Щерба

Яха, сталкер с известной грубой внешностью и резким нравом, с беспокойством в глазах спустился в бар “Сто рентген”. Ему было стыдно от происходящего: казалось, что все пялились на него с осуждением и брезгливостью, а кто-то и вовсе шептался на тему совершенного бесчестья. По правде говоря, наш Яха ещё ничего не сделал плохого. В ситуации виноват он сам. Душевный разговор с Любимчиком, другом и напарником в нескольких походах, закончился идиотским пари. Всё началось с того, что Любимчик принялся хвалиться успешными ходками за артефактами, чем Яха похвастаться всерьез не мог. У Яхи прекрасное чутье на выстрел и отлажена рука на медицину, но поиск артефакта в аномальных полях – не его конек. В пылу шуток мужской гонор поднял ставки. Так Яха и пролетел с клятвой, что принесёт своему другу самый драгоценный артефакт. – Да прям уж принесешь, – махнул на него рукой в тот вечер Любимчик. В баре воняло намокшим табаком от потушенных бычков, гремела посуда и радиоприемник трещал похлеще дозиметра. – Ты мне не веришь? Ты меня не уважаешь, что ли? – Яха положил руку на сердце. – Брат, я когда-нибудь тебя предавал? Проси любой, найду и подарю! Любимчик хмыкнул. Ссора пустяковая ему не по душе. Но быкующий Яха, как известно, если что-то пожелал, то дать будет легче, чем отговорить. Вот Любимчик и бросил неосознанно: “Оки, пусть так, раздобудь “Мамины бусы”” – Клянусь, достану тебе эти бусы, – гордо заявил Яха. Прошла неделя с того разговора. Найти артефакт не удалось, и мысленно сталкер проклинал себя самыми страшными проклятьями. Совесть кавказца взыграла в нём бурление горячего льда: сердце то студило, то жгло, в уме страшный бардак от разброса мысли, эмоции бросали его в неконтролируемый виток страстей, из которого крайне сложно оказалось выкарабкаться. Он чувствовал себя и оскорбленным, и униженным самим собой. Перестал чувствовать мужчиной. Всю жизнь его учили, воспитывали, назидали ему – честь превыше всего, любое обещание должны быть исполнено, а неуспех влечет бесчестье ему и его близким. И вот он, миг тяжелого удара судьбы, когда его слово оказалось ненадежным. Что теперь делать? Страшась гнева и осуждения, Яха в момент своей слабости, психологического кризиса, обыкновенно проходящего у каждого человека, принимает крайне неэтичное решение… Жорик, сидящий в охране за решеткой, привычно указал проходить и не задерживаться, но Яха, едва заслышав знакомую реплику, пошел ещё неувереннее, с большой опаской, будто может поскользнуться на ступенях. Бар в этот день оказался пуст. Только двое сталкеров отоваривались у торгаша, усиленно докучая ему громким спором. Яха прошел вперёд и слабо махнул рукой Бармену, но тот даже не обратил внимания, весь погруженный в разговор противных клиентов. – Ну здравствуй, Яха, как жизнь? – капюшон Осведомителя укрывал часть лица в тени. – И тебе привет. Жизнь моя покатилась вниз. – Что, прямо так? – Осведомитель ухмыльнулся. – И зачем же ты тогда ко мне обратился? К удивлению Осведомителя, Яха продолжил жаловаться на жизнь, на скорую судьбу отщепенца и грешника, которому суждено умереть без имени: “Я хорошим парнем был, пока сюда не зашел” – А теперь что изменилось? – Связаться с тобой пришлось. Осведомитель предпочел пропустить эту фразу мимо ушей. – У меня разные источники информации, Яха, но что с тобой случилось, неизвестно. Ты, может, объяснишь уже, как я могу помочь? Напомню, мои услуги стоят денег… Сталкер принялся тарабанить пальцами по стойке. Принесли кабанятину без гарнира, но есть он не стал. Его челюсть нервно играла желваками. Осведомителю, человеку большого терпения, такое нагнетание обстановки стало вызывать раздражение. – Итак? – Заказ мне бы один сделать. – На поиск информации? Так не проблема. Яха почесал жесткую чёрную щетину на щеке. – Нет. Заказ человека нужен, – от этих слов на лице Осведомителя не дёрнулась