Щерба

I

– Нет, ну представляете? – старик бросил возиться с радиостанцией и ушел в комнатку “для генерации ума”. В этом помещении размером два на два метра Сахаров мучительно душил меня своими озарениями. – Нам выделяют финансирование по остаточному принципу, и тут же рядом кто-то строит ещё одну лабораторию. Что ещё за “Свиристель”? Нет, ну какая же глупость! Уж не за казенный ли счет разбазаривают перспективное научное направление? Ну, сударыня? Заходите, перекусить хочется. Я присела на табуретку. Сахаров жадно поедал собственноручно сделанный бутерброд – импровизация колбаски, сырка и хлеба из армейского пищевого набора. Автомат не по инструкции стоял в углу, три обоймы в тумбе. Задумка самого профессора: один раз ему пришлось гонять кабанов, устроивших брачные игры, так он замучился из сейфа доставать оружие. Лабораторию месяц держали на голодном пайке. Мне не удалось выяснить, что случилось с моим контрактом – то ли зарубили исследование, то ли Сахаров с кем-то поссорился из научного института, но вертолет не посещал лабораторию уже двадцать восемь дней. Скоро устанут фильтры, и пить будем воду из болотной лужи. – Маргарита? Куда вы пошли? Погодите же! Заставляете старика напрягаться. – Иду. Мне сегодня исполнилось тридцать восемь. Семьи нет, дома нет, ибо дура и в приватизацию не верила. Детей тоже нет. Привет от “профильного института”, занимавшегося оборонными исследованиями. Родственники давно умерли. Я осталась одна, меня окружают ученые, у каждого в голове тараканы размером с кулак. Сахаров просунул руки под столик. Из-под клеенки казалось, что он меня домогается, но я была спокойной как удав. На свет божий вылезла маленькая белая коробка. – Сюрприз, дорогая моя! С днём рождения, золотце! Тортик в Зоне. Интересно, он заранее придумал затею? Сахаров бросился в толкание речи – говорил о перспективах, о будущей ученой степени доктора, о важности моей работы, о том, как благотворно повлияла моя личность на работу коллектива… Задув свечи, подумала о хорошем, приятном, но получилось скверно. Видимо, Сахаров своими глазами что-то выглядел на моем лице. – Хм. Не удалось подгадать? Думал, вам нравится “Наполеон”. – Да что вы, Александр Александрович, всё хорошо, с тортиком подгадали. – В Зоне пекарей нет, выбор у нас очень мал. Мой начальник уселся за стулик поудобнее. – Я хочу поговорить с вами, Маргарита, на одну очень щекотливую тему. Простите, но разговор неотложный и пусть лучше он произойдет на вашем празднике – ведь ещё предстоит много работать. Что-то мне подсказывает, коллега, будто вы чем-то неудовлетворены и скрываете обиду от меня. Последние дни от вашего былого энтузиазма не осталось и следа. В университете и академии наук вы всегда обладали блестящей репутацией трепетно относящейся к труду. Мы с вами одной закваски, советской, так сказать. Сейчас на вас словно циклофазотрон упал. Что же случилось? Расскажите, поделитесь со мной. Я долго смотрела в глаза Сахарову, ковырялась в торте ложечкой, а потом всё же призналась: – Александр Александрович, когда мне дадут разрешение отправиться в экспедицию? Я работаю в исследовательском проекте от зари до зари. Уже два месяца длится командировка в Зоне, а к своей миссии так и не приблизилась. Исследован вдоль и поперек весь шестой сектор, за исключением запретной территории спецзавода. По понятной причине изучение возможных биологических образцов там просто невозможно – иначе пси-удар убьет меня, думаю, вы это учитываете и больше не выдадите мне полевых заданий со сбором материалов прямо у забора. Экологический состав флоры