Щерба

– Слышал про Золотаревку? – сталкер, пыхнувший сигареткой, случайно стряхнул пепел на ботинок собеседнику. – Ну, про деревню, где обитают разумные бюреры. Слышал же? Которые накопили дорогого хлама в своей деревне. Юрчик сидел на чурбане. Погода сказочная: вечер, лето, тихая игра птиц, на небе ни облачка, и звезды сияли так, словно их зажгли римской свечой. И дышится прекрасно. С последнего выброса прошла неделя – поулеглось, подуспокоилось в Зоне, новых мутантов порезали; все сейчас довольствуются редким часом балансирующего спокойствия, когда ни у кого нет сил на новые сражения. – Не звезди-ка мне, – сталкер по имени Миха протер носок ботинка от неожиданной подлянки Юрчика. – Нет никакой бюрерской Золотарёвки. Это ты в баре наслушался трепачей и теперь распространяешь сказки. Бюрер тварь хитрая, но точно не умная. – А я там был, Миха. И видел этих самых бюреров. И схрон их видел. – Ну что с того? Я тоже видел бюрера на бетонозаводе. Жирный, опухший и грязный, как бомж на московской лавке. Всё бегал по лестнице, орал невпопад и метал в меня прутьями. Да только я его из подствола быстро успокоил. На том вся его хитрость и закончилась. – Те бюреры, про которые я говорю, не самые обычные, – Юрик хорошо потянулся и зевнул. – Возможно, поживиться их хабаром можно, хорошие деньги заявятся. Ты ведь уже эксперт по бюрерам? Вот, видел одного, значит, тебе известно, как бюреры мастерски бегают по подземельям и собирают всякие безделухи. – Ой, ну и что? – Миха, скрививший лицо от недовольства, всё же для себя признал, что упоминание денежного куша привлекло его внимание. – Дурень ты, Михась. Болванка. Самые кайфовые артефакты – под землёй. – Кто тебе такое сказал? – Да все знают! – Все – это кто? Юрчик от досады махнул рукой: “Тоже мне, друг называется. Ещё бы доказательства затребовал, как на суде” Сталкеры умолкли. Костер горел ярко, а смола стреляла так, что искры снопом в небо летели. Теперь уже Михе стало интересно, что за кайфовые артефакты есть у бюреров из Золотарёвки. Нет, конечно, он не то чтобы поверил Юрчику… Но друг, зараза глупая, умеет заманивать на авантюру – не раз они ходили в поход за обещанием большой выгоды. Пару раз обещание сбывалось. Сейчас горячая пора. Летом артефакты ищутся вдвое лучше: во-первых, тому способствует погода, во-вторых, аномалии четче видны. Был случай, вспоминал Миха, как его дружище Вадик Пацюк провалился в зимнюю полынью, а под ней “холодец” светится. Так и сварился в ней, некому было достать в сугробах беднягу. В-третьих, Миху удивило, что Юрчик обратился к нему спустя долгое время молчания. Юрчик исчез внезапно, хотя дружили они крепко и делились найденными артефактами по-честному. Никто не ругался – ни в походах, ни в баре, ни при дележе. Ему было жалко друга. Раскидываться знакомствами не хотелось. – Ну ладно, черт с тобой, – Миха примиряюще поднял руки. – Рассказывай уже, как всё есть. А Юрчик так и ждал момента. Ради этого даже горло прочистил, прокашлялся. – Значит, есть такая деревня Кливины, на двадцать дворов, если не ошибается память, и там поселилась парочка бюреров. – Ты же говорил про Золотаревку… – Так то сейчас сталкеры прозвали! А я назвал деревню по старой советской карте. И вообще, если будешь перебивать, то обижусь. В Золотаревке двадцать дворов и четыре дороги, в самом центре лежит остов вертолёта – “корову” кто-то сбил давно, ещё в году седьмом, и всё оборудование вынесли. Вертушка упала так, что прошибла носом дом, да застряла боковым корпусом внутри. Эдакий