Февраль-март. "Заброшки"

                           Двери лифта схлопнулись, и нас мягко толкнуло вниз. — Наконец-то одни, — театрально закатив глаза, выдохнул Тэйлор. Шагнул ближе, запустил теплые ладони меж полами рубашки и взялся будоражить легкой щекоткой, подготавливая обоих к скорой «бар-мицве».       Но кабина вдруг стопорнулась, и сволочные створки впустили не меньше полудюжины, разноцветных как драже, сестер, что сразу напряглись и принялись оторопело позыркивать. Тогда Тэйлор, «окрыленный» аншлагом, прижался плотнее. Всеми «фибрами» транслируя крайнюю степень заинтересованности, мастерски продаваемую зрителям как страх толпы. — Не бойся, милый, дамы тебя не тронут. Ведь так, дамы? — Вскидываю бровь вопросительно.       Дамы нестройно захихикали и, заметно расслабившись, стали пялиться уже в открытую.       На то, как я, намотав на кулак пшеничные патлы, резко запрокинул пылающее лицо и начал медленно приближать свое.       Дамы замерли в ожидании.       Тэйлор тоже.       Только никаких Скарлетт и Ретта на случилось. — Наша остановка! — выкрикнул я, когда створки опять разъехались, явив многолюдный холл, залитый утренним солнцем. Не церемонясь, выпихнул Тэйлора наружу и помахал на прощание сестрам, оставив их с выражением недоумения и досады на зардевшихся лицах.

***

— В следующий раз, Перси, готовься автографы раздавать. — Я не хочу… следующий раз. — Веселье в его глазах заметно угасло. — А эти уже к вечеру все позабудут. — К вечеру? В таких ебенях звезды вроде нас блистают нечасто. Так что оголодавшие еще лет сто будут дрочить на далекий межгалактический свет. — Полетели уже, романтик… — Улыбка Тэйлора снова широка. И необычайно невинна.       Она и есть свет. Искрящийся, чистый, юный. — …Фриско ждет. — В таком виде — только к Фельдману. — Развожу руки в стороны, открывая свежую вздыбленность в районе паха. — Прокатимся? — Сил нет терпеть, и я прилюдно жру его глазами. — Здесь недалеко… — Ну… и не очень-то близко… — Бирюза затуманились, и невинность в улыбке сменилась лукавством. — Угол Фуллер-Тремонт, полагаю?..

***

      И вот я снова второй пилот.       Правда, жутко бесполезный: увертливый белобрысый гад прекрасно справляется с маршрутом, абсолютно не нуждаясь в моих подсказках. Руки на штурвале. Лицо сосредоточено, губы сжаты.       Хорош, сволочь.       Если бы не риск массовой аварии, разложил бы прямо здесь, в серебристой капсуле, на фоне суетящегося Питтса…       А пока, от греха, пользую отвлекающие возможности никотина.       Что ни хрена не безграничны: на повороте на Двадцать восьмую не выдерживаю и кладу-таки ладонь ему на затылок. Кожа под пальцами горит. — Руку убери, — строго требует Тэйлор, — я и так на пределе.       Сжимает губы еще сильнее и отрывисто сигналит черному Крайслеру впереди нас, бездарно проебывающему зелёный свет. — Ненавижу городскую толчею, — пытается оправдаться и бросает такой взгляд, что моментально становится ясно: не толчея его напрягает, не тормоз на Крайслере, не моя рука, а неумолимо настигающее прошлое. Последнее счастливое воспоминание детства, так больно оборвавшегося почти четыре года назад.       Почти четыре года назад… Мы точно так же ехали в лофт, чтоб трахнуться.       Что я чувствовал тогда? Наверно, как сейчас, нетерпение. Хоть и совсем другого толка.       Да и он, должно быть, все тот же страх. Только иначе окрашенный.       Выходит, ничего не изменилось. И изменилось все… — Лотус скорость любит, простор, — Тэйлор отвлекает себя разговорами, стараясь не смотреть на обочину — приехали. — Тыркаться по тесноте с такими характеристикам, все равно что гонять на марсолете в ближайший «Уолмарт»… — В «Big Q», — уточняю я и отстегиваю ремень. Он делает то же самое.