вокруг Instabilis thermalis ignis в отчете от двенадцатого февраля составлен и лежит на вашем столе уже две недели. Работа выполнена, Александр Александрович, но почему всё ещё не выдано разрешение на экспедицию? – Чего? – Сахаров поперхнулся чаем. – Instabilis thermalis… Ах, боже мой, вы про аномалию “жарка”? Она же не живая, зачем включаете её в биологическую систематику? О нет, только не это. Вы правда гипотетически предполагаете, что аномальные образования являются живыми существами? – Полагаю, что да. На примере с “жгучим пухом” эта гипотеза более чем оправдана. С объектом ноль-сорок-три мои предположения окончательно окончательно подтвердятся. Сахаров приоткрыл рот. – Так это была не шутка! Маргарита, дорогая, бросьте из головы эту чепуху. Займитесь лучше изучением артефактов – эти предметы аномальной природы заслуживают самой высокой… – Александр Александрович, выслушайте меня, пожалуйста, – я почувствовала, как гнев закипает во мне. – Десятилетия жизни вложены в науку: на коллег, их исследования и диссертации. Наступило тридцать восемь лет, и кроме науки и совместного творчества в кругу не очень дружелюбных людей ничего у меня нет! Эта экспедиция и есть мой шанс зарекомендовать себя как ведущий специалист по чернобыльской аномальной активности. – Вы же кандидат наук. – Ну и что? – я засмеялась в лицо начальнику. – Да вы словно не знаете, как отечественная наука строится? В общем, сударь, вы спросили, и вот отвечаю: да, недовольна, потому что в Зоне занимаюсь чем угодно, но не своим делом. Так было в Москве, было в Харькове и Киеве, а теперь в Чернобыле. Я, между прочим, тоже претендую на великое открытие. Так помогите же мне, своему давнему коллеге. Помогите! Соберите группу для экспедиции в седьмой сектор. Позвольте изучить аномальный образец. – Седьмой сектор куда опаснее, чем тот, в котором мы находимся. Намного опаснее. Что же до вашего исследовательского проекта, то объект ноль-сорок-три существует на бумаге. Круглов не подтвердил наличие аномалии внутри завода. Ваше желание очень и очень наивное. Где же ваша рациональность? – Значит, посылать за биоматериалом в места, где можно под пси-удар от спецустановки попасть, вы не боитесь, а территорию “Ростка” считаете очень страшной? Не находите ли вы, Александр Александрович, в этом нелогичность? – Давайте завершим разговор… – Сахаров устало поднялся со стула, но я резко положила руку на его, не давая уйти. – Милая, что вы себе позволяете? Столь некрасивый жест я расцениваю категорически плохо. – Отпустите меня в экспедицию. Пожалуйста. Мой трудовой контракт целиком состоит из положений об исследовании секретного объекта. Если надо, пойду одна. Это единственное, что заслуживает моего внимания сейчас. И не бойтесь, не пропаду. У меня есть боевая подготовка, с автоматом слажу и гранату бросить смогу. – Ой, ну перестаньте уже, наконец! – закричавший Сахаров резко отдернул свою руку. – Перестаньте, хватит! Ешьте свой торт и займитесь лучше программой изучения аномальных образцов. Какой толк в переливании из пустого в порожнее, если моего согласия вы всё равно не увидите? – Ах вот как?! – от возмущения в моих глазах вспыхнуло кровью. – Тогда уйду сама. Без вашего благоволения. – Вы будете уволены за нарушение трудового кодекса, – пригрозил начальник. – И я напишу такую характеристику, что вас даже в ПТУ не возьмут. – Ну и черт с вами, – злости было столько, что удалось в минуту собраться, надеть химкостюм и выйти через шлюз на воздух. Сахаров что-то кричал вдогонку, поливал интеллигентной грязью и требовал немедленно вернуться.