балкончик к избе получился. Неделю назад я шел из Нового Мира в сторону Толстого Леса, как внезапно по небу шарахнуло: “Бах!” Всё красным вспыхнуло. Я, естественно, ноги в руки и по проселочной дороге побежал до деревушки. Искал где спрятаться, а молнии били всё чаще и чаще, ну и в панике запрыгнул в темень вертушки, надеялся, что в тот момент безопаснее всего под металлом находиться, чем в деревянном срубе. Небо к тому моменту окончательно раскололось, пошла волна из центра Зоны, ну и пришлось залезть под сиденья и там свернуться калачиком. Утром, когда выброс прошел, поднимаю голову, осматриваю кабину – везде нычки, по-нашему хабар запрятанный! Я давай ковыряться в мешках да ящиках: то стволы натовские попадались, то артефакты в пластиковых контейнерах, то металлические боксы с медикаментами. Уйма! Гора! – И что, это всё притащили бюреры, по-твоему? – Миха скептически отнесся к рассказу товарища. – Я поглядел в иллюминаторы, а дома такая же картина творится, даже послаще будет. Бюреры поклоняются дорогим вещичкам, собирают из них эдакие башенки, то ли крестятся, то ли руками пол обивают с земным поклоном… Выглядело это жутко, честно скажу тебе. Мне тогда пришлось замереть на несколько минут, как льдышкой покрыться, а когда уродцы нырнули куда-то в пол, то полетел из деревни ракетой, – Юрчик извлек ещё одну сигарету, зажег её об уголек и пыхнул. Он весь волновался, и на то была причина: “А что, если и Миха откажется пойти со мной?”. Самому идти туда страшно. Не хочется получить из гравитационной пращи камнем в голову. Бюреры любят шалить всякими предметами, и сноровистые из них умело вышибают сталкеров своими грави-фокусами. Всех, кого он пригласил, отказались идти в Золотаревку. Может, не верили истории. А может, не доверяли ему. Оставался проверенный Миха. Миха тоже сталкер не пальцем деланный. В голове у него быстро сложился паззл. Странная болтовня в баре, слухи про то, что Юрчик собирает отряд на северо-запад, где одни радиоактивные леса и глушь, внезапное предложение встретиться и поболтать как в старые-добрые времена… “К чему всё это?”, спрашивал себя Миха, не понимавший причину перемен. – Так вот почему ты списался со мной? – заулыбался сталкер. Юрчик секунду посмотрел на него, затем опустил взгляд в землю. – Полгода от тебя ни весточки, ни привета, на мои сообщения не отвечал. А тут решил вспомнить? Так это ты баламутишь народ в Баре, всё гонишь людей в деревушку за золотым слитком? – Я пробовал сходить в Золотаревку в компании, но никто не откликнулся, – оправдывался Юрчик. – И сейчас чувствую себя клоуном. Послушай, ведь ты никогда меня не бросал. У нас много общего: ходили к самому Радару, дрались с кровососом. Ты из нас самый опытный, удачный в деле ходок, к тебе прислушиваются. А я этих бюреров боюсь, ну хоть убей. Напарник нужен, что подстрахует. Если бы мы заработали денег, если б принесли найденный хабар Бармену, к торгашам, то обо мне заговорили бы по-серьезному. Я хочу быть на хорошем счету. Миха молча пожал плечами. У Юрчика, по-видимому, скрытая обида на него. Михе везло в Зоне: он аккуратно шел по любой дороге, твердой рукой собирал артефакты и крепко сдружился с долговцами, которые за него могли замолвить словечком или пулей. Юрчику же светили второстепенные контракты от торговцев, которые смотрели на него свысока. Всерьез его никто не воспринимал. Неудивительно, что история со Золотарёвкой окончательно подорвала его репутацию. – Почему ты не вынес из тайника бюреров что-нибудь? – спросил