The tiny rabbit

      В квартиру он попал уже ближе к ночи, завалился потным и бесконечно уставшим, а ещё правый висок стрелял болью. Тошнота вернулась, словно под лозунгом «я не договорила», поэтому он быстренько разулся, скинул рюкзак и решил провести несколько неприятных мгновений над унитазом. После он залез в душ, чтобы смыть весь этот ужасный долгий день. Вчерашнее свидание с Сяо Чжанем и то, как альфа мило потирался щекой о его ладонь, полностью померкло по сравнению с сегодняшними событиями. Возникало стойкое ощущение, будто этого и не было вовсе, он всё это выдумал своим измученным сознанием. В студии из него высосали все оставшиеся соки, и Ван Ибо настолько чувствовал себя вымотанным, что даже вздремнул в метро, стоя и трясясь в вагоне.       – Дети – это маленькие вампиры, – сказал он самому себе в отражении и уложил руку на небольшой животик. Похлопал и усмехнулся, поглаживая это место. – Признавайся, ты тоже будешь пить кровь своих родителей, а?       Всё ещё посмеиваясь, он стянул с крючка мочалку и намылил её. Почему-то внезапно ему так ярко представилось, как какой-то абстрактный малыш, не умеющий даже толком ходить, заполз к нему на диван, крепко ухватился маленькими пальцами за плечи, обездвиживая, и двумя острыми клыками впился куда-то под ухом… Аж даже зачесалась шея.       Ван Ибо усиленно потряс головой.       Какие же ужасы могли ему от усталости привидеться…       Вода постепенно нагревалась, била по макушке и спине, смывая остатки видений. Пена сладко пахла и замаскировывала вкус рвоты на языке и в носу. Ван Ибо прикрыл глаза, облокотившись на дверцу, отдаваясь ощущению чистоты, стихии, чувству словно был не здесь. Ему мечталось поскорее выйти, укутаться в одеяло и уснуть. Надолго. Без сновидений. Без мыслей. Но ему ещё предстояло преодолеть расстояние до своей уютной постели.       Когда он обтирался полотенцем, то вдруг заметил на своём животе, чуть ниже пупка, полосу. Слабо заметную, но всё же различимую на его белой коже. Ван Ибо сначала подумал, что это собралась грязь, и протёр ещё раз. Ещё. И ещё. Смочил полотенце и начал тереть с усилием. Кожа раскраснелась, полоса от этого не исчезла, а будто стала ещё заметнее.       Ван Ибо поднял телефон, брошенный на грязную одежду на полу, и забил в байду вопрос, почему-то в большей степени ощущая трепет, чем страх. Возможно, он примерно уже понимал, что увидел, поэтому просто хотел найти подтверждение своей догадке. Второй ссылкой стала заметка от главного врача больницы при каком-то университете. И написанное заставило Ван Ибо облегчённо выдохнуть, нервно разулыбаться и дотронуться до линии подушечками пальцев.       Ему до дрожи нужно было услышать голос Сяо Чжаня. Проверить, не сон ли это? Не игры истощённого мозга? Ван Ибо желал услышать даже обычное «да» от альфы, прямо до скрежета зубов, лишь бы тот мог разделить с ним это чувство. Прийти к осознанию реальности. В то, что они действительно ждали ребёнка.       Ван Ибо набрал Сяо Чжаня. Стиснул телефон, вжимаясь ухом в экран. Вслушиваясь. Ожидая. Чуть-чуть молясь.       Только альфа не взял трубку.       Он закусил щёку, проглатывая разочарование. Всеобъемлющее. Тяжёлое. Невыносимое. Разочарование было таким, что у него вдобавок пересохло в горле, и он подумал о пиве. Вспомнил, как золотистый хмель переливается на свету. О его вкусе. Как от него щекочет горло… И тошнота ударила в живот с таким усердием, что его чуть не вывернуло прямо на месте. До настоящего приступа он успел сделать два шага к унитазу, из-за чего позабыл о любых перекусах в ближайшие часы.       Умывшись и переодевшись в ночную одежду, Ван Ибо залпом выпил несколько чашек воды в попытках избавиться от мнимого пивного привкуса, погасил свет, доплёлся и упал на так и не разобранный с ночи диван. Подтянул одеяльце до самого носа, укрываясь, прячась, призывая организм прийти в себя и заткнуться со своими глупыми привычками.       – Прекращай, Ибо, ты ведёшь себя ужасно. Ну и что, что не дозвонился. Небеса, что ли, из-за этого рухнули? Расскажешь завтра! Спи! Какое тебе пиво, гуи подери, ты бе-ре-мен-ный, если ты забыл!       