The tiny rabbit

      – И как она отреагировала в целом?       Могло показаться, что Сяо Чжань не нагнетал обстановку, судя по доброжелательному тону, однако на самом деле он был вне себя от переживаний. За последнюю минуту он снял очки, вынул из кармана тряпочку из микрофибры и стал усиленно протирать стёкла. Потом он вернул их на нос, облокотился на другую руку, потопал ногами. Пнул железную изгородь, отделяющую набережную от реки, вздохнул, почесал лоб у корней волос. Брови у альфы хмурились – он действительно тревожился узнать мамину реакцию.       Ван Ибо перевернулся, спиной встал к Хуанпу, потому что устал уже глядеть на неподвижную воду, и стал рассматривать высотные старинные здания напротив. Где-то среди них должен был быть известный отель, указанный в путеводителях.       – Я бы правда хотел тебя заверить, что всё в порядке. Мы поговорили, она услышала, приняла и поняла, но… не уверен, что до конца, – у него вырвался нервный смешок. – Я действительно не уверен, что она не сорвется и не примчится сюда проверять. Она достаточно властная женщина.       – Она восприняла все также остро как и Бай Мин? – Сяо Чжань, будто цветок под солнцем, тоже оторвался от лицезрения реки и подался следом, чтобы продолжать видеть его.       – Нет, слишком спокойно для моей мамы. По моим ощущениям она скорее обвинила меня в распущенности и детских глупостях, чем так ласково говорила бы. Я никогда не был её любимчиком, и это подозрительно. А ты? Сказал своим?       Альфа на краткий миг замялся, почесал нос и открыл рот, готовый сказать, как Ван Ибо завопил, указывая туда, куда нужно было тому посмотреть:       – Гэ, ты это видел?! Этот мальчишка сделал просто идеальный олли, перепрыгнув на ступень!       Ван Ибо вовлёкся в происходящее с посветлевшим выражением лица и стал следить за группкой ребят, катающихся по вечерней набережной на скейтбордах. Он напрягся, ойкнул, когда у одного мальчишки ускользнула из-под ног доска, и он рухнул на землю. Тоской сжало сердце по собственному скейту и даже по Цю Чжи. Ван Ибо вцепился в рукав вельветовой куртки Сяо Чжаня и взвизгнул, когда другой ребёнок выполнил бэксайд.       – Хочешь покататься?       Ван Ибо с горящими глазами уставился на альфу. Сяо Чжань улыбнулся ему и указал подбородком на ребят, повторяя вопрос. Однако, как быстро огонь внутри загорелся, так и мгновенно потух.       Разочарованный Ван Ибо выдохнул:       – Мне не стоит проявлять активности, тем более с бордом… ну ты знаешь.       Сяо Чжань хмыкнул и вдруг направился к ребятам, что сгруппировались над снова упавшим товарищем. Ещё было удивительнее узнать, что тот малый являлся омегой и смотрел испуганным волком на друзей исподлобья. Ситуация виделась Ван Ибо накалённой, поэтому он двинулся следом с намерением остановить альфу, если бы тот начал делать хоть что-нибудь не так. Только успел его догнать, когда он уже обращался к детям:       – Эй, парни, можно у вас доску одолжить минут на пятнадцать? У меня тут один гэгэ, – и альфа указал на Ван Ибо ладонью, – любит всё это дело тоже, но мы забыли доску дома, а ему очень хочется повыделываться передо мной. Вы не поможете?       – Сяо Чжань! – шикнул на него гамма, наконец-то снова ухватившись за его куртку и одёргивая.       «Повыделываться? Он серьёзно сказал «повыделываться перед ним»?! Знаешь, гэ, это ты сейчас выделываешься передо мной!»       Ван Ибо расхохотался.       – Не слушайте его, ребят, извините, что помешали, – и он попытался потянуть за собой альфу, но тот упёрся как баран.       Затем мельком ему улыбнулся и показал язык. Мальчишки между собой переглянулись, никто, конечно, не собирался терять драгоценное время ради какой-то незнакомой парочки, отдавая им доску. Пока упавший омега не поднялся и не подтолкнул ногой скейт по направлению к ним. Ван Ибо сразу же приостановил доску рядом с собой и с удивлением поглядел на малого.       – Возьмите мой. Я всё равно хочу сделать небольшой перерыв, а то со своими кривыми ногами настоящий позор для лаошифу.       – Никакой ты не позор, Чжан-ди! – воскликнул один из альф, взмахнув руками, и у мальчугана будто лампочку над головой включили, он прямо засиял. – Ты почти это сделал!       – Я куплю нам всем воды! – пискнул омега и понёсся к лестнице, ведущей к магазинчикам внизу, чтобы обернуться и крикнуть Ван Ибо. – У меня задний правый подшипник чуть-чуть скрипит, имей в виду.       Сяо Чжань встал ногой на доску и с победным видом обратился к Ван Ибо. Гамма усмехнулся и осадил его:       – Чего это ты тоже прям засветился?       – Я – альфа, добытчик, смотри, что принёс в семью, – довольный альфа не думал огорчаться.       – Говорю же, Цао-юшэн не рекомендовал мне физические нагрузки, ты же не хочешь… – он не договорил, потому что Сяо Чжань взял его за руку и этим замочком покачал вверх-вниз.       – Я буду тебя держать, тогда ты не упадёшь. И будешь под контролем.       Ван Ибо громко рассмеялся, однако руку не стал вырывать из крепкой хватки. Ему была приятна такая забота, и ладонь у альфы была горячей, сухой, заботливой.       – За кого ты меня принимаешь, добытчик-гэгэ? За новичка? Я занимаюсь скейтбордингом с детства, моя доска – это моя третья нога, чтобы ты знал, у меня даже получается инвард хилфлип. А ты хочешь за ручку меня подержать?       Сяо Чжань надавил ему на костяшки пальцев и поглядел так строго, что у Ван Ибо зашевелились волосы на затылке. Признаться, в первую секунду его подмывало сбежать. Когда альфа супился и смотрел из-под бровей, он становился жутким. И эта его снисходительная улыбочка…       – Только попробуй сделать что-то без моей поддержки…       А затем это ощущение в один миг померкло, потому что и Сяо Чжань стал обычным, и подмигнул, когда надо, и подставил локоть. Ван Ибо опустил ногу на доску с каким-то воодушевлением. То ли потому что давно этого не делал, то ли причина крылась в тепле ладони, удерживающей его, то ли в атмосфере вокруг. Они отъехали от ребят, и Ван Ибо оттолкнулся левой ногой от плитки, ещё раз и ещё. Доска дребезжала, один из задних подшипников действительно скрипел, однако гамма не торопился. Катился осторожно, чтобы не заставлять Сяо Чжаня бежать псом на привязи, крепко хватался за пальцы, перенимая его уверенность.       Вроде бы он передвигался на скейте, однако так или иначе ему казалось, будто его тело неповоротливое и тяжёлое, растекалось по бокам от доски, и если он даже попытался совершить какой-нибудь трюк, та его бы не выдержала. Он закусил губу, и Сяо Чжань чуть твёрже ухватился за его руку.       – Ты как?       Доктор Цао уверял его, что на самом деле он не должен был чувствовать себя беременным, и набрал веса всего лишь на два цзиня. Как маленькая дынька.       – Чувствую себя неуклюжим, – пожаловался Ван Ибо, приостанавливаясь и выдыхая. – Бесит. Зря ты её попросил.       – Эй, чего ты расстроился? Где ты видишь свою неуклюжесть? Ну-ка, выполни какой-нибудь трюк. Давай-давай, и не смотри на меня так.       Гамма опустил взгляд на свои кроссовки. На скейт. Опять на него встал и оттолкнулся, набирая скорость. Сделал ревёрт, перехватывая вскинутую в испуге кисть Сяо Чжаня и рассмеялся.       –Держи крепче, гэ, мы сейчас встанем на дыбы!       – Мы… что? – Сяо Чжань чуть-чуть непонимающе заулыбался, и Ван Ибо поймал себя на мысли, что ему ужасно нравится эта улыбка.       Альфа выглядел таким растерянным, что хотелось над ним только подшучивать.       – Выполняем мэнуал! Готов?       Не дожидаясь внятной реплики от альфы, Ван Ибо, совершенно не сомневающийся в его поддержке, наступил на тэйл. Конечно, было не особо удобно ловить баланс, но Сяо Чжаня он так и не отпускал, сильнее стискивая пальцами его пальцы.       