The tiny rabbit

      – Если ты не готов делиться тем, что случилось, то не будем об этом, ладно? – Сяо Чжань налил горячего чая в чашку и придвинул её к нему по круглому столику. – В первую очередь тебе нужно успокоиться и, может быть, даже поспать.       Ван Ибо смотрел на него исподлобья, часто моргая алыми от слёз глазами, и молчал. На самом деле у того была возможность узнать всё от доктора Цао, когда они вернулись в больницу, чтобы альфа сдал образец слюны для теста на отцовство. Он робко тогда спросил Сяо Чжаня, насколько он обладает навыками медбрата и согласится поколоть ему спазмолитики, и тот настоял на кратком обучении у его личного врача. Цао Ши смог уделить им буквально минуту, за которую разве что успел оценить заинтересованность альфы и похлопать Ван Ибо по плечу.       – Сделайте доброе дело, молодой человек, хорошенько позаботьтесь о Ван Ибо. Ему сейчас нужна крепкая опора.       – Спасибо, доктор, – быстро улыбнулся ему Сяо Чжань и вновь стал серьёзным. – Я буду.       Юй Яо привела их к пустому процедурному кабинету, открыла дверь, приглашающим жестом пропуская внутрь. Сяо Чжань же ухватил Ван Ибо за руку и заглянул в лицо.       – Подождёшь в коридоре? Чтобы не стоять. Возьми себе чая или хотя бы воды, я скоро вернусь.       Ван Ибо безучастно кивнул, высвободил ладонь и поплёлся в общий холл. Забившись в самый уголок, он сгорбился, уткнувшись лицом в колени. Все силы мгновенно покинули его, и он не мог представить обратной дороги домой. Не представлял. И страшился.       «Я не смогу остаться один в квартире, не смогу…»       Однако Сяо Чжань сдержал своё слово. Вернулся быстрее, чем Ван Ибо рассчитывал, забрал его и отвёз домой на такси. Теперь гамма прижимал горячую чашку к губам, наконец-то отложив промокшие салфетки подальше, и по-прежнему потирал распухшие веки и покрасневший нос, шмыгая последним практически до боли в переносице.       – Если это не касается нас, то…       – Это касается нас, – не дал альфе договорить Ван Ибо, однако голос его совсем не слушался и хрипел. – Его.       Сяо Чжань кивнул на чашку в его руках.       – Выпей, он с мятой. Выпей, и станет чуть-чуть лучше, вот увидишь.       Ван Ибо застучал зубами по керамике, сделал осторожный глоток. Из-за спазма сосудов в носовой пазухе он даже не слышал запах мяты, пока не попробовал. Мягкий привкус теплом лёг на язык. Сяо Чжань придвинулся к гамме, чтобы поправить на нём съехавшее одеяло. Ван Ибо кутался, кутался и всё равно никак не мог согреться.       – Прости, что я не смог быть рядом, когда это было нужно.       Он повернулся к альфе с удивлённым выражением лица.       – Я о том, что увидел твоё сообщение так поздно. Как ты себя чувствуешь? Может, тебе стоит прилечь?       Ван Ибо мотнул головой.       – Кровотечение мне остановили ещё утром. Затем отправили сдать анализы и на УЗИ, я не знал, когда найдётся нужное время, чтобы тебе сообщить. Я разозлился, не сумев тебе дозвониться…       Сяо Чжань даже не дрогнул, не поморщился. Казалось, он отлично понимал его чувства, и что это не означало его вину. Ван Ибо облегчённо вздохнул.       – Я случайно увидел твоё сообщение, когда у меня ещё был клиент, – стал пояснять альфа, и это не звучало оправданием, лишь произошедшим фактом. – И после него я всеми правдами и неправдами отпросился у Тан Лэя, и Ваншунь пришлось перенести сегодняшние записи на следующий день. Знаешь, мне было страшно. Страшно, что я не знаю о всей ситуации, не знаю, как ты. Медсестра на ресепшене сказала, что ты ещё на приёме, поэтому я решил подождать тебя в общем холле. Но… ты прошёл мимо меня… Я тебя звал.       Сяо Чжань потупил взгляд, уставившись на чай в своей чашке. Пока Ван Ибо собирался с мыслями, альфа добавил:       – Прости, если я добавил тебе хлопот и выпрашиваю что-то, чем ты делиться не хочешь. Правда, ты можешь ничего мне не рассказывать, если тебе тяжело. И могу уехать, если тебе необходимо побыть в одиночестве, я пойму.       