Ругательства не помогли.       Сон не приходил.       Скорее всего таким образом с ним забавлялись гормоны, количество которых в его крови должно было зашкаливать. Не зря же он за целый день выпил кучу таблеток по назначению доктора Цао, и теперь эти несносные штуки не давали ему покоя, требуя постоянно держать при себе альфу.       Только. Это. Было. Невозможно.       Вертясь в кровати, Ван Ибо беспричинно стал себя накручивать, поэтому дрожь не прекращалась. Одеяло не согревало казавшимися холодными ступни, и радость, которой он так мечтал поделиться с Сяо Чжанем, стала потихоньку улетучиваться. Когда он вообще стал таким суматошным?       Он подогнул колени и развернулся лицом к спинке дивана. Прикрыл веки. Полежал так несколько мгновений, после чего повернулся, чтобы взять телефон с излюбленной ступеньки, потому что в ужасе кое-что вспомнил.       – Ван Ибо, ты такой идиот!       Ведь он так и не дописал Сяо Чжаню своё предложение.       Включив экран, он предполагал, что с его попыток уснуть прошло от силы минут тридцать, но на самом деле миновало уже больше двух часов. И самое ужасное – в уведомлениях было сообщение от альфы.       Ван Ибо поспешно вошёл в Вичат, в диалог с Сяо Чжанем, нажал на воспроизведение голосового и сделал звук погромче.       – Я видел твой пропущенный звонок и прочитал все твои сообщения, и мне немного тревожно… Перезвони, когда проснёшься, потому я надеюсь, что ты отдыхаешь, поэтому…       Ван Ибо даже не стал дослушивать: просто набрал альфу. С глухо стучащим сердцем снова вслушиваясь в гудки.       – Жаль, что ты не спишь, – рассмеялся Сяо Чжань, только приняв звонок, однако мгновенно стал серьёзным и грустно выдохнул. – Это плохо. Почему ты ещё не спишь?       – Не смог уснуть, – признался Ван Ибо. Почти честно.       Мысленно он добавил: «Без тебя».       – Как себя чувствуешь? Надеюсь, получше? Не забывай пить больше воды, хорошо?       – Гэ, ты очень устал? – вклинился в его заботу Ван Ибо, облизывая губы.       Он чуть не взорвался от желания сказать это вслух. Произнести. Узнать ответ.       – Тебе чистую правду или?.. Ужасно вымотан. Завтра с утра у меня тоже будет клиент, стоит поскорее лечь баиньки и выспаться.       У Ван Ибо с сопением вырвался обиженный вдох. У себя в голове-то он уже расписал момент, когда сможет прижаться к альфе и блаженно уснуть на нём.       – Ну чего ты сопишь? Прости, я знаю, что должен уделять тебе гораздо больше внимания, но моя работа…       – Ты же видел мои сообщения, да?       – Только полчаса назад прочитал, и меня эти сообщения немно-о-ого тревожат. Что ты хотел сказать, но не договорил? Тебя что-то отвлекло, и ты забыл?       – Не перебивай меня, гэ, ладно? А то я… не смогу этого сказать, того, что не написал, – по ту сторону образовалась звенящая тишина, пока он собирался с мужеством. – Только ты не думай ничего лишнего, хорошо? Это… нечто… хорошее?       – Хорошо, я ничего себе не надумываю. Просто скажи.       – Ты уже перебиваешь меня, Сяо Чжань, – Ван Ибо потянуло улыбнуться, особенно, когда альфа продолжил извиняться, затем он рассмеялся. – Всё, слушай. Ты слушаешь?       – Угу.       – Внимательно слушаешь?       – Да.       – Мы могли бы… начать жить вместе?       Предыдущие реакции Сяо Чжаня были мгновенными и верными, теми, которые он бы предполагал от него услышать. Теперь же он продолжил нервно смеяться, потому что слышал лишь молчание. Гнетущее. Тревожное. Которого попросту не должно было быть по его логике. Поэтому он, заикаясь, добавил:       – Знаешь, давай сделаем вид, что этого вопроса не было.       – Ибо.       – Решим, что это просто глупые последствия сна, всё привиделось, послышалось, и разговора тоже не было.       – Ван Ибо!       – Ты не воспринимай всё это всерьёз, я не обижусь…       – Да послушай ты! – раздосадовано перебил его альфа, и Ван Ибо захлопнул свой рот, боясь сказать что-то ещё более неправильное. – Это неожиданно предложение, ты знаешь. Тем более это было неожиданно услышать от тебя, поэтому позволь мне привести мысли в порядок, хорошо?       