Альфа радостно завопил, восхищаясь, почти пищал, и это укрывало бедное сердечко Ван Ибо бархатистым одеялом.       – Ты такой крутой, Ибо! Такой крутой!       Спустя ещё несколько простых трюков они вернули доску мальчишкам и сердечно их поблагодарили. Ван Ибо кивнул вернувшемуся омеге, нагруженному бутылками с водой, и показал большой палец вверх. Мальчонка снова засиял.       Сяо Чжань, тяня Ван Ибо за руку, потащил его дальше по набережной, не прекращая восторженно осыпать его комплиментами. Альфа гладил по тыльной стороне ладони, а когда прочувствовал, что гамма не намеревался вырываться, стал делать это более явно. Ван Ибо это нравилось. Он был окрылён таким вниманием и никак не затыкался, всё болтал и болтал, делясь с Сяо Чжанем различными историями, произошедшими с ним за всё время его катания на скейтборде. Поэтому слова накладывались, звучали громче, и то Сяо Чжань, то Ван Ибо касались друг друга, тщась выиграть минутку молчания и договорить.       – Ого, как бы мне хотелось увидеть, как ты всё это делаешь!       – Увидишь! Я тебе покажу! Теперь представь, вот у меня выходит проскользить по перилам бэксайдом… – он затих, сохраняя многозначительную паузу, а Сяо Чжань весь всполошился, вытянулся и поигрывал бровями, прося рассказывать дальше, как в кармане зазвонил телефон.       Особой мелодией, которую нельзя было игнорировать.       Ван Ибо остановился, извиняюще скривился альфе, достал телефон и принял звонок.       – Да, мам.       Сначала он думал отвернуться, чтобы спокойно поговорить с матерью, однако Сяо Чжань крутанулся за ним, поэтому он повернулся к нему лицом и успокаивающим жестом покачал до сих пор сцепленными руками.       – Сынок, ты где? – на удивление мамин голос прозвучал довольно осуждающе, и Ван Ибо облизнул губу, думая, где уже успел накосячить.       Никаких договорённостей он припомнить не смог, и испуганно начал оглядываться, почему-то решив, что мама где-то поблизости и видела то, что он делал с доской и Сяо Чжанем. Альфа одними губами спросил:       – Что случилось?       – Не знаю, – таким же способом откликнулся он, затем произнёс в трубку. – Гуляю. А что? Что-то произошло?       – Я уже на подъезде к твоему дому. Сможешь меня встретить, а то у меня два чемодана?       – Что? Мам! Ты приехала в Шанхай? Зачем?!       – Что значит зачем?       – Я не вижу ни одного повода, чтобы ты прилетала ко мне!       – Ты и сам не понимаешь, что говоришь, дорогой, – она рассмеялась и повторила водителю. – Совсем не понимает, что может чувствовать мама, когда узнает о беременности ребёнка. Ибо, у меня много причин быть рядом. Как минимум, надавать тебе по ушам.       – О чем ты вообще говоришь? Мне не нужна сейчас твоя помощь!       Видимо, он слишком повысил голос и кричал на маму с отчаянием, потому что Сяо Чжань поддерживающе поглаживал его ладонь, шепча утешающие фразочки.       – Скажи, что мы её встретим, – предложил альфа, он стоял достаточно близко, чтобы улавливать обрывки разговора, и Ван Ибо досадливо поморщился.       Идти у мамы на поводу было плохой идей изначально. Гамма прекрасно знал, чем это всегда заканчивалось, и ему до скрежета в зубах не влекло впутывать в подобное ещё и Сяо Чжаня. Он желал сказать «нет».       – Как это не нужна? Небеса, ты так запутался, малыш. Но ничего, мама уже почти рядом, она обязательно тебе поможет.       И сказанное пугало больше всего остального. Его мама не могла помочь, она могла сделать только хуже. Он отстранил трубку ото рта и зашептал Сяо Чжаню:       – Нам нельзя позволять ей вмешиваться в нашу жизнь.       – Ибо, она твоя мама, как мы можем не давать ей вмешиваться?       – Гэ, я хочу защитить тебя! Гуи подери, поверь мне, это не кончится ничем хорошим!       – Ты бросишь её на улице? – изумился Сяо Чжань.       