Кокон

      В просторном подвальном помещении пахло спиртом, химикатами и чем-то едва уловимо сладким. Белый свет беспощадно бил с потолка, резал глаза. Молодые парни стояли за длинными столами и медленно, однообразно фасовали таблетки.       Руки в перчатках сновали над мерными ложками, склянками и пластиковыми пакетами. Ни один взгляд не поднимался выше уровня стола. На лицах не отражалось даже отблеска мысли. Казалось, что они давно перестали принадлежать людскому и представляли из себя не что иное, как функцию: всё происходило с точностью, которой не бывает у живых существ. Каждое движение повторяло предыдущее, и эта безупречная монотонность выражала что-то жуткое.       Дверь открылась почти бесшумно, в проёме появился человек с гладко выбритой головой, на щеках у него темнела короткая, тщательно подстриженная бородка, а над губами — тонкая линия усов. Он шёл медленно и, казалось, блаженно. Свет от ламп падал ему на череп, и кожа блестела, как полированная кость.       Это был Роджер, отец наркотрафика Манхэттена. Он проходил вдоль рядов фасовщиков, как лев, что осматривает свои владения. Парни продолжали двигать руками, всыпать таблетки, закрывать пакеты. Ни один не сбился с ритма, но в воздухе что-то изменилось, будто всем одновременно стало трудно дышать.       Его шаги не были тяжёлыми. Наоборот, он ходил практически невесомо. Его плюшевое худи и пушистая розовая кофта поверх должны были смягчить образ, и это могло сработать, только если бы обладателем был не двухметровый гладковыбритый азиат.       Он остановился у одного из столов и долго смотрел на руки, двигающиеся с прежней точностью. Считалось, что если кто-то сделает что-то не так в его присутствии — человека больше не увидят. Наконец Роджер слегка кивнул с лёгкой улыбкой, и этого кивка оказалось достаточно, чтобы плечи всех фасовщиков опустились с облегчением.       — Джек, — голос Роджера прозвучал грубовато. — Где деньги?       Зайдя в кабинет, бритоголовый сразу подошёл к столу. Джек сидел в своём неизменном сером костюме. Бумаги перед ним были разложены хаотичными кучами, на каждой пометки карандашом, не ясные Роджеру калькуляции. Роджер бесцеремонно присел на край стола, достал из-за пояса ствол и начал лениво крутить его в пальцах.       — Я только что пересчитал, — спокойно сказал Джек, не поднимая головы. — Прибыль есть. Не та, что ты хотел, но стабильная. Если скорректировать курьеров, то к следующей неделе выйдем в плюс.       Роджер смотрел на него, как на пустое место.       — В плюс, говоришь? — он качнул головой. — Моя новая тачка на подъезде, а в сейфе нихрена!       — Это не совсем так, — мягко возразил Джек, словно объяснял что-то ребёнку. — Часть средств ушла на новые партии, часть — в резерв. Если посмотреть отчёт за прошлый месяц, там видно…       — Видно, что ты несёшь херню, — перебил Роджер всё так же спокойно.       Джек поднял взгляд. В его глазах мелькнула тупая тень недоумения, но голос остался ровным:       — Вы ошибаетесь. Всё просчитано. Просто оборот пока не успел вернуться, и…       Удар пришёл внезапно. Резким и болючим выпадом Роджер ударил стволом в живот. Джек согнулся в своём кресле, схватившись за край стола. Воздух вырвался из него хриплым звуком, будто кто-то выжал из лёгких остаток уверенности.       — Я сказал: денег нет, — тихо повторил Роджер и медленно встал.       Он постоял секунду, глядя на Джека, как будто ждал, заговорит ли тот снова. Но Джек молчал, уткнувшись лбом в холодную поверхность стола. Тогда Роджер сунул пистолет за пояс и вышел, не закрыв дверь.       Джек остался сидеть скрученным, пока дыхание не выровнялось. Прошло около десяти минут, когда парень поднял голову на настенные часы.       