ни одна мышца. – Ах вот как. Что ж, интересное дело. Пойдем, прогуляемся. Ушки у здешних стен торчат. Они вышли на улицу. Грозовая зарница со стороны Свалки освещала черневшие на глазах облака. Сталкер говорил быстро, с акцентом, иногда переходя в неясные для Осведомителя речи: то саг, то аувдал, то ещё что-то самозвучащее всем Яховым телом. В конце концов картина для Осведомителя более-менее прояснилась. – А он со мной поспорил, говорил так, будто я не мужчина. Я поклялся, что достану для друга артефакт. Но мне тогда никто не сказал, что этот артефакт очень дорогой и редкий. – Какой артефакт? – Его называют “Мамины бусы”. – Что ж, он и правда редок, доступность на рынке околонулевая. И что было потом? – Я долго артефакт искал: ходил на Свалку, в Агропроме копал, в Дикой территории копал, нигде не нашел. Уже просил друзей помочь, деньги предлагал, но ни у кого нет “Маминых бус”. Я же дал клятву, понимаешь? Если узнают, что не смог исполнить обещание, то земли под ногами больше не будет. Как мне потом жить? – Как обычно, нет? – Осведомитель искренне удивился загону человека. – Ай, чтоб ты меня понял, по голове бревном должны пройтись! – взбеленился Яха. – Мужчина, не сдержавший слово, быть мужчиной перестает. Как на меня потом будут смотреть? – И поэтому нужно убивать своего друга? Яха замолк, но продолжил прогулку с Осведомителем. “Ну до чего же ты чудак, – подумал второй, поправляя капюшон. Стало покрапывать майским дождем. – Неужели собственная честь тебе так важна, что ради неё готов убить друга? Мне, в принципе, без разницы, кого ты грохнуть хочешь. Лишь бы деньги отвалил” Осведомитель, мягко обходя патруль долговцев, проходивший тройкой вдоль заброшенных заводских зданий, и обождав несколько секунд, пока они скроются из вида, спросил имя жертвы. – Его зовут Сава. Сава Любимчик. – Любимчик? – Осведомитель присвистнул от удивления. – А ты точно уверен в своем решении? Яха замешкался, но вытащил из рюкзака небольшой контейнер. – Всё что есть. Забирай. Должно хватить. Я не могу убить, это выше моих сил. Исполнишь заказ? В контейнере лежали маленькие бирюльки. Похоже, что с Яхи немного соберешь денег. Яха терпеливо ждал ответа. В глубине души он очень хотел, чтобы денег на заказ не хватило. Лучше получить отказ из-за слишком малой платы, чем заплатить за убийство друга. В нищете Яха не находил большого стыда или бесчестья. Его бросало из стороны в сторону, и лучшее, что могло бы сейчас случиться – это принятие другим ответственности за столь тяжелое и грязное решение. – Да, сойдет, – ответил собеседник. – Значит, Сава Любимчик? Хорошо. У меня есть картотека, но ты мне подкинь инфы на КПК. Считай, что сделка заключена. Разберусь через неделю. Осведомитель тронул край капюшона в знак прощания, повернулся спиной и быстро ушел. Кавказская душа Яхи оледенела в ужасе: “Всё-таки нечестивая сделка случилась” На четвертый день Яха, дабы снять моральный груз с головы и сердца, отправился в Тёмную долину за поиском артефактов. Стрелять в людей он не хотел, поэтому пробовал найти себе применение в мирном труде. Долговцы в этот момент проводили разведку боем, сшибая бандитов в самую глубину территории, зажимая остатки на старой фабрике. Это удачное время для одиночек – из бандитов выходят плохие ловцы артефактов, так что поля можно прошерстить с хорошей уверенностью в большом куше. В кустах близ старой фабрики засела плоть, поджидая ведущего поиски сталкера. Видимо, думала, что со своей жирной неуклюжестью она незаметна, хотя сталкер смотрел ей прямо в глаза.. Зверь, по мнению Яхи, злой и нечестивый: всегда труслив, нападает сзади, бьет так, чтобы разом покалечить и не дать возможности совершить ответный шаг. Таких зверей Яха никогда не жалел, поэтому очередь из Калашникова уронила плоть на землю. Рефлекторно брыкая своими ногами-клешнями, зверь случайно выбил что-то