The tiny rabbit

      – Уже прошло целых две недели, Ван Ибо. Я безумно устал от работы, вот честно. И так соскучился по тебе, две недели без твоих поцелуев – куда это годится? Плевать на работу, пойдём гулять сегодня вечером?       Ван Ибо усердно намывал кухонный гарнитур: ему вдруг приспичило выдраить всю кухню, когда он заметил на дверце жирное пятно, которое вывело его из себя. Не права была его мать, говоря, что его квартира загажена, Ван Ибо очень трепетно относился к чистоте. И даже лёгкое головокружение не стало причиной отложить уборку. Держать трубку было неудобно, поэтому он общался с Сяо Чжанем по громкой связи. Так как он ожидал от их разговора лишь краткий обмен новостями, то не видел ничего зазорного в том, что Бай Мин, валяющийся на их всё ещё старом диване и залипающий в играх на приставке, мог это услышать. Да и брат не выразил недовольства, когда он у него это уточнил со звонившем в руке телефоном.       Зато теперь Ван Ибо вспотел, надеясь, что Бай Мин ничего не расслышал, и постарался сильнее вовлечься в уборку. Вопить от радости из-за скорого свидания с альфой казалось ему смущающим, а другой ответ пока не находился.       – Чжань-гэ, ласково намекаю тебе, что в радиусе слышимости нахожусь бедный я, поэтому будь добр, говори без вашей этой откровенности, – предупредил его Бай Мин, окончательно разрушив все надежды Ван Ибо. – Мне не хочется знать подробности вашей сексуальной жизни.       – О, привет, Бай Мин, – фыркнул Сяо Чжань, и по этой реакции было не скажешь, что ему стало неловко.       – Привет-привет. Знаешь, я, наверно, отвечу тебе за гэгэ, а то, кажется, он немного умер от смущения, – Ван Ибо замахал на него, отгоняя, когда брат отложил джойстик и подкрался ближе, потом в голос запротестовал, стоило тому заговорщически заявить. – Он сто процентов согласен!       – Что ты за меня отвечаешь? – набросился на него Ван Ибо, пылая всем лицом из-за несуразности ситуации. Чего это его глупый братец вообще лезет в чужие отношения? – Я, что, маленький? Не могу сам решить вопросы со своим партнёром?       – Конечно, не можешь, раз не предложил погулять первым.       – Лучше не лезь. И заткнись.       – Может, мы не будем ссориться? – вставил свою реплику Сяо Чжань.       – Не затыкай мне рот, – страшными глазами уставился на него Бай Мин. – Не делай вид, что настолько прям меня старше. Ты не мудрее меня.       – Ты ничего о нас не знаешь, чтобы стоять тут и раздавать свои тупые советы.       – А вот и знаю, только ничего не скажу! Не хочу случайно обидеть Чжань-гэ.       – С этого момента, пожалуйста, поподробней, – всё-таки заволновался альфа, снова вклиниваясь в братскую перепалку. – О чём вы там шепчетесь, пока меня нет? План по побегу разрабатываете? – по громкой связи раздался нервный смешок.       – Куда мне, гуи побери, сбегать, а главное – зачем? – перестал контролировать свои эмоции Ван Ибо.       – Я же шучу, Ибо, – уже тише добавил альфа.       Вся ситуация начала обострятся, и Ван Ибо бы выдохнуть, перестать злиться на брата, однако тот пихал его плечом, чем раздражал только сильнее. Это было не смешно! И Бай Мин словно не собирался отступать от начертанного пути и прекращать свои бессмысленные шутки:       – Я намекаю на то, что мой брат-идиот тебе не даёт! Ещё и на свидания не соглашается. Вот уж настоящий идеал, да?       Ван Ибо по-настоящему задумался запустить в него чем-нибудь тяжёлым, но в руках была лишь обычная тряпка, которая бы не вразумила брата. Да и находившийся снова в спортивной форме Бай Мин с лёгкостью бы увернулся.       – Бай Мин, что ты несёшь?       – Правду говорю! Нелицеприятная, конечно, но правда ведь.       Ван Ибо подхватил телефон со столешницы, кинул тряпку в раковину, бросил последний уничтожающий взгляд на пожимающего плечами брата, выключил громкую связь и, хлопнув дверью в ванной, выдохнул:       – Гэ, это полнейшая чушь, зачем мне с ним подобное обсуждать вообще?       – Он твой диди, ты можешь обсуждать с ним всё, что посчитаешь нужным. Даже меня.       – Я всего лишь поделился с ним, что у меня была и, возможно, до сих пор остаётся угроза выкидыша, и приходится в некоторых аспектах себя сдерживать. Я не говорил ему, что у нас проблемы в сексе.       – Почему тебя это так взволновало? – спокойным голосом поинтересовался Сяо Чжань, и сколько Ван Ибо ни прислушивался, в его вопросе не звучало обиды.       – Меня волнует то, что мой диди вмешивается не в свои дела!       – Я спрашивал не о Бай Мине и его словах, Ибо. А о нас. О теоретических проблемах в сексе.       – О каких проблемах вообще речь? – Ван Ибо прочистил горло, опустил крышку унитаза и сел, потому что ноги его не держали. Он прислонился виском к холодной плитке. – Разве они есть? Мы же договорились следовать рекомендациям до второго триместра. Без исключений.       – А ты как считаешь? Есть ли что-то, о чем нам нужно поговорить?       – Если мы говорим о твоих альфьих потребностях в регулярном сексе, то меня сейчас только волнует, что ты вдруг решишь, будто ты мне противен, и я специально избегаю этого! И дурак Бай Мин лишь подогревает этот бред!       – Я так не решу, – мягко заметил Сяо Чжань. – Пока ты сам мне этого не скажешь, мне бы не хотелось ориентироваться на тех людей, кто не является нами. Откуда им знать? К тому же, учитывая, кто ты есть, и насколько я тебя уже знаю, ты бы ни за что не пустил меня на порог своей квартиры, если бы не хотел иметь со мной отношений. Каких бы то не было.       – Хорошо, что ты это понимаешь. В отличие от некоторых, – он хмыкнул.       – Мы можем ещё раз это обсудить, когда я буду дома.       – Просто признай, что я самый ужасный гамма на свете, который поставил под угрозу рождение твоего ребёнка и не удовлетворяет тебя.       – Ибо, – Сяо Чжань произнёс его имя с невероятной нежностью, и Ван Ибо простонал слабым голосом, не скрываясь, как соскучился по нему. – Я тоже по тебе скучаю… Поэтому и зову на свидание. Ты не ужасный гамма, ты самый дорогой мне человечек. Даже если ты мне не даёшь.       Ван Ибо закусил губу.       – Ты шутишь? – неуверенно уточнил он.       – Конечно. Я же знаю о причинах. Целибат не так уж плох, когда ты знаешь, что он ради нашего ребёнка. И да, мы ещё оторвёмся, – последнее было специально сказано низким тембром, из-за чего по спине Ван Ибо поползли мурашки.       Он весь встряхнулся, осознавая, что в будущем названный альфой целибат может обернуться тяжким бременем для них обоих. Скорее, даже для него одного. Как можно было выдерживать, когда Сяо Чжань говорил с ним таким соблазнительным тоном?       – Знаешь, что ты самый лучший, гэ?       – Ещё нет, но очень хочу это узнать.       – Ты самый лучший, Чжань-гэ.       – Теперь я это знаю.       Жаль, что таким разговором нельзя было остановить Бай Мина.       – Если ты не будешь с ним трахаться, он просто бросит тебя, – зудел тот над ухом, когда они встретились в раздевалке студии.       Ван Ибо устал с ним спорить. Устал пояснять, что трогать эту тему в принципе не стоило. И, честно, даже мечтал заблокировать брата хотя бы на несколько дней, чтобы перестать постоянно слышать о том, какой он отвратительный партнёр и гамма. В конце концов, он так и сделал, только в реальности сбежать у Ван Ибо не всегда получалось.       – Думай, что ты говоришь, – огрызнулся он.       – Вы сходили на свидание?       – Нет, мы плохо себя чувствовали.       – Вы оба или только ты?       – Да какая тебе разница, Бай Мин? Ты влюбился в моего альфу и пытаешься его увести, или что? Почему ты опять лезешь в мои отношения?!       – Я просто не хочу, чтобы ты снова выпал из жизни на полгода, когда он соизволит тебя бросить.       – Он не Ся Цантянь, диди. Прекрати их сравнивать.       – Тогда вы расстались тоже из-за твоих абсурдных принципов, потому что Тянь-Тяню надоело их слушать. Хватить игнорировать своего альфу из-за мнимого плохого самочувствия, ты выглядишь в полном порядке.       – Вау, представь, я ношу ребёнка, и мне чуть-чуть тяжко. Как же великолепно, что ты не можешь меня в этом понять! – Ван Ибо закрыл шкафчик, указал на свой живот и вылил на него своё недовольство с достаточной громкостью, чтобы У Лань, находящийся в раздевалке вместе с ними, неуверенно повернулся в их сторону.       – Ребят, у вас всё в порядке?       – Да, – рявкнул Ван Ибо, взрываясь. – Просто оставьте все меня в покое, особенно ты, Бай Мин. Отвяжись от моей семьи, наконец!       Их товарищ по команде вытаращил глаза и поскорее ретировался из помещения с опаской, забрав из своего шкафчика только полотенце.       – Напомню-ка тебе, гэгэ, – язвительно продолжал напирать Бай Мин, – это я твоя семья, а Чжань-гэ пока лишь номинальный отец твоего ребёнка, а тебе – вообще никто. Он даже не зовёт тебя замуж? А знаешь, почему?       – Ну давай же, открой мне великую тайну. Потому что я ему не даю?       – Вот именно! Ты же прекрасно знаешь, что он альфа, верно?       – О, я понял, – Ван Ибо скривил губы. – Я знал, что ты не понимаешь, как работает вторичный пол из-за собственного, всё-таки у бет немного по-другому функционирует организм. Вот только не думал, что ты можешь так говорить, Бай Мин. Верить в это. Посмотри на меня. О, нет, посмотри на меня, диди. Так, значит, вот как ты ко мне относился, когда я был альфой? Что я неуправляемая секс-машина, которая может любить омег лишь за секс?       – Я никогда так не думал о тебе, потому что знал, что ты не альфа, – фыркнул Бай Мин, а потом до него дошло, что он произнёс, и ужас отразился в его глазах. – Ой-ей.       Такого предательства Ван Ибо никогда не испытывал. Разочарование узлом свернулось где-то в паху, натянулось, скрутилось. Впервые за последние недели он ощутил тошноту. Ван Ибо стиснул челюсти, потому что с языка было готовы сорваться злые слова. Обида толкнулась в спину и повисла на плечах. Всё эмоции превратились в огромный ком, который врезался в него на огромной скорости, и Ван Ибо был поражён тем, что всё ещё мог стоять на ногах. За всю жизнь он слишком многое позволял своему брату. Слишком многое… И его признание стало финальным аккордом. Гудбай. Арривидерчи.       Ван Ибо развернулся, звякнув ключами, и широким шагом устремился к выходу из раздевалки. Ему оставалось провести всего одно занятие у подростков, и он просто обязан был сейчас взять себя в руки, чтобы сохранить профессионализм в присутствии детей.       – Ибо, подожди!       Он не оглянулся. Попытался заземлиться, сосредоточившись на стандартных вопросах своей жизни: на тренировке, предстоящем вечере, скорых объятьях альфы. Да, за такое стоило держаться.       – Ван Ибо, стой, кому говорю, – Бай Мин схватил его за локоть, и Ван Ибо еле сдержался, чтобы не врезать ему. – Гэ, это же ведь не так важно, знал я или нет, но твои партнёры…       – Что мои партнёры? – ледяным голосом просипел Ван Ибо. – Теперь-то я понимаю, почему ты был так против отношений с Ся Цантянем.       – Вот, видишь, – закивал Бай Мин, посчитав, что Ван Ибо согласился с его доводами. – Действительно же странно, когда гамма встречается с омегой, это будто два беты-парня или девушки…       – Заткнись, – он дёрнул рукой.       Бай Мин закатил глаза.       – Ибо, это грубо. Я пытаюсь быть честным, чтобы помочь тебе.       – А ты не грубый? А ты честный? Правильный? Альфы, омеги, беты, гаммы и ещё небеса весть кто. Какая разница, какой пол у того, кого любишь?       – Разве это любовь? Гэгэ, ты серьёзно считаешь, что между альфами и омегами может быть любовь? Что Сяо Чжань тебя правда любит? Да ты обманываешься, гэ!       – Иди к гуям, – отшатнулся от него Ван Ибо в ужасе.       Неужели… неужели он подобное говорил и Ся Цантяню? По дружбе лил в уши, что Ван Ибо его не любит, потому что тот омега? Что альфы не могут любить? Что им нужен только секс? Почему он никогда не замечал за Бай Мином такого помешательства, но теперь стоит и слушает его?       – Твой Чжань-гэ, в любовь которого ты так веришь, рано или поздно уйдёт от тебя, когда ему надоест возиться с тобой и твоим ребёнком. Как надоело в итоге нашему отцу.       – Да что ты знаешь об отце?       – Побольше твоего!       – Потому что мама так тебе сказала? А ты хоть раз спросил па об этом? О том, каким был наш отец? А о Сяо Чжане, что ты знаешь? О любви даже не спрашиваю, ты полный в этом профан.       – Единственные люди, которые тебя любят – это семья. А я твой диди, и поэтому люблю тебя!       – Никого ты не любишь, Бай Мин, не обманывай себя. И если то, что ты делаешь, называется братской любовью, то я не хочу больше быть твоим гэгэ!       И пресытившись этим бредом, не позволив и дальше Бай Мину его нести, он рванул в тренировочный зал, чтобы быстрее провести занятие и закрыться дома на ближайшие два дня. Завернуться в одеяло, и пусть его только там и ищут. Однако следующие часы превратились в новую серию его незаканчивающегося кошмара. Каждый шаг давался с трудом, будто он ходил не по танцолину, а по какому-то зыбучему песку, который лизал мыски кроссовок, засасывал их в себя, не позволяя высоко поднимать подошву. Ван Ибо смотрел на ребят подростковой группы, стараясь заострить внимание на их лицах, на именах, однако не узнавал никого из них. Дети превратились в собственные тени с наложенным эффектом смазывания.       В висках стучало. Понимание. Злость. Отчаяние.       Почему именно его беременность вскрыла все эти семейные тайны? От этого голова шла кругом, и Ван Ибо показывал новые движения на автомате. Он объяснял конкретный вид кача – баунс, как работали при этом движении таз и колени, демонстрируя, например, как сильно отличался крисс-кросс без баунса и с ним.       – На каждый счёт приседаем и возвращаемся наверх, – Ван Ибо отсчитывал движения. Крикнул одной из теней: – Расслабь корпус, двигайся через колени и таз, вот так, смотри.       – Не прыгайте, пружиньте. А теперь добавим крисс-кросс. Вот так. Правильно. Подключаем руки и верхнюю часть туловища, двигаемся под музыку. Круто. Молодцы!       Только находился не здесь, не в танцевальном зале. Он снова был в том моменте, когда собирал свои вещи в уже туго набитую сумку, с пеленой на глазах глядя в нутро шкафа, в котором растворялись его футболки, свитера, джинсы, носки и нижнее бельё. Когда ему не верилось, что его попросили съехать с квартиры, каким отстранённым выглядел Ся Цантянь, который только на днях льнул к его боку, выманивая ласку.       Как это всё могло поменяться в одно мгновение?       И вот он ответ. Самый простой. Самый очевидный. Когда несмотря на метку, на чувства, на запланированную свадьбу, Ся Цантянь отказался от него. Оттолкнул, потому что узнал от Бай Мина о его вторичном поле… Не сумев достучаться до брата, бета решился на крайние меры.       Ван Ибо ничего не мог поделать. Изменить. Переступив порог уже своей квартиры, он не сдержал эмоций. Слёзы лились сами по себе, и как бы он не ругался на собственные гормоны, успокоиться не получалось. Ван Ибо отключил телефон, чтобы перестать наконец-то получать звонки и смс-ки от семьи, потому что у него не было сил с кем-либо из них говорить.       «Предатели. Предатели, предатели, предатели».       Да и как они хотели оправдываться, он и так знал.       «Сяо Бо, ты старший и должен оберегать своего диди. Будь хорошим гэгэ. Ты же хороший мальчик, верно?»       Ежедневно только и делал, что уберегал его. И чем он отплачивал за заботу и терпение?       – Сказал, что бросишь меня, потому что ты альфа, и тебе от меня нужен один лишь секс.       Он упал на диван, одетым и неразутым, отвернувшись спиной к пустому пространству квартиры. Гуи подери, он настолько бедовый, что даже новая кровать к ним ещё не доехала, хотя все разумные сроки доставки уже вышли! Он пнул спинку, и оттого, что время шло, а Сяо Чжань всё задерживался, не возвращаясь, становилось только хуже. Ван Ибо накручивал, накручивал себя. Конечно, он не верил Бай Мину, совершенно не верил во всю произнесённую им чушь, потому что знал, каким был альфа рядом с ним, как смотрел на него, как говорил, насколько многогранно любил. Поэтому не верил ни единому слову. Ни единому. Но почему ему тогда было так больно?       Ван Ибо поджал колени, закрывая в безопасный кокон тонкого одеяла и себя, и ребёнка. Он дрожал, потому что казалось, будто температура в квартире упала на градусов десять ниже нуля, и озноб пробирался по диванной обивке к нему, приподнимал одеяло, отодвигал край футболки, чтобы укусить за поясницу. Когда входная дверь распахнулась, и по коже пробежался ледяной воздух из подъезда, он съёжился в настоящий клубок, страшась даже шмыгнуть заложенным носом. Он приоткрыл рот, лишь бы не задохнуться, и прислушивался к происходящему в коридоре.       