Шесть после полудня.       Джек аккуратно собрал бумаги, складывая их в папку. Он вздохнул, выключил настольную лампу и медленно вышел из кабинета, не оглядываясь.       Он прошёл по павильону, через все бесконечные ряды фасовщиков, не сутулясь, с холодным достоинством, будто сам не заметил унизительного удара. Пиджак был чуть смят, и небрежно уложенные русые волосы смотрелись как никогда удачно. Но что всегда оставалось неизменным — его живой, тревожный, но такой нежный взгляд.       Его карие глаза метались по прилавкам небольших магазинов, остановившись, только поймав цветочную лавку за углом от рабочего павильона. Он заплатил, взял небольшой букет жёлтых цветов в руку и вклинился в толпу, выходя за дверь.       Толпа вокруг двигалась торопливо, но Джек всё равно скользил между прохожими, обгоняя потоки. Удар, полученный час назад, уже не имел веса. Самой важной и ощущаемой материей во Вселенной была она — его девушка.       — Джек! — Саманта бросилась на шею своему парню, и пара выпущенных из хвоста дредов слегка укололи его щеку.       — Сэм! Как дела у моей принцессы? — Джек быстро передал букет в её руки. Подхватив Саманту за талию, он поднял её над головой и покружил вокруг себя.       Часто в отношениях до этого у Джека не складывалось ничего: в попытке исправить свою внутреннюю тоску и жажду тепла он старался дарить всем то, чего они хотели. Смеялся над их шутками, подстраивался под предпочтения, придумывал себя заново для того, чтобы его приняли и обогрели. Конечно, такие замки из песка быстро разваливались под малейшим приливом бессилия.       С Сэм всё было по-другому: она дарила ему понимание, что ему не нужно собирать себя заново. С ней он чувствовал себя живым, смешным, желанным… Он чувствовал, что его достаточно.       Они переплели пальцы и пошли вниз по вечерней улице, без умолку обсуждая что-то. Зайдя в булочную, они взяли кофе в бумажных стаканах и невероятной красоты пирожные. Жевать и говорить было страшно неудобно, но вряд ли преуспевающий студент технической кафедры и многообещающий модельер могли найти большее окно времени для более размеренного свидания. Саманта часто хватала его за рукав, особенно восхищаясь тем, что говорила Сэм, а Джек говорил без остановки, лишь бы видеть её улыбку.       Когда они неожиданно скоро подошли к его дому, Саманта остановилась. На секунду девушка будто растерялась, посмотрела на него снизу вверх, всё так же держа в руках букет, теперь чуть помятый.       — Не хочешь зайти? Поужинаем и…       Сэм не дала ему договорить и потянула парня в его же квартиру. В узеньком коридоре было тихо. Саманта прошла в полную темноту зала и поставила цветы в стакан, который нашла на подоконнике.       Джек подошёл ближе, осторожно провёл пальцами по её плечу. Их взгляды встретились, и в этот миг в комнате будто стало тесно от чего-то невидимого.       Её пальцы скользнули по его волосам, по щеке, будто проверяя, что это не сон. Его руки провели нежные линии по её спине, задержались, прижимая ближе. Пиджак, который Джек так и не снял после работы, вдруг стал казаться чужеродным, мешающим всему происходящему.       Саманта чуть отстранилась и, не говоря ни слова, взялась за лацканы, мягко стянула его с плеч — пиджак послушно соскользнул на пол.       Она провела ладонями по его груди, ощутив, как под тканью белой футболки напряглись мышцы. Пальцы медленно скользнули вверх, будто невзначай зацепившись за край ткани.       Он чуть улыбнулся, не отводя взгляда.       — А это?.. — Саманта испуганно подняла взгляд на своего парня, сжимая край его футболки чуть сильнее.

