The tiny rabbit

      Тогда Ван Ибо привык. Стал зависим от этих нежных прикосновений с утра, происходящих даже без ясных мыслей в голове, в ванной, за столом, на выходе, просто из-за притяжения друг к другу. От хриплого голоса после сна. Его приготовленных завтраков. Улыбок. Ярких переливах в тёмных глазах. От самого существования Сяо Чжаня, присутствия этого человека в его жизни. Втянулся по-настоящему, со всей пылкостью, и как ему этого не хватало, когда альфа работал ночами напролёт, не возвращаясь домой.       Ван Ибо разучился без него спать. И пусть бедный Сяо Чжань пока ютился на полу, а не с ним на диване, однако он был рядом, до него возможно было дотянуться, коснуться, услышать его. По здравому уму Ван Ибо пытался засыпать и один. Честно, пытался. Он же понимал все риски, на которые подбивал его собственный организм.       Он закрывал глаза, укутываясь в лёгкое одеяло, взбивал подушку кулаком, подкладывая его потом под щёку и отворачивался к диванной спинке, чтобы не водить взглядом по слабо освещённой комнате. Не искать того, кого здесь не было. Не искать, не искать, не искать.       Его больше так часто не тошнило, живот тоже его не тревожил, ничего даже не болело, наоборот, Ван Ибо стал ощущать себя гораздо бодрее, как и предсказывала Ляо Вань.       Только вот сон не шёл.       Он постоянно вслушивался в ночь, зная, что за спиной тихо мерцал торшер, разгоняющий своим светом страхи, навострял уши, стоило уловить, как гремели ключи в подъезде, замирал, когда открывалась дверь. Соседняя дверь. Чужая дверь. И каким горьким понимаем накатывало то, что это вернулся не Сяо Чжань.       И вот он думал. То ли дневная усталость не была такой глубокой, чтобы усыпить его, то ли ему просто было не суждено засыпать до прихода альфы. И нет, он не встречал того с распростёртыми объятьями, отнюдь. Когда Сяо Чжань максимально по-тихому приоткрывал входную дверь, разувался, умывался, переодевался и крался к расстеленному к этому времени на полу матрасу, ставил будильник, забавно кряхтел, переворачиваясь на бок лицом к Ван Ибо, и засыпал, он смиренно лежал к нему спиной, постепенно успокаиваясь. Проникаясь выровненным дыханием с лёгким похрапыванием уснувшего Сяо Чжаня, он наконец-то расслаблялся и проваливался в сон вслед за уставшим альфой.       Конечно, Ван Ибо ни разу не показывал, что к этому моменту не спит. Проще было притвориться, чем терпеть бессмысленное беспокойство альфы. К тому же, через какое-то время Сяо Чжаня, спящего так далеко, стало тоже не хватать. Хотелось придвинуть его ближе, гораздо ближе, чтобы тёплые руки обнимали через грудь и прижимали к телу, защищали, оберегали.       Поэтому в очередную ночь, когда Ван Ибо не спалось, он снова прислушивался к тишине и вскоре уловил момент, как повернулся ключ в замке. Тогда он сел и повернулся в сторону коридора. Он немного нервничал, поэтому сжимал край одеяла и закусывал щёку изнутри. Когда Сяо Чжань, этот высокий длинноногий мужчина, скрученный неизвестным иероглифом, чтобы меньше издавать звуков при ходьбе, появился в поле его зрения, Ван Ибо вдруг прыснул, чем напугал напряженного альфу.       – Небеса, Ван Ибо! Ты чего не спишь?       Он лишь хитро улыбнулся ему. В груди бурлила необъяснимая, почти щенячья радость, когда он максимально подвинулся на диване и откинул одеяло. Сяо Чжань, поняв, что никого уже не разбудит, выпрямился. Он выглядел настолько уставшим, что даже не уловил столь прямой намёк, и опустив свой рюкзак у шкафа, заглянул прежде всего в ванную, чтобы умыться. Когда альфа вернулся в комнату, то подошёл к матрасу, собираясь на него укладываться. Будто и не замечал ничего, кроме подготовленной постели.       Ошейник начал давить на взбухшую венку на шее Ван Ибо от одного взгляда на спину Сяо Чжаня. Наблюдать, как тот расстегнул рубашку, и его мышцы мягко перекатывались при движении рук, было непросто. Ван Ибо сглотнул. Он просунул палец между стёганным ремешком и кожей. Возникло дурное желание расстегнуть пряжку, снять ошейник, а затем избавить от него и альфу.       Ван Ибо поспешно втянул носом воздух, в надежде насладиться смешением запахов, однако оборвал себя, зная, что Сяо Чжань сидел на новом виде подавителей, и почти ничего не учуял. Избавляться от такой простой защиты тоже было глупо, тем более они с альфой договорились без обоюдного согласия так не делать.       Между тем джинсы обнажили упругие бёдра.       – Прости, что тебя разбудил, я действительно стараюсь делать это тихо, – Сяо Чжань стягивал носки, не поворачиваясь, и Ван Ибо откровенно начал хихикать. – Смотрю, у тебя хорошее настроение.       – Сяо Чжань, твоя спина несомненно прекрасна, особенно в майке, и я могу любоваться твоими лопатками и позвонками хоть всю ночь, но, может, ты повернёшься и поймёшь мой намёк?       Альфа растеряно обернулся, трогательно сжимая один носок в руке, и Ван Ибо закрыл лицо свободной рукой, чтобы заткнуть себя. Смеяться хотелось нещадно.       – О чём ты? Да чего ты ржёшь? Я правда устал, сегодняшний клиент был особенно тяжелым, на пару с Тан-гэ они у меня всю кровь выпили.       Ван Ибо никак не мог отсмеяться и шире раскрылся для объятий, помахал рукой, что держала одеяло.       – Иди, ха-ха, сюда, – только Сяо Чжань так и не двинулся с места, разглядывая его, будто стараясь прочитать на его лице, шутит он или нет. – Гэ, иди сюда, ну!       – А?       Он повторил свою просьбу приказным тоном, и альфа сделал шаг, затем ещё, тогда Ван Ибо ухватил его за предплечья и потянул к себе на диван. Сяо Чжань встал на одно колено, сопротивляясь.       – Ибо…       – Я хочу, чтобы ты сегодня спал со мной, – безапелляционно заявил Ван Ибо, всё ещё стараясь притянуть упирающегося альфу.       – Но здесь мало места…       – Поместимся.       – Я не думаю, что это хорошая идея, Ибо.       – Ты ляжешь уже или нет?! Если не хочется, так и скажи!       Сяо Чжань наконец-то сдался и улёгся на самом краю. Какое-то время альфа не мог решить, куда деть руки: клал то под голову, то вдоль туловища, и выглядел совсем потерянным, словно Ван Ибо заставил делать его что-то несуразное. Посмеиваясь, он накрыл своего альфу одеялом, укладываясь к нему спиной. Не почувствовав долгожданного прикосновения, Ван Ибо вздохнул и двинулся назад, прижимаясь. Поелозил.       – Ибо…       Вместо пустых слов он наощупь отыскал его ладонь, перетянул через себя и заставил Сяо Чжаня себя обнять.       – Всё, спим.       – Ибо… серьёзно.       – Тебе неприятно?       – Нет, я…я…       – Скажи честно, тебе неприятно? Если да, я пойму. И не буду тебя торопить.       – Нет. Нет… просто…       – Тогда спи, гэ, завтра нам рано вставать.       Ван Ибо смежил веки, призывая себя не разочаровываться тем, как Сяо Чжань всему этому противился. Он и так постоянно гнал сомнения, что может быть ему неприятен как полноправный партнер из-за своего вторичного пола или даже беременности, и его плечи напряглись. Но тут альфа неожиданно просунул под него вторую руку и крепко к себе прижал, заставляя даже подтянуть колени. Тяжёлое дыхание опалило заднюю сторону шеи.       Ван Ибо с довольством усмехнулся и без зазрения совести поелозил опять, находя удобную позу, при которой ни руки альфы, ни собственные ноги не давили бы на живот.       – Ты ужасен, Ван Ибо, когда-нибудь ты доиграешься. Ты прекрасно знаешь, как на меня влияешь и пользуешься этим.       Он издал смешок:       – Когда-нибудь я узнаю и предел твоей сдержанности, гэ.       – Безжалостный ты человек.       – Зато ты таким незамысловатым способом будешь уверен, что я рядом и в порядке, – парировал Ван Ибо и ощутил, как Сяо Чжань расплылся в улыбке.       – Ну раз тебе нравится, как я упираюсь тебе в задницу, то ладно, останусь при мнении, что у тебя просто ужасные фетиши.       – Ой, посмотрите, кто заговорил о фетишах! – захохотал Ван Ибо и сразу же смущённо затих, потому что альфа без предупреждения пробрался под его футболку и коснулся выпуклого живота.       Он-таки замер и снова напрягся. Из-за этого в подреберье резко свело, болью отдаваясь в грудь, и в одно мгновение Ван Ибо чуть не оттолкнул руку. Однако Сяо Чжань, интуитивно и сам понимая, что для первого раза ему и так достаточно позволили, огладил кожу от солнечного сплетения и ниже, до поясницы, оттянул край футболки до самых ягодиц и просто обнял.       Ван Ибо уткнулся лицом в подушку и засопел. Всего-ничего, лишь прикосновение, и ему понадобилось ещё. Он двинул бёдрами, опускаясь, чтобы ощутить член Сяо Чжаня, прижался крепче. Только когда Ван Ибо тихо позвал его с просьбой заняться сексом, альфа даже не отреагировал – он уже спал.                     Для покупки кровати они всё же решили сходить в офлайновский мебельный магазин. Потестировать, пощупать. Было нечто необычное в такой непримечательной по сути вылазке, только они оба загорелись этой идеей. Они вышли на станции West Nanjing Road на тринадцатой линии метро. Шагая среди людей, Ван Ибо оглядывался по сторонам, впитывая вечернюю атмосферу города, которая пульсировала перед ним, будто жила: красками, голосами, движением.       Шанхай жил своей жизнью.       