из куста. Подпрыгивающий артефакт угодил Яхе под ноги. Он аккуратно взял его в руки. Две бугристые линии, скрепленные палочками и шариками, обдающие оранжевым свечением, напоминали нечто показанное на уроке биологии. Яха заволновался, так как “Мамины бусы” описывали примерно так же. В справочнике имелась фотография артефакта – точь-в-точь похожего на экземпляр, находящийся в сухих ладонях Яхи. Невероятное везение вызвало в сталкере безумную радость: причитая и воздавая хвалу куда-то в небо, он пускал одиночными выстрелами в воздух гордость за собственную удачу, как если бы у него родился сын. Но радостный миг продлился недолго. Быстро вспомнилось, как он ради собственной репутации заказал друга; поселилась в сознании мысль о гнусности его решения пойти на сделку с Осведомителем. “Да как я вообще додумался согласиться на такое? – сокрушался сталкер. Положив в контейнер артефакт, он перезарядил автомат и проверил местность через бинокль. – Вот как мне вдолбили в голову мысли Не заказав своего друга, он был бы сейчас самым настоящим мужчиной; но у Осведомителя теперь в разработке Любимчик, которого вот-вот должны убить. Всего четыре дня, прождав их и обыскав лучше Зону под каждым кустиком и камнем, Яхе не пришлось бы стыдиться себя самого. С этими мыслями он ринулся назад, в Бар, чтобы отменить заказ. Глаза Осведомителя округлились от услышанного. – Ты в своем уме? – посредник даже вздрогнул от возмущения, несмотря на всю свою прежнюю самоуверенность перед каждым посетителем. – Просишь отменить заказ? – Да! Да, да, да, да! Отмени его, умоляю, по-братски прошу. “100 рентген” сегодня был шумнее обычного: кто-то праздновал день рождения, а один из ветеранов делился историями о ходке в центр Зоны, собрав вокруг себя всех лопоухих новичков. – Но это невозможно, – Осведомитель провел ладонью в воздухе. – Наводка на сталкера уже передана. Яха взмолился. – Сделай что-нибудь, умоляю. Оплату оставь себе, только отмени заказ. Должен буду, лишь останови. – Наемники не любят, когда их не уважают, Яха. Если так одергивать, то потеряю доверие, пропадут контракты, а может, и я сам исчезну… – И что предлагаешь? Осведомитель глубоко вздохнул. – Нет, не отменю заказ… Яха схватился за волосы, всё повторяя слово аувдал. – Ты сам виноват, что отправил наемника по кличке Щипок в Дикую территорию, – сказал Осведомитель и тонко улыбнулся. Сталкер перестал сокрушаться. – Щипок, говоришь? Дикая территория? – Угу. Кажется, тебе на КПК прислали сообщение, – рука Осведомителя закончила тапать по экрану наладонника. Яха, открыв письмо, увидел пеленг чужого КПК. Точка, изображающая Щипка, медленно двигалась к стройке, где стоял небольшой кран. Яха страстно пожал руки Осведомителю: “Ты настоящий человек! Не дал мне упасть лицом в грязь. Спасибо тебе, дорогой” Посредник сделки, однако, тяжело воспринял нарушение деликатных правил, поэтому попросил в ближайшие месяцы не общаться с ним до прояснения ситуации. Яха охотно согласился. Быстро собравшись, сталкер пулей вылетел в сторону Дикой территории. Казалось, что душа его мчалась навстречу быстрее, чем его ноги. Впервые за последнюю неделю в кавказском сердце поселилась надежда, что всё обойдется и он сумеет исправить содеянное. “Вот как тяжела ноша благородного мужчины! – говорил себе Яха. – Чтоб я жил, пока не спасу друга и не подарю ему артефакт” Наемник заглянул в тайник, где припрятал L-85 c тремя рожками бронебойных патронов. Задача была лёгкой в исполнении, но проблемной из-за возможных последствий: похоже, что Любимчик нёс положительную репутацию, имел определенную известность и подобное убийство неизбежно вызовет реакцию в сталкерском сообществе. Обо всём этом посредник написал исполнителю. В последний год к наемникам стали относиться намного хуже, поэтому каждое поползновение на свободную братию встречало соответствующие