Миха. – Оружие, арты, медикаменты? Сам сказал, там море всего дорогого. Прибрал бы вещицу для доказательства. – Говорю же, бюреров боюсь, – чуть ли не жалобно ответил Юрчик. – Они были такими стремными, что прям там без души остался. Уродцы как зашевелились, как пропали внутри комнаты, так я мгновенно побежал. А что мне оставалось делать? Зато теперь есть координаты, можем в два ствола всех положить и присвоить весь хабар. – Легко сказать, дружище. Ну, допустим, ты говоришь правду, а я соглашусь на участие. Поговорим тогда по-деловому. Что и сколько достанется мне и тебе? Юрчик расцвел. Его лысая голова и карие глазки с азиатским прищуром словно поплыли от счастья. Уже веры не осталось даже на Миху. Наконец-то удастся отправиться за бирюльками. – Вот это я понимаю, настоящий друг! – от радости он шлепнул по бревну. – Предлагай свой расклад. – Семьдесят на тридцать, – кратко заявил Миха, раскрывая банку энергетика. Три глотка были очень громкими. – Ты что, Миха, какие семьдесят? Какие ещё семьдесят? Не годится. Столько с меня торгаши забирают. – А сколько ты думал? – ухмыльнулся собеседник. – Отправиться на северо-запад, где радиации полно под каждым пеньком, в непонятную локацию с неточной информацией. – Говорю тебе, я был в Золотаревке! – Да верю-верю. Но всё же риск есть? Есть. Я по-товарищески пойду с тобой, а потом, если артов в этой Золотаревке не соберем, то что делать предложишь? Туда день-два путешествовать. – Миха, инфа исключительно моя! – Юрчик приложил руку к сердцу. – Никто не знает, где находится Золотаревка, только мне известны координаты. Так что справедливым будет распределить сокровище шестьдесят на сорок. Ты возьмешь меньшую часть. Юрчик увидел, как улыбка у товарища всё сильнее ширилась и грозилась разойтись до ушей. Наконец он засмеялся, да так громко, что по всей деревне заколыхались спящие сталкеры. – Иди тогда сам к бюрерам, – Миха повернулся боком и положил руки под голову. Всем видом он показал, что интерес к делу у него иссяк. – Ну постой. Зачем ты так? Сколько хочешь? Давай пятьдесят на пятьдесят, раз столь принципиальна тема с оплатой. Я думал, ты друг, который не нуждается. – А при чем тут нужда, Юрец? – ответил сталкер не обернувшись. – Странная у тебя дружба. Когда надо, так сразу в КПК застрочил письмо. Дружбу ты подзабросил, всё хотел свободы от старших товарищей, так? Признания желал, да только зачем тебе это? Ну, слушай мой контракт: я сопровождаю, поддерживаю и получаю за это достойное вознаграждение в шестьдесят процентов от добычи. – Ладно. Хорошо, пусть будет шестьдесят на сорок. Но это последнее предложение. Больше ни на процент от своей доли не откажусь. Миха обернулся и протянул лапищу навстречу Юрчику: “По рукам!” До Золотаревки из сутки пешим шагом. Шли сталкеры не спеша, по проселочной дороге, постепенно одолеваемую лесом. Ростки новых деревьев пробивались из колеи, по которой раньше ездила колхозная техника. Дозиметр периодически трещал, оповещая о высоком радиационном фоне. Сорок – шестьдесят микрорентген в час, но в нескольких участках случался зашкал. Перед выходом оба сталкера проглотили радиопротектор, поэтому не сильно опасались переоблучения. На всякий случай противогазы нацепили и в местах сильного загрязнения переходили на трусцу. Лес оказался пустым на живность. Пару раз им попадалась плоть. Трусливо наклоняясь мордой, каплевидное тело демонстрировало иллюзорную покорность и беззлобность. Миха на этот ритуал никогда не вёлся – две-три пули Калашникова быстро обращали