Торговый центр встретил и прохладой, неопределёнными запахами и суетой шумных посетителей. Он повернулся к Сяо Чжаню, который тоже всматривался в вывески в поисках чего-нибудь особенного, и, кажется, был вполне доволен. После официозного посещения Икеи Ван Ибо планировал воспользоваться этим и увести альфу в детский отдел, чтобы заранее обдумать список будущих покупок для ребёнка. Из-за этого его воодушевление только обрело свою мощность, включившись на максимум.       Во всяком случае, у обоих было великолепное настроение, и у Ван Ибо появлялись всё новые и новые идеи на сегодняшний вечер, потому что он искренне наслаждался обществом Сяо Чжаня. Всё было весело до того момента, как в мебельном отделе к ним подошёл менеджер. Поначалу всё было нормально, и тот, альфа, судя по запаху, уговаривал их на самую прекрасную, самую полезную и супер удобную кровать, которая:       1). вместится в любое пространство, ещё и дополнительные места для хранения предоставит, потому что её комплектация включала в себя подъёмный механизм;       2). подходит для любого типа сна и восстанавливает душевный баланс;       Третье и самое главное – меньше всего скрипит при самых страстных любовных игрищах.       Всё бы ничего, Ван Ибо почти не смутился подобных характеристик, высказанных из чужих уст. Он соблазнительно подмигивал Сяо Чжаню, а увидев цену, пихнул того локтем, напоминая, что им подобное определённо не по карману.       – Нам даже лучший секс не по карману, – подшучивал он, и альфа глухо фыркал, качая головой.       Потом же все изменилось: как оказалось, менеджер был из тех альф, которых ни во что не ставил другой вторичный пол. Что бы Ван Ибо ни спрашивал, мужчина подобострастно смотрел на Сяо Чжаня и молчаливо ждал его слов, полностью игнорируя вопросы гаммы. Вцепившись в рукав своего альфы, Ван Ибо сжался как пружина, кипя от гнева. Они прошли вслед за менеджером вглубь магазина, рассматривая модульные спальни, и когда Сяо Чжань плюхнулся на одну из кроватей, проверяя пружины, Ван Ибо повернулся к менеджеру и с отвращением застыл, так и открыв рот.       Он впервые видел к себе подобную неприязнь.       У мужчины сдвинулись брови, губы искривились, а глаза посмотрели на Ван Ибо с абсолютнейшим презрением, что отбило всякое желание что-либо уточнять. Он повернулся к Сяо Чжаню, который так и уснул, сидя на магазинной кровати. Из-за яркого освещения Ван Ибо заметил на его уставшем лице огромные мешки под глазами и морщинки возле губ. И как он раньше всего этого не замечал?       В нём самом прямо-таки бурлила неземная энергия, пусть он и успел сегодня поработать с двумя группами детей, забрать Сяо Чжаня с работы и ещё планировал миллион дел. Будто в его теле сменили севшую батарейку. Однако передать эту энергию он, к сожалению, не мог. Ощутив себя ужасно виноватым, он присел рядом с альфой и мягко коснулся коленки, из-за чего тот вздрогнул и приоткрыл веки.       – Ты как?       Сяо Чжань зевнул.       – Конечно.       Ван Ибо склонил голову к плечу, не принимая такой ответ. Казалось, его даже не услышали в полной мере. Сяо Чжань в конце концов и сам сообразил, что сморозил глупость, и поправился:       – Ой... Прости, другое услышал. Не волнуйся, я в порядке.       Однако Ван Ибо был непреклонен. Его начинали напрягать взгляды менеджера, и когда тот цыкнул и закатил глаза, у него даже разболелась голова от яркой вспышки ярости.       «Да что тебе не нравится? Иди, гуляй, если так ненавистно обслуживать беременного гамму!»       Он стиснул зубы, цедя:       – Простите, мы зайдём к вам в другой раз, спасибо за консультацию, – и он потащил Сяо Чжаня за руку, поднимая.       Альфа-то встал, только выглядел недовольным и нахмурился.       – Ван Ибо, что ты делаешь? – прошипел Сяо Чжань. – Нам нужно купить что-нибудь получше твоего узкого дивана, ещё немного – и однажды ночью я тебя придавлю, это точно.       С ободряющей улыбкой Ван Ибо оглянулся и легко потянул его за собой к выходу.       – И скажу тебе спасибо большое, кто же против?       Он крепко стиснул его ладонь, молчаливо давая понять, что на самом деле всё в порядке, но Сяо Чжань вдруг сбросил его руку, и от неожиданности пальцы Ван Ибо соскользнули. Он остановился, непонимающе глядя на альфу.       – Сяо Чжань, мы купим её в следующий раз, чего ты снова упёрся?       – И что мы будем делать? Поедем домой?       – Я просто хочу уйти отсюда. Пожалуйста. Ты выглядишь уставшим, мне бы хотелось, чтобы ты отдыхал, а не решал мировые задачи по покупке кровати. Можно заглянуть в Старбакс и попить кофе.       – Какой отдых ты хочешь мне дать? У тебя дома? С тобой на диване? Я лишний раз боюсь ночью шевельнуться, я разве высплюсь?       – Мог бы и сказать об этом, я без проблем бы освободил диван, чтобы ты выспался.       – Ты себя слышишь? Так я и разрешил тебе спать на полу, да?       – Сяо Чжань, успокойся, пожалуйста, я просто переживаю…       – Да незачем за меня переживать! Я альфа, что, не справлюсь с какой-то усталостью? Гуи подери, давай закажем эту дурацкую кровать!       Ван Ибо прижал брошенную ладонь к груди. Обиженно насупился. Ему нужно было вслух признаться, как его раздражает маячивший до сих пор рядом с ними противный менеджер? Каково мнение чужого человека на его счёт? Насколько он чувствует себя при этом ущемлённым? Незнакомый альфа показным движением словно стёр слёзы с ресниц, и у Ван Ибо практически не было сил этого терпеть. Но и болезненно выглядевший Сяо Чжань его беспокоил. Он предлагал ему что-то лёгкое и весёлое, а в итоге они стояли друг напротив друга напряжённые до предела, будто готовы были подраться. Молодая пара, выбирающая со своим ребёнком детскую кроватку, неодобрительно на них поглядели.       Неужели Сяо Чжаню были так важны его альфьи замашки, что он даже возвышал их над собственным здоровьем? Лишь бы доказать, что он может не спать тысячу часов и быть бодрым? Работать без отдыха? Взять всё на себя?       Из-за всей ситуации в целом Ван Ибо ощутил разочарование.       Он снова поступал эгоистично, не спросив мнения Сяо Чжаня? Был слишком упрямым? Может быть, у него тоже оставались привычки альфы? Но если бы Ван Ибо сознался в том, что ему не по себе рядом с чужим альфой, захотел бы Сяо Чжань ему уступить? Не сделало бы это ситуацию ещё хуже?       – Снаружи, вроде бы, были лавочки, может посидишь хотя бы? Я закажу доставку, – сдался Ван Ибо и двинулся в сторону ненавистного менеджера, когда Сяо Чжань остановил его, ухватившись за рукав рубашки, и он поджал губы. – Что?       – Возьми хотя бы мой телефон, – оскорблённо проговорил альфа, но Ван Ибо с досадой стряхнул его ладонь.       – Сам справлюсь. Просто подожди меня.       На деле всё оказалось не так просто. Как минимум потому, что менеджер постоянно вставлял странные комментарии и предлагал только те варианты, что могли понравиться именно Сяо Чжаню, или вовсе просил позвать альфу, и всё это ужасно злило Ван Ибо. Он сжимал челюсти и упрямо стоял на своём, тыкая на стойке в необходимую мебель.       – Приходится работать со всякими альфьими шлюхами, – пробормотал менеджер, садясь на стул для оформления заказа, а у Ван Ибо перед глазами всё потемнело.       Ладонь сомкнулась в кулак, и тот наотмашь врезался в чужое лицо. Брызнула кровь, когда хрящи носа проломились под его костяшками, на коже вокруг проступили алые пятна. Мужчина удивлённо моргнул, чтобы после закричать. Вокруг началась неразбериха. Кто-то подбежал к Ван Ибо, рванул на себя, и он чуть не упал назад. Устояв на широко расставленных ногах, Ван Ибо зарычал, и другой менеджер в испуге отшатнулся от него. Кто-то бросился помогать пострадавшему.       Затем Ван Ибо открыл глаза, смотря ненавистным взглядом на этого отвратительного человека. Как у того язык повернулся сказать такое, ему же не послышалось? Он почесал костяшки, выдыхая. Нет, он не имел права таким образом выплёскивать свой гнев. И тем более пускать в ход кулаки. Он человек разумный или зверь?       Наконец-то заплатив за диван-кровать и договорившись о доставке на следующей неделе, он, взмыленный, двинулся из мебельного магазина. Он ещё сердито пыхтел, проклиная ужасные обычаи этого мира, о которых только слышал, теперь же всецело прочувствовал на себе, когда протиснулся между женщиной и рамкой у выхода. Его потряхивало, пока мечущийся взгляд не выловил среди бродящих по торговому центру людей родной силуэт. И тогда его отпустило. Он окончательно выдохнул.       Ван Ибо, замедлившись, приблизился, подсел на декоративную лавочку рядом со своим альфой и с осторожностью переложил его голову от опоры, к которой он прижимался виском, к себе на колени. Сяо Чжань так крепко уснул, что его рука, до этого подпиравшая подбородок, безвольно повисла вдоль ног Ван Ибо. Он погладил альфу по макушке, оставил ладонь лежать на виске и лбе, будто бы защищая Сяо Чжаня от всего в этой вселенной, и уставился вперёд, разглядывая проходивших мимо людей. Бредущих старичков, молчаливо высматривающих отражение жизни в витринах, стайки подростков, которые выбрались в этот выходной потусоваться вместе и вызнать друг у друга последние новости, занятых мамочек и омег, пытающихся вразумить свои детей, что им не нужна очередная игрушка. Скрип колясок, шаркающие шаги – всё это умиротворяло. Кто-то шёл вразвалочку, кто-то спешил, и Ван Ибо вдруг ощутил себя вне времени и пространства, словно они с Сяо Чжанем затерялись в собственном, тихом мире. Его пальцы касались жёстких волос альфы, а мысленно он представлял, как Сяо Чжань так же, как мамочка на другой лавочке, погремушкой развлекал бы младенца в лонгсливе. Как его голос менялся бы с низкого на мягкий тембр, в каждом тоне скрывался целый спектр эмоций: любви, ответственности, трепета.       – Ты будешь самым лучшим папой, правда? – одними губами спросил он альфу, наклонившись и чмокнув его в ухо.       Его затопило нежностью. Он сидел, не думая о проходящих минутах, ласкал самого дорогого на свете человека, бережно, как будто держал хрупкую драгоценность, и на душе было так тепло, что он стал напевать под нос что-то убаюкивающее. Их ссора совершенно потерялась среди этих чувств. Разве было это таким важным? Они просто слишком устали.       И когда Сяо Чжань причмокнул губами, сглатывая слюну пересохшим горлом, Ван Ибо замер, надеясь, что альфа поспит ещё. Но тот посгибал и поразгибал руку, погладил Ван Ибо по коленке, а затем выпрямился, зевая и потирая сонные глаза.       – Ты голодный? – было первое, что хрипло сказал Сяо Чжань.       Ван Ибо не сдержал мягкой улыбки и смахнул с его влажного лба прядь волос.       – Не особо, но уже время пить таблетки, – нараспев закончил он своё предложение.       – Прости, что я уснул. И сорвался, – Сяо Чжань приподнял очки и потёр лицо, скривился. – Я говорил ужасные вещи, как будто недоволен тем, что сплю с тобой. Это не так.       Ван Ибо обхватил его щёки и чмокнул в нос. Начинать опять ссориться было бы глупо, к тому же обида растворилась как снег на солнце от одного взгляда на такого умилительного альфу. Особенно, когда у него от его поцелуя проявилась морщинка на лбу. Портить весь день из-за какого мудака Ван Ибо тоже не рассчитывал.       – Давай лучше сходим перекусить и наберёмся сил!       Он сделал типичный жест «не сдавайся», чем вызвал у Сяо Чжаня добродушное фырканье. Альфа поднялся первым и подал Ван Ибо ладонь:       – Тогда вперёд.       После лёгкого перекуса рисом с салом и луком Сяо Чжань уговорил Ван Ибо всё же зайти в детский отдел.       – Никакая усталость не помешает мне поумиляться с тебя, когда ты войдёшь во вкус, – убеждённо говорил тот.       И был прав. В Ван Ибо, стоило им переступить порог детского магазинчика, вселился демон. Он видел это нескончаемое разнообразие вещей, миленьких штучек и одежды, и никак не мог перестать хватать всё подряд и показывать это Сяо Чжаню.       – Гэ, смотри, какая соска!       Сяо Чжань стоял рядом – от него веяло ощущением покоя, словно своим присутствием он согревал воздух вокруг. Его феромон пах чем-то родным, безопасным, тёплым.       – Какая прелесть. Это мордочка кролика?       – Да, – разуулыбался Ван Ибо, снимая с крючка и другие, демонстрируя их альфе, – а это – панды, лисёнка и даже волчонка, какие милые! Мы купим их все? Гэ.       Он тараторил и тараторил, пока с серьёзным видом не повернулся к Сяо Чжаню, строго смотря на него. Альфа передёрнул плечами.       – А? Ты меня своей сменой настроения пугаешь…       – Мы же купим ему пижамку в виде какой-нибудь зверюшки? – он вглядывался в улыбчивое лицо, пытаясь заранее считать ответ.       Сяо Чжань хохотнул.       – Ради вас с малышом – хоть весь магазин.       У Ван Ибо загорелись глаза. Он ухмыльнулся и изрёк:       – Наши финансы вряд ли нам это позволят, – он пихнул альфу локтем. – Не строй из себя богатенького.       – Дай хотя бы помечтать!       Они двигались вдоль полок, разглядывая на них товары, пока не заметили целый отдел спортивного инвентаря, и Ван Ибо завис над крошечными шлемами, скейтами, велосипедами и ходулями. Он представлял и спрашивал себя, сможет ли обучить малыша на всём этом кататься, поэтому не обратил внимания, как Сяо Чжань включил телефон и уставился в экран. Ван Ибо перевернул ценник, любопытствуя, когда расслышал просьбу, подобную шелесту листьев – тихую, невнятную, с дрожью:       – Ибо, дай мне руку…       Он обернулся, и внутри всё обмерло от побледневшего вида Сяо Чжаня. В голове роем закружились страшные мысли. Ему сообщили нечто плохое? По работе? Может, что-то произошло с родителями? Сестрой? Вроде, альфа упоминал, что она скоро должна была родить племянника, возможно, что-то пошло не так? Он коснулся заледеневших вдруг пальцев, обхватил их, стиснул и испуганно охнул, потому что Сяо Чжань резко опустился на корточки и закрыл ладонью рот. Ван Ибо присел следом, обнимая альфу за плечи, беспокоясь, что он совсем упадёт.       – Если я закричу… Я напугаю всех, да?       