контрдействия. Повезло, что Любимчик шныряется по Зоне, притягиваясь к злополучным низинам Янтаря. Это хороший способ свести возможное сталкеровское расследование к ложной версии о несчастном случае. Осведомитель предупредил его, что на некоторое время Щипку после работы лучше залечь в “родных краях”. Сразу с выполнения задания наемнику предстоит бежать по северо-западной дороге в Мёртвый город, поэтому лишняя нагрузка ни к чему. Только огнестрел, боеприпасы, антирад и еды на двое суток. Сойдет для быстрого похода. Последние приготовления прервались звуком заработавшего КПК. Сигнал предупредил о близком контакте. Щипок выдернул “Вальтер” из кобуры. Заняв стойку, одной рукой он направил пистолет в дверь. Громкий стук в неё получил немедленный ответ – три пули пробили дерево насквозь. – Не стреляй! Брат, послушай меня… – Ты кто? Дверь медленно приоткрылась. В открытом пространстве показалось грубоватое лицо c широкими бровями и тяжелой щетиной. Парень, одетый в сталкерский комбез, держал руки свободными, но одна из них находилась в близком расстоянии от кобуры. – Меня Яха звать. Ты Щипок? – Откуда тебе известно, кто я? – Потому что я заказчик. – Заказчик чего? – Убийство Любимчика. Это я заказал его. Наемника сильно смутила эта информация. Он медленно опустил пистолет, прикидывая варианты дальнейших действий. Яха смотрел на морщинистый лоб Щипка, всё больше сжимавшегося от напряжения мысли. – Не работаю с клиентами напрямую. У тебя минута, чтобы уйти, потом пеняй на себя. – Я отменяю заказ! – закричал улыбающийся Яха. – Не нужно убивать. Пусть живет человек. “Зря с ним завел разговор, – подумал Щипок. – Весь устав ЧВК нарушен. Конспирации ноль, клиент узнал исполнителя, обсуждение контракта… И кто рассказал этому полоумному про меня? Неужто Осведомитель, падла барная, продал инфу? Нужно сообщить Волкодаву об этой ситуации” – Посредник не сообщил об отмене контракта, – Щипок положил пистолет в кобуру, надеясь, что этим ослабит внимание сталкера. – Раз так, то цель будет ликвидирована. Либо дуй к заказчику, проси у него отказную. – Постой, давай без кипиша, брат? Давай нормально поговорим? Лицо Щипка ожесточилось ещё сильнее. Он медленно отступил к столу, скрывая спиной содержимое на нём. Сталкер понял, что наемник ему не верит и мысленно приготовился к бою. – Не получится, – ответил Щипок. – Цель должна будет уничтожена. – Брат, отвечаю, что я заказчик, ну хочешь, заплачу тебе за отмену… Щипок резко вздёрнул руку с “Вальтером”. Прогремело два скорых выстрела - одна пуля попала в броник сталкера. Резкий на реакцию Яха пустил в ход Форт-12. Наемник получил по касательной в плечо и молниеносно сбежал в технический проем. Яха, обученный ещё на родине, что жертва способна совершить обманный маневр, обождал две секунды и оказался прав: РГД-5 рванула в коридоре, посекла осколками комнату, где находился Щипок. Наемник умчался вниз, по недостроенному лестничному пролету, прыгал по балке между четвертым и третьим этажом. Солнечный свет помогал ему не промахнуться в пропасть, но и подсвечивал как мишень в тире. Для Яхи, стрелявшему в горах по волкам, не представлялось сложным снять наемника. – Стой, стрелять буду! – Да пошел ты, урод, – ответил наемник и пустил в ход “Вальтер”. Яха долго не выбирал. Адреналин довел его до состояния, когда решение принималось быстро – три хлопка, три пули, три попадания в спину. Щипок успел лишь всхлипнуть, упасть и вцепиться в опорную балку. Продержавшись несколько секунд, он соскользнул вниз, ударившись при падении об выступ бетонной стены. Ствол “Калашникова” опустился. В этот раз Яха не почувствовал счастья, как прежде бывало с каждым поверженным врагом и новообретенным артефактом. “Смерть смерти” помрачнела в голове Яхи. Праздничная пальба в воздух не состоялась. Сава Любимчик, насобирав “Капель” в гаражах и подмостках близ границы Янтаря, где