***

      — Дакота? — Алекс стоял в дверях уже несколько минут.       Джонсон сидела за столом. Её глаза были слегка прикрыты, а пальцы рук лежали на висках с особой элегантностью. Всё чаще в работе она напоминала своего отца: он так же прикрывал глаза, входил в транс такой же глубины, подолгу молчал таким же загадочным образом. Для абсолютного сходства не хватало только большой сигары между пальцами женщины.       — Дакота? — в который раз окликнул Алекс.       Она вдохнула всей грудью, открывая глаза. Собственные руки в лёгком замке легли прямо перед ней. Дакота вопросительно склонила голову, уголки её губ слегка напряглись, отчего на щеках появился ряд невероятно притягательных мимических линий.       — Ты не рассказала мне про О’Коннел, — Мужчина оттолкнулся от дверного косяка, проходя в кабинет.       — Рассказать нечего, — Дакота говорила спокойно, но что-то в её интонации выдавало разочарование. — Она не давала взяток.       Алекс долго вопросительно смотрел на свою начальницу. Дакота проморгалась и неловко добавила:       — …и не спала с директором.       — Никогда не встречал терминальных просветлений у людей моложе двадцати пяти, — Алекс подошёл к столу Дакоты и протянул ей несколько листов. — Благо, у нас есть новые зацепки.       Шутка Алекса растянула на губах Дакоты яркую улыбку. И всё-таки профессионализм не отступал: женщина увлечённо рассматривала листы, которые ей протянул помощник.       В глазах Алекса она была всё той же — Дакота Джонсон. Имя, которое ещё пару лет назад звучало в эфире CNN, лицо, которое ещё год назад улыбалось с обложки всех журналов. Она писала о вещах, от которых мир отворачивался: о нелегальных тюрьмах; о преступлениях картелей; о людях в дорогих костюмах, чьи улыбки стоили человеческих жизней; о страшных терактах, распутывая ниточку до корня, стоящего за ними.       Алекс до сих пор вспоминал тот вечер, когда Дакота позвонила в истерике, пересказывая диалог с отцом.       — «Отдохни, Дакота, — так сказал отец, когда она вернулась из Мексики, после публикации статьи. — Ты разве хочешь проблем?»       — «И он сказал это, даже не посмотрев на меня!» — срывалась Дакота в трубку. — «Он просто смотрел в окно!»       — «Я не против твоей работы, — произнёс он спокойно. — Но ты слишком близко подходишь к людям, которых лучше не трогать».       Конечно, взгляд владельца нефтяной бизнес-империи видит опасность на горизонте ярче, чем взгляд журналистки… Но как можно оставить единственное на свете дело, которое приносит драйв? И теперь, сидя в скучном модном ресторане, листая отчёты о подкупе городского совета, она ловила себя на мысли, что ей не хватало страха. Ей не хватало этого ужаса, что дышит в затылок, когда она понимала: опубликованный материал поспособствует тому, что её могут не найти завтра.       Но обещание было дано: «хотя бы год» пройдёт спокойно. Она не полезет ни в одну историю, которая гарантирует хотя бы первые три страницы газеты. Приходилось терпеть…       Дакота открыла ноутбук, шустро настукивая запрос на клавиатуре. Её взгляд метался между напечатанным листом и экраном ноутбука, и она точно видела: под этим пластом смертной скуки есть что-то страшное и гнилое. Что-то в самом Баскапсе.       — На сайте университета нет ни слова про выпускников прошлых лет… — Дакота подняла глаза на Алекса.       — Найти их контакты?       В этот момент телефон Дакоты зазвонил, и на экране высветился незнакомый номер.       — Не нужно, — ответила Алексу, отмахнувшись. Мужчина быстро понял, что Дакоте лучше взять трубку, и вышел из кабинета.       — Билли. Вы что-то узнали? — Шатенка поставила микрофон на громкую связь и подошла к стеклу с фамилией.       — Здрав… Как вы поняли, что это я? — на том конце послышался чуть запыхавшийся голос.       — Сейчас 14:40, десять минут назад у вас закончилась лекция, да и по вашему номеру видно, что он относительно новый. В любом случае — хорошо, что вы позвонили… Мне нужна ваша помощь!