Сяо Чжань щёлкнул замком, разулся, бросил сумку на пол и быстрым шагом направился в ванную, где включил воду. Ван Ибо судорожно вдохнул, думая, что тот отправился в душ, и минут ещё пятнадцать как не появится, однако альфа вылетел оттуда спустя минуту, приблизился к дивану, наступил коленом на его основание и крепко обнял Ван Ибо. У того с губ сорвался тихий всхлип, он перевернулся и подвинулся, освобождая альфе место с краю, и Сяо Чжань лёг, притянув его к себе, для большего удобства забросил его ногу к себе на бедро и наощупь стал зацеловывать его. Сяо Чжаня не отталкивали ни слёзы, ни сопли, он утирал всё это ладонями и сцеловывал новые капли с его ресниц.       Ван Ибо смял пальцами его футболку на спине.       – Прости, что оставил тебя одного так надолго, – первое, что произнёс альфа, когда он еле слышно подвывал у него на груди. – Прости, мой хороший.       – Нет, – смог только и вымолвить он, потому что связки саднило, и Ван Ибо был рад полутьме, которая скрывала его страшно распухшее лицо.       Сяо Чжань горячим прикосновением прильнул к его лбу.       – Мне позвонила твоя мама. Она сказала, что ты поссорился со своим диди. И отключил телефон.       – У меня… нет никакого диди…       – Ибо, не говори так, – альфа погладил большими пальцами его щёки, помял мягкую кожу. – Из-за одной ссоры не отказываются же от семьи, м?       – Это не ссора, – и он замолчал, неспособный выразить свои чувства.       И Сяо Чжань от него не требовал продолжать, сильнее стискивал свои объятья, ерошил волосы, тёрся носом о его нос. Позволял сбивчиво дышать, успокаивая поглаживаниями по позвоночнику.       – Если кто-то говорит… ужасные вещи о моей новой семье, значит… значит… им не место в моей жизни.       – Ты хочешь об этом поговорить? – осторожно проговорил альфа.       – Нет.       – Ты… уверен?       – Гэ, скажи. Ответь, – он сделал ещё один прерывистый вдох. – Я не сомневаюсь, просто произнеси кое-что вслух.       – Что именно?       – Ты меня любишь?       Он ощутил по дыханию и движению, как Сяо Чжань улыбнулся, целуя его в кончик носа. Потом в скулу. В губы.       – Какой глупый вопрос, Ван Ибо. Всё верно, я люблю тебя.       – Ты любишь меня… потому что частично я омега? Потому что у меня могут быть течки, а у тебя гон?       – Мне не важен твой вторичный пол, мой хороший. Даже если бы ты оставался альфой, я бы тебя обязательно полюбил. Потому что ты – Ван Ибо, а я люблю Ван Ибо, а не его вторичный пол.       У Ван Ибо тряслись руки, когда он ухватился ими за шею Сяо Чжаня, не оставляя между ними ни одного даже крошечного фэня, прижался щекой к плечу. Всякий раз, когда он оказывался к нему так близко, вдыхал его запах, его окутывал жар и невыносимое желание. Все огорчения просто-напросто таяли в хвойном аромате. Взамен хотелось отдать всё, абсолютно всё: себя, свои чувства, способности, увлечения, мечты, своё тело, свою жизнь. Если это было только потому, что Ван Ибо был гаммой, в данный момент почти омегой, носящей дитя, а Сяо Чжань – альфой, если только поэтому, то так тому и быть. Он готов был это принять, пока их объятия были такими безопасными и тёплыми.       – Мы обязательно с тобой сыграем свадьбу, – зашептал ему Сяо Чжань в ухо, щекоча его дыханием. – Пригласим самых близких, и я буду без отрыва любоваться тобой в костюме, оттого как конфетти запутаются в твоих волосах. Сначала это будет традиционная, поэтому мы оденемся в красные с золотым узором танчжуан, а потом, давай, сыграем западную? Если к этому времени сяо уже подрастёт, то давай отведём ему главенствующую роль, усадим посерединке, и когда будем кормить или радовать его, то обязательно смотреть друг на друга. Ван Ибо, я хочу всю вечность, что мне отпущена, смотреть на тебя.                            – Скажите ваше имя, господин…?       – Господин Ван. Ван Ибо.       – Прошу, господин Ван, ваш столик тридцать восемь, вас уже за ним ждут, – официантка улыбнулась и указала ему раскрытой ладонью в нужную сторону. – Позвольте, я вас провожу.       – Спасибо, я сам, – отказался он от помощи.       Он поправил бант на шее, смахнул несуществующую пыль с пиджака, выдохнул и двинулся к названному столику. Переживание было, совсем немного, однако это лишь потому, что он давно не был на свиданиях. Даже после расставания с Ся Цантянем он ни с кем особо не встречался, игнорируя предложения перепихнуться без обязательств.       Ван Ибо напомнил себе, что это свидание вслепую.       Он шагал между столиками, чуть-чуть удивлённый всей этой атмосферой, тому, какими галантными были альфы, какими красивыми и общительными были омеги, обольстительными беты. Ван Ибо ощущал себя будто на важной встрече или светском мероприятии, настолько здесь был приятным полумрак и доверительная обстановка.       Его столик был спрятан в самом углу огромного зала, за перегородкой с подсвеченными неоном цветами, и Ван Ибо на секунду остановился, разглядев своего партнёра на сегодняшний вечер сквозь листву.       Какой же он был красивым…       Маска переливалась искрами, будто усыпанная снегом земля или небо в звёздах, глаза, обрамлённые бархатом, были притягательны мелькающими в зрачках огнями, а ресницы так и трепыхались. Из-за черной ткани губы казались припухшими и зацелованными. Под сексуальным белым пиджаком была надета чёрная майка, и это трезвило, возвращало на место, за полку с цветами в дорогущем ресторане. Хотя нет, официоз костюма был лишь приманкой, он слабо приводил в чувства из-за виднеющихся из-под одежды ключиц и грудных мышц.       Откашлявшись от вязкой слюны, Ван Ибо выглянул из-за цветущих бутонов, здороваясь.       – Ибо… – вырвалось у сидящего за столиком человека, потом он тоже закашлялся и, стараясь скрыть оплошность, привстал с протянутой рукой. – Здравствуйте, господин Ван. Присаживайтесь, пожалуйста, я давно вас жду.       – Простите за опоздание, – пожав вспотевшую ладонь, Ван Ибо никак не мог скрыть озорной улыбки, когда расположился на мягком стуле. – Вам очень идёт этот костюм, молодой господин.       У мужчины губы расползлись в ухмылке, хитрой, как у лисицы, оттенённые маской глаза блеснули. Ван Ибо протянули меню, и у него невольно вырвался тихий возглас при виде золотых, тяжелых колец на пальцах с выпирающими венами. Он поднял взгляд на мужчину, поиграл бровями.       – Честно признаться, вы тоже. Потрясающе выглядите. Соблазнительно выглядите, – мужчина быстро облизал губы мелькнувшим между зубами языком.       Ван Ибо, посмеиваясь, раскрыл меню. Он время от времени поглядывал и с помощью мимики и иногда недвусмысленного толкания языком в щёку флиртовал с обворожительным мужчиной, и от плывущего над ними сексуального напряжения его внимание всё больше рассеивалось. Когда в зале негромко заиграла мелодия, он, понимая тщетность собственных попыток, отложил меню.       – Может, мне заказать тоже, что и вы?       – Настолько доверяете незнакомцам на первом свидании, господин Ван? – притворно ахнул его визави, прижимая ладонь к сердцу, затем ко лбу и откидывая голову.       Отросшие волосы волной взметнулись в воздух – идеальный кадр для Доуиня или Сяохуншу, если бы они оказались в воде на фоне заката. Ван Ибо так и представил рассыпающиеся брызги тёмно-золотого цвета из-за садящегося солнца. Он прыснул.       «Я доверил тебе своё тело в первый день знакомства, о чём ты вообще? Доверил настолько, что теперь ношу твоего ребёнка, гэ!»       – Получается так.       – Вы такой наивный, господин Ван. И в этом всё ваше очарование.       – Что же, господин Сяо, определённо сложно сопротивляться вашему обаянию.       Сяо Чжань, конечно же это он скрывался за непривычном образом, ударил Ван Ибо по ноге своей коленкой. И как умудрился достать через весь стол?..       – Ай! Господин Сяо, невежливо устраивать драки в таком приличном месте.       – Что поделать, господин Ван, если ваши речи будят во мне неистового демона. Терпите теперь уж.       – Вы планируете взять меня с силой? – Ван Ибо накрутил на палец завиток волос, прикрыл веки. – Мне теперь нужно отыскать помощь, чтобы не попасть под ваши демонические чары, молодой господин.       Сяо Чжань не сдержался и заржал. Совсем не соблазнительно. Разрушая все возможные чары.       – Вот какого вы оказывается обо мне мнения?       Они всё ещё смеялись и подначивали друг друга, когда к их столику приблизилась официантка, молоденькая девочка в отглаженном фартучке.       – Господа выбрали себе блюда? – поинтересовалась она, оглядывая их с любопытством.       – Ризотто с белыми грибами и чёрным трюфелем, – откликнулся Сяо Чжань первым, дёрнул подбородком, спрашивая Ван Ибо, всё ли было в силе, и добавил. – Нам обоим. Ещё, пожалуйста, брезаолу, капрезе, красное вино пино-нуар, а ты…       Он натянуто улыбнулся Ван Ибо, смущённый тем, что позабыл об его отношении с алкоголем. Тому ничего не оставалось, как довольствоваться малым. Хотя его привлекали разные названия по типу лимончелло и кампари, он заказал самый обычный чинотто. Смяв штанину под столом.       – И пиццу, пожалуйста.       Стоило только официантке записать их заказ, повторить его вслух и отойти, как Сяо Чжань с ужасом расширил глаза. В этот момент они вернулись к своему обычному общению.       – Ты серьёзно заказал пиццу?       – Эй, я хочу пиццу, могу её заказать и даже оплатить. Так зачем же мне себе отказывать?       – Мы в итальянском ресторане, балда.       – Поэтому это будет совершенная итальянская пицца, гэ.       Сяо Чжань сложил руки у лица и выдохнул:       – И как в тебя это всё поместится? Ты просто непостижим.       – Может, поэтому ты и со мной? Не разузнал все мои глубины? – бессовестно заявил он, и у альфы заулыбались даже глаза.       – Определённо.       Когда им стали приносить блюда и напитки, Ван Ибо наклонился вперёд, прикрыл рот ладонью и шёпотом спросил, переходя снова на старую манеру общения:       – Господин Сяо, вы уверены, что наших финансов хватит оплатить такой пир?       – Вы пару минут назад уверяли меня, что оплатите сами вашу пиццу, молодой господин, – поддержал его Сяо Чжань, загораживая с двух сторон своего лицо. – Как же так, небеса, что же нам теперь делать… Бежать?       – Бежать, к сожалению, уже поздно, еда подана, и нам придётся за неё заплатить. Вроде бы… мы копили на что-то важное? – задумчиво постучал по подбородку Ван Ибо. – В следующий раз нам стоит быть более сдержанными.       – Мы копили на себя! И иногда можно себя побаловать, только вот… Мы копили ещё и на нашего ребёнка. С этим действительно стоит быть сдержанными.       – У нас с вами есть общий ребёнок? – поражённо прошептал Ван Ибо, повторяя за альфой действия, прикладывая вывернутую руку ко лбу. – Неужели вы, господин Сяо, успели зачать от меня? Как неловко. Мой взгляд обладает подобными способностями?       Сяо Чжань выразительно на него поглядел, и Ван Ибо уронил руки на стол, смеясь.       – Ладно, ладно, я слишком увлёкся с этими шутками, прости, гэ.       Однако альфа не собирался притормаживать с флиртом: он со всей серьёзностью посмотрел на Ван Ибо, увлажнил губы языком и причмокнул.       – Если бы я мог стать омегой ради тебя, или… иным способом родить тебе ребёнка, я бы хотел.       От этого признания всю заднюю сторону шеи у Ван Ибо опалило. Ему хватило всего лишь мгновения, чтобы утонуть в приливе вожделения и возбудиться. Он перебрал ногами и сделал глубокий вдох. Сяо Чжань сделал вид, что не заметил его заминки.       – И знаете, что, господин Ван? Сегодня мы имеем полное право оторваться по полной, потратим же все деньги ради веселья! – альфа с воодушевлением подбодрил его и принялся за еду.       