зомбированные нервно мельтешили и попадали под яростное пламя “жарок”, отправился обратно в Бар. Что ж, вернется в “100 рентген”, пожалуется Бармену на скромный мешок добычи и пойдет к друзьям за стойку – обсасывать старые байки и придумывать новые. Сталкер, притронувшись к противогазу, снял его, вздохнул и загрустил: набранного хабара хватит только на пополнение амуниции и патронов, ещё на пару фильтрующих коробок для противогаза. Его LR-300 в последнее время шалила, давая частую осечку. В Зоне иногда последняя пуля, замешкавшаяся вследствие несрабатывания пороха, способна остановить ход истории человеческой жизни. Впрочем, с чихающей винтовкой ещё можно походить. Любимчику везло. Любимчика любили. Стрелять ему приходилось очень редко. К тому же в ножной кобуре красовался “Кольт” 1911 года. Движущийся налегке, с почти пустым рюкзаком, сталкер проходил окольным путем, избегая встречи с наемниками и бандитами. Их лагеря он знал прекрасно, и ждать приятностей от них не следовало. Угрозы переоблучиться на запасной дороге, проходящей через пятно радиоактивного загрязнения, не было – артефакт “Капля” хорошо снимает накопленную дозу, да и радиопротектор проглочен перед самым началом похода. Выйдя к зданию заводского цеха и автомастерской, с повидневшейся сторожевой вышкой и серо-черной железнодорожной станцией, Любимчик остановился в замешательстве. Странное чувство посетило его: ветром бросило в дрожь, ощущение чрезвычайно важного, должного случиться в этом месте, поглотило разум и навеяло тревожности. Но волна сникла, сошла назад, исчезла и оставила сталкера в недоумении. Он огляделся. Вроде ничего необычного, и новых аномалий нет. Никаких признаков скорой трагедии. – Чудны деяния твои, Зона-мать! Пройдя двадцать шагов, КПК Любимчика звонко сообщил о новом контакте. – Какими судьбами, Яха? – удивленный неожиданной встречей, Любимчик радостно обнял друга. – Ну привет-привет, чего ты как айсберг? Две недели тебя не видел, куда пропал? А я тут бирюльки всё собирал, одну фигню надыбал, ничего серьезного. И ещё, тут такое странное дело случилось: иду, значит, к цеху, как накроет пси-волной, аж страшно стало! Никогда такого не чувствовал, будто смерть отвели от меня. Яха смутился. – Как куда? Искал артефакт для своего друга. Любимчик, сняв перчатки, удивленно уставился на бровастого товарища. В сравнении с ним он был блондинистый донельзя. – Это кому ты подарки носишь с Зоны? Уж не мне? – засмеявшись, светловолосый сталкер достал флягу и отпил воды тремя большими глотками. Яха смутился ещё сильнее. – Сава! Брат, я тебе поклялся принести “Мамины бусы”, – с этими словами он извлек из рюкзака обернутый в ткань артефакт. – Так вот, держи, держи его и носи на здоровье. Артефакт теперь твой, – развернув ткань, бусины пустили оранжевый свет и норовисто задрожали, стремясь освободиться, укатиться по асфальту домой, в бескрайние поля проклятой Зоны. Любимчик обомлел. Сглотнув слюны, он принял подарок: “Ну ты даешь, джигит! Я ведь в шутку тебя отзадорил, не думал, что ты поведешься на такое. И что мне делать с бусами?” Сталкер Яха смотрел на Любимчика как-то странно, улыбался и впервые с детства отпустил невиданную природе кавказскую слезу по щеке. Шли месяцы, но Яха так и не признался в том, что заказал убийство своего друга. Осведомитель, казалось, сделал вид полного незнания этой чудаковатой истории – ничего не было, не о чем говорить. Любимчик радовался подарку и носил “Мамины бусы” на поясе, но впоследствии заметил, как сильно изменился в отношениях Яха: из веселого товарища он заделался угрюмым и отстраненным. В конце концов, не найдя ответа на причины произошедшей перемены, сталкер смирился с гостингом и ответил тем же. Порой они пересекались в баре, и тогда Яха молча вставал, уходил “по своим делам” и не возвращался до тех пор, пока Любимчик не отправлялся в новую ходку.