***

      Парень с русыми волосами тяжело шикнул и едва заметно скрутился от боли. Над Джеком нависала Саманта, аккуратно ощупывая огромный синяк на его торсе.       — Конечно, это неприятно! — Сэм аккуратно прикладывала пальцы к красно-бурой коже. — Но скажи мне, как так получается, что аттракционы вечно бьют тебя?       — Эти придурки ничего не могут без менеджера, — Джек театрально указывал на себя, пытаясь отвлечься от боли. — А Блазио не может дать нормальное финансирование парку, чтобы эти карусели перестали заедать.       — Это уже не хи-хи и даже приблизительно не ха-ха, ты чуть ли не каждую неделю в синяках и ссадинах! Не можешь же ты быть и менеджером, и слесарем? — Сэм перемахнула через диван и оказалась на небольшой кухне. Она открыла верхнюю полку и в прыжке выудила аптечку из глубины.       — Тридцать пять долларов в час есть тридцать пять долларов в час.       Саманта прищурилась, держа коробочку в вытянутой руке, как гранату. Джек, усмехнувшись, поднял ладони — парень сдавался. В следующее мгновение аптечка мягко ударила его по плечу, отскочила на подушку, и он, смеясь, поймал её, чтобы та не упала на пол.       — Осторожно, это медицинское оборудование!       — Тебе лучше обустроить кухню как операционную уже сейчас, если хочешь работать в своем парке ещё какое-то время, — Аптечка полетела обратно, но Сэм поймала её на лету.       Часы в доме Джека летели особенно быстро. Сэм уткнулась носом ему в плечо, и Джек машинально водил рукой по её дредам, чувствуя, как из него выходит вся дневная усталость. Телевизор изо всех сил пытался развлечь их свежим сериалом, но разговоры друг с другом так сильно увлекали пару, что при всём желании они бы не вспомнили ни одной реплики. Свет в комнате стал мягким, почти янтарным, и город за окном медленно погружался в сумерки.       — Мне пора, — сказала Сэм тихо, подхватывая рюкзак у дивана.       — К Биллс? — Джек зевнул, потянулся и как будто невзначай заглянул за диван. Оттуда он достал небольшой пластиковый пакетик с двумя джоинтами.       — Сюрприз, — коротко сказал он.       Саманта замерла, потом медленно распахнула глаза. И в ту же секунду на её лице появилась искренняя детская вспышка счастья. Она вскрикнула, будто увидела подарок мечты, подпрыгнула на месте, хлопнула в ладоши и кинулась к нему, обнимая, чуть не сбив обоих с ног.       — Джек! Ты серьёзно?! — её голос звучал чуть громче и ласковее обычного.       — Ну а то, — ухмыльнулся он. — Ты думала, я забуду?       Спустя несколько минут Сэм вышла из дома Джека, прикуривая сигарету, и направилась в сторону метро.