Ван Ибо лишь глупо кивнул, не представляя, что могло бы заставить Сяо Чжаня кричать, оттого он лишь крепче его прижал к себе. Альфа уткнулся ему в ключицу, смял рубашку на его спине, отчего оголённую кожу опалило магазинной прохладой. Сяо Чжань всхлипнул, и Ван Ибо тщетно вылавливал в звуках оттенки: радостные они или горестные. Его язык наконец-то отлип от нёба, и он без какой-либо надежды спросил:       – Гэ? Ты в порядке? Что случилось? Что-то… плохое? Я могу помочь?       Сяо Чжань отстранился, снова включил телефон и экраном повернул к Ван Ибо. У того не сразу получилось сосредоточиться на крошечных иероглифах – сначала он зацепился взглядом за отправителя: адрес клиники, с которого и сам получал письма. А потом и у него самого вырвался всхлип.       – Сяо Чжань…       У альфы по щеке скатилась крошечная слезинка, и Сяо Чжань приподнял очки, чтобы утереть их с век.       – Небеса, Ибо… Я же теперь могу всё. Правда? Я, правда, могу всё. Я сделаю всё невозможное, чтобы наш сяо был самым довольным, самым счастливым, самым прекрасным ребёнком на свете.       И опять уткнулся Ван Ибо в плечо, слепо ища на его спине за что бы зацепиться, и заплакал с новой силой. Альфа. Плакал. Ван Ибо стало почти физически плохо от этого. Его сердце разрывалось на миллионы малюсеньких кусочков, а когда Сяо Чжань стиснул руками его плечи, будто боясь в один миг потерять, он надсадно вдохнул. С новой силой. С новыми мыслями. Верой. Чувствами. Словно разом обновляясь. Конечно же, он не сомневался в подобном результате: он стопроцентно знал, чьего ребёнка носил под сердцем. Но увидеть облегчение в глазах Сяо Чжаня стоило любой проверки на отцовство, стоило всех невыносимых минут его одиночества.       Ван Ибо прильнул виском к тёмной макушке и прошептал:       – Ты будешь самым лучшим папочкой, Чжань-гэ, самым лучшим на свете.       – Я… Я…       – Тсс, ничего не говори. Я знаю. Я всё знаю.       И Сяо Чжань отпустил его, чтобы спрятать лицо в ладонях, а ими прижаться к коленям Ван Ибо. Тот стал гладить его по голове и продолжать шептать. Разное и всякое, важное. Полный любви, он давал обещания. Поцеловал в ухо. И когда альфа немного успокоился, сидел и дарил ему нежность, проводя ладонью по рукам, спине. Ему было неважно, что творилось вокруг, он расфокусированным взглядом посмотрел на людей, которые подошли к ним спросить, всё ли у них в порядке, и он еле-еле заставил себя произнести, что всё отлично. А потом попросил Сяо Чжаня выпрямиться, приподнимая его мокрое и покрасневшее лицо. И невесомо коснулся губами его губ.       Под чёрными ресницами альфы он разглядел то, что хотел бы видеть в глазах напротив дорогого человека. И им обоим от этой откровенности снесло крышу. Они в унисон рассмеялась, безудержно и громко, не сводя друг с друга взгляда.       Ван Ибо со всей серьёзностью понял: он сделал правильный выбор, позволив Сяо Чжаню себя любить. Он ещё ни разу не слышал от него признания, кроме той горячей смс-ки в первые дни знакомства, и осознание ударило по вискам простой правдой. «Мне и не нужно слов». Он всё увидел сам. И чувствовал тоже самое. Это открытие столько всего изменило, и одновременно не поменяло ничего.       А затем Сяо Чжань произнёс следующее, и они, смеясь, поднялись:       – Я могу теперь навсегда к тебе переехать. Да? Ведь могу?       – Можешь, – кивнул Ван Ибо, потом мелко-мелко потряс головой ещё. – Конечно, можешь.       Они держались за руки ещё несколько минут, после чего альфа потянул его дальше вглубь магазина. Теперь тот и сам включился в игру по поиску разных милых безделушек, трогал одежду, показывал на ряд бутылочек с разными сосками, вслух делился своими чувствами по этому поводу. Сердце Ван Ибо практически проламывало грудь от щемящей любви, когда Сяо Чжань был таким. Чутким. Ранимым. Неземным.       Ван Ибо зашелестел подолом очередного платья и забросил удочку недавно возникшего у него вопроса:       – А кого бы ты хотел, гэ? Чьим бы родителем хотел стать?       – Кого угодно, лишь бы здорового, – альфа прищурился и словно бы выстрелил пальцем в него. – Так что я буду за тобой следить, чтобы ты не натворил чего-нибудь эдакого.       Ван Ибо хмыкнул.       – Говоришь, как мой па, будто старый дед. Врёте оба и не краснеете, ведь я готов поставить свой скейтборд на то, что вы уже определились и молитесь на этот исход, а мне в глаза врёте, что вам всё равно, боясь обидеть.       Сяо Чжань взял кончик платья с другой стороны, потряс им, ощупывая складки, рюши и бантики.       – А кого ты ждёшь?       – Эй, я первым задал вопрос! – он выпустил подол и вытянул со следующей полки двое ползунков разного цвета с забавными принтами в виде животных. – Вот, что думаешь?       