Февраль-март. "Заброшки"

                    Два взмаха ресниц — и крутого Тэйлора как не бывало. Маленький мальчик, замученный совестью, ранит испуганной синевой.       Будь мы в лофте или Вавилоне я бы знал, что с этим делать: в темноту — и до хрипа, до ломоты в телах, до звезд перед глазами, доказывать ложность его версии, и свою охуенную живучесть заодно.       Только здесь, в чертовом чертоге скорби, все, что могу — опустить ладонь на острое плечо.       И сразу, не выдержав, ухватить патлатый затылок и с силой прижать к себе бескровное лицо. — Это все я, я… — На шее тепло его щекотных касаний. — Я виноват… — Не льсти себе, Перси, — шепчу в белобрысую макушку, — мне просто хотелось снова вернуться к траху… — Со мной? — С тобой больше остальных. — Врешь, — дерзит воскресший хитрюга, — но… правдиво. Даже он поверил.       Делает едва заметное движение — и крепкий джинсовый стояк упирается мне в бедро.       Ну что за неугомонный паршивец. — Послушай, Тэйлор… — Идея созревает моментально, и плевать, что обстановка, как и причина визита, не располагают к «шалостям». — Не против по-быстрому проверить вместительность здешних уборных?.. — Только если по-быстрому… — Закусывает губу, обжигая искрами из-под длинной челки. — Нам еще сестру Баттлер искать…       Обе ладони на вмиг заалевшее лицо — и быстрыми поцелуями по еще влажным глазам. Жарким щекам. Мягкому горячему рту…       Жаль, адски жаль, что мы не в Вавилоне, где знаком каждый закуток. Или в лофте, где можно свалиться прямо на пол… Тут же… пока отыщешь… А в груди, в паху, в голове уже вовсю клокочет нетерпение. — Кх-кх, — с нажимом звучит за спиной, разом приводя в чувство. Но я все равно трачу целых три секунды, чтоб унять Тэйлора, убрать с лица глупую неловкость и напустить «нахуй всех» выражение. — О, сестра Баттлер? Как дела? — звучу неожиданно сносно.       И дела у Розовой Рори приобретают оттенок ее сегодняшних шмоток: унылая зелень переваренного горошка.       Просто сквозь тонкую ткань брюк ей хорошо виден мой вздыбленный член. Тэйлор выступает вперед, заслоняя. — Мальчик с вами? — спрашивает, стараясь не смотреть, гордо задрав вверх мягкий подбородок. — Это он со мной, — отвечает «мальчик» своим чарующим голосом, отчего первая статс-дама вмиг оттаивает.       И дарит ему такую улыбку, что сразу становится понятно: новый фаворит найден.

***

      Но и старый не предан забвению.              Стоит мне выйти из-за ширмы в короткой смотровой рубашке, как в бесцветных глазах ярко вспыхивает прежний интерес. Правда ненадолго. Только лишь пока шагаю к весам, мелькая задницей в кокетливом разрезе. — Сто семьдесят шесть! — объявляет как счастливое число лотереи и делает отметку в нужной графе.       Затем, ловко орудуя теплыми пальцам, измеряет давление.       И сразу, без прелюдий пристраивает меж лопаток ледяной фонендоскоп. Чтоб вписать в листочек новую парочку «везучих номеров». — А он красивый, — выдает завистливо, и явно из мести больно дырявит вену толстой иглой, — везет вам.       Добавляет обиженно и ловко запечатывает пластырем кровавую ранку. — Одевайтесь, и к доктору. Но… задерживаться, — двусмысленно повела блеклой бровью, — не советую: мадам сегодня приятна, как кладбище в полночь.

***

      Выхожу, и Тэйлор как ужаленный подрывается с белого пластикового кресла: — Погнали! — Нетерпеливо хватает за рукав. — Воняет здесь — ужас. Освещение жуткое… Тошнит от него. К тому же тетки косяками… Я устал им мило улыбаться. Слушай, это всегда так, когда ты приходишь? — Нет, только когда ты.       В подтверждение еще одна любопытствующая сунулась в дверной проем. Зыркнула с глупой улыбочкой — и назад.       Для заценить свежего красавчика Рори, похоже, собрала целую фокус-группу. — Видишь? Опять. Так и жрут глазами, чертовы вампирши. Уходим! — Рано, Перси, — меня смешит его неприятие женского интереса, — еще к их предводительнице надо заскочить. — Я с тобой, можно? — Валяй, если не боишься. Она, говорят, сегодня в ударе. — Ничего, у нас осиновый кол в наличии. — Прижимается до опасного тесно. — Даже два. Или чем их там… угощают? — Заряженным в «Беретту» серебром.

***

      Но то ли небывалая мнительность Рори сгустила краски.       То ли реклама нашего парного пришествия оказала необходимый эффект, но супер недружелюбие Деборы Камински оказалось слегка преувеличенным — получаю прием со всем доступным ей обхождением: — Здравствуйте, мистер Кинни.       Улыбнулась слепяще, сняла очки, явив усталые тусклые глазки. Затем, повела царственно рукой, указывая на два кресла у стола. Тэйлор почтительно кивнул, и плюхнулся с разбега на сиденье. Но тут же вскочил. Дернул у принтера листок из пачки, схватил из подставки карандаш и, закусив губу, принялся им размашисто чиркать. Не замечая ничего вокруг, лишь изредка посматривая на докторшу.       Та не смутилась ни грамма — кого только не приносило в этот кабинет — и просто продолжила дальнейший осмотр пациента. — Выглядите отлично, Брайан. — Сканирует цепким взглядом, оценивая мое состояние. — И… в тоже время отвратительно. Плохо спали? — Ночной прием лекарств затянулся, — не дав мне и рта раскрыть выдает белобрысый секретарь, на секунду оторвавшись от своей бумажки.       За что получает удивительно понимающую докторскую улыбку. А я — обычную кучу наставлений. — Никакого спиртного сверх меры, никакой низкокалорийной еды, пребывание на солнце урезать. Витамины не только в таблетках. Больше отдыхать. Ну и… с лекарством…       Камински нежно смотрит на рисующего Тэйлора, и лицо ее кажется почти красивым. — …поаккуратнее, не допускайте передозировок и помните — оно назначено вам пожизненно. — Звучит как приговор. — Будете оспаривать? — Думаете, стоит? — То-то же. — Моментально уловила сомнение. — Тем более, что анализы, я уверена, будут вполне обнадеживающи. — А можно их результаты узнать поскорее? — снова подал голос белобрысый нахалюга. — В лаборатории свой порядок, мистер… — …Тэйлор, Ваше Величество. — И кладет на стол изрисованный листок. — Откуда такое нетерпение? — голос Камински непривычно тих — ее портрет в прикиде Маргариты Австрийской весьма впечатляющ. — Мы сильно опаздываем, мэм. На бар-мицву Фельдмана.       И так убедительно складывает брови, что Камински тут же жмет кнопку интеркома: — Рори? Результаты Кинни cito.       И дальше нам: — Через два часа позвоните.       Едва сдерживаясь, чтоб не заржать, иначе расколет, хватаю Тэйлора за руку, и мы сваливаем. Не попрощавшись — некогда. До самолета надо успеть трахнуться. Иначе как оправдать ожидания воображаемого Фельдмана?