Ван Ибо молчаливо кивнул головой, будто бы его могли видеть через экран, пространство и расстояние. Просьба Сяо Чжаня была справедливой, ведь тот и ему дал подумать, хотя наверняка умирал от переживаний. Теперь была очередь за гаммой предоставить немного свободы своему партнёру. В конце концов Сяо Чжань продолжил:       – Хочу и я признаться в одной вещи. Ты меня выслушаешь?       – У меня есть выбор? – весь испереживавшийся Ван Ибо действительно хотел пошутить, однако альфе его подколка не пришлась по вкусу, тот снова замолчал, и ему пришлось быстро исправлять ситуацию. – Прости. Прости, это звучало грубо, я не к тому, что не хочу тебя выслушивать, это была шутка. Прости.       Сяо Чжань фыркнул.       – Не вовремя из тебя вырываются такие шутки, знаешь ли.       – Прости, гэ, прости. Я тебя выслушаю, конечно, я тебя выслушаю.       – Мне немного страшно теперь в таком признаваться.       – Можно тогда скажу сначала я? – дождавшись разрешения, Ван Ибо выдохнул. – Я хочу, чтобы ты приехал. Прямо сейчас. И остался… пока будешь хотеть оставаться рядом со мной. Я, правда, очень хочу жить с тобой.       – Я тоже очень этого хочу, Ибо, – замедляясь перед каждым словом, признался альфа. – Тоже очень хочу. Как только оставляю тебя где-нибудь и когда-нибудь, я чувствую себя ужасно. У меня будто всё тело начинает зудеть. «Ты оставил его», «Как ты мог оставить его одного» – постоянно твердят мне инстинкты, и гуи подери, конечно, мне страшно в этом признаваться, потому что я же не слепой, вижу, как ты не хочешь чувствовать себя похожим на омегу…       Сяо Чжань перевёл дух, а Ван Ибо крепко сжал трубку, чтобы ничего не упустить из его признания. Он боролся с желанием обнять своего альфу. Выскочить в ночь, домчаться до него в считанные мгновения, прижать его к себе и не отпускать. Он чуть не расплакался от этого чувства.       – Когда ты сейчас это говоришь, я себя не чувствую похожим на омегу. Я просто… просто…       – Ты можешь ничего не говорить, – в середине фразы у альфы перехватило дыхание, он откашлялся, и в голосе проявилась улыбка. – Я слышу. Слышу с какими интонациями ты говоришь. Слышу тебя. И чувствую тоже самое.       – Значит, ты приедешь? – произнёс с волнением Ван Ибо.       Раз они были на одной волне, думая об одном и том же, то тогда может быть… может быть? Он замер в одном положении, то ли лежа, то ли сидя, даже грудную мышцу свело. Сяо Чжань втянул воздух носом. Выдохнул.       – Нет?..       – Ибо. Спасибо, что решил сказать мне об этом прямо. Я счастлив это слышать, и ты не представляешь, насколько огромное у меня желание приехать прямо сейчас, жить вместе, быть рядом, когда у обоих свободное время, поверь, очень хочу.       – Но?       – Так очевидно, что есть какое «но», да? – усмехнулся Сяо Чжань.       В какой-то мере его приподнятое настроение говорило Ван Ибо о том, что ему не следовало расстраиваться. Стоило держать себя в руках, и всё же внутри что-то умерло. Он еле выдавил из себя:       – Слишком много лестных слов…       – Прости, прости, – в голосе альфы появились расстроенные нотки. – Гуи подери, прости, я не искал оправданий или ещё чего, я правда полностью солидарен с твоими чувствами. Но я… боюсь.       Казалось, Сяо Чжань подставил ладони, чтобы поймать его сердце до того, как оно упало и разбилось. Ван Ибо закусил губу, кашлянул и всё же спросил.       – Боишься чего?       – Многого? В нашей ситуации, мне кажется, есть много причин для страхов.       – Но ведь есть причина, по которой ты… не приедешь? – всё же его голос дрогнул. – Ты боишься, что твоему вторичному полу не понравится жить рядом с такой гаммой, как я?       – Ну что ты за глупости говоришь, в самом деле! Наоборот же. Совершенно наоборот. Я чувствую, как реагирую, и боюсь, что эмоций будет ещё больше. Каждый раз. Они будут разрывать меня всё сильнее и сильнее. Каждый раз, когда к тебе прикасаюсь. Каждый раз, когда тебя вижу. Я боюсь, что не сдержу… порыва. Этого ужасного альфу.       