мутанта в паническое бегство. Лучше так, чем если бы через пятьдесят метров догнавшая псевдосвинья рубанула их своей клешней по спине. Среди деревьев наблюдались аномалии. Чаще всего это были гравиконцентраты. Карусель со страшной силой втягивала воздух, когда незадачливая воронка глупо попадала в её поле действия. Стволы деревьев под воздействием аномальной активности сильно скручивало, расщепляло ствол ближе к середине. Наконец, когда дорога вывела на обширную просеку с дорожным знаком “Кливины”, увиделась деревенская застройка и что-то ещё, качающееся на ветру вверх-вниз. – Это лопасти, – объяснил Юрчик. – Мы добрались, совсем без приключений. Давай здесь устроим перекур. – Сколько рентген мы нахватали? – рассердился Миха. Ему не нравилось, что Юрчик выбрал “грязную” дорогу и к тому же тратил время на перекуры. – Мог бы и получше маршрут построить. У тебя что, нет карт с метками радиационных полей? Так попросил бы. – Обижаешь. Всё у меня есть, просто доброго пути до Золотаревки нет. Две дороги идут от железнодорожной станции, но их заминировали военсталы. Так что вряд ли, Миха. Да ты не бойся, если там окажется “колючка” или “морской ёж”, то быстро выведем излишек. Если хочешь, подарю. – У меня есть одна научка, – сталкер показал Юрчику желтую коробочку с красным крестом на крышке. – Батилола должно хватить на двоих. Так что на, хрякнись со мной таблеточками. Запив батилол водой, Миха передал товарищу флягу. – А мне кажется, что ты коней гонишь неспроста, – Миха смотрел на деревню в бинокль, оглядываясь по сторонам в поисках живности. – Ты так боишься конкурентов, вот и в спешишь. Знай, Юра, что спешка в Зоне равносильна самоубийству. Миха взглянул на компаньона, но тот состроил непонимающую гримасу. – Ты даже ствол не поменял с последней встречи, – заметил он, кивнув взглядом на черный “Абакан”. – Помню, жаловался на пристрелку. – Так жалоба жалобой, а денег на новое обмундирование не было и нет. Я же не ты, не получаю хорошие барыши. А эта машинка ещё верно служит. Ты сам с “Грозой” бегаешь уже больше года. – Этот ствол меня ещё не подводил, – ответил Миха, погладив винтовку. – Против бюреров, с их гравитационным щитом, патрон у “Грозы” самое подходящее средство. Покрепче ударит, чем твой пять сорок пять. – Что, серьезно? – Да, серьезно. Пошли уже, куряга хренов. В деревне, как и в лесу, было тихо. Только вороны летали и каркали, да скрипели калитки на ветру. С севера, от лесной чащи тянулся туман – скоро придёт и заволочит округу. Сталкеры крались к вертолету: корпус серебристый, звезду на кормовой части затерли, перекрыли желто-синим кругом. – Говоришь, недавно сбили? – Миха вполголоса поинтересовался у Юрчика. – Видно по цветам, что не советская дурында. – Ага. Слышал историю, будто они везли научную экспедицию. То ли с Харькова, то ли с Донецка. На севере вояк и экологов почаще встретишь, чем на юге, будто медом им тут намазано. В общем, так и не довезли умников. В Зоне ведь каждый день что-то меняется. Люк был приоткрыт и на ветру по вине своей тяжести не болтался. Первым полез Миха, за ним Юрчик протиснулся в щель. Как и рассказывал сталкер, вертолет действительно проехался по земле и воткнулся в дом, обвалив часть стены. Сквозь иллюминаторы виднелась странная комната с разрытым полом и непонятными статуями. Внутри страшно воняло дерьмом, мочой и трупными останками. – Господи, ну и запах! – Юрчик достал из рюкзака респиратор, нацепил его на нос и всё равно закашлялся. – Ничего не помогает, хоть костром