Ван Ибо вдруг понял, что не был голоден, поэтому позволил себе ковырять ризотто и любоваться тем, как Сяо Чжань вилкой изящно брал рис с грибами и отправлял себе в рот. В таком простом действии альфа выглядел аристократично возвышенным, каждый взмах руки, согнутые суставы вокруг прибора – всё это добавляло образу неземной эффект. Был хоть один человек на свете похожим на него? Брызнул бы из окна вдруг солнечный свет, осветивший Сяо Чжаня со спины ангельским ореолом, и Ван Ибо не удивился.       Несмотря на всё дерьмо, одолевающее его в жизни, альфа стал для него настоящим оплотом. Надежными перилами, за которые можно было ухватиться, удерживаясь на подъёме. Ван Ибо твёрдо решил сам оплатить счёт. И поднял голову, чтобы предложить Сяо Чжаню заказать что-нибудь ещё – как всё сознание опустело. Ни одной мысли. Ни одной приличной мысли.       Он судорожно втянул воздух носом, а Сяо Чжань невинно спросил, элегантным жестом указывая на него остриём вилки:       – Что с вами, господин Ван?       Ван Ибо закусил губу и опустил взгляд. Между его ног втиснулась стопа в совершенно белом носке, и как только он посмотрел на неё, чуть ли не глаза в глаза, искра, пламя, безумие, та наклонилась и надавила на его возбуждённый пах.       – М-м-м, – не сдержал он стона, потом перевёл глаза на Сяо Чжаня, прямо светящегося от своей проделки, и признался. – Что-то жарко вдруг стало.       Ухмылка альфы сводила его с ума, и он поелозил, бёдрами останавливая желавшую убежать ступню.       – Летний вечер неожиданно может стать томным, – и Сяо Чжань наколол помидор, завлекательно перекусывая его зубами, отчего красный сок брызнул на подбородок.       Ван Ибо сглотнул. Он давненько стал замечать, что его тело слишком явно реагировало на подобные соблазнения, и альфа этим бессовестно пользовался. Находясь в уголке зала, загороженном цветочным садом, вдыхая яркие ароматы, перемешивающиеся с феромонами, они будто застыли на самом краю мира. Где не было бесконечных звонков, не было ссор и взаимных обид. Если бы иногда к ним не возвращалась официантка, можно было ощутить себя оторванными от реальности. Из-за музыки, запахов, сногсшибательно выглядевшего партнёра, видимо, гормонов и начала второго триместра беременности, Ван Ибо ощутил, как кровь всё сильнее приливала отнюдь не к щекам. Еда в рот не лезла.       Он расслабил воротник рубашки, поправил ошейник, взялся за бокал с чинотто и принялся его пить, несмотря на звенящие друг о друга кубики льда.       – Не торопись, глупый, – пожурил его Сяо Чжань, и небеса, он действительно выглядел как обольстительный демон.       У Ван Ибо по виску скатилась бисеринка пота, он выпрямился от импульсов, прошибавших его. Своей ступнёй альфа будоражил его, ласкал большим пальцам член в штанах и мял мошонку, чуть придавливая и приподнимая, растирая и поглаживая.       Ван Ибо упёрся локтями в стол, вытягивался и поддавался, и возможно, если бы не громкий смех в зале, он бы полноценно отдался этому стимулированию.       – Гэ…       – Я вас слушаю, господин Ван, – лицо у Сяо Чжаня тоже раскраснелось, а вена на шее набухла настолько сильно, что пульсировала в такт его быстро бьющемуся сердцу.       Стол определённо стал мешать: он разделял их, не позволял разместиться на коленях альфы, приблизиться к заветному месту, прикусить, чтобы насытиться чужим феромоном.       – Я хочу тебя, – просипел Ван Ибо, сдерживая оглушительный стон.       Его дыхание стало поверхностным.       – Прямо здесь? – пошевелил бровями Сяо Чжань, не прекращая играться, и Ван Ибо только усилием воли не двигался навстречу, но стискивал бёдра, чтобы увеличить давление на пах.       Он чувствовал несправедливую тесноту в нижнем белье, изнывал от невероятной силы похоти. Кивнул, неспособный сказать что-то большее. Если они не спрячутся где-нибудь и срочно не удовлетворят этот голод, то Ван Ибо действительно запланирует сменить мягкий стул на колени. И, вряд ли, что-то могло бы уже его остановить.       – У нас есть только два варианта: отправиться домой или… – Сяо Чжань мотнул головой куда-то назад, за спину Ван Ибо и, проследив этот путь мутным взглядом, он разглядел светящийся значок туалета.       Он кивнул ещё раз.       Но перед тем, как встать, он откинулся на спинку и попросил альфу надавить посильнее. Какое же это ощущение было хорошим. Какой умелой была чужая стопа. Возможно, понадобилось бы не так много минут, чтобы кончить, только Ван Ибо горел другой идеей. Они поднялись из-за стола, и ван Ибо вцепился в руку Сяо Чжаня, не позволяя ему пойти вперёд, поправил пиджак и штаны, дабы скрыть позорный стояк. У него уже болели губы, потому что он кусал их, сдерживая порывы наброситься на альфу прямо у всех на виду, пока они направлялись в сторону уборной. Та была сделана в европейском стиле, без дурацкого разделения на первичный и вторичный пол, поэтому Ван Ибо просто нырнул в первую свободную кабинку.       – Ты бесшабашный… – начал свою восхищённую речь Сяо Чжань, заходя следом, только Ван Ибо заткнул его поцелуем, ногами и руками притолкнул к стенке, языком тычась в губы.       Альфа определённо не был против такого напора и прижался сам. Ван Ибо обнял его за шею и практически повис на нём, вжимаясь между ног, усиленно потираясь, поигрывая с чужим языком и ощущая только бесконечный жар, который разгорался, кусался, требовал. Все разумное терялось по пути его губ, когда он отстранялся, чтобы впечататься ими в прикрытое веко, скулу, шею, ухо, возвращаясь к вене. Ван Ибо мешался только ошейник, который приходилось то приподнимать вверх, то вниз, потому что одно из звеньев царапало подбородок, и он принялся его расстёгивать, когда Сяо Чжань мягко сжал его запястья и кратко поцеловал.       