Щерба

Где-то здесь должен быть артефакт. Чуйка не обманет – после зарубы всегда появляются новые арты. Осталось только подождать, когда бирюлька азартно запрыгает по земле. Несчастные, попались на новые аномальные поля, впятером тут и свалились. Если посмотреть с высоты, как это сделал я с вышки, то заметно, что группу сильно напугали, будто гнали на убой. Бег по рельсам, разряд, ещё разряд, да ещё напряжение попало на стальные конструкции… До сих пор на площадке пахнет горелыми волосами и жженой плотью. Пять трупов. Судя по одежде – наемники из группы Волкодава. У них где-то рядом постоянная база; странно, что отряд всё еще не проверили. Всё оружие лежит брошеным. После такого убийственного насыщения “электра” должна выдать на свет божий “Вспышку”, либо “Лунный свет”. Уж один арт должен появиться. Давай, чуйка, не подведи меня. Да где же он? Неужели скатился куда-нибудь? Как никак, арты у “электры” шарообразные. Или забрать кто успел… Детектор молчит, зараза. Заводской цех непонятного назначения, с большими воротами под въезд локомотива, стоял стеной по правую сторону. По левую сторону автомобильный разъезд, вышка, автомастерская, какие-то подозрительные склады, куда лучше и мизинцем не проникать. На левой части всегда бои, всегда заруба, причем страшная: то долговцы устраивают зачистку, и тогда режут всех без особого разбора, то наемники блокируют проход на глубину, в таком случае к Янтарю без боя не пройти, то псевдособака засядет в углу, играючи накидает в твой мозг фантомов, и будешь прыгать вокруг себя в чудаковатом танце, отстреливаясь от несуществующих врагов. Детектор пискнул. Опачки. Адреналина в кровь выбросило – как в бою. Это всё равно, что выиграть катку: артефакт в моих руках греет больше, чем заработанные им деньги. Сколько раз Бармен смотрел на меня грустными глазами, когда не продавал ему найденные бирюльки. А бумажки предлагал хорошие, в твердой валюте. “Отклик” запищал. Я на верном пути. Ногами ступаю по шпалам, не хочу, чтобы “электра” зажарила меня из-за срабатывания. Сигнал всё чаще. Почему его не видно? – Привет, сталкер! Детектор быстро оказался в подсумке. Мой взгляд уловил фигуру на железнодорожной платформе. Возможно, это одиночка. Одет в “Зарю”, капюшон на спине, а респиратор на груди, в руках автомат – не то Калаш, не то что-то похожее. Лицо у незваного гостя прожаренное, в ожоговом шраме. – И тебе привет. Ты кто? – А я Митя. – Так а по кличке кто? Митя сделал два осторожных шага вперед. – Ну Хирургом звать. А что? Ещё два осторожных шага. Близко к выступу платформы. Автомат пока смотрит вниз. Изморозь – серая, холодная и делающая открытую кожу липкой, – падала с утреннего неба, но это обстоятельство не смущало Хирурга. – Нынче буйных полно. Вот и спрашиваю. – Понял. Как звать? – Лешкой. Лешка Гонец я. – Хорошее прозвище. А чем занимаешься тут? Ещё один шаг. Дальше Хирургу только с платформы спрыгивать на рельсы. Дуло всё ещё смотрит вниз. – Артефакт ищу, – улыбка обожженного лица выглядела страшно. – Да что ты говоришь… И я ведь тоже ищу. – Но мне он очень нужен. У меня персональный заказ от ученых. Если не выполню, то оклада лишат. Уступи, пожалуйста. – Слушай, порвешь мне душу сейчас животрепещущей просьбой. Может, пойдешь по своим делам? – предложил ему уйти в надежде на мирный исход. – Первым сюда пришел всё-таки я, а не ты. – А че загрубил сразу? – автомат Мити чутка вздрогнул. Значит, парень готов к бою. – Тебе показалось. В общем, добыча моя. Выбери себе другую позицию. Митя замер. Раздумывает. Это слишком очевидно. Кровь во мне кипит: и артефакт забрать, и кожаному угольку свинцом подкормить охота. Ну же, давай, дерни дулом вверх. Молодец, Хирург! Он успел только направить