дави вонь. – А что, раньше так не воняло? – удивился Миха, медленно осматривая грузовой отсек. – Нет! Раньше горелым вроде пахло, только всего. – Ясно. Плохое знамение. – Это почему? – Юрчик, бюреры тоже существа биологические. Как и мы, они могут размножаться… Раз так воняет, то конкретно обжили хату. Сталкеры присели, вжавшись в стенку отсека. По левую сторону иллюминаторы пускали дневной свет, а вот по правой стороне темнота – внутри дома, куда влетел вертолет, окна казались чем-то обмазаны. Внутри дома никакого движения или намека на присутствие живого существа. К запаху нос постепенно привыкал. – Ты их видишь? – спросил Юрчик, вглядываясь в мутноватое стекло иллюминатора. – Нет. Чем раньше уйдем, тем лучше. Миха ещё чуть притронулся к вещам, что оказались сложены мешками в грузовом отсеке, и подумал, как рискованно вписался в эту затею. “Больше не пойду с Юрцом, – сказал себе он. – Слишком жалею парня. Погнал меня в глушь, к куче бюреров на ужин. Нет, ну какая же вонь всё-таки! Их тут с десяток, не меньше” – Хорошо, что покурить успел, – заметил Юрчик. – Хоть запах чуть-чуть отбил. – Курево тебя убьет, дружище. Ты куришь в светящейся зоне. Вдыхаешь дым с изотопами. Вот такие маленькие, – Миха изобразил пальцами, насколько маленькими бывают эти самые радиоизотопы. – И откуда ты всё знаешь, душный? – Знание – сила. Передохнул? Давай вскрывать гостинцы. Сталкеры взялись за главную и самую любимую работу. Руки радостно держали артефакты. Всё-таки у Михи произошло нескрываемое удивление от сдержанного слова Юрчика. Где-то в задворках разума он считал, что никакой Золотаревки не существует, а есть сон психически незрелого человека, который укрепился под воздействием горячительного. Но сейчас Миха счастлив. Гонорар получится бешеным, возможно, что соберется интересная комбинация артефактов для личных целей. Увы, такой куш неизбежно вызовет вопросы у Бармена и Сидоровича. Юрчик об этом стопроцентно не размышлял – для него такие гонорары только снились, он ослеплен наживой и ходит от одного ящика к другому в порыве нарваться на что-то ещё более стоящее. А вот Миха после недолгих раздумий пришел к выводу, что сдача схрона дело неизбежное. – С чего ты взял, что торгаши потребуют сдать источник добычи? – налобный фонарик ослепил Миху. – Это как гарантия, что мы не грабанули схрон серьезных людей. У торгаша в Зоне жизнь долгая, но не потому, что денег полным-полно, а из-за осторожности в бизнесе. Криминала в нашем мире предостаточно. – И Сидор посчитает хабар награбленным? Когда эта толстая жаба спрашивала про источник? – Я бы так подумал, будь торгашом. Вскрыли схрон какой-нибудь группировки или наемников ограбили. Или схрон Стрелка. – Так можно же по частям продать, – Юрчик, видимо, не сдавался и готов был ходить сюда хоть по сто раз на день. – Отдавать брату-сталкеру столько добра, за бесплатно… – Удачей надо делиться. Можем “Долгу” скинуть координаты. – Э, нет, братец, – Юрчик помахал перед Михой указательным пальцем. – Даже не вздумай. Нечего тут солдафонам шляться. – Твое дело, – Миха пожал плечами. – Нам надо поторапливаться. Если бюреры правда тут, то к вечеру не сдобровать. В контейнеры сложили артефакты, дорогие препараты, в карманы разложили иностранную медицину. Больше всего радовался Юрчик – наконец-то ему удалось завладеть дорогими бирюльками. Он час потратил на то, чтобы в найденный металлический бокс с ячейками-сотами сложить двадцать дорогих артефактов. Раньше он только видел в чужих руках добычу, а теперь он