Он ничего Ван Ибо не сказал. Просто стал напирать сам, заставляя забыть об этом желании. Альфа переложил его руки к себе на талию, вытянул из его штанов рубашку и запустил под пояс ладони, подтягивая его к себе, стимулируя толчки, усиливая напор, из-за чего у обоих участилось дыхание. Ван Ибо опустил взгляд, сгибаясь, перемещая руки на бедра, ягодицы, сжимая крепкие мышцы, и открывшее перед ним зрелище было невероятно эротичным. Под тканью возбуждённый член привставал от движения, выделялся рисунком. Из-за увиденного, помноженного на неуёмный натиск альфы, в нижнем белье стало влажно от предъэякулята, и Ван Ибо выдохнул со стоном, смял чужие брюки, начал двигаться тоже. Возможно, если бы это было их целью, то они могли кончить только от подобного недоразумения в виде потирания, даже снимать бельё не нужно было. Но всё естество Ван Ибо требовало другого. Большего.       Ван Ибо стиснул альфу в объятьях, прижал снова к стенке, потянулся, чтобы прошептать в самое ухо:       – Я хочу тебя, Чжань-гэ. Небеса, как я тебя хочу.       Сяо Чжань посмотрел таким взглядом, что уже от этого можно было утираться салфетками. Ван Ибо проявлял стоический героизм, облизывая губы, он привстал на цыпочки, поводил бёдрами, боясь потерять физическое возбуждение. Конечно, он понимал, почему Сяо Чжань медлил: все его размышления были написаны прямо на лице, и было удивительно, что пелена вожделения не перекрыла все остатки разума. Ван Ибо действительно загордился своим альфой, и в тоже время слабый голосок сомнений тоже его беспокоил, только поэтому он столько сдерживался. Однако прикосновений было недостаточно, когда тело всеми нервами пылало от поцелуев в линию челюсти, а в паху было так напряжено, что никакие доводы против не имели значения.       Ничего не имело значение.       Помимо Сяо Чжаня ничего не имело значения.       Они глядели друг на друга, ведя этот немой диалог, и от очередного виляния бёдрами, альфа откинул голову, ударившись об стенку, и громко застонал. Ван Ибо оставил засос на его шее, прикусывая распространяющую феромон железу, затем зализывая следы своих зубов.       – Ладно, я не рассчитывал на это, но… – Сяо Чжань задёрнул нижний край пиджака, сунул руку в карман и выловил из него упаковку презерватива, вытаскивая ту на свет, а её несколько соседей безвинно попадали на плитку.       Ван Ибо усмехнулся, нырнул руками в собственные карманы и тоже достал несколько штук, чтобы альфа вдруг не почувствовал себя озабоченным.       – А ты, кажется, настроен на целый марафон, – хмыкнул Сяо Чжань, судорожно вдыхая.       Он ему со всей серьёзностью кивнул.       – И всё ещё рассчитываю, – вцепился зубами в блестящую упаковку, придерживая, и надорвал её.       – Никогда не мог себе представить, что настолько захочу быть согласным быть снизу, – фыркнул Сяо Чжань, разворачиваясь к стене и расстёгивая штаны.       Ван Ибо занимался тем же самым, посмеиваясь. Высвободив налитой член из нижнего белья, он раскатал по нему презерватив, перехватил Сяо Чжаня через грудь, подтягивая обратно к себе ближе, и съязвил:       – А что тебя может беременный трахать, думал?       – Только тебе я мог это позволить, Ибо, – признался альфа, расставив локти пошире, выгибаясь и выпутываясь из его хватки, определённо, чтобы не давить на живот. – И раз ты это затронул… давай мы сделаем это без спешки, хорошо?       Последнее «о» растянулось, опустилось на октаву ниже, удлинилось как время, пространство, место. Сяо Чжань затрепетал, и его дрожь передалась Ван Ибо, когда он раскрыл пакетик со смазкой и вымазанным в ней пальцем надавил на колечко мышц. У альфы подогнулись ноги всего от лёгкого нажатия, и Ван Ибо перехватил его выше, уложил одну из рук поверх его ладони. Было бы странно ожидать от Сяо Чжаня подготовки, однако оттого насколько его нутро поддалось, Ван Ибо весь взбудоражился. Он обхватил его ногу, приподнимая, прижимая к стенке, заставляя раскрыться сильнее. Ван Ибо подушечкой пальца поглаживал самый краешек, неспособный протолкнуться глубже из-за узости, и даже дополнительное добавление смазки слабо помогало. Зато почти эфемерные прикосновения отзывались тяжелым выдохом, подрагиваниями у альфы. В конце концов, Сяо Чжань выгнул спину и попросил:       – К гуям подготовку, давай сделаем это быстро. Я хочу, чтобы ты уже трахнул меня!       У Ван Ибо не было никаких сил сопротивляться, член тяжело ударялся о чужие ягодицы и требовал разрядки, пока он старался подобраться к альфьей сущности. Поэтому он, насколько мог, обильно смочил презерватив смазкой, вскрыл ещё упаковку и, держал наготове, направил головку и без раздумий качнулся вперёд. Член скользнул вверх, вытолкнутый наружу, пачкая промежность, и Сяо Чжань приподнялся на носочки, набирая воздух в лёгкие. Альфа царапнул плитку, выдохнул, и Ван Ибо попытался ещё раз.       Сяо Чжань был таким тугим. Недоступным. И что-то в Ван Ибо одновременно ломалось и заживало, рвалось на части и вновь срасталось, эмоции стучали в висках набатом, заглушая все остальные звуки, когда он прижался к влажной спине, огладил бок, бедро и помял внутреннюю сторону, чтобы расслабить.       Больше, больше, больше.       Он был медленным и терпеливым. Он приподнял пиджак и рубашку, желая припасть губами к каждой выпуклости и ямке на изящной спине. Сяо Чжань реагировал на все прикосновения, дышал глубоко и поддавался. Ван Ибо двинулся дальше, глубже, стараясь не вбиться со всей силы, а совсем осторожно дойти до простаты, нащупать её, коснуться. Поднятая нога затряслась, с усилием упёрлась в стенку, Сяо Чжань выпрямился, застонав, закусил свой кулак, чтобы не издавать громких звуков.       