Альфа задумчиво потрогал штанину нежно-розового цвета.       – Материал какой-то не особо приятный, думаю, он будет натирать коленки и между ножек…       – Значит, ты хочешь девочку? – поддразнил он его.       – С чего ты взял? Я думал, мы обсуждаем ползунки…       – Ну скажи мне! – Ван Ибо упрямо поджал губы. – Скажи, скажи, скажи. Хочу знать. Хочу знать, о ком ты мечтаешь.       – О тебе, – скривился в ухмылке рот Сяо Чжаня.       – Не уходи от темы, гэ.       – Такой приставучий, – альфа наклонился и чмокнул его в лоб, сделал шаг ближе и прошептал: – Ладно, скажу тебе на ушко. Обещаешь не обижаться?       – Обещаю, – Ван Ибо придвинулся к нему, переступив на правую ногу.       Ещё немного – и у него перехватило бы дыхание.       – Девочку, – Сяо Чжань помолчал, и Ван Ибо прямо кожей почувствовал, как тот трогательно улыбался, будто уже представляя их дочь вне утробы. – Знаешь, она будет такой красивой, прямо точной копией тебя, неусидчивой адреналиновой маньячкой. Мне нравится представлять, как вы творите всякие ваши трюки на скейте, или танцуете вместе, и моё сердце так гордо за вас обоих.       – Или тревожится за нас двоих, – он, правда, планировал шутку, однако всё же всхлипнул, прижимая ползунки к груди, представляя всё то, что шептал ему альфа.       Сяо Чжань отстранился, осматривая его.       – Прости. Ну ты чего, – он ласковым движением провёл по его векам, прикусил губу, обнял его. – Прости, мне не стоило демонстрировать свой фаворитизм, нет, слушай, я действительно буду рад любому исходу. Гуи подери, кто меня за язык тянул?! Ибо, прости, я не хотел тебя обидеть.       Ван Ибо вцепился в его одежду и рассмеялся, качая головой:       – Ты нормальный вообще? За что извиняешься? Это же я тебя сам спросил! Просто… эти эмоции… я… счастлив, что ношу твоего ребёнка, гэ. И я представил этот момент, и…       Хватка усилилась, и теперь уже он уткнулся альфе в грудь, шмыгая носом. Он не мог представить, что может так любить. Эти душевный отклик был таким всеобъемлющим, настолько мощным, что даже ноги подкашивались. Испытывал ли он подобное рядом с другими? Он не мог вспомнить. И это уже не имело никакого значения, потому что в ответ, возможно, его любили ещё больше, ещё сильнее, без оглядки. Ван Ибо взял с себя новое обещание: с этого дня быть ещё внимательнее, заботиться о Сяо Чжане так, чтобы тот без слов знал, насколько он ему дорог, и как Ван Ибо безмерно счастлив, что он рядом.       Они бы так долго и стояли посреди магазина, тесня друг друга в объятьях. Как будто настал такой день, когда можно тискаться без какого-либо осуждения, и они с альфой решили его хорошенько провести. Если бы одна малышка, заигравшись с мамой в догонялки, не забежала бы в этот проход и ошалело бы не застыла перед препятствием. Её родительница прибежала следом, улицезрела их с Сяо Чжанем и раскричалась:       – Что же вы делаете посреди дня! Здесь же дети!       Они сразу же расцепили руки и в один голос извинились. Женщина, ругаясь, взяла девочку за руку и потянула за собой, только та всё ещё смотрела на альфу и гамму, затем невинно ляпнула:       – Мама, но вы же с ма делаете тоже самое…       Женщина на неё зашикала и поволокла дальше, а Ван Ибо переглянулся с Сяо Чжанем, и они оба прыснули со смеху.       – Какое неподобающее поведение вы показываете детям, господин Ван!       – Что же поделать, господин Сяо, если вам так сложно противиться, – утирая влагу с лица, смеялся он.       Ван Ибо вернул ползунки на своё место и задумчиво предложил:       – Думаю, что слишком рано выбирать какую-то определённую одежду, но можно купить какие-нибудь, наверно, пелёнки? Что думаешь?       – Хочешь одноразовые, или ты собираешься практиковаться в постоянной стирке? – захихикал Сяо Чжань.       – А кто сказал, что стирать буду я?       Посмеиваясь, они двинулись к товарам для ухода за ребёнком. Ван Ибо шёл позади Сяо Чжаня, когда всё же не удержался, подхватил приглянувшиеся соски и подбросил их в корзинку к альфе. А потом он углядел отдел с детским питанием за стеллажами и сообщил об этом Сяо Чжаню, сворачивая направо.       Смеси захватили его внимание: он брал баночки и коробочки, читая состав и размышляя вслух, что стоило бы заранее их приобрести и опробовать, потому что не хотелось бы кормить малыша чем-то неизвестным. Сяо Чжань остановился сбоку, тоже интересуясь позициями, и Ван Ибо было почти не заткнуть, особенно, когда он нашёл среди разнообразного ассортимента пюре из картошки и курицы.       – Небеса, производители наивно считают, что родители совсем обленились и не могут собственному ребёнку сделать картошку и курицу?       