сам из тех, кто будет надменно глядеть Бармену в лицо и ухмыляться, когда назовут стартовую цену торга. Миху порадовал “колобок”: шипастый шар скользил в металлическом боксе, мягко шурша иголками. Полезная штука для охоты на мутантов. Совместные походы с долговцами сталкеру очень приятны и полезны, но опасны: у него, в отличие от полуармейских товарищей, простой комбез дает слабую защиту от клыков и когтей. Юрец радостно заявил, что оставит себе самые ценные артефакты. Он сложил в отдельный контейнер “мамины бусы”, “морского ежа” и “лунный свет”, а остальное решил продать. – Тебе ещё со мной расплатиться надо, ты помнишь? – улыбнулся Миха, надевая рюкзак на спину. – Помню. Но эти арты я хочу оставить себе. – А недостачу в гонораре как вернешь? – удивленный Миха притрагивался к артефактам, которые они решили не брать. – Ой, давай потом… – Не забывай об этом, Юрка. – Я же сказал, давай потом. В окошке показался блик, и Миха резко уложил напарника на проржавевший пол. Юрчик подумал, что на него напали, поэтому постарался ответить тем же Михе. – Тихо! Бюреры ползут, -- Миха приложил к губам указательный палец, а сам осторожно подвинулся к иллюминатору. Мутанты выползли из черного лаза. Лестница шаталась: вытекла первая туша, потом вторая, напоследок разбежался по комнате выводок из нескольких детенышей. Речь обрывистая, грубая, практически непонятная. Детеныши оккупировали всё внимание на одном бюрере, второй же топтался на месте, будто потерял что-то. – Ж-жратва? – бюрер оглядывался по сторонам. – Ш-шеловек? Где шеловек? – второй бюрер тоже осмотрелся. – Нет шеловека. – Х-р-р. Ж-жратву искать надо. – Шеловека найдешь – неси сюда. Семейство бюреров сделало круг вокруг антенны, сложенной из мусора, инкрустированной артефактами и черепами; у основания ритуального капища лежали кости разной величины. Бюрер, вынюхавший людей, подошел к запертому люку, ударил по нему гравитационной волной несколько раз, пока петли не слетели, и полез внутрь вертолета. – Замри и не дыши, – скомандовал Миха. Ткнувшись в угол и укутавшись в прорезиненный плащ, Миха с Юркой затаились. Тяжелое дыхание, сопение и вонь, что-то мягкое, жирное по ощущению под телом… Ожидание раскрытия пугало. Послышался удар в люк, топот небольших ножек. – Шеловека найти – ей отдать, – булькавший бюрер топал по отсеку. – Только найти, и сразу ей отдать шеловека. А мне? Ж-жратву хотеть и мне. Миха почувствовал, как в носок ботинка кто-то пнул, то ли у Юрчика ногу свело, то ли бюрер с досады ударил. Мутанту всё не нравился запах, о чем он без устали говорил: “Фу, шеловеком пахнет, нехорошо пахнет” Бюрер на секунду притих. Ему не нравилось, что еда прячется от него. Ведь она же где-то здесь, где-то рядом! Слышалась только проповедь у капища. Устав от поиска, он присел на корточки. Сталкеры ощутили, как внезапное тепло накрывало их ноги. – Я этого не выдержу, – прошептал Юрчик. – Замолчи! – сердце у Михи грохотало от страха. – Шеловек? – бюрер, прекративший тужиться, сдёрнул плащ с затаившихся сталкеров. Миха понял, что терять больше нечего – либо действовать молниеносно и выжить, либо погибнуть. Выставив “Грозу” перед собой, он выпалил очередь. Бюрер от неожиданности смог отсечь только две пули – они звонко ударили в крышу вертолета, из дырок потекла маслянистая жидкость. Но шесть выстрелов нашли свою цель, и бюрер всхлипнул от боли в животе. Сталкер оттолкнул мутанта, дернул Юрца на себя и приказал быстро бежать в сторону леса. – Вот это ещё возьму! – отчаявшийся напарник