II

Янтарь по-своему печален. Грустное место. Смертельно опасное и полное тоски. Почему мне так тошно здесь? Я столько не грустила, не волновалась нигде на свете, как на Янтаре. Все “болячки” вылезли наружу. Кто я? Сороколетняя баба, бывшая пламенная комсомолка, коммунистка и трудовая интеллигенция? Или просто никто? В СССР мне всё было понятно – где друг и враг, когда придет зарплата и сколько нужно отработать, какая у меня лестница и стеклянный потолок. В институте экологических исследований НИИЧАЗ всё казалось точно выверенным и плавно действующим. А тут, в этой Зоне, словно в лаву кинули. Горю как уголек! В последние дни меня посещала одна и та же жестокая мысль, что либо смысл жизни обрету по-новому, стану великой, подарю миру открытие, либо умру безызвестной и зря прожившей жизнь дурой с ученой степенью “почти доктора”. Земля под сапогом чавкала. Сквозь ор Сахарова в рации пробился другой голос – сообщение шло с группового канала. – Маргарита, что-то случилось? Код один? – это был голос Круглова. Я покрутила головой, ища его фигуру. Вот он, идёт с холмистой дороги, спускается к берегу озера. Махнула ему рукой. – Всё в порядке, подходи. – Почему ты вышла за периметр? Протокол безопасности для гражданских изобрели неслучайно. – Устала. Надоело. Зачем мне всё это? Старик два месяца кормит обещаниями про исследование объекта ноль-сорок-три. Я сюда приехала только ради этого. Всю жизнь выполняла поручения великих ученых, а когда очередь дошла до меня, то всё, сразу же стала плохой и негодной. Круглов в своем зелёном химкостюме, с изолирующим шлемом выглядел инопланетянином, но даже с ним сумел проникновенно взглянуть на меня. В его сочувствии было что-то родное, понимающее. – Давай вернемся. Здесь очень опасно. В бункере обсудим и примем компромиссное решение, хорошо? Я нехотя согласилась. Сахаров спрятался за компьютером и долго со мной не разговаривал. Только к вечеру расслабился, извинился и предложил вернуться к обсуждению моего проекта – через месяц. Я была слишком разочарованной, чтобы ссориться с ним по этому поводу. Всё оставшееся время провела с Кругловым, который не отлучался от меня ни на шаг. Между тем, мой взгляд всё время скользил то на вещмешок, давно собранный для исследования, то на входной шлюз лаборатории.

III

Мне в это трудно поверить, но всё-таки ушла. Тихим утром, пока все спали. Вещмешок даже не разбирала. Наверное, Круглов поэтому понял и не слишком сильно давил убеждениями. “Сахаров устаревших взглядов человек, – говорил он мне, когда мы ужинали вдвоем. – Ты таким способом ничего не добьешься от него. Как бы он не кичился тем, что прогрессивен, советский человек есть советский. Твое поведение он будет расценивать как неподчинение” Что ж, я тоже советский человек, но Идея мне важнее, чем лояльность. Шлюз свистнул паром и отворил люк. Выйдя наружу, пошла прямо, к асфальтовой дороге, ведущей в седьмой сектор. Сталкеры называли его Дикой территорией. Что же в нём такого дикого? Вся Зона дикая от и до. Здешние растения мутируют со скоростью света. Немыслимое явление для глобальной экосистемы планеты. Идеально сделать здесь радиационный заповедник, заняться мониторингом, ликвидировать последствия катастрофы, но всем государствам мира плевать на проклятую землю. Тут не заповедник, а рассадник бандитизма образовался. Порой, чтобы получить аппаратуру и аномальные образцы, приходилось платить сталкерам за охрану и сопровождение груза. И платить немало! Дорога была спокойной, поэтому в голове всплыла история, как я оказалась в Чернобыле. Всё началось с ноября прошлого года. Сведения, которые предоставили в научно-исследовательский институт, были засекреченными. В папке с отчетом имелись лист описания и фотография аномалии. Мне удалось отксерить только описание, пока дежуривший офицер отошел на перекур. 1-зк 02 ноября 2011 года

Секретно Экз № 1 Сахарову А.А.