И тогда Ван Ибо рассмеялся. С облегчением. С практически детской радостью. Оказалось, что они боялись одного и того же, поэтому так быстро в самом начале отмели возможность жить вместе. Сделали глупость и хуже самим себе. Он понизил тон.       – Считаешь меня настолько сексуально привлекательным, гэ? Не знал, что тебя возбуждают беременные.       – Иди к гуям, Ван Ибо! Я с тобой серьёзно говорю, вообще-то, потому что никогда не знаю, что ты с моим телом сотворишь. А ведь сотворишь, потом надумаешь себе, и что мне делать?       – Что тебе нравится во мне, гэ?       Сяо Чжань подавился слюной. Ван Ибо откинулся на подушки, зажмурился от пронзившей руку боли, после которой по коже пробежала вибрация. Он потряс конечностью, переложил телефон на другую сторону, прижал плечом к уху, хрустнул суставами пальцев.       – Ты действительно хочешь об этом поговорить сейчас?       – Да. Будешь честным, и я кое-что тебе покажу. Тебе понравится.       Он почти щекой почувствовал, как Сяо Чжань вспыхнул от подобного предложения, и заржал, потому что прекрасно осознавал, как его слова прозвучат и какой эффект произведут. Позволил себе несколько мгновений помолчать для более острого впечатления.       – Что ты собрался мне показывать?!       – Ну, гэ, не это же! Что ты обо мне думаешь? Я извращенец, по-твоему, дикпиками разбрасываться?       – А что ещё я могу подумать после твоих шуток?! Ты играешься со мной. Безжалостный человек.       – Нет, я очень добрый и прошу всего лишь правды.       – Какую очередную тайну ты пытаешься раскрыть?       – Что тебе нравится во мне?       – Окей. Хорошо. Давай, считай меня тогда за извращенца. Твой запах постоянно сводит меня с ума.       – Всего лишь запах? Я чувствую разочарование, Чжань-гэ.       – Что ты хочешь услышать? Какой ты красивый? Сколько в тебе очарования? Как тебе идёт беременность и широкие бёдра? Мне нравишься ты, поэтому мне нравится всё в тебе. Даже то, что ты издеваешься надо мной и не отпускаешь спать.       – Ты бы мог приехать и рассказать об этом лично.       – Если я выеду прямо сейчас, то я буду у тебя только под утро. И не уверен, что ты дашь мне хотя бы минуту поспать.       – Если ты предложишь мне заняться сексом… – Ван Ибо специально сделал паузу, наслаждаясь собственными мурашками от осознания, что это вполне может оказаться возможным. – Ты считаешь меня дураком, который может от такого отказаться, м?       Альфа по ту сторону телефона громко сглотнул, и Ван Ибо, довольный результатом, скинул ему фотографию собственного живота с еле различимой тёмной полоской. Он ожидал вопросов и был готов объяснять, что это ужасно важный жест с его стороны, но ничего говорить не пришлось. Медленно умирая от того, как учащённо дышал альфа, как тот постоянно радостно постанывал, Ван Ибо приставил ладонь ко рту, стараясь сдержать всхлип. Сяо Чжань расспрашивал его о самочувствии, не сдерживался в эмоциях, снова и снова открывая фотографию и уточняя, что это не было его сном. Это определённо было тем, что Ван Ибо от него ждал. Подтверждение тому, что ребёнок, которого он решился сохранить и медленно рос под его сердцем, вдруг неожиданно стал для них обоих желанным.       Они проговорили почти всю ночь. Больше не о чём конкретном, и всё же находились темы, чтобы не отпускать друг друга отдыхать. И только когда Сяо Чжань стал зевать чаще, чем говорить, Ван Ибо сжалился над ним и пожелал сладких снов, заканчивая разговор. Он до рассвета лежал на диване, глядя в потолок и думая. Ощущая себя самым счастливым человеком.       А под утро он задремал всего на несколько минут, чтобы проснуться от неприятного влажного прикосновения к промежности. И тогда он узнал, что у него открылось кровотечение.                            Ван Ибо устало придерживался стенки, пока Ляо Вань расстилала на кресле одноразовую пелёнку. Он даже не особо прислушивался к её воркованию, его уже настолько утомили разговоры с врачами за последние несколько часов, что язык прилип к нёбу. Ему хотелось домой. Лечь на диван и уснуть. Он протёр лицо, не понимая, за что ему столько проблем.       