на меня ствол, как я уже пустил в него очередь. Пули прошли мимо, стрелял навскидку, зато принудили соперника пригнуться. – Ну ты и тварь, Алёха! – спрыгнув вниз, Хирург пустил беспорядочный огонь, одновременно бежа к цеху. Видимо, он прикинул мозгами, будто арт приперло к стене здания. Я побежал в ту же сторону, но внезапно почувствовал страшное напряжение на коже. Волосы встали дыбом, мурашки по коже, сильно пахло озоном. Мой соперник спешил, минуя “электры”. Фигура нырнула в ворота. – Твою ж мать! – с большим напряжением я вошел в цех. Пусто и темно. Старые окна, заводские армированные стекла, слабо пропускали свет. Помещение в два этажа, локомотив загнан на стоянку, маленький кран, ящики и баллоны. С проломленной крыши капала вода. Пуля взвизгнула в метр от меня. – Стой! – крикнул я. – Давай в мировую. – Зачем? – рука Мити светилась голубоватым. Всё-таки “Вспышка”. Он стоял на металлическом балкончике, в шаге от дверного проема. – Спасибо, что помог с поиском арта. Следить за тобой было любо-здорово. Я сделал одиночный выстрел, и соперник взвизгнул, исчезнув в проеме. Удача. Теперь осталось добить гада. Аккуратно поднимаюсь по лестнице, захожу внутрь, вижу большое помещение с генераторами. Убегающий вдруг бросил винтовку и упал. Не хотелось слишком много бегать при полной нагрузке – прицелившись в спину Хирурга, подарил ему три пули. – А ведь предлагал мир, дважды предлагал, – причитал я, сидя на корточках возле лежащего соперника. Его прерывистое дыхание остановилось. – Но нет, обязательно нужно быкануть на меня. Ну как, допрыгался? То-то. Арт выскользнул из рюкзака мертвого. Голубенькое свечение разошлось по машинному залу. Старые механизмы, ржавые советские генераторы, заблестели остатками краски. – Мой красавец. Моя звездочка. Радость души, – пальцы ощущали укол от слабой искры, исходящей от арта. Кто-то пошевелился. Я резко задрал голову. Ещё одно тело сидело, прижавшись к стене и целясь пистолетом в мою грудь. – Давай без глупостей… – Положи оружие, сталкер. Дважды просить не буду, – женский голос приказал мне. Женский! Я пригляделся. Девушка в комбезе наемника. В голубом свете от артефакта её глаза казались невероятно черными, почти бездонными. Настоящие смородины. Большие смородиновые глаза, узкое лицо, сильная худоба щек. Сильные скулы. Её пистолет продолжал целиться в меня. – Это ты прихлопнула сталкера? – Ты бросишь оружие? – она резко взмахнула дулом и выстрелила. Я спешно положил автомат на пол, затем и пистолет. – Оружие брось ко мне. Умеешь перевязывать? – Умею. – Действуй, – девушка показала на левую ногу. Пулевое отверстие, большая кровопотеря. Я полез за аптечкой. – Ну, сестричка, рассказывай, как ты здесь оказалась… Наемница не сразу заговорила. Поначалу она держала пистолет прямо у моего затылка: стоило двинуть головой, как тут же утыкался в холодный предмет. Рана оказалась необычной. Извлеченную пулю я ещё не встречал за всё время сталкерства – она больше похожа на наконечник стрелы, нежели на винтовочный патрон. Постепенно я её разговорил. Успокаивающим голосом, но с фамильярной уверенностью. Да, черт побери, мне было интересно находиться рядом с ней! Я два года не держал под руку девушек. Даже лицо сходил подмыть: во фляге оставалось немного, но ради такого момента и весь остаток не жалко. У неё здесь полноценное убежище. Скромное. Какая-то непонятная рация, матрац, керосинка, пара книжек, металлический ящик с кодовым замком, коробка из-под использованной аптечки. Вид грустный. – Как тебя зовут, Малинка? – спросил я её, меняя повязку на ноге. Кровотечение остановилось, но сквозь бинт чувствовался подозрительный запах. Для упреждения худшего вколол ей лошадиную дозу антибиотика. Лучше