И Н Ф О Р М А Ц И Я

об объекте 043

Докладываю, что полевой агент “Василек” обнаружил в седьмом секторе аномальное поле высокой активности. Объект зарегистрирован под № _043_ в специальной картотеке (см. Приложение 1). Среди незаконно находящихся в Чернобыльской зоне отчуждения данный объект получил название “Железодуб”. Агент сделал первичное изучение, не подходя слишком близко к объекту. Аномальное поле находится внутри механического цеха №2 бывшего завода “Росток”. В своем отчете “Василек” дал примерное расположение, характеристики и основные параметры измерения. Класс… I (архианомалия) Описание…аномалия, похожая на дуб, вступивший в симбиоз с помещением цеха Высота…6-7 метров Диаметр воздействия поля… вероятно, весь цех Уровень радиационного излучения… 60-62 микрорентген в час Вид поражения… химический, неясной природы (возможно воздействие опиоидного характера) Вторичные продукты… артефакты не обнаружены “Железодуб” имеет важное значение для изучения нового вида воздействия на сознание человека. По словам “Василька”, аномалия притягивает к себе с целью поглощения. Агент допускает, что таким образом происходит питание. Металлические конструкции соединяются с органическими участками… На этом отчет заканчивался. По описанию это полностью соответствовало моей гипотезе, впервые озвученной на научном симпозиуме. Тогда я получила кучу насмешек в свою сторону, в том числе от Сахарова, который подключился к нам по видеосвязи. Дернулась с места, сразу же написала заявление о командировке. Директор покрутил у виска, но я понимала: декабрь, план, нужны кадры в Зону, поэтому Маргарита точно поедет по своему желанию. Мне казалось, что это единственный шанс добиться убедительных доказательств моего предположения. Или как презрительно говорил за моей спиной профессор Сахаров, порадовать садовщиц “растительной” теорией. Если я окажусь права, то с аномалиями можно будет работать, культивировать так, как человек делает с древних времен с любым другим приглянувшимся растением. Когда удалось миновать тоннель с “жарками”, на мой КПК пришло сообщение от Круглова. “Привет, так и думал, что уйдешь ночью. Сахаров в ярости. Грозится передать тебя военной полиции. Как могу, покрываю тебя. Надеюсь, ты знаешь, что делать. Возле завода находится мой знакомый, контакт в сообщении. Спишись с ним. Он может помочь, но учти, что его работодатель тоже ищет “Железодуб”. Зачем ему аномалия, я не знаю. Это всё, что я могу сделать для тебя – Сахаров в ближайшее время требует разобраться с Antropomorphus dendromutantus vulgaris. Верю в тебя. Будь очень осторожна. Скучаю!” Ну что ж, помощь лишней никогда не будет.