Он хохотал над некоторыми составами, например, с анчоусами или кимчи с яблоком, да так, что ему приспичило в туалет. Он склонился к Сяо Чжаню, который тоже рассматривал смеси, признался в возникшей проблеме и быстрым шагом направился из детского отдела. Благо уборная была где-то поблизости, они точно проходили мимо неё на этом этаже.       Только всё равно пришлось попотеть, чтобы её отыскать, и в итоге Ван Ибо на последних силах терпел, когда  какое-то время он тупо пялился, не понимая, в какой же туалет ему зайти. В целях безопасности остановившись на омежьем, он нырнул за дверь. Столкнулся в проходе с другим омегой, который с какой-то ужимкой ему улыбнулся, но Ван Ибо в тот момент было важнее скорее облегчиться, чем размышлять об этом.       Спуская нужду, он под нос возмутился:       – Детка, ты ещё такая кроха, а что со мной будет, когда ты немного подрастёшь? Я из туалета выходить вообще не буду?       Детка всё ещё любила не разговаривать. Вся в папу, как и сказал Сяо Чжань.       В мыслях об альфе, Ван Ибо мыл руки, когда общая дверь приоткрылась, и в уборную зашли две девушки, целенаправленно направившиеся к нему. Они почему-то хихикали и стеснялись, и он выключил воду, смахивая капли с ладоней.       – Вы… что-то хотели?       – Простите, пожалуйста, скажите, вы Ван Ибо? – спросила одна из омег, смотря куда-то в область его кончика носа.       Ван Ибо утёр лицо и кивнул.       – Почему…       Однако не успел он задать вопрос, как вторая произнесла:       – Там альфа снаружи. Ищет вас.       – И, кажется, он очень напуган, – добавила первая.       Ван Ибо бегло их поблагодарил и вылетел в коридор. У стеночки напротив, суетливо притоптывая ногой, стоял Сяо Чжань с их сумками, и на его лице появилось настоящее облегчение, когда он появился из уборной. Ван Ибо был ошарашен мощью его рук, когда альфа в два шага оказался возле.       – Гэ, ты чего?.. Что случилось?       – Небеса, Ибо! Ты не мог предупредить, что собираешься отлучится? Думал, что с ума сойду, если тебя не найду.       Альфа водил носом по его шее, и от этого действия Ван Ибо изворачивался и фыркал, потому что было щекотно. И возбуждающе. Он кашлянул.       – Но я же… предупредил… – выдохнул он.       Запах паники Сяо Чжаня был почти осязаем – его феромон изменился, стал острым.       Ван Ибо обтёр руки о штаны, потому что те всё ещё были мокрыми. Сяо Чжань, втянув напоследок его привычный запах, выпрямился и строго на него поглядел.       – Когда это?       – В отделе детского питания.       – Так вот где ты сначала потерялся!       – Сначала? – удивлённо вскинул брови Ван Ибо.       – Ван Ибо, мы шли за пелёнками, разве нет? Я не был ни у какого детского питания, я был в отделе товаров ухода за детьми.       – Как же…       У него не получалось это принять. Он же видел альфу рядом с собой, он говорим с ним, не мог ведь он его с кем-то спутать. Сяо Чжань успокаивающе поцеловал его в лоб.       – Хорошо, что ты в порядке.       Ван Ибо откинул голову, хохоча, и прикрыл рот ладонью, чтобы это не было так громко. Что за глупая ситуация, он, что, действительно сказал какому-то незнакомцу такое?! Не давая Сяо Чжаню обеспокоиться, он со смехом пояснил:       – Небеса, Сяо Чжань, я сказал кому-то другому, что из-за его непослушного ребёнка, мне постоянно хочется в туалет. Попросил взять уже ответственность. Представь? Этот чувак давно, наверно, не получал таких внезапных признаний.       Альфа улыбнулся, только всё равно выглядел встревоженным, поэтому Ван Ибо извинился.       – Я не особо приглядывался, поэтому решил, что это ты. Прости, что так получилось, будто бы я тебя бросил.       – Ничего страшного, мы просто немного не поняли друг друга. И я… испугался. Вдруг я тебя обидел своей реакцией? Твой рюкзак и мобильный остались же у меня, даже не дозвониться...       – Не думал, что ты можешь быть такой мамочкой, – подшутил над ним Ван Ибо, хватая за щёки и целуя. Медленно, чувственно. Альфа прикрыл веки от удовольствия. – Правда, прости, что заставил нервничать. Наоборот, я счастлив от того, как ты вовлекаешься… как ты доволен. Вернёмся за сосками?       – Кто из нас и мамочка, – тихо бросил Сяо Чжань, только Ван Ибо так или иначе его услышал и шлёпнул по руке, поэтому альфа добавил. – Очень строгая мамочка, у нее не забалуешь.       – Не забалуешь, – подтвердил он, встал на цыпочки и, чмокая Сяо Чжаня в ухо, предупредил. – Никакого спуска ни тебе, ни сяо, ага?       – Ты просто ужасен, Ван Ибо. Будешь так себя вести и никакого тебе замуж.       Продолжая друг друга подкалывать, они вернулись в детский магазин.