Ван Ибо сделал ещё один глоток и обжёг нёбо. Ойкнул и чуть не опрокинул чашку себе на колени, но успел отставить её на столик. Посидел со сложенными на коленях руками. Поиграл собственными пальцами, обдумывая. Он и не думал прогонять альфу, тем более отпускать его. Они же говорили об этом только вчера! Поэтому Ван Ибо уверенно забрал у Сяо Чжаня его чашку, поставил её тоже на столик и взял его ладони. Стиснул, развернувшись к нему коленями, усаживаясь друг напротив друга. Однако встречаться с альфой взглядом не стал, испугался.       – Мне… нужно тебе кое-что рассказать, – начал он.       Альфа с нежностью сжал его пальцы, подначивая и одновременно поддерживая. Ван Ибо всё-таки посмотрел вверх – на Сяо Чжаня, его сосредоточенное и понимающее выражение лица, на сладкую линию губ, и ему снова захотелось расплакаться.       «Прекрати себя так вести, гуи подери!»       Однако его трясло, и у него не выходило вымолвить и слова. Сяо Чжань попытался его обнять и взялся за плечо, только Ван Ибо потряс головой, и альфа снова уместился на своём месте.       – Ты можешь сейчас ничего не рассказывать, Ибо, – мягко напомнил ему Сяо Чжань. – Самое главное, что ты в порядке, и твоей жизни ничего не угрожает. Я здесь, никуда не ухожу.       – Когда… – гамма втянул воздух носом, набираясь смелости. Он обязан был быть честным перед Сяо Чжанем, даже если правда его ранит. – Когда я только узнал о своей беременности, я был зол. Настолько, что ненавидел каждого. Его. Тебя. Себя. Как ты уже знаешь, мне тогда действительно казалось правильным избавиться от него, потому что он появился из-за моей… слабости. Из-за глупости. Из-за того, что у меня не получилось справиться с эмоциями, привязанностями, с влечением.       Сяо Чжань нахмурился, его губы сошли в одну возмущённую линию.       – Это не было твоей слабостью! И глупостью тоже не было. Тебе было одиноко и больно, а мне захотелось тебе помочь.       – Тсс, – Ван Ибо приставил к его рту палец. – Я не говорил, что думаю сейчас так же, и что надо меня убеждать в обратном. Всего лишь делюсь тем, что чувствовал раньше. Я не имел права взваливать на кого-нибудь ещё эту ответственность.       – Я всё ещё недоволен тем, что ты смел так думать. Сейчас или раньше, или потом, – не выдержал всё же альфа, его до этого спокойно лежащие в ладонях Ван Ибо руки взметнулись, демонстрируя всё недовольство хозяина. – Как это вообще пришло тебе в голову? Почему ты решил, что я не заинтересован в тебе?       Ван Ибо слабо усмехнулся и пожал плечами. Что он ещё мог сказать? Ему казалось, что его правда единственно верная. Сяо Чжань обхватил его щёки, и гамма позволил ему поцеловать себя в лоб. Из-за контраста сухих тёплых губ и его влажной холодной кожи Ван Ибо ощутил, как его отпустило. Таким простым действием альфа показывал, что примет всё сказанное им, как бы тяжело это не было слушать.       – Цао-юшэн упорно отговаривал меня, ссылаясь на малую численность гамм, прикрываясь законами, которые препятствуют гаммам прерывать беременность по своей воле, и всё остальное… Он ужасно бесил.       Он сглотнул, потому что настал момент, последний рубеж, после которого нельзя было бы повернуть назад. Теперь он должен был либо договорить, либо вообще не начинать. Стоя на внутреннем перепутье, он наблюдал за альфой, за тем, как тот будто бы и не дышал, а всё же поглаживал большим пальцем тыльную сторону его вновь взятой в руки ладони.       – Я… ты помнишь, да? Нашу первую встречу?       – Конечно, помню, Ибо, – улыбнулся Сяо Чжань. – Ты был пьян, хотя нормальные люди делают татуировки на трезвую голову.       – А нормальные татуировщики гонят всяких пьянчуг взашей и татуировки им не делают за красивые глаза, – парировал Ван Ибо.       – И то верно.       – Я и правда пришёл к тебе после долгой тусовки, где просто ужасающе много выпил. Тщетно пытался проспаться перед сеансом, но не удержался и опохмелился пивом. Знаешь… эта такая непреодолимая тяга. До сих пор, у меня до сих пор проявляется желание выпить, – гамма опустил глаза на их сцепленные руки, судорожно выдохнул. – Поэтому до того дня, как мы определились с тем, что делать с беременностью, и решили оставить этого ребёнка, я…       Сяо Чжань переложил обе его ладони в одну руку и накрыл второй, потряс, с его уст сорвалось:       – Ну чего ты?       