Ван Ибо стиснул челюсти, чтобы не выругаться. Альфа совсем не понимал, на что подписывался. Не осознавал, чем действительно может закончиться их знакомство. Он потоптался, злясь, однако важность семьи, вбитая ему с младенчества, не позволяла ему на самом деле бросать мать.       Он сквозь зубы процедил:       – Хорошо. Ладно. Ладно! – последнее он адресовал Сяо Чжаню, когда он закивал, соглашаясь с его решением. – Мы? – Альфа ещё раз подтвердил, что да, оба, – мы тебя встретим. Если приедешь раньше нас, там недалеко от дома есть небольшая парковая зона, посиди, пожалуйста, там.       – Что значит «мы»?       Только пояснять ей, почему он упомянул множественное число, он не стал, оборвал связь и с обречённым стоном выдохнул. Забрал руку из ладони Сяо Чжаня и взъерошил свои волосы.       – А-а-а! Ты просто не представляешь, на что ты нас толкнул. Кошмар, что за женщина! Зачем она прилетела? По ушам надавать? А я говорил, говорил же, что её спокойствие было подозрительным. Мне, что, пять лет, чтобы меня опекать?       – Всего лишь на чу-у-точку больше, – ухмыльнулся альфа, раздвигая пальцы меж собой, показывая, насколько именно, потом он взял его за плечи и встряхнул, потому что Ван Ибо почти трясло. – Ну чего ты?       Гамма опустил взгляд, лишь бы не смотреть на Сяо Чжаня. Как можно было его придержать, не брать с собой и ещё и не обидеть?       – Что такое, поясни мне, Ибо. Не съест же она тебя, в самом деле!       – Ага, всего лишь сожрёт тебя. Не подавиться, даже пивом запивать не станет, проглотит целиком сразу, и останется наш ребёнок без отца, – Ван Ибо сунул свои руки в карманы джинсов, прикрывая глаза. – Гэ, это конец. Бесповоротный.       – Ты преувеличиваешь, ведь ты же с ней жил столько времени, и посмотри, не помер, – Сяо Чжань не сбавлял темп тряски.       – Поэтому и сбежал в шестнадцать лет, да-а.       – Я буду с тобой. Кушать, так обоих, как считаешь?       – Ты правда собираешься идти со мной?       – Не оставлю же я тебя одного! И обещание, помнишь?       – Самоубийца. И даже не переживаешь? – Ван Ибо приоткрыл правый глаз, присмотрелся к Сяо Чжаню и заметил, как у того дёрнулось веко. – О, великий и страшный альфа, как же ты смеешь трепетать перед надвигающимся бедствием, если ты такой могучий и смелый? Конечно же, ты не боишься.       Он загоготал, и Сяо Чжань набросился на него, распуская свои руки, начал то ли хлопать его, то ли теребить за плечи, бока, бёдра, и Ван Ибо пришлось уворачиваться, потому что это было достаточно больно. И интимно. И приятно. Не подозревая, каким именно способом, однако альфа вступил в его жизнь с разбега, запрыгнул, уцепился своими извечными щипками за его кожу, под кожу, и ему оказалось всё дозволено. Абсолютно всё. Резко, быстро, ошеломляюще.       Ван Ибо приподнял колено и укрылся с головой под своими руками, громко смеясь:       – О великий альфа, пожалей же меня, бедного гамму, носящего твоего ребёнка.       – Ты нагло пользуешься этим положением, – не отставал от него ни на шаг Сяо Чжань.       Ван Ибо вертелся из стороны в сторону, дразнился и хохотал. Да так беззаботно, что даже в спине закололо, однако он никак не мог прекратить.       Солнце даже в весенней городской дымке жгло, Ван Ибо поправлял панамку, которую ему на голову нахлобучил альфа, и показывал тому язык. Если Сяо Чжань переживал из-за встречи с его матерью, то он был такой не один. И единственным выходом для них было – выпустить пар через откровенный флирт и игры.       Они прибыли на место гораздо позже мамы, при этом почти бегом мчались от метро к дому. По дороге Ван Ибо всё сильнее раздражался из-за постоянных маминых звонков и звучавших оттуда упрёков, и ещё оттого, что у него появилась сильная одышка. Он и без этого ощущал себя отвратительно, поэтому рявкнул на Сяо Чжаня, когда тот, заметив его состояние, попробовал притормозить и себя, и его, призывая пойти шагом.       – Я не маленький слабый мальчонка, – выплюнул он и с поджатыми губами скинул руку альфы, которой тот думал до него дотронуться.       Конечно же, мама не пошла ни в какую в парковую зону, осталась жариться на солнышке и, увидев издалека бегущего к ней сына, вся разохалась.       – На улице так жарко, так жарко, а тебя всё нет и нет. Должно быть, голова к вечеру совсем опухнет.       – Ты сама виновата, разве я не попросил, если приедешь раньше нас, сходить в парк и там посидеть?! Вон там, видишь?       – Мне эти новые туфли ноги намяли, ты только посмотри какие мозоли, – и она начала снимать туфлю, чтобы продемонстрировать травму, сквозь колготки действительно просвечивалось кровавое пятнышко, – я бы просто не дошла.       – Зато солнечный удар ты была готова получать, – проворчал Ван Ибо, поднимая с земли её сумку и хватаясь за свободный чемодан. – Ладно, идём.       Сяо Чжань дёрнул его за спинку куртки, привлекая к себе внимание, и гамма обернулся к нему. Альфа глазами указал на сумку и чемодан, поэтому у Ван Ибо сами по себе закатились глаза.       – Брось, я не немощный, ладно?       – Прекрати уже так к себе относиться, – зло прошипел Сяо Чжань и шагнул вперёд, чтобы перехватить у него хотя бы чемодан.       – А ты перестань делать из меня девчонку! – парировал он, увозя тот за ручку подальше.       – А вас, молодой человек, как зовут? – неожиданно добродушно обратилась мама к альфе, прерывая их пререкания.       В этот момент Ван Ибо ударил Сяо Чжаня по руке и рыкнул на него. Мама издала неразборчивый звук.       – У вас всё в порядке? Почему вы ругаетесь?       – У нас всё в порядке, мам, – Ван Ибо не гордился своим ужасным настроением, однако его жутко бесила вся эта ситуация, и он не мог сдерживать сарказма. – Этого молодого человека зовут Сяо Чжань.       – А что, у молодого человека языка уже нет, что ты за него отвечаешь? – взбеленилась теперь и мама.       – Здравствуйте, госпожа Ло, – сделал лёгкий поклон Сяо Чжань, всё ещё силясь отнять у Ван Ибо хоть что-нибудь, но тот от него отбивался. – Я – Сяо Чжань, однако вы можете называть меня, как вам захочется.       – Ишь ты, – фыркнула мама, и Ван Ибо поспешил подтолкнуть и её, и чемодан к подъезду, чтобы не начался новый скандал.       Он пережил такой усталый всплеск эмоций и был взвинчен настолько, что весь подобрался, когда Сяо Чжань осторожно коснулся его.       – Чего тебе ещё, гэ? Не дам я тебе этот чемодан, просто возьми второй, и всё!       – Я не об этом… Думаю, что вам стоит поговорить наедине.       – Ты же говорил, что не боишься! И будешь рядом! Что теперь?       – Я и не боюсь, диди, и не бросаю тебя. Просто… дай маме шанс выговориться без посторонних ушей, выслушай её. А мне отдай рецепт, выписанный тебе Цао-шэном в последний раз, я куплю необходимое. Ты же так и не сделал этого? Куплю и сразу вернусь, зато у вас будет время поговорить.       Ван Ибо уже не хотелось ни о чём спорить. Его окончательно размотало, и честно признаться, на глаза навернулись слёзы, только он присел прямо перед дверью в подъезд, вручая Сяо Чжаню дурацкий чемодан, чтобы он затащил его на третий этаж, пока сам вытаскивал из рюкзака папку. Затем он сунул её всю в руки альфы и простонал, потому что до него донёсся недовольное «вы открываете дверь или нет?»       – Постарайся быть спокойным, – на прощание пожелал ему Сяо Чжань, и Ван Ибо, буркнув «ага», поднялся на площадку, доставая ключи.       Всё-таки то ли у мамы было плохое настроение, то ли сам Ван Ибо был напряжённым до предела – ссора не заканчивалась.       – А где твой мальчик-то? Испугался?       Каким бы расстроенным от ухода альфы не был гамма, как бы не позволял себе считать, будто тот не выдержал наэлектризованности отношений и сбежал, он не собирался показывать этого маме.       – Он просто отправился в аптеку мне за лекарствами, которые выписал Цао-юшэн.       – И что же за лекарства тот тебе выписал?       – Когда вернётся Сяо Чжань, я покажу тебе и список, и лекарства, сама их распакуешь и проверишь! Что вообще за допрос?       – Я лишь интересуюсь, – выдохнула она, проходя в квартиру и разуваясь. – А зачем тебе их выписали?       – Ох, мама, всё тебе надо знать, а? Полноценного скрининга у меня ещё не было, но для предотвращения дальнейших проблем с беременностью из-за того, что я гамма, мне выписали гормоны. Пусть анализы и говорят, что всё идёт своим чередом, но так как мой организм не был к этому готов, он не до конца может понимать это. Ему надо помогать.       – Поэтому и будешь пить всякую гадость, да? Не удивлюсь, что потом малыш родиться нездоровым и немощным.       Ван Ибо, негодуя, бросил ключи на полку, наступил на пятки кроссовок, разуваясь, и призывал себя сохранять спокойствие.       «Не кричи, ты же знаешь, что этому не поможет».       – И кто у нас отец? – допрашивала мама. – Тот, который убежал? Ему только заячьих башмаков не хватает. Он альфа, верно?       – Мам, никто никуда не сбегал, – он переволок оба чемодана через порог, уместил на одном из них тяжёлую сумку и указал в сторону комнаты ладонью. – Там есть диван, давай мы присядем и поговорим нормально, хорошо?       – Что значит нормально? Я, что, говорю с тобой не нормально? Это ты тут куксишься и строишь из себя жертву.       – Никого я из себя не строю! Ты можешь успокоиться?       – Я спокойна! Ты звонишь нам, признаваясь, что мы станем бабушкой с дедушкой, а теперь просишь говорить нормально? Кто вообще так делает?       – Я так делаю, – буркнул он, проскальзывая внутрь первым, плюхаясь на диван и хватая подушку.       Он поставил её у живота, загораживаясь, прижимая её к себе, и было так странно чувствовать себя неуютно рядом с собственной матерью.       – Что за сын! Посмотри на свою квартиру, грязнуля, ты ни за ней-то приглядывать не научился, ни за собой ухаживать, зато собираешься ребёнка растить и выхаживать. Интересное дело! Или надеешься на того, испуганного? Да он при первой возможности от тебя сбежит!       Отчасти Ван Ибо понимал, что сам довёл ситуацию до критичной отметки: скрывал от семьи беременность, не позволял им вмешиваться, не рассказывая правды. Было естественным, что мама так всполошилась. Ведь ещё её, скорее всего, науськал па. Вряд ли, эта женщина сорвала свои планы, чтобы позаботиться о своём глупом сыночке.       Только ведь такой исход можно было ожидать, когда производишь на свет гамму, верно? И если бы мама изначально была с ним честна, вряд ли все были бы включены в этот бардак.       Ван Ибо еле успел прикусить язык, чтобы не сказать этого вслух. Он не собирался накалять ещё больше атмосферу между ними, ведь ещё предстояло наладить отношения Сяо Чжаня с матерью, поэтому только ради этого он сносил все её ругательства.       – Пол не мытый, ноги аж прилипают, в раковине стоит грязная посуда, боюсь даже представлять, что творится в ванной комнате, – родительница осталась стоять у кухонного гарнитура, охая и ахая о безалаберности своего сына.       Он молчаливо смотрел на неё, выслушивая.       – Что за альфу ты себе выбрал, а? Какой из него отец, если он даже обеспечить тебе хорошие условия не может? Ладно, тебе, даже своему ребёнку не может это обеспечить! Ты дышишь этот грязью, твой ребёнок этим дышит! Ты гамма, в конце концов, не омега, кто знает, какие факторы могут повлиять на беременность, а он позволяет тебе на помойке жить. Нет уж, ты собираешь вещи, и мы едем домой, слышишь?       И тогда Ван Ибо сорвался. Нет, он не мог всё это сносить безмолвно, будто у него ни голоса, ни права на мнение не было. Он вскочил, отбрасывая подушку, и закричал.       – Никуда я не поеду!