***

      Саманта аккуратно открыла дверь в комнату, стягивая с головы наушники. Её соседка ходила по комнате с телефоном у уха и легко улыбнулась, заметив в дверях Саманту.       — Хорошо… Да… Хорошо! — Билли откинула телефон на стол, и тот с неожиданной силой ударился, задняя крышка разбилась, издавая характерный треск. Билли замерла, будто не веря, что она это сделала.       — Воу… Ты в порядке? — Саманта подошла к подруге и нежно положила руки на её плечи. — Что-то произошло?       Билли перепугано смотрела на подругу, всё же метая взгляд в сторону телефона. Она пыталась понять, что вообще случилось. Ей не показалось, что силы её броска хватило бы на то, чтобы телефон разбился.       — Ничего, просто… — Билли прикусила губу и посмотрела на разбитый телефон. — Наверное, кинула чуть сильнее, чем хотела.       Сэм усмехнулась, присела на кресло и сказала с лёгкой насмешкой:       — Ты бы видела своё лицо. Выглядишь так, будто выскочила из драки.       Билли пожала плечами, скосила глаза на подругу и, улыбнувшись, ответила:       — Ну, может, и выскочила. У телефона всё равно не было шансов.       Сэм рассмеялась, но Билли не смогла поддержать смех. Её взгляд то и дело возвращался к устройству, в груди шевелилось что-то неприятное, странное, она будто знала, что дело не в нём. Она вспомнила, как неделю назад у неё в руке лопнула кружка, когда она сжала её чуть сильнее. Вспомнила, как вырвала собачку из молнии, слишком резко затягивая куртку. Все эти случаи объединяло одно: её тело будто само выбирало, сколько силы приложить.       — Эй, — Сэм подтянулась ногами ближе к Билли, и кресло послушно поехало за ней. — Не нужно загружать голову. Купишь новый… Ну или чехол наденешь, не переживай!       — Да я не переживаю, — Билли отмахнулась, стараясь говорить как обычно, легко. — Просто глупо вышло. Даже не думала, что во мне столько дури!       Сэм прищурилась и долго всматривалась в голубые глаза подруги:       — Не «дури», а силы!       Билли хмыкнула и улыбнулась, присаживаясь прямо перед Сэм:       — А вдруг я наврежу кому-то? Не может же это взяться из пустого места?       Сэм чуть наклонила голову, выбирая между серьёзным ответом и шуткой:       — Тогда просто не бей никого, — сказала она с каменным лицом. — И всё будет в порядке.       — Говорю тебе, Сэм, — тихо произнесла она, не глядя, — это будто не я. Я думаю слегка прижать, а выходит так, что будто давлю изо всех сил.       — Может, тебе просто не хватает отдыха, Биллс? Ты вечно не спишь, не ешь нормально, прыгаешь по факультету, как заводная.       — Это не от усталости, — возразила Билли, поднимая глаза. — Наоборот. Я как будто не устаю вообще… От этого не легче, если честно.       Сэм фыркнула и, спустившись с кресла, присела перед Билли в ту же позу.       — Ох, Биллс… — Саманта протянула руки, приглашая в свои объятия. — Кто звонил-то?       — Я позвонила Дакоте, и она дала мне… задание.       — Ну вот, закроешь долг со своей стороны. Разве не хорошо?       — Знала бы ты, чего она хочет…       Конечно, несмотря на строгий запрет Дакоты, Сэм знала об их договорённости ещё до того, как журналистка успела сесть в свою машину. Саманта не могла сдержать смеха: «Билли, у тебя есть только два пути: прогнуться под этот злобный коррупционный мир и дать альтернативную взятку или всё-таки стать бойцом UFC после рекламного пресс-релиза». Конечно, Билли выбрала для себя меньшее из двух зол, и Сэм поддерживала её всеми возможными методами.       В объятиях подруги Билли ощущала полный комфорт, но всё же просьба Дакоты была той ещё задачей. Красноволосая девушка долго ходила кругами, но наконец сказала:       — Она хочет, чтобы я пробралась в кабинет Баскапса и сфотографировала документы.       — Так, — Сэм недоумевающе нахмурила брови. — Ты серьёзно переживаешь из-за того, что надо просто войти в кабинет?       В голове Билли всё ещё звучал голос Дакоты:       «Вы должны понимать, Билли, это очень важные документы! Вряд ли такой… серьёзный человек, как Баскапс, кичился бы наличием данной папки. Скорее всего, она будет лежать там, где человек ищущий посмотреть не додумается».       — Если бы всё сводилось к «зайти». Понимаешь… — она замолчала, подбирая слова. — Я толком не знаю, что именно ищу. Дакота сказала, что документ может называться «Оперативный отчёт по внутренним активам» или как-то похоже… А может и вообще быть без названия, но она уверена, что на видном месте его не будет.       Сэм фыркнула, свесившись с кресла.       — Такой мультипликационный персонаж, как Баскапс? Верхняя полка стола, под потерянными вещами студентов.       — Ты не понимаешь, — сказала она почти шёпотом. — Там что-то суперсерьёзное.       — Тем более, — Сэм махнула рукой. — Если всё так серьёзно — тем интереснее. Ты умеешь вскрывать замки?       Билли вздохнула, покрутила провод наушников и посмотрела на подругу с какой-то усталой нежностью.       — Не уверена, что нам нужен именно тот ящик… И, как сказала Дакота, если ты видишь, что дверь заперта, значит, ищешь не ту дверь.       Саманта рассмеялась абсолютно иронично, с особенным оттенком отвращения, который она испытывала к чужой наглости.       — Дакота какая-то мерзейшая тётка: ты протягиваешь ей ласковое рукопожатие сотрудничества, а она суёт в твою руку ребус? Страшно, с какими людьми мы живём в одном городе… Просто страшно…       — Ты безумная, — Билли улыбнулась, вслушиваясь в каждое слово Сэм.       — И ты тоже, — ответила та, улыбаясь в ответ. — Но мы что-то придумаем и достанем тебе эти фотографии из-под земли!