IV

– Ты кто такая? – в меня смотрело дуло пистолета. Молодой парень имел отличный костюм эколога. – Откуда у тебя мой контакт? А этот помощник оказался из нервных. Я нашла его случайно у входа в некую подземку. Из неё периодически выбегали мелкие пискливые существа, на которые я жалела тратить патроны. – Пожалуйста, успокойтесь, и тогда я всё объясню. – Ты не понимаешь! У меня запрет на контакты с любыми сталкерами. С любыми. – Мне вас посоветовал общий знакомый. Сказал, что вы планируете изучить то же, что хочу изучить я. Круглов фамилия. Вам знаком этот человек? Человек на секунду замешкался. – Ну знаю. Зачем он дал мой контакт? – Он хочет, чтобы со мной было всё хорошо. Так что, поговорим в спокойной обстановке? – Хм. Ну ладно. Окей. Поговорю с тобой, – пистолет вложили в кобуру. – Кто ты? – Я ученый. Эколог, изучаю аномальную флору. Работаю в исследовательском бункере на “Янтаре”, знаете такой? Меня направили в Зону, чтобы исследовать аномалию “железодуб”. – О как. – Наверное, у нас общие интересы, в противном случае общий знакомый не свёл бы вместе. – Верно. Я тоже ищу “железодуб”. – Пойдемте вместе. Так будет безопаснее. Вас зовут Исаак? – Да. Ладно. Всё равно один боюсь идти. – Отлично, – я отстегнула шлем от изолирующего костюма. – Меня зовут Маргарита Клокова. А вас? – О господи! – Исаак вскрикнул как пораженный током. – Так вы женщина! – Что ж, рада знакомству. – И я как рад. То есть, что вы здесь забыли вообще? – Ну началось… Может, обойдемся без этих дурацких штучек про мужскую работу? – Простите, наверное, вы неправильно меня поняли. Очень неожиданно встретить женщину в столь опасной локации. Слушайте, а давайте мы уже уйдем с этой площадки? Мне всё время мерещится, что в спину целится снайпер. Весь путь до завода Исаак молчал, ничего не спрашивал, только кивал и недвусмысленно отвечал. Полностью изменился он, когда проникли внутрь длинного здания “Ростока”. Может, наконец расслабился? С этого момента расспрашивал меня Исаак очень дотошно, о себе же говорил с большой примесью мути. Внутри было сухо, морозный иней белил стены в нескольких местах. Всё имело брошенный вид. Завод давно никто не посещал. – Так вы работаете на государство? – спросил меня Исаак. – Да, я всю жизнь на него работала. У вас не так? – Что? Упаси боже. Никакого найма в государственных органах я не потерплю. – Откуда такое презрение? – Да мне деньги нужны, оборудование и образцы аномальных материалов. Когда государство разродится для меня такими элементарными вещами? Не в Германии живем. Я поначалу хотела сказать, что проблем с этим в институте нет, но потом вспомнила, как сама узнала про аномалию – из бумажного отчета. Вся работа в институте слепая, опирается только на бюрократию, потому что это дешево и сердито. – А что вы ищете? – спросил Исаак. – В “железодубе”? Подтверждение своей теории. – И какой же? – Что все аномалии в Зоне имеют растительное происхождение. Мой компаньон посмотрел на меня как на сумасшедшую. Мы почти прошли административный блок, стояли у дверей в производственные цеха. Удивительно, но в здании нет ни души. Автомат держала при себе, как и пистолет в кобуре, но не было ни одного случая, чтобы потребовалось использовать силой. – Я слышал в жизни многое, но чтобы такое… – И услышите ещё много чего такого. Вам от силы тридцать? – Почти. – Так вот. Успеете устать от удивления. Только, пожалуйста, не становитесь моим начальником. – Будто знаю, кто вами верховодит. – Профессор Сахаров. – О боже! Сочувствую. На стене цеха рисовалась белая цифра один. Совсем близко к цели. – А что, вы ничего не знаете про эту аномалию? – Только то, что она существует. Видел фотографию, вот она, -- Исаак достал из кармана небольшую пластинку. "О как, сливают информацию из моего шарашки", подумала я, постаравшись сдержать удивление. – А что вам даст эта теория? Я опешила от вопроса, потеряла шаг. Исаак с улыбкой смотрел на меня. – В каком смысле? – Ну, Маргарита, я про практическое значение. – А разве об этом судят, когда хотят сделать открытие? – Так вы первооткрывательницей заделались? Спешу разочаровать. – Дело же не в какой-то аномалии и её открытии. Я предлагаю коллегам рассмотреть мою теорию на одном конкретном примере с самыми ярко выраженными признаками. Если аномалия растительного происхождения, то можно культивировать образцы для хозяйственного применения. – Хм. Аномалии на службе человечества. Если не знали, в Зоне есть “жгучий пух”. Интересная штука – Знаю. Натыкалась на неё возле завода “Янтарь”. – И что скажете? – Это безусловно аномалия растительного происхождения. – И должны знать, что эти растения дальше Зоны не растут. Так вы просто хотите расширить выборку? – Исаак