Значит, у него получилось отыскать точку, Ван Ибо сменил угол и протолкнулся снова, отчего альфа грудью ударился о кабинку. Другой рукой тот шлёпнул его по пальцам, ещё раз, ещё, заставляя ускорить темп.       И к этой просьбе прислушались. Ведь Ван Ибо был послушным мальчиком.       Он припечатал Сяо Чжаня к плитке своим напором и больше не сдерживался. Он сорвался в такой быстрый ритм, что весь вспотел, у него даже закружилась голова, завертелся весь мир перед глазами, но он лишь обнял альфу чуть выше, позволяя опустить тому ногу, сжал коленями его бёдра и продолжил двигаться.       Восхитительно.       В какой-то момент Ван Ибо перестал дышать.       Сяо Чжань крутился, подгадывая момент, двигался с ним в едином вдохе и выдохе, дрожал и даже без упрёка уложил руку между лбом и поверхностью для безопасности. Альфа был на пике, это ощущалось изнутри, какой-то невероятным инстинктом, от которого Ван Ибо окончательно потерял рассудок.       Потрясающе.       Ни с чем несравнимо.       Волшебно.       Альфа перестал терзать зубами кулак, чтобы запрокинуть голову и застонать почти в полный голос. Он упал назад, и Ван Ибо ударился спиной о стенку, потянулся к члену Сяо Чжаня. Стоило только коснуться головки, потереть её щёчки и надавить посильнее на уздечку, помогая достичь оргазма, как в раскрытую ладонь ударила сперма. Альфа весь сжался, переживая эту волну невесомости и эйфории, он на мгновение почти повис в руках Ван Ибо. Зато потом снова упёрся плечом и ладонями в стену со своей стороны и просипел:       – Не останавливайся, сладкий.       И это «сладкий» настолько ошеломило Ван Ибо, настолько много вдохнуло в него силы, энергии, знания, что вот она, его настоящая любовь, я люблю тебя, гэ, я люблю тебя, что он с оттяжкой вбился один раз, второй, третий, пока Сяо Чжань не подобрался с новым стоном, его мышцы сжались вокруг разбухшего от крови члена, и Ван Ибо тоже кончил. Он завалился на альфу, тиская его, трогая каждый цунь его взмокшей кожи, целуя в шею, зарываясь в волосы на ней, слыша тихий смех в ответ, и его сердце вырывалось из груди.       От чувств.       Эмоций.       Любви.       Я люблю тебя, гэ. И никому не отдам. Ты мой альфа, мой.       Весь космос был в его руках. Вся Вселенная, жизнь, всё, что просто существовало здесь, в этом мире. Все это было его, Ван Ибо, ничьё больше. Звёзды и то были менее слаще и желаннее, чем взметнувшиеся лопатки, цепкие пальцы поверх его рук, голос, слова Сяо Чжаня.       Пережив острую фазу оргазма, Ван Ибо выскользнул из всё ещё сжимающегося нутра, стянул с полутвёрдого члена презерватив, выбрасывая его в урну, и стоило ему выпрямиться, как он тут же был пленен поцелуями опьянённого альфы.       – Ты выпил слишком много вина, гэ, – пожурил его Ван Ибо, жмурясь от удовольствия.       – Не вынуждай меня говорить этот сладкий бред, – фыркнул тот, ласкаясь словно кот, больше не целуя, а потираясь щекой то о плечо, то о щёку, то прислонившись лбом ко лбу и замерев. – Не смей!       Угроза в его голосе явно была не надуманной, поэтому Ван Ибо не стал слёзно выпрашивать у него комплименты.       Они обтёрли бёдра Сяо Чжаня туалетной бумагой, оделись, споро избавились от видимых причин их пребывания в кабинке, глупо хихикали, выплывая в зал и пытаясь утереть пот с висков друг друга и уложить аккуратней волосы. А когда вернулись за стол, их настолько разморило, что они просто строили рожицы и смеялись, не притрагиваясь к еде.       Всё, абсолютно всё потеряло какой-либо смысл. Были только они вдвоём и никого лишнего. Когда они всё-таки доели, что было удивительно, учитывая, сколько они прерывались на совместные подколки, пусть Сяо Чжань и предлагал забрать всё с собой, а продолжить их знакомство уже дома, и хитро подмигивал, альфа поднял свой бокал и откашлялся, готовый произнести что-то в стиле тоста.       Ван Ибо приподнял свой с остатками чинотто.       – С днём рождения, Ван Ибо, – и Сяо Чжань чокнул чашей о его бокал, пока Ван Ибо с широко раскрытыми глазами на него смотрел. – Ты лучшее, что со мной когда-либо происходило, поэтому спасибо тебе, что принял меня. За твоё здоровье. За твоё и нашего сяо.       И засмеялся, допивая вино.       Ван Ибо отставил чинотто, никак не веря в то, что услышал.       – Откуда ты знаешь? Я… не говорил тебе этого…       Альфа помрачнел, поставил локоть на стол и уткнулся лбом в подставленный кулак. Ван Ибо отдал бы всё, лишь бы услышать ложь. Любую. Даже банальную отговорку о том, что случайно подсмотрел дату рождения в документах. Но Сяо Чжань был пьян, поэтому его язык говорил только правду.       – Ты не мог промолчать, Сяо Чжань, а? Гуи подери. Прости, Ибо. Прости. Не знаю, зачем я это сказал? Давай не будем портить вечер, м? Достаточно ведь того, что я знаю, верно? – и Сяо Чжань потянулся, чтобы похлопать по его руке.       Ван Ибо стиснул зубы.       – Верно, – выдавил он из себя.       Не нужно было быть умным. Он прекрасно догадывался о том, кто разболтал Сяо Чжаню о его дне рождения, и расстроился. Ощущение изолированности, чувства несуществования вокруг других людей исчезло. Напоминание о мире, о всём, что ждало их за пределами этого столика навалилось камнем. Спёрло дыхание.       – Ибо?       Ван Ибо с тяжёлым сердцем поднял на Сяо Чжаня взгляд.       – Не… Прости дурака, я снова ляпнул, не подумав, мне просто хотелось тебя порадовать… И я… гуи подери. Я люблю тебя, слышишь?       – Я тоже тебя люблю, гэ. Правда люблю. Всё нормально.       Однако это уже никак не могло спасти его настроение.