так, чем сепсис. – Зови Малинкой. Меня устраивает. – Нет, ну назови свое имя? Жалко, что ли. – Может и жалко. – Будешь есть? – из моего рюкзака показалась колбаса. – Нет… – сморщилась Малинка. – Ну, как знаешь. Помолчали. – Малинка, что ты здесь забыла? – Странный вопрос. – Какой есть! – А что забыл ты в Зоне? – она подняла взгляд со своей раны и уставилась на меня как-то подозрительно. – У меня есть мечта. Собрать все артефакты. Вот похожу, поищу по округе арты, найду какой-нибудь – так легко на душе становится! За артефакт борюсь, как за сынишку. Она держала тишину, а потом как рассмеялась: – Ты странный! Зачем тебе все артефакты Зоны? – Ради чего тут ещё находиться? Деньги для меня пусты. В Минске родной кут остался. Не помру с голоду. То ли дело артефакты. Это подарок людям. – От кого подарок? – Малинка продолжала широко улыбаться. – Не знаю. Может, от бога. Но я в него не верю. Вселенная хочет подать нам сигнал. Эти артефакты – способ вознесения. – Чудак. – Нет, подумай сама. Ты наемница, ради чего бегаешь? Ради денег. А могла бы себе артефакты собрать. Сюда люди приходят, чтобы от смертельной болезни избавиться, стать всесильным. Вот ради чего имеет смысл бороться. В этом есть идейность. Стать иным. А что твои деньги, наемница? Что они тебе дали? – Чудак. – Хорош уже! – Чудак! – баловалась она. – У тебя есть дети? Выглядишь слишком молодым. – Не, нету. – Понятно. Алёша по прозвищу Гонец. Большой любитель артефактов, – она слегка наклонилась вбок, выразительно указала на тело Хирурга. –Этого ты пытался убить? – Он сам захотел смерти. – Ну-ну. Так пытался убить? – Ну пытался, что с того? – почему-то разозлил этот вопрос. – За артефакт уплачена человеческая душа. – Нет. Неправильный акцент, сестричка. У меня была мотивация правильная, а у него крысиная. Он поджидал, когда я раздобуду в аномальном поле арты. Это подлость. Он отказался от мира, напав на меня и украв артефакт. Он отказался сдаться. Этот парень сделал выбор. Малинка поиграла пальцами по полу. Как на пианино. – Алёша, ты за артефакт убил человека. Можешь говорить что угодно, но за него ты способен убить. Вряд ли есть разница между тобой и другими людьми. Вы все так поступаете в Зоне. Убиваете ради наживы. Просто у тебя нет интереса к деньгам, твое богатство в артефактах. – Ну, скажешь тоже… – махнул на неё рукой. – Ой, а то у тебя чистые руки. Ты же наемница. Убиваешь за деньги. Выключи мораль. – Ладно. Спасибо, что помог мне. Если бы не ты, то умерла бы. Мы шли на боевое задание, и на нас напало какое-то существо. Очень сильное. Мы были напуганы. Бежали и попали в аномалии. Так я осталась одна, – она выпила глоток воды из фляги. – А теперь, когда наступил вечер, убери отсюда труп. Не хочу дышать тухлятиной. Я молча отнес труп и вернулся обратно. Как-то резко захотелось спать, будто два дня без отдыха на марше бежал. Перенапрягся, возможно. Да и окончание разговора расстроило. Малинка сказала, что не будет спать, останется на дежурстве. – Тебе можно доверять, наемница? – Боишься меня? – улыбка из белых ровных зубов показалась мне натянутой. – За коридором есть комната, стальная дверь. Отоспись там. Только будь осторожен, там “жарка” в середине комнаты. Так и поступлю. Припру дверь чем-нибудь тяжелым, чтобы не закинула гранату, пока сплю. В комнате, оклеенной желтыми обоями, с разбитой мебелью и взломанным сейфом, и правда жила своей жизнью жарка. Из плюсов – тепло, сухо и можно отогреться в долгую зяблую ночь. Минус очевиден: если споткнуться или во сне неудачно перекатиться, то можно изготовиться до состояния отменного шашлыка. Я забился в угол, подальше от центра комнаты, укрылся плащом и молча ждал, когда отправлюсь в сон. Но мне почему-то не