***

      Музыка лилась из колонок густо, и зал дрожал от низких басов. Пол слегка скользил под кроссовками Билли, что танцевала в первом ряду. Джаз-фанк не требовал идеального подъёма носков или продольного шпагата. В танце можно было дышать и проявлять себя, несмотря на поставленную хореографию. И конечно, в танце любимого формата время пролетало незаметно.       — И… Стоп! — крикнула тренер, хлопнув в ладоши. — Вы отлично поработали, всех благодарю, все свободны!       Музыка стихла, и все начали собирать вещи, Билли, дыша тяжело, подошла к окну и откинула волосы назад, переплетая гульку. Солнце уже клонилось к закату. В углу зала несколько парней-однокурсников ставили трамплин и мат. Смех и азартные выкрики и дураку давали понять, что намечается что-то весёлое. Один из них, Рэй, заметил взгляд Билли:       — Эй, Билли! Смотри, двойное берём!       — Не убейтесь, — усмехнулась она, подхватывая спортивную сумку.       — Мы-то нет, — отозвался Рэй, — а вот ты, наверное, и не рискнёшь.       Билли прищурилась, ощущая незаслуженную насмешку.       — Ну, максимум сальто, — хохотнул кто-то сбоку. — Девчонки обычно тут осторожные.       Билли подошла ближе и всучила свою сумку Рэю.       — Осторожные, говоришь?       Парни расступились. Она подошла к трамплину, пружиня на краю. Сердце било ровно, и она удивительно спокойно смотрела на перспективу сделать двойное сальто. Девушка отошла назад и, разбежавшись, прыгнула. Пружина трамплина выбросила её в воздух. Билли умела делать сальто, и от двойного её отделяла только высота прыжка и сила, с которой она могла закрутить свой корпус. Тем не менее — она прокрутилась в воздухе раз, а за тем и второй, после чего мягко приземлилась на мат, даже не пошатнувшись.       Парни стояли, словно вырубленные.       — …Два? — выдохнул Рэй. — Ты сделала ДВА?!       Билли сошла с мата, отряхнула ладони и, стараясь не улыбаться, прошла мимо, словно ничего особенного не произошло.       — Главное — не считать, — бросила она через плечо и скрылась за дверью в раздевалку.       Через двадцать минут, выходя из двери спортивного комплекса университета, она увидела, что у дороги стоит знакомый мотоцикл. Красный спортивный Suzuki, в шаге от которого стояла Саманта, покуривая сигарету.       — Ты отклоняешься от своего стандартного графика, — сказала она, когда Билли подошла.       — Ты уверена, что план сработает?       — Абсолютно. — Саманта завела двигатель, он рыкнул, как зверь. — Единственная просьба… Подержишь мой шлем?       Билли моргнула.       — Подержать?       — Ну, если точнее, — Сэм протянула маску и шлем, — надеть. У меня один только.       Красный шлем оказался чуть великоват, но невероятно притягательно контрастировал с глазами Билли. Саманта улыбнулась уголками губ:       — Смотрится лучше, чем я думала.       — Надеюсь, у меня появится свой шлем… Мы катаемся вместе второй год, — пробормотала Билли, застёгивая ремешок.       — Конечно появится! Когда купишь свой мотоцикл! — отозвалась Сэм, включая зажигание. — Держись крепче!       Мотор рыкнул громче, и они сорвались с места, оставляя за собой поднятую листву и пыль.