Локоть правой руки ныл после капельницы.       – Господин Ван, вы сегодня снова один? – всё не отставала врач, улыбаясь ему.       Будто она и вправду не знала о кровотечении – как будто всё снова стало плохо. У него закружилась голова просто от мысли, с каким сочувствием глядела женщина. Что той сообщили доктор Цао и медсёстры? В курсе ли она, почему перенесли УЗИ на две недели раньше? Ляо Вань указала ему, чтобы он раздевался и располагался на гинекологическом кресле. Ван Ибо оставил рюкзак на стульчике, разулся, снял шорты и нижнее бельё.       – Да, я сегодня один, – буркнул он.       Настроение было упадническим. Он не ел и давно не пил, поэтому в горле было сухо, давление упало и от взятия большой порции крови на анализы, и от утреннего кровотечения. Его мутило, ещё и процедура ждала не из самых приятных. Доктор Цао предупредил его, что для лучшей визуализации плода необходимо отказаться от трансдоминального способа. И, конечно, напоминание об отсутствии Сяо Чжаня в таких обстоятельствах доводило его до белого каления.       До восьми часов он даже не сообщал ему о том, что находился в больнице, а когда отыскалась минутка созвониться, альфа оказался вне доступа. Оставив ему нерадостное сообщение, Ван Ибо со злости забросил телефон в рюкзак и больше его не доставал.       – Вы не забыли помочиться перед тем, как прийти ко мне?       – Не забыл.       – Тогда можете присаживаться, узнаем, как вы оба себя чувствуете.       – Ужасно мы себя чувствуем.       Ляо Вань тихо рассмеялась, пока Ван Ибо не уставился на неё уничтожающим взглядом, устраиваясь на кресле.       – Простите, что вы находите смешным?       – Простите, господин Ван, мой смех в данном случае не к месту. Я просто рада слышать, что вы начали включать в своё состояние и своего ребёнка, вот и всё. Обещаю, скоро вы будете чувствовать себя гораздо лучше. Второй триместр принесёт множество положительных сюрпризов.       – Не верится мне что-то. Ляо-ишэн, вы… вам сообщили, почему я сегодня к вам пришёл?       – Конечно, я в курсе вашей ситуации. Понимаю, вы вымотаны и расстроены, но смею заверить вас, мы сделаем всё возможное, чтобы беды не случилось.       Он ей не верил. Конечно, не верил. И он, словно на плаху, забрался на кресло, ударившись локтем о подлокотник. Ляо Вань уложила ему на согнутые колени пелёнку, попросила придвинуться к краю и максимально расслабиться. Ван Ибо честно старался последовать её совету и всё равно напрягся бёдрами, когда врач стала вводить датчик.       – Расслабьтесь, господин Ван, расслабьтесь, – она осторожно положила руку на его ногу, и от этого он только вздрогнул.       Как же было унизительно это чувство – полулежать перед другим почти незнакомым человеком чуть ли не обнажённым и быть полностью в его руках. Это не перед Сяо Чжанем было раздеваться, с ним была не та атмосфера и смотрели на него совсем иными глазами. И это неприятное ощущение только возрастало, несмотря на то, что женщина вообще не проявляла к нему нетерпения или раздражения.       Ван Ибо зажмурился, напрягаясь ещё сильнее.       – Господин Ван, – мягко и с доброй улыбкой отругала его Ляо Вань.       – Не могу. Простите, – просипел он, зажимаясь, вцепившись в подлокотники и почти привставая.       Врач подтолкнула его обратно, похлопала по коленке.       – Всё в порядке, господин Ван. В этом нет ничего смущающего, мы же просто хотим посмотреть вашего малыша. Вы же хотите знать, что с ним всё в порядке?       Он снова подумал о Сяо Чжане. Выругался. Упал на спинку кресла, выдохнул, и судя по одобрительному кивку, ему удалось отпустить напряжение в теле, однако нервы, наоборот, натянулись до скрипа, потому что женщина вдруг замолчала и уставилась в монитор. И это продолжалось достаточно долго, чтобы он начал елозить.       – Совсем не можете посидеть спокойно, – деликатно пожурила Ляо Вань, не поворачивая к нему головы. – Всё в порядке, просто нужно сделать фотографии со всевозможных позиций, чтобы доктору Цао было легче оценивать ситуацию. Плодное яйцо визуализируется, также как и гематома на его окружности. Это первопричина кровотечений, из-за повышенного сокращения матки происходит сужение сосудов и происходят микроразрывы, из-за которых кровь поступает в стенки и образуется гематома. Именно она отслаивает плодное яйцо от эндометрия. В вашем случае она совсем небольшая, давайте посмотрим на сам плод.       Ван Ибо, не моргая, смотрел на врача. Чтобы заметить даже малейшее колебание в голосе, крошечное сомнение. Однако Ляо Вань выглядела спокойной. Потому что для неё это было привычным делом? Сколько людей проходило через подобные состояния каждый день? Скольким врач без эмоции сообщала плохие новости? Он помотал головой, вслушиваясь в бормотания Ляо Вань.       – Сердечко бьётся в обычном для плода ритме, никаких утолщений складок в области шеи тоже не наблюдаю. Единственное, закрылся от меня, сладкий, такой крошечка, а уже стесняется, – еле слышно рассмеялась она. – Судя по размерам от копчика до темени… Плод соответствует одиннадцатой-двенадцатой неделе, скорее даже двенадцатой. Никаких патологий… хм-м…       Этот задумчивый звук так и был пропитан тревогой по сравнению с предыдущим сладким тоном, и у Ван Ибо выступил пот под отросшей чёлкой.       – Что-то не так?       – Я бы не торопилась с выводами, мне бы проконсультироваться с коллегами. Давайте, мы сделаем ещё пару фотографий, пощупаем ваш живот, я возьму мазок и отпущу вас сдавать дальше анализы. А Цао-дайфу будет ждать вас в своём кабинете с вашим заключением, хорошо?       – Может быть, вы скажете что-нибудь мне? – обречённо выпалил он, находясь на пределе.       – Господин Ван, успокойтесь, пожалуйста, вам совершенно не о чем беспокоится, мы обеспечим вас самыми необходимыми процедурами, чтобы беременность прошла хорошо.       – Но вы что-то увидели, там, на экране? – следующее он добавил лишь одними губами, не способный произнести это вслух. – У меня будет выкидыш?       – Господин Ван, тьфу-тьфу-тьфу, о чём вы говорите? Ваш малыш совершенно прекрасно себя чувствует, вы только взгляните, – и она повернула экран в сторону Ван Ибо, но из-за наплывших слёз на глаза он разглядел лишь смутное движение сквозь шум, – правда ведь, что он ужасно сладенький?       После пальпаций у него сводило живот, и Ван Ибо, покидая кабинет Ляо Вань, боялся снова заглянуть в нижнее бельё и увидеть там сгустки крови. Он слабо воспринимал мир, когда потерялся на одном из этажей, не узнавая ни кабинеты, ни коридоры, ни кабинеты. Его мотало, и только случайно наткнувшись на Юй Яо, он вынырнул из черноты собственных мыслей.       – Ван Ибо, что вы делаете на третьем этаже? – удивлённо пискнула медсестра, подхватывая его под локоть. – Вас давно ждёт у себя Цао-дайфу.       Он не запомнил путь до кабинета доктора Цао. Не осознал, когда уже сидел на стульчике, спрятав ладони между ног, и жалобно глядел на мужчину, который рассматривал на экране компьютера заключение и фотографии.       Ван Ибо был напуган. Врачебным молчанием. Тем, как всё снова рушилось.       – Цао-юшэн, скажите, пожалуйста, что вы там видите?       Доктор повернулся к нему и недовольно крякнул.       – Небеса, Ибо, ну чего ты в самом деле? Ты дрожишь?       У него действительно клацали зубы друг о друга, и он попытался себя обнять, чтобы успокоить, но казалось, будто в кабинете стало невообразимо холодно. Он не мог успокоиться. Ван Ибо поджал ноги, сдерживая спазм в животе.       – Если ты сейчас же не успокоишься, я отправлю тебя на стационар. Там тебе будут колоть успокоительное. Ну что за паника?       – Я… я… не-не знаю. Про-просто… – он закрыл лицо ладонями. – Не понимаю, что происходит.       – Твой ребёнок развивается вполне соответственно неделям.       – Но-но Ляо-юшэн…       – Да, её смутило положение плаценты и небольшое искривление желточного мешка, она обязана была сообщить об этом. Вполне вероятно, что эти изменения вызваны гематомой в стенке матки.       