяет увидеть упругую грудь в красивом бюстгальтере с оборками. А Софья на секунду замирает. Осматривает каждый сантиметр так, словно впервые женское тело видит. Но не потому, что боится прикасаться, а потому, что выглядит оно как у уличного котенка, которого глупые и жестокие дети каждый раз обижали так, будто он игрушечный. И защитить Аленку теперь хочется ото всех. Анохина дышит тяжело и часто, сама к чужой шее прикасается губами и вдыхает аромат приятный и родной. Льнет всем телом к девушке и мочку уха облизывает, как самая дорогая порноактриса, которой никогда не являлась. Угол челюсти Кульгавой целует, переходит на шею, щекоча дыханием, но сама футболку ее не снимает, потому что помнит хорошо о том, что брат с ней делал. Чувствует, как рука Софьи ягодицы сильно сжимает, замечает, как от наслаждения желваки под ее скулами ходят, и она голову сильнее запрокидывает. Алена взгляд свой затуманенный поднимает, и в отражении карих глаз такую же пелену видит. Усмехается кратко, пальцами футболку поддевает и аккуратно проникает под низ. - Можно? – Спрашивает кратко, замечает короткий кивок и резким движением снимает мешающуюся ткань. Теперь, когда простора для поцелуев еще больше стало, Анохина лямку топа спортивного зубами оттягивает, слегка приспускает и с характерным тихим хлопком отпускает. Тут же губами припадает, языком ласкает кожу, слегка загоревшую в Таиланде, и позволяет Кульгавой бюстгальтер расстегнуть. Помогает с рук снять и даже не замечает, в какой угол беседки он летит. Софья Рыжую с места за руку поднимает и тут же в поцелуй затягивает, поворачивает ее так, чтобы она спиной к ней была, рукой на поясницу давит и та, грудью красивой к холодной поверхности стола прикасается. Соски тут же еще сильнее твердеют от холода, но Кадета и Алену это не смущает. Девушка быстро плечи и лопатки поцелуями покрывает, одну руку в огненные волосы запускает и оттягивает так, что Анохиной больно становится. Она стонет протяжно, выгибается в спине сильнее и ягодицами в Кульгавую упирается. Та мгновенно пряди на кулак наматывает, свободной рукой под велосипедки проникает и по кружевному белью пальцем мажет. Чувствует влагу между ног, усмехается кратко и тут же к шее припадает, пока средний палец через белье клитор стимулирует. - Блять… - Тихо выдыхает Рыжая, ноги шире расставляет и рукой Софью за подбородок берет. Тянется неудобно к чужим губам. Целует смазано, языком по устам мажет и в приоткрытый рот проникает, с Сониным переплетаясь. Резко глаза распахивает и отстраниться хочет, чтобы воздух жадно вдохнуть, когда чувствует, что палец под белье проникает и рисунки коротким ногтем на клиторе незамысловатые выводит, но Кульгавая не дает. К себе ближе прижимает за затылок, посасывает нижнюю губу, чувствует, как Алена дрожать начинает и во влагалище палец вводит до самого основания. Двигает быстро, тут же второй, безымянный, добавляет. Ножницы практикует в, и без того, узком лоно. Рука устает уже безумно, но передышку Рыжей не дает. Еле сдерживаемые стоны заводят ее ужасно. Анохина то губу соблазнительно закусывает, то ребро ладони, то дышит часто и поверхностно, жадно облизывая пересохшие уста. - Сука. – Соня материться, пальцы достает, когда чувствует, что Алену вот-вот волна оргазма накроет. Разворачивает к себе лицом, прижимает к столу так, что девушке на него сесть приходится. Под напором, укладывает ее спиной на него, рывком велосипедки с трусиками снимает до колен и видом любуется. Рыжая такая разгоряченная на контрастном холодном воздухе, с румяными щеками, быстро вздымающейся грудью, на которой соски затвердевшие красуются и распутным умоляющим взглядом. И отказать себе в удовольствии не может. Наклоняется так, чтобы быть на одном уровне с ее ногами, целует внутреннюю часть бедра, кусает и на шрамах засос багровый оставляет. Анохина от восторга выдыхает громко и протяжно, тут же рот рукой затыкает, когда сквозь разведенные ноги глаза суровые замечает. Чувствует, как разгоряченный язык нежной плоти касается. Большие половые губы приоткрывает и по клитору мажет. Сначала точечно, маленькими прикосновениями, но с каждым разом увеличивает размах до входа во влагалище. Втягивает щеки и чувствительную бусину вместе с ними, играется языком в разные стороны теребя, с громким чмоком отпускает и слегка зубами прикусывает. Пальцы параллельно в лоно вставляет и двигает ими ритмично, то расставляя в разные стороны, то создавая ощущение волны. Пока Алена выгибается, как кошка, по столу метается, губу, распухшую от поцелуев, прикусывает почти до ощущения металлического вкуса во рту и за деревянные края пальчиками изящными впивается. - Еще, еще, еще… - Шепчет, чувствуя, что волна оргазма накроет ее скоро. Почти пищит от наслаждения, носки на ногах то натягивает, то сокращает и выгибается в последний раз, прежде чем содрогнуться от ярких эмоций. – Блять, Кульгавая, это был лучший секс в моей жизни. – Признается, пытаясь отдышаться, как после забега или тех самых утренних прыжков на батуте. Сидячее положение принимает и руку на щеку кладет девушке мягко. Целует, к себе притягивает и, замечает про себя, что не прочь продолжить. Однако слышит за спиной громкий смех и вздрагивает. На дрожащих ногах со стола спрыгивает, тут же морщась, потому что о больной ноге сразу вспоминает. Велосипедки с бельем натягивает быстро, бьет Соню по руке и молча указывает в сторону угла, где ее бюстгальтер валялся. И как только он к Рыжей в руки попадает, застегивает его кое-как. А Кадет не нервничает совершенно. Ее выдают только красные щеки и тяжелое дыхание. Признаться, что Алена голову ей вскружила своим телом, движениями и слипшимися от выделений пальцами – не хочет. Откладывает это на вечерние раздумья. Сама пока футболку натягивает и точно такую же передает Анохиной. Та с благодарностью кивает, продевает голову и руки в самый последний момент, перед тем, как к ним выходят Влада, Маф и Рокс. - Рыжая, иди, там ванная освободилась. – Громко говорит Мафтуна, совершенно атмосферы витающей вокруг не замечая. А вот Владлена с Роксаной переглядываются, хихикают и, когда Алена с Софьей на дрожащих ногах мимо проходит, слышит тихое, но достаточное для улавливания человеческим ухом: - Аленка, футболку выверни, пока никто не видит.