спалось. Достав артефакт, я положил его между ног, катал до сапогов и обратно. “Вспышка” искрила, красила комнату в голубой свет и дарила космическую атмосферу. Из двадцати семи в моей коллекции было двадцать. Самые редкие придется искать в центре Зоны. К этому готов морально – в смысле погибнуть от монолитовцев или превратиться в зомби из-за Выжигателя мозгов. Я за движ, но я не тороплюсь. И всё же в словах девушки было что-то обидное. Досада росла. Ну да, я за артефакты на всё готов. И её бы грохнул, если б посягнула на мою звездочку… наверное. – Ты куда пропадать стал? – Бармен щелкнул пальцами мне прямо перед носом. – Ау? Прием. Взгляд, вернувшийся из тьмы, сфокусировался на торгаше. Господи, что со мной происходит? Я словно включаюсь и выключаюсь, теряю контроль над временем, настоящее плывет мимо меня. – Да так. Бегаю с дельцем к экологам на Янтарь. – Таскаешь каштаны яйцеголовым? Экологи приглянулись особым контрактом? Понятно всё с тобой. Бросил дружбу, меня дурил… – Нет же. Они просят меня собирать анализы почвы, оборудование проверять. Бармен посмотрел как-то странно и с отторжением, будто услышал, что я ем дерьмо на завтрак. – Что за странный запах от тебя исходит? Ужас. Может, в душ сходишь? Темнить стал наш Гонец, что-то ты скрываешь от меня. Ну, жизнь покажет. Что хотел-то? – Продать артефакт. Брови Бармена готовы были улететь в небо. – Я правильно расслышал… На стойку упали две “капли”. Тёплые на ощупь, синеватые игрушки, тихонько вытягивали из воздуха радиоизотопы, занесённые в подвал “100 рентген” подошвой сотен сталкеров. – Точно подменили Гонца. Два года не продавал мне артефакты, всё канючил “не буду” и “не хочу”. И вдруг начал! – Деньги нужны. – Раньше же справлялся без продажи, – Бармен сощурился, и я почувствовал в себе противный отцовский укор. – Хорошо. Куплю по полной цене, чтобы закрепить позитивную привычку. Но учти: если узнаю, что продаешь лучший хабар экологам, то взбучку гарантирую. Вот тебе тысяча, вот вторая, сделка завершена. Бывай. Артефакты сгребли в коробку. Я же отоварился едой, водой и медикаментами. Путь обратный недолог – в цех, к своей Малинке. Мы жили шесть дней. Она говорила о себе полунамеками, а я ей душу раскрывал. Зачем? Не знаю. Так хотелось. Думалось, что нужно. Я проверял её рану, которая заживала без серьезных последствий. Она никогда не спала. Точнее сказать, никогда не видел, чтобы она уснула. Всё время в дежурстве. Наверное, считает, что я могу к ней пристать, поэтому бдит… Хотя сердце к ней лежит, но сомнения в Малинке имеются. Чем больше я общался с наемницей, тем больше тяготел к её глазам-смородинам. Вся странная донельзя, но оттого манительная. В разум пробивалась мысль, что перегрелся, что пора от неё уйти и заняться своим делом. Но меня не отпускало. Хуже того, терялись мысли, суждения, присутствие в реальности. Мне словно приказали служить наемнице. Артефакты, что были дороги мне, теперь не грели мою душу. Уже на остатке пути я увидел, как в ворота кто-то заглядывает. – Эй! – махнул рукой и подал сигнал на его КПК. Фигура медленно вышла ко мне навстречу, старательно огибая “электры”. Седоватый сталкер, которого знал, имел прозвище Семга и ходил под знаком доброй репутации. Он немного поделился новостями, сказал, что ищет в округе артефакты и хочет исследовать эту часть завода. – Ой, тут давно ничего нет, – стараясь быть как можно убедительнее, я активно жестикулировал. – Ну прям уж. В депо всегда водились бирюльки. “Росток” вообще плохо диггеры изучили. Вдруг там подземелья есть? – Поищи в другом месте. Семга удивился: “Да ты что, братец? Я первым сюда пришел. Найди себе другую позицию” Проследовал за ним до цеха. Он вошел внутрь, принялся разыскивать