Ван Ибо будто бы по затылку ударили. Все эти названия ему ни о чём не говорили, но разве на таком раннем сроке не должно было быть всё хорошо?       «Был бы здесь Сяо Чжань… он бы… он бы…»       – Я выпишу тебе эстрогены для улучшения действия выписанного прогестерона, увеличу дозу последнего, ещё добавим препараты железа и спазмолитики для снятия тонуса матки, чтобы исключить дальнейшее опущение или отслоение плаценты. Скажи, пожалуйста, у тебя есть кто может делать тебе уколы?       – Я не знаю… не знаю, – Ван Ибо помотал головой, усиленно стараясь вспомнить, насколько Сяо Чжань может обладать подобной квалификацией.       – Для начала я всё же выпишу их внутримышечно, а потом перейдём на таблетки. Если тебе не кому будет колоть, то сообщи об этом сразу, будем делать это стационарным способом. Только, пожалуйста, соберись. Ничего плохого у тебя не происходит, на таком маленьком сроке искривление мешка совсем не критично. Гематома вызывает гораздо больше опасений, но мы обязательно сделаем всё, чтобы это исправить и не допустить плохого. Ты же хочешь себе и ребёнку помочь, верно?       – А если… если ничего не поможет? Самой плохой исход – это выкидыш?       Доктор Цао несколько мгновений помолчал, обдумывая, стоит ли говорить Ван Ибо прямо, он видел это по глазам мужчины. Он представил, как плод внутри него задыхается и медленно умирает, и от ужаса обнял себя крепче.       – Во-первых, тебе нужно успокоиться. Давай, сделай вдох. Выдох. Вдох-выдох, вот так, молодец, – доктор удовлетворительно кивнул, когда Ван Ибо принялся следовать указаниям. – Стрессовые ситуации могут ухудшить твоё состояние, поэтому сохраняй спокойствие. Ты же не один, мы находимся в многопрофильной клинике, а я квалифицированный специалист. Всё будет отлично, если мы будем следовать некоторым правилам: исключим физические нагрузки, меньше поднятий тяжестей, никаких сексуальных развлечений, во всяком случае пока. И подключим лекарственную терапию. Всё будет хорошо.       – Это произошло, потому что я гамма? – этот вопрос тревожил его больше всего.       То, что он был не стандартной беременной омегой, поэтому возникали и возникали новые поводы обеспокоиться за своё здоровье.       «И за здоровье сяо. Ты же не забыл о нём, верно, диди?»       Конечно, он не забыл. Именно из-за принятия собственной беременности и существования плода в животе он и был так взвинчен. Может, они с Сяо Чжанем приняли неверное решение?       – Всё-таки лучше, если мы сосредоточимся на предотвращении более серьезных отклонений, – здраво рассуждал доктор Цао.       Но подобное увиливание от прямого ответа Ван Ибо не успокаивало. У него по всему телу начала гулять боль, стреляя то в руку, то в поясницу, то в бедро. У него не выходило усидеть на месте, он елозил, привставал, чтобы поправить шорты или футболку, неосознанно вздрагивал. Цао Ши положил руку ему на плечо.       – Тебе лучше успокоиться. Я отвечу тебе на все вопросы, но, пожалуйста, успокойся. Вкалывать успокоительное тебе – не самое лучшее сейчас решение. Давай, – он встряхнул его, – возьми себя в руки.       – Мне всего лишь нужно знать, что могло к этому привести. Исключить это. Как минимум, чтобы избежать последствий в будущем или не усугубить уже возникшую… гематому?       Доктор Цао сжал крепче пальцы на его плече, ещё раз потряс.       – Чтобы не усугубить её, тебе нужно следовать моим рекомендациям, которые я уже озвучил. Я пропишу их тебе отдельно. И найти того, кто будет делать тебе уколы.       – Спазмы происходят из-за того, что у меня мало нужных гормонов? – не сдавался Ван Ибо.       – Хорошо, если тебя это так волнует, я перечислю всё, что могло быть причиной. Это может быть генетикой или врождённой аномалией плода, несомненно твой вторичный пол нельзя исключать. Также мог повлиять стресс, воспаление и инфекционные заболевания. Предыдущие аборты, многоплодная беременность, миомы, тяжёлая физическая работа. Причин может быть несколько, но никто из врачей не сможет тебе сказать, какая с большей вероятностью повлияла. В том числе и чрезмерное употребление алкоголя. Как видишь, многое ты проконтролировать попросту не мог, поэтому переставай искать причину, чтобы себя обвинить.       