взялся мертвой хваткой за металлический кейс. – Лопух, бежим, пока нас не схлопнули в консерву! – Но двадцать артов… – Твоя жадность нас погубит! Но Юрец не послушался и потащил тяжелый кейс с собой. С трудом раздвинув люк, Миха вылез наружу. Туман стоял белесый и плотный. Есть шанс сбежать и укрыться, пока семейка разумных бюреров не поджарит их на костре. Из-за угла показался жирный бюрер: только встретившись взглядом со сталкером, он тотчас выставил перед собой гравитационный щит. Для острастки сталкер пальнул в него двумя выстрелами, которые в метре от морды мутанта повисли в воздухе. – Ш-шеловек! Шеловеки! Кушати будем! За спиной взрослого бюрера показался весь выводок. Вылезший наконец-то из вертолета Юрчик, едва поняв ситуацию открыл беспорядочную пальбу по мутантам. Пули от “Абакана” разлетелись в разные стороны, не нанеся никакого вреда противнику. Позади вылезал раненый бюрер, придерживая живот одной лапой. “Если пущу в толпу, то шанс пройти через щит нулевой, а вот с раненым может повезти”, подумал Миха, переключаясь на стрельбу из подствольника. ГП-25, снаряженная гранатой, злобно глядела в бюреров. Резко обернувшись, Миха хлопнул из подствольника в раненого бюрера. Одной лапы для постановки преграды недостаточно, а попытка отвести гранату от себя в небо не увенчалась успехом: проскользнув в сантиметрах от морды мутанта, она влетела в отсек и рванула. Миха, потащив за собой Юрца, влетел в туман. Позади разгорелся пожар: цепная реакция внутри вертолета, вызванная взрывом гранаты, разметала артефакты и боеприпасы. – Вслепую бежим, – запыхавшийся Юрец поскальзывался в трясине. – Беги, просто беги! Беги что есть силы! – Миха взялся за ручку кейса. Так они бежали вдвоем, скрепленные металлическим кейсом, едва запримечивая аномальные вспышки в тумане. Бюреры наугад метали горящие артефакты: “медузы” и “грави”, “выверты” и “ночные звёзды”, все эти пылающие пламенем дары Зоны пролетали астероидами над головами сталкеров. Юрец взвизгнул, когда боком задел “трамплин”; нога запнулась, тело сталкера рухнуло на траву. – Ты живой? – Миха торопливо поднимал напарника. – В ребро больно стреляет, – пожаловался Юрец. Капюшон слетел с лысой головы. – Брось кейс! – Нет, я не для того час складывал в него. Миха обматерил напарника, сравнив его с самым недальновидным животным. Пинками под зад он вынудил подняться Юрца, сцепившегося в кейс как рак в ракушку; в порыве он взялся за ручку ненавистного груза и побежал вновь. Бюреры преследовали сталкеров, паля без разбору гравитационными волнами и артефактами – с белого от облаков неба падали черные вороны, получившие контузию. Одна из “медуз” хлопнула в воздухе, образовав новую аномалию. Миха старался хотя бы на бегу отмечать все подозрительные места и обходить их, а Юрец, видимо, приноровился к роли ведомого и спешно следовал за ним. Лишь оказавшись в лесной дороге, у покосившегося дорожного знака, Миха позволил остановиться и вздохнуть. Сквозь туман просвечивался желто-зеленый пожар, что-то громко стреляло и виделись всполохи гравитационных ударов, бесцельно уходящие ввысь. Дозиметр беспрерывно щёлкал, но сталкерам было плевать: кашляясь от спринта, Юрец вылил из фляги немного воды и омыл лицо, а Миха присел на землю и восстанавливал дыхание. – Кажется, на меня бюрер кучу навалил, – признался Юрец, вытирая брючину об траву. На что напарник, презрительно осмотрев его с головы до ног, плюнул на кейс с артефактами: – Пусть меня пристрелят, если ещё раз я отправлюсь с тобой в поход.