Ван Ибо снова поднял взгляд, стыдливый и виноватый, и альфа кивнул ему, прося продолжать, но у него горло сдавило от эмоций. Он видел профиль Сяо Чжаня совершенно расплывчато.       – Если тебе нужна с этим помощь, мы найдем её.       – Не в этом проблема. Возможно, из-за приёма стольких лекарств, эта тяга проявляется реже. Или я просто стал более осознанным, – он не удержался от попытки выкрутить всё в пустяковое обсуждение несуществующей проблемы.       – Тогда что же тебя в итоге расстраивает? Из-за чего ты постоянно извиняешься? Или ты… не готов этим поделиться?       Сяо Чжань так и не высказал ни единого слова обвинения. Он принимал Ван Ибо таким, каким он есть, со всеми слабостями и сложностями. Однако он просто не знал главного. Какими последствиями обернулась его слабость. Ван Ибо закашлялся.       – Тихо, тихо, не волнуйся. Всё хорошо. Мы никуда не спешим, не торопимся.       – У моего желания есть обратная сторона. Я не особо понимаю все эти медицинские термины, они меня по-настоящему пугают. Но с ребёнком… С нашим ребёнком не всё хорошо… – он заметил, как огромная тень легла на лицо Сяо Чжаня, каким глубоким чёрным цветом засветились глаза, и весь сжался. С усилием выдавил: – Цао-юшэн дал мне заключение, подожди. Может лучше, если ты прочитаешь его сам.       Он вырвался из хватки альфы, скинул одеяло и встал, чтобы взять свой рюкзак. Когда он вернулся с пухлой папкой, то открыл нужный файл с документом и перевернул его к Сяо Чжаню, подсаживаясь под его бок.       Альфа перенял у него папку, вчитываясь в заключение.       – Низкое предлежание, гипертонус и ретрохориальная гематома?       – Цао-юшэн сказал… м-м-м… что у меня небольшой срок, – он тыкнул вверх страницы, где были написаны цифры, – двенадцатая неделя. Это пока первый триместр. Если мы будем следовать рекомендациям…       Он замолчал. Сяо Чжань оторвался от текста и взглянул на него, и его глаза смотрели с бесконечной любовью. Сдержанно и бережно, потому что Ван Ибо уложил руки себе на живот и обнял себя, словно закрываясь от альфы.       – Ничего не болит? Давай, я тебе застелю постель, и ты ляжешь.       – Хорошо, – внезапно для самого себя согласился он.       Сяо Чжань отложил папку и поднялся на ноги. Достав из-под дивана простыни, подушки и одеяло, с трепетом разгладив постельное бельё на постели, он попытался помочь ему перелезть наверх, но Ван Ибо тяжело выдохнул.       – Можешь достать что-нибудь из шкафа, во что переодеться?       Альфу не нужно было просить дважды, и он быстро справился с заданием, подавая Ван Ибо мятую и растянутую футболку и старые шорты. Забрал снятые вещи, свернул их клубком и уложил на пол, вздрогнув, когда Ван Ибо деликатно прокашлялся.       – Что?       – Дай сюда, я хотел бы их сложить.       Сяо Чжань закатил глаза и вернул ему одежду, и Ван Ибо аккуратно её собрал в стопку, только тогда убрал на ступеньку у постели. Он улёгся набок, оставляя место для альфы, однако тот пересел на пол, снова взял в руки документы и лишь локоть разместил на диване, пальцами зарываясь в волосы.       – Я смотрю здесь много рекомендаций.       – Не пить, не курить, не заниматься спортом и тяжёлым физическим трудом, только строгий постельный режим, – Ван Ибо загибал пальцы, перечисляя. – Всё по стандарту. Уколы утром и вечером, чтобы убрать спазм и снизить тонус матки, пить новые выписанные препараты.       – И не заниматься сексом, – фыркнул Сяо Чжань, дочитывая лист.       Ван Ибо расслабил плечи и подтянул выше одеяло. Как реагировал альфа, было хорошим знаком.       – Это только до двадцатой недели, возможно, эта штука…       – Плацента, – подсказал Сяо Чжань.       – Да, плацента, поднимется, и если не будет больше кровотечений или болей снизу живота, тогда можно будет заниматься…       – Сексом? – улыбнулся альфа, наклоняя голову к нему, так близко, что протяни Ван Ибо руку, мог обнять бы его за шею.       Он уставился широко раскрытыми глазами, улавливая усилившийся запах. Внутри него всё задрожало, пробежало лёгким возбуждением по позвоночнику. Стало ещё легче. Будто бы очередную таблетку принял, и скованность в теле исчезла. Стало проще всё принять. Он кивнул.       – Прости меня, – вырвалось.       Ван Ибо ожидал, что Сяо Чжань спросит его о чём-нибудь ещё, или чего-то скажет, но он лишь привстал, сгрёб его в охапку и сжал со всей силы. Ван Ибо даже вроде бы почувствовал тёплое прикосновение губ к макушке и уткнулся альфе в грудь.       – Прости меня, – всхлипнул он.       – Ибо. Послушай меня, тише, всё в порядке. Я не хочу говорить, что здесь есть твоя вина. Или успокаивать тем, что всё пустяки. Раз твой врач сказал, что это лишь предосторожности, то и не стоит об этом много думать. Давай просто следовать рекомендациям и стараться меньше тебя напрягать? Я, естественно, волнуюсь. Мне тоже страшно. Но я больше не хочу, чтобы ты страдал в одиночку. Мы справимся. Вместе мы со всем справимся.       И медленными шажками они стали двигаться к этому «справлялись».       Неделя внезапно появившегося отдыха тянулась невообразимо долго. То ли от скуки, то ли из-за повышенной концентрации прогестерона, влияющей на него, Ван Ибо заказал себе книги с абсолютно дурацкими названиями. «На грани вынашивания», «Редчайший пол, или тяжесть быть гаммой», «Тело, что не должно было» и всякий подобный бред. И содержание их оказалось ещё хуже, чем названия, отчего тихо посмеивался Сяо Чжань, когда вечером он ему на это жаловался.       – Видимо, не нашлось на свете гаммы, которая захотела бы написать о вас нормальную книгу.       – Это кошмар, гэ, ты только взгляни на эту картинку, – Ван Ибо развернул книгу внутренней частью к альфе. – Мне ужасно мерзко от неё, это камасутра или всё же медицинский сборник?       Сяо Чжань расхохотался, присел к нему на диван, отобрал книгу и продолжил покатываться со смеху.       – Великое предназначение гамм – изменить свой пол и продолжить свой род. Небеса, Ибо, почему это звучит будто из уст твоего врача?       Он подорвался с подушек, желая повторно посмотреть на обложку книги. Щелчком по ней, придавив затем пальцем, повернул том так, чтобы был виден и автор, и название. Фыркнул.       – Что же ты меня так пугаешь.       – Неужели не он? – уголки губ Сяо Чжаня подрагивали от улыбки. – Какая жалость…       – Чего это сразу жалость?       – Купив этот экземпляр, ты бы внёс значительный финансовый вклад в дальнейшие исследования своей популяции.       – Такие экземпляры нужно сжигать, а не распространять среди бедных-несчастных гамм. Я бы поменял врача, если автором оказался всё же Цао-юшэн.       Альфа захлопнул книгу.       – У меня есть книги получше, могу принести парочку в следующий раз.       – Ты специалист по гаммам? – удивлённо спросил Ван Ибо, не замечавший за Сяо Чжанем таких познаний. А потом заржал. – Теперь я понимаю, почему ты решил тогда со мной потрахаться, ты искал предначертанную тебе гамму!       Сяо Чжань нервозно захихикал, и скулы у него слегка покраснели.       – Или ты про камасутру?       – Камасутра у меня тоже есть, – пробормотал тот и, когда Ван Ибо рассмеялся громче, серьёзно начал оправдываться. – Вообще-то это не пособие по сексу, и на самом деле этому посвящена всего одна из глав, гораздо большее в ней внимание уделяется семейной психологии, выбору партнёра, обязанностям и отношениям в браке и вне, и даже личной гигиене.       – И рассматривает удовольствие как важную часть человеческой жизни? – подначивал Ван Ибо.       – Вот именно!       – Что ещё есть в твоих тайничках интересного, раз ты так горишь этим поделиться?       – Не хочу я с тобой ничем делиться, – надул губы альфа и поднялся, вручая ему книгу. – Читай свою чушь и дальше.       – Ну, гэ-э… гэ. Ну, гэ!       Сяо Чжань демонстративно закрыл уши и провозгласил:       – Я иду в ванную по своим делам, мою руки и буду мстить тебе уколом, понятно?!       – Ну, гэ!       Конечно, тот и не собирался в самом деле обижаться, и на следующий день после работы притащил сумку с книгами… на разную тематику. Ван Ибо с интересом разложил их на диване, пока Сяо Чжань умывался и переодевался. Сердце затрепетало от нежности, и когда альфа вышел в комнату, то даже ойкнул и прижал ладони к груди.       – Ты чего плачешь? Живот заболел? – секундная нерешительность сменилась тревогой.       Ван Ибо утёр мокрую щёку.       – Когда ты купил их? – он указал на «Что ожидать, когда вы ждёте ребёнка», «Как понять малыша», «Монтессори с рождения».       – Совсем недавно, – Сяо Чжань встряхнул полотенцем волосы, присел рядом, открыл первую книгу на восемьдесят четвёртой странице, показывая закладку. – Времени совсем нет, как видишь, мало ещё прочитал…       Альфа замолчал и вытаращил глаза, потому что Ван Ибо наклонился и оставил свою горячую благодарность на его скуле. Гормоны взрывной волной накатили на гамму, стоило только почувствовать усиленный феромонами апельсиновый привкус на губах. Он облизал их и отстранился. Сяо Чжань, будто не веря, коснулся того места, где остался след поцелуя.       – Если ты так всегда будешь меня благодарить за книги, то я ещё накуплю…       Ван Ибо усмехнулся и ударил его в плечо.       – Ай!       – Я не за книги тебя благодарю!       – А за что? – изобразил полное недоумение этот глупый альфа.       – Вот сам и догадайся, – не дал ему и шанса Ван Ибо, загораживаясь тяжёлой книгой.       В остальное время он либо переписывался в сети, либо разговаривал с родственниками. Про кровотечения и низкое предлежание они с Сяо Чжанем решили никому не сообщать, как минимум для собственного спокойствия. Но от разговоров с мамой это не спасало.       – Мам, у нас всё в порядке. В каком смысле «у кого у нас»? У нас с Сяо Чжанем, конечно.       – Да, сделал УЗИ, ну да, да, скрининг, и кровь тоже сдал, чтобы подтвердить и беременность, и отцовство. Да не моё отцовство, мам. Как бы, это я беременный, мне что, нужно подтверждать, что это мой ребёнок? Да не кричу я на тебя, просто это был глупый вопрос.       – Прям хочешь узнать, что он по этому поводу думает? Хе-хе, я могу дать тебе с ним поговорить. Не хочешь? Ну нет, так нет. Да… мы живём вместе. Правда. Мам, зачем ты меня об этом спрашиваешь, я беременный, какой секс? Да мам! Прекрати задавать подобные вопросы!       – Я бы тебя пригласил выпить по пивку, Мин-ди, но извини, сейчас немного не в том положении. Да ладно тебе, отличная шутка, Чжань-гэ она нравится. Я кстати на следующей неделе, наверно, буду в студии, можем пересечься и поболтать.       – Нет, фотку твоего племянника я тебе не покажу, потому что, во-первых, делать мне нечего как таскаться с документами, во-вторых, с какого гуя ты решил, что это не племянница? Эм…ты дурак? Когда это я верил в сглаз? Поверь, этому малому не нужен никакой сглаз: Сяо Чжань сказал, что ещё немного, и он поверит, что мы оба инопланетяне. И, гуи подери, я с ним согласен, этот ребёнок точно прибыл на эту грешную землю, чтобы нас поработить. И тебя, шушу, и тебя.       – Нет, па. Да, па. Я не знаю. Всё хорошо, не беспокойся, я в хороших руках, и меня никто не обижает. Если будет не хватать денег, я обязательно попрошу о помощи, но пока мы оба работаем, поэтому всё в порядке. Спасибо, что позвонил, па. Ты себя нормально чувствуешь? У тебя тяжёлое дыхание… Не забывай заботиться о себе, ладно?       Живот время от времени тянуло, особенно, если Ван Ибо вставал и от ничегонеделания бродил по квартире. Эта тяжесть отдавала в позвоночник, в левую лопатку, и рука с этой стороны тоже немела. Ван Ибо так и не понимал: было это из-за того, что внутри него происходило нечто плохое, или потому что он попросту себе всё отлежал. Для него, человека активного, лежание без движения было почти смертным приговором, и когда настал день контрольного УЗИ, он почти с радостью собирался в больницу с самого утра. В этот раз Сяо Чжань сопровождал его, и будто бы забирал своим присутствием все его переживания.       В больнице их ждала не менее радостная новость: гематома стала гораздо меньшего размера, поэтому доктор Цао разрешил Ван Ибо вернуться к работе. Поэтому он кружился вокруг альфы, довольный донельзя, и тот смотрел на него с улыбкой, хотя на дне глаз всё ещё оставалось волнение.       Сяо Чжань поймал Ван Ибо в объятья и мягко пожурил:       – Это всё очень здорово, но заканчивай скакать, ты же не кролик.       – Кролик, смотри, у меня есть уши, – Ван Ибо приставил к голове сжатые кулаки и осклабился. – А ещё зубы, хочешь укушу?       Альфа чмокнул его в нос, не остановился на этом, и стал зацеловывать всё его лицо, и он, смеясь, отбивался от его ласки.       – Ладно, ладно, на нас люди уже странно смотрят. Всё, гэ, заканчивай.       – Прирученные кролики бывают очень контактными, ты знал?       – А ещё плодовитыми, знаем, знаем.       Возвращение в «Сюаньжань» стало не менее эмоциональным событием. Теперь каждый день, когда у него были занятия, кто-нибудь из команды отыскивал его в коридорах, чтобы просто спросить, как он себя чувствовал. Кто-то, как Виви, крепко его обнимал и трепал по макушке, отчего он сразу ощущал себя неловко, кто-то, как тренер Чэнь, лишь здоровался, а, например, Ли Сюй приносил с собой всякое сладкое и жирное, и Ван Ибо было стыдно отказываться от его незамысловатых подарков.       – С твоей подачи я скоро и по крошечной лестнице не поднимусь, – однажды попытался увильнуть он, но друг вцепился ему в локоть с самыми добрыми намерениями.       – Брось, баловать себя тоже надо, – и впихивал ему очередную коробочку и быстро удалялся в ближайшем зале.       Несмотря на бурную радость первых дней, Ван Ибо быстро сдулся от постоянного общения со всеми. Не то, чтобы усталость была невыносимой, но он чаще и чаще смотрел в лицо знакомого человека или в пустоту, как при разговоре с родителями, и мечтал остаться один. Нет, скорее, с Сяо Чжанем. Закрыть за ним дверь и никогда не выпускать альфу из объятий. Это становилось самым приятным окончанием дня, когда можно было на краткое мгновение прижаться к альфе и вдохнуть его запах.       Потом Сяо Чжань всегда поспешно отстранялся, соблюдая дистанцию. Ван Ибо это и забавляло, и расстраивало. Он продолжал ночевать дома в гордом одиночестве, пусть альфа и перевёз к нему несколько сумок с вещами, однако полноценно они так и не съехались. И Ван Ибо как раз подбирал им кровать в интернете, когда его перерыв закончился, и он запустил в танцевальный зал следующую группу детей. И это ненадолго выветрило из его головы неутешительные мысли об альфе.       Малыши сегодня были подвижнее, чем обычно, и словно маленькие обезьянки больше устраивали беспорядки, чем слушали Ван Ибо, и у него никак не выходило их приструнить. В итоге их нескончаемая беготня закончилась тем, что Тан Чжицзы сделал подсечку Ли Миншуй, и та с воплем упала.       У Ван Ибо мороз прокатился по коже от возможности того, что девочка ударилась головой. Он быстрым шагом дошёл до малышки, опустился на колени, немного повозившись и в конце концов раздвинув ноги шире, чтобы не давить на ещё сильнее подросший живот.       – Шуй-Шуй, ты как? Ушиблась? – он протянул ладонь, и Ли Миншуй трогательно ухватилась за его пальцы, садясь.       Она стала тереть затылок и часто моргать, будто всё ещё не осознавая, что произошло. Слёз видно не было – то ли боль ещё не пришла, то ли сознание отказывалось её признавать.       – Всё в порядке, лаошифу, чуть-чуть в… попе больно… – девочка призналась притихшим голосом, подобрала к себе ноги и уложила на них голову, пока Ван Ибо поглаживал её по спине, расспрашивая.       – Сильно больно?       – Нет, нет… чуть-чуть.       – Я тебя не буду ругать, просто скажи честно, Шуй-Шуй. Голове не больно? А спине?       – Мне правда не больно.       А Тан Чжицзы вдруг заревел.       – Прости, Шуй-мэй, я думал, что ты успеешь перепрыгнуть. Вуа-а-а-а-а. Прости. Прости, прости.       Мальчуган стоял над ним с Ли Миншуй, растирая сопли по лицу и продолжая из раза в раз повторять извинения. И что-то в его поведении было таким знакомым. Ван Ибо погладил уже и мальчонку, и девчонку по спинкам.       Из-за возникшего напряжения остальные детки тоже притихли и поглядывали на их троицу с любопытством. Синь Яо с задумчивым выражением лица ковырялся в носу.       – Ну-ка, ребята, сядьте кружочком рядом с нами на пол, хорошо?       Все шестеро малышей прислушались к просьбе Ван Ибо и разместились вокруг всё ещё сидящего учителя и Ли Миншуй. Тан Чжицзы не прекращал плакать.       – Всё, всё, сяо Чжицзы, садись со всеми и прекращай плакать. На тебя никто не злится, никто не ругает. Видишь, с Шуй-мэй всё в порядке, правда же, Шуй-Шуй?       Девочка приподняла голову и кивнула.       – Всё хорошо, Чжицзы, я на тебя не обижаюсь.       Мальчишка сел сбоку от Ван Ибо и прижался к нему щекой, и он приобнял ребёнка, обращаясь ко всем остальным:       – Кто из вас скажет мне, зачем вы приходите в этот зал? Зачем вас приводят сюда родители?       – Танцевать? – неуверенно переспросила Юй Цзао.       – Знаю, знаю, – вытащил палец из носа Синь Яо, – потому что маме так захотелось!       Ван Ибо чуть не рассмеялся. И поставил себе галочку на запоминание, что никогда не будет заставлять их с Сяо Чжанем ребёнка заниматься тем, что нравится им самим. Ни за что на свете. Пусть тот сам выбирает, что ему будет по нраву.       – Танцевать, верно. Вам же нравится танцевать?       Дети хором ответили положительно.       – Я понимаю, что сегодня чудесный выходной денёк, солнышко скрылось за тучками и стало прохладнее. Хочется играть и веселиться, есть мороженое и ничем не заниматься. Но вы пришли ко мне на тренировку, это займёт совсем немного времени. Давайте разучим с вами топрок. Вы знаете, что такое топрок?       Все восемь малышей отрицательно помотали головами, и Ван Ибо победно им улыбнулся.       – Тогда поднимаемся. Давайте выучим самое основное движение для растанцовки в брейке, чтобы создать основу ритма, по которому вы всегда будете двигаться в начале танца.                            За несколько дней разлуки Ван Ибо безумно соскучился по улыбке своего альфы, поэтому перед встречей заглянул в цветочный магазин. Ему хотелось купить какой-нибудь простой, но миленький букетик, как например тот, из неизвестных ему цветов, что он приглядел у самого входа. Бамбук, завивающийся у кончика, единственный, кто был ему знаком в изобилии пышных бутонов. И пусть это было бросанием денег на ветер, Ван Ибо ехал в метро, прижимая к груди цветы, и представлял, как вызволит Сяо Чжаня в промежутке между клиентами, и как на его лице расцветёт крошечная улыбка, полная любви и чувств.       Конечно, Ван Ибо не нравилось, что в последнее время альфа беспросветно пропадал на работе, но учитывая всю ситуацию, приходилось с этим мириться. Кому-то из них нужно было усерднее работать, копя на все предстоящие расходы. Ван Ибо подыскивал что-нибудь менее активное, чем мог бы заниматься прямо дома, однако пока лишь язык сломал, извиняясь перед Сяо Чжанем.       Только тот был тоже непреклонен.       – Если я не дам вам хорошую и достойную жизнь, какой из меня альфа?       Ван Ибо действительно старался снять с него ответственность за многие вещи, но Сяо Чжань упорно сопротивлялся. Не драться же с ним за возможность готовить завтрак в самом деле. Зато гамма открыл в себе новые способности, например, изворачиваться так, чтобы в итоге они заказывали доставку. Ван Ибо взял с себя обещание: как только альфа останется у него на ночь, он честно попытается приготовить ему завтрак сам. И обед с собой. И ужин.       Он улыбнулся своим размышлениям. Наверно, стоило бы и сегодня сводить Сяо Чжаня куда-нибудь поесть. Ван Ибо достал телефон из кармана, выходя из вагона, а бредя вверх по лестнице, стал набирать альфе сообщение. На самом деле он рассчитывал, что придётся ждать, может быть, очень долго ждать, и думал забежать в какую-нибудь закусочную поблизости, только вот Сяо Чжань уже стоял на входе у тату-салона и вглядывался в проходящих мимо людей. Стоило Ван Ибо поднять руку, махая ему, как альфа сорвался с места и почти в секунды оказался рядом, будто бы незаметно оглядывая. Ван Ибо всё рвно научился считывать эту эмоцию, поэтому не сдержал смешка и перекатился с пятки на носок.       – Всё в порядке, гэ, у нас всё отлично, и у меня, и у сяо тоже. Если ты хочешь придраться к тому, что я растолстел, так и скажи.       – С чего мне тебе врать, тем более говорить такую глупость? – Сяо Чжаня притягивало, когда Ван Ибо делал движение вперёд, ладони дёргались к его талии, однако альфа себя сдерживал. – Что ты тогда здесь делаешь?       – Хочу самого лучшего массажа от гэгэ, хочу обнимашек и чуточку любви, – заканючил он для вида, на деле показывая из-за спины букет и протягивая его ему. – Я даже оплату принёс.       Смятение в глазах Сяо Чжаня сменилось озорством.       – Мне казалось, у нас равноценные партнёрские отношения, а оказывается я должен покупать твои объятья? Или продавать умелость своих рук?       – Нет, объятия ты можешь получить абсолютно бесплатно.       Наверное, впервые он так откровенно сделал шаг ему навстречу и обнял Сяо Чжаня первым. Уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах, наслаждаясь хвойными оттенками, чувствуя себя в безопасности. Руки альфы осторожно сжали его.       – Ты хочешь моей смерти, Ван Ибо.       – Нет, я хочу, чтобы ты ещё много-много лет здравствовал и удивлял меня.       – Ты доиграешься.       – Может, я это и пытаюсь сделать? Чтобы все твои барьеры рухнули перед моим обаянием. Я сегодня присматривал нам кровать. Похвали меня.       Сяо Чжань застонал и укусил его в плечо.       – Ай!       – Это тебе месть за несвоевременное соблазнение. Если у меня встанет, как я объясню это клиенту?       – Скажешь, что ты представил его беременным. Да что ты дерёшься?       – Я делаю самый лучший массаж, как ты и просил ~       – Я просил массаж поясницы, а не ног, Сяо Чжань!       Они бы ещё долго пререкались и нежились в объятьях друг друга, однако у альфы завибрировал в джинсах телефон.       – Не бери, я хочу сводить тебя поесть, – притирался всё сильнее Ван Ибо, перебросив одну из ног и натыкаясь бедром на то, как Сяо Чжань на него реагировал.       Это возбуждало. Он никак не мог совладать с собой, и воздух вокруг становился таким тяжёлым, что мысли в голове текли замедленным потоком. Ван Ибо было плевать, что они находились на улице, у всех на виду, пусть и под тенью низких деревьев. Был только он и его самый желаемый альфа.       – Ибо… скорее всего это Мао Ваншун потеряла меня, потому что клиент уже подошёл. Не получится у нас вместе покушать, прости. Мне надо идти, – его речи расходились с делом: он давно соскользнул ладонями вниз и придерживал Ван Ибо за ягодицы. – А ты не забудь покушать.       – Сделаем вид, что работы у тебя нет?       – Ван Ибо, если мы будем следовать такой логике, то моё спальное место так и останется на полу. А что будет зимой, ты хочешь застудить мне поясницу?       Ван Ибо рассмеялся. Он отстранился, с дурацкой улыбкой поправляя смявшиеся между ними цветочки.       – Ладно. Я не жадный. Могу и поделиться своим гэ.       Сяо Чжань оскалился.       – Это звучит ужасно, Ибо. А что, если я не хочу, чтобы ты мной с кем-то делился?       – Какой кошмар, я мечтал в будущем о тройничке…       И он потянулся, оставляя на щеке Сяо Чжаня тёплый поцелуй. В последний раз крепко обнял того за шею и начал подталкивать в сторону салона.       – Хочешь я подожду тебя, и мы сходим поесть в следующий длинный перерыв? Или я могу прийти к тебе с едой.       – Всё хорошо, ты можешь поехать домой отдыхать. Ждать, наверное, придётся слишком долго.       – Ты же приедешь ко мне? – с надежной вопросил Ван Ибо, делая абсолютно невинные глаза.       Сяо Чжань молчаливо чмокнул его в ухо, и от возникшего звона он поморщился.       – Ну и ладно, иди уже. Если этот ревнивый гэгэ сильно соскучится, то может прийти ко мне, когда захочет.       Ван Ибо с хитрым выражением лица сунул в руку Сяо Чжаня ключ, развернулся и двинулся в противоположном направлении. Он знал, что альфа не сразу раскусит его замысел, не мгновенно оценит жест доверия, и засмеялся, не сдерживаясь. Отойдя на безопасное расстояние, он собирался обернуться и крикнуть Сяо Чжаню, что несомненно будет ждать его дома, независимо от того, насколько поздно закончится сеанс с последним клиентом. Но вместо этого попал в очередные объятия и заулыбался ещё пуще прежнего.       – Гэгэ будет очень скучать и обязательно вернётся домой, – прошептал Сяо Чжань ему на ухо, касаясь мочки губами, и новая порция мурашей пробежала у Ван Ибо от шеи до самой поясницы.       Разве можно было испытывать столько эмоций одновременно в объятьях всего одного человека?