с детектором, жаловался на запах: – Что за странный запах? – Откуда мне знать. Пошли наружу тогда. – Отвали. Займись своим делом. Если хочешь, давай искать вместе. Поделим пополам собранное. – Да нет тут ничего! – вскрикнул я. – Пошли отсюда. – От-ва-ли, Гонец. Мешаешь. Семга, посуровев, продолжил изучать помещение. Двигался вдоль всех предметов, детектором засекая любую аномальную активность. Стало ясно, что он намерен подняться по лестнице вверх, где сидит Малинка. Я не мог этого допустить. Нет, слишком много рисков. Семга не из болтливых, но женщина в Зоне – эту тему он продаст Информатору или Бармену. И тогда толпы попрут в цех глазеть на несчастную. Или даже захотят склонить её к плохому. Жалеть не станут: девка, раненая, да ещё и наемница. Нет, на кону слишком многое. Винтовка легко прицелилась в спину Семги. В седьмую ночь, когда я спал неровным сном, моя звездочка пришла ко мне. Происходящее казалось продолжением сновидения. В небе горело ярким малахитом – удивительное явление для здешних широт. Алые языки плавали через белесые облака, и ночное время казалось рассветным. – Малинка? – Да. – Что ты делаешь? – Смотри. Всё вокруг в одну секунду поменялось. Пульсация вен и горячий мираж, тепло тела и ласка рук; движения были плавны и гибки, а шелест губ колдовским узором весь без остатка покрыл окружающий мир; никто никуда не торопился, некуда было бежать и ничто не могло воспрепятствовать нам, потому что я и моя звездочка сошлись в едином порыве чувств и желаний. Мое тело плавало в толще воздуха, а Малинка порхала удивительной необычной птицей, покрытой зелёным пером, защищенная острыми длинными когтями. Скрывавшие нас одежды пропали, стекли как вековые оковы. Я не знал, где верх и где низ, сколько времени прошло и сколько ещё ждет, и почему у нас только двадцать четыре часа в сутках. Появилась свобода разума, прежде невиданная, но в этом космосе, где были только я и Малинка, всё равно ощущалась чуждость или даже чужеродность, и сердцем чувствовал извращенность происходящего. Проснулся в девять, в сплошном сумраке. Никого рядом не было, но я лежал раздетым. Встал, потянулся, принялся за разминку. От рюкзака спина уже давно болит, приходится по утрам делать простую гимнастику. За гимнастикой не заметил, как несколько раз вошел в поле действия “жарки”. И ничего не случилось. – Как же так? – я прикоснулся рукой к аномалии. Ничего. Иллюзия. Подступающий страх. Кто ты, моя звездочка? Автомат пропал, от пистолета лишь кобура. Странно. Малинка на второй день отдала мне их обратно. Зачем забирать? Случайное открытие с псевдо аномалией спровоцировало гору вопросов. Я пошел искать источник запаха. В бетонных коридорах завода воздух тягучий и почти застывший. Помещение легко вскрылось. Много трупов. Очень много. Мне не по себе. Паника. Я в ужасе посмотрел на тело, у которого отобрали лицо. Зияющий череп. Голова стала ватной. Вернулся обратно, зашел в комнату-убежище Малинки. Посмотрел, где она сидела: в её кобуре лежала ветка, силуэтом похожая на пистолет. Пулевого следа на потолке не было. Ноги сами водили по кругу, искали что-то ещё, что-нибудь опровергающее эту ужасную теорию. Выйдя на металлический балкончик, я увидел, как внизу Малинка копошится в чем-то. Луч фонарика в вечно сумрачном цеху зацепил её фигуру и обглоданное тело Сёмги. Малинка медленно повернулась ко мне лицом. Оно словно бликовало: то уже полюбившееся, то непонятное, то известное, то впервые увиденное; лишь глаза, большие и черные, оставались прежними всегда. На ней не было комбеза, какие-то синие штаны висели на ней,. Мы смотрели друг на друга. Я не желал верить в увиденное. Сверкнувшая алая молния на миг раскрыла истинный облик моей звездочки.