Ван Ибо прикрыл веки. Его затрясло. Перед внутренним взором он увидел себя с перекошенным от злости лицом, себя, заглушающего душевные страдания пивом и чем покрепче. Как он, понимая, что никто не разрешит ему прервать беременность, накупил алкоголя в ближайшем маркете и глушил, глушил, глушил голоса, мысли, страхи – всё это, заливая в горло всякую хрень. Он услышал, как сам себе говорил: «Потому что ты лишь ошибка. Тебя не должно было существовать». Содрогаясь от каждого звука вскрытой банки, чувствуя снова и снова сухость во рту. И как организм требовал выпить. Купить ещё. Выпить. Утопить боль.       У Ван Ибо вырвался всхлип, и он закрыл рот ладонью, потому что его затошнило.       – Ещё раз повторяю, у тебя ещё совсем маленький срок, плацента достаточно пластичная ткань, может сместиться на правильное место при растяжении матки.       – Какими симптомами я должен насторожиться? – он сжал кулаки, собираясь с силами.       «Ты обязан всё разузнать. Ты должен теперь всё это исправить. Мы же сильные, справимся», – голос маленького Ван Ибо в конце стал похож интонациями на позитивные мантры Сяо Чжаня, что придало ещё немного стойкости.       – Кровотечения и кровяные выделения в первую очередь. При этих симптомах обязательно обращайся за медицинской помощью. Помимо этого обращай внимание на боль чуть выше паха, она будет тогда тянущей. Но мы будем отслеживать все изменения с помощью УЗИ и дополнительных анализов, поэтому, пожалуйста, меньше волнений, Ибо, больше позитивных эмоций. Будешь счастлив ты, ребёнок это почувствует и тоже включит режим выживания.       – Лучше бы он тоже просто радовался, а не выживал, – обречённо вырвалось у Ван Ибо.       Из больницы он вышел в состоянии, будто пережил крушение всего мира. Перед глазами плыло, и даже то, что под присмотром Юй Яо он просидел добрых полчаса, попивая крепкий чай, ему не очень помогло. В горле стоял ком, но не ставшей такой привычной тошноты, а не выплаканных слёз. Он ведь знал, кто был во всём виноват. Кто сам, собственными руками, разрушил хрупкое счастье.       Его вела по дороге только мысль, что он может скорее оказаться дома, свернуться калачиком, обнимая своего ребёнка, и дать волю всем эмоциям. Извиняясь. Повторяя, как ему жаль, что был мудаком. Ненависть к себе терзала его горло горечью, от которой он не мог избавиться ни водой, ни чаем, ни даже слюной. Ван Ибо не видел дорожки под ногами, всё вокруг стало сплошным серым фоном.       В голове стучало:       «Что ты скажешь Сяо Чжаню? Что, гуи подери, ты ему скажешь? Что ты пытался избавиться от его ребёнка и почти добился этого?»       Ван Ибо оступился и перешагнул с плитки на землю. Схватился рукой за ближайший то ли столб, то ли дерево, согнулся пополам от мнимой тошноты.       «Что ты ему скажешь?»       Захлопнул рот рукой, чтобы не издавать звуков. Хотелось орать. Выплеснуть на себя весь гнев, высказать всё, что думал. И в то же время в груди разрасталась оглушительная пустота. В ушах зазвенело.       – Ван Ибо. Ибо!       Однако он ещё сильнее прижался к спасительной вертикальной перекладине, умоляя Вселенную и небо о том, что ему показалось. Чтобы на самом деле его не касались со спины, не отрывали от столба или дерева, не прижимали к груди, не гладили по макушке.       – Всё хорошо. Слышишь, Ибо? Всё хорошо, я здесь. Я с тобой.       И тогда Ван Ибо разрыдался. Ноги подкосились, и он почти упал на альфу, пытаясь извиниться, молясь. Он сложил руки между ними в жесте, прижался подбородком к своим пальцам и зашептал нескончаемые извинения. Просьбы. Умоляя альфу простить его, прося снисхождение у судьбы, замаливая вину, желая, чтобы всё обернулось по-другому.       Сяо Чжань мягко перехватил его ладони, опустил их и обнял крепче. Его руки были такими сильными и одновременно заботливыми, нежными, что Ван Ибо вцепился в его футболку и уткнулся носом в плечо. Сяо Чжань стал единственным его спасением в этой пучине отчаяния.