почесал высокий лоб. Сальные волосы у него вызывали отвращение. – Только и всего? Тю! – Послушайте, я хочу оставить вклад в науке. Чтобы был повод для гордости. Разве это плохо? – В науке иметь гордость… Кому как. Вы идейная, что ли? – Может и идейная. Много ли прошу, чтобы признали труд? – Хах. Интересная вы какая. Чтобы труд признали. Труд признает покупательная клиентура, а у вас клиент – государство. Этому клиенту нужны только бумаги для отчетности. – А вы для чего хотите изучить “железодуб”? – Коммерческая тайна. Кажется, мы пришли. Стены в этом месте были покрыты трещинами и сколами. Дверь – стальная, тяжелая и проржавевшая, – с трудом поддалась плечу Исаака. Цифра два имела алый оттенок. Перед нами предстал “железнодуб”. Аномалия и правда была похожа на гигантский дуб. В стволе аномалии безмятежно болтались странные крупные отростки разных форм. Ветви впивались в металлоконструкции, коих в цеху было пруд пруди. Чувствовалась разница в температуре – здесь определенно было теплее, чем в том же коридоре, не говоря уже об улице. – Термическое воздействие? – Исаак прикоснулся к стенке. – Необычно. Может, где-то поблизости “жарки”? Первые несколько минут мы просто визуально наблюдали за объектом. Я достала КПК, но компаньон тут же выхватил у меня устройство. – Отдайте! – Ещё чего. Зачем он вам сейчас? – Написать Круглову. Нельзя? – Нет конечно! Чтобы сюда экспедиции каждый день шастали? Пока я не получу артефакт, чужой ноги здесь не будет. – Верните КПК, немедленно! Руки сами вцепились в тело Исаака. Он не собирался отдавать, сопротивлялся и случайно ударил по лицу, сбив респиратор с носа; воспользовавшись моментом, бросил его в сторону аномалии: – Сейчас посмотрим, что будет в случае активации, – словно желая сломать во мне волю к сопротивлению, мужчина демонстративно взялся за рукоятку своего пистолета. – Вы идиот, Исаак! – Взаимно. – И как я теперь вернусь в лагерь? Компаньон ничего не ответил. Зато аномалия известила о пробуждении. Сначала задвигались ветви. Цех словно ожил, весь зашевелился, под ногами загудело. Потом корень “железодуба” принялся пульсировать. Мне показалось, или в меня дунул ветерок? Мой КПК был захвачен растительным усиком, похожим на виноградный. А дальше случилось невероятное. КПК и усик слились, соединились и проникли друг в друга. Получился твердый и полуживой сплав. Но и это не конец. Мой мини-компьютер надулся, разорвался и породил настоящий цветок, целиком зелёный по текстуре. – Это просто невероятно… Аномалия не убивает! – воскликнула я. – Что? Невозможно. – Возможно! Растения даруют жизнь. В Зоне появилась аномалия, которая не убивает,а создает новую жизнь! Plantae vitae. – Растение жизни? Вы так назвали эту аномалию? Какая-то глупость, если честно, – напарник достал из рюкзака платок и громко почистил свой нос. – Растение жизни. Ну вы и скажете, Маргарита. Я больше не слушала Исаака. Растение так сильно притягивало, что ноги сами шли вперед. Движение по неустойчивому металлическому мостику меня нисколько не пугало. Меня вообще ничего не пугало – и то, что я почему-то сняла респиратор, и то, как осталась без связи, без помощи Круглова, и то, что мой компаньон не так прост, как кажется, и готов ради своей меркантильности поступиться чужой жизнью. Хотя, чем лучше я? Знал бы он мою биографию! Наваждение. Шлепнула себя по щеке. Не отступает наваждение. Всё обрело цельность, безмятежность и готовность. Взгляд на “железнодуб”, окутывающий меня большими ветвями. Вещмешок с аппаратурой полетел вниз, на пол цеха, где мгновенно покрылся усиками аномалии. Всю научную жизнь только и делала, что лишала кого-то жизни. Разработка химических отравляющих веществ против растительного покрова. Убила на этой разработке в себе жизнь, осталась без детей. А тут… Потенциал. Возрождение. Новое существование. Возможность начать всё заново, и это великое Создание, на которое я сейчас созерцаю, сделает всё для меня. Позади шуршал Исаак, искал артефакт с фонариком. – Да где же он? – Вот же, сюда, – я пригласила его подойти ближе к стволу дерева. В самой аномалии копошились отростки – чьи-то головы, щупальца, хвосты и копыта. – Ой, Маргарита, остановитесь, – Исаак, будто получивший разряд током, видимо внезапно прознал фатальность ситуации. – В воздухе присутствует опасный фермент. Маргарита, нельзя подходить так близко! Сопротивляйтесь! Я обернулась. Мне стало смешно – засмеялась громко, со злорадством, с пьянящим чувством свободы от всего на свете. Кобура раскрылась легко, пистолет отстрелял всю обойму и щелкнул. Упавший на пол Исаак удивленно хлопал глазами, задыхался в крови и умолял не тащить его в пасть к прекрасному, великому, невероятному Созданию.