***

      Коридор тянулся длинной безжизненной кишкой. Почти все студенты уже разошлись, и только откуда-то издалека доносился смех и стук мячей: баскетбольная сборная не сдавалась.       Из-за поворота показались двое — директор и его сын. Оба шли медленно, они не торопились покидать здание. Директор держал руки за спиной, шагал уверенно и ровно, а сын тащился рядом, слушая вполуха. Тень раздражения и усталости на их лицах была единственным, что делало их похожими.       — Я ведь просил тебя разобраться с этим раньше, — говорил директор спокойно, но голос его звенел тонкой сталью.       — Я разберусь, — буркнул сын, не глядя в глаза.       — Это очередная ложь.       Слова повисли в воздухе. Они уже почти подошли к лестнице, когда из-за угла, как вихрь, вылетела Саманта. Девушка интенсивно топала и поскользнулась прямо у ног директора, роняя целую гору эскизов на свежевымытый пол.       — О боже, простите! — выдохнула она, сгребая листы в кучу. — Я вас не заметила… точнее, заметила, но поздно… вернее… — она запнулась, запуталась в собственных словах и выдавила натянутую улыбку. — В общем, простите!       Директор нахмурился, но только кивнул — явно ожидая, что на этом всё не закончится.       — Мистер Баскапс, — вдруг выпалила Саманта. — Раз вы тут… Мне срочно нужен ваш совет! Очень срочно!       — Совет? — он чуть приподнял бровь. — По какому вопросу?       — По… — Саманта судорожно повела глазами по стене, по окнам, по полкам с объявлениями, искренне надеясь, что ответ где-то написан. — По декору! Да! По декору зала, — наконец девушка пришла в себя. — Грядёт страшная и гремучая разверзень из мероприятий, а декор актового зала до сих пор не согласован. И только вы, как директор… Директор! Можете помочь в этом вопросе. Согласитесь, нет ничего сексуальнее гирлянды!       — Гирлянды, — медленно повторил он.       — Вы правы! Гирлянды — это революция. Гирлянды — это Кристофер Бейли, — она засмеялась, слишком громко, и сразу прикусила губу. — У нас полная неразбериха, а мнение руководства, сами понимаете… решающее.       Сын с интересом наблюдал, как отец пытается понять, что вообще происходит. Саманта шагнула ближе, перехватила внимание директора почти силой:       — Всего на пару минут, обещаю! Я просто покажу, а вы скажете, да или нет. Это очень поможет, честно! — Саманта начала шагать в сторону актового зала, и недоумевающие мужчины поплелись за ней.       Их шаги постепенно стихали, смешиваясь с отдалённым эхом. Коридор снова опустел.       Спустя всего несколько секунд тишины из-за угла почти неслышно показалась Билли. Она вдохнула, достала из кармана тонкую перчатку и натянула её на правую руку. Пальцы дрожали.       Ручка двери холодила ладонь даже сквозь перчатку. Билли попробовала повернуть её медленно, почти неслышно, но металл скрипнул звонко и противно. Она инстинктивно отдёрнула руку, и дверь едва не распахнулась сама. Пришлось схватить её и удержать, чтобы дверь не ударилась о стену. Сердце громыхнуло где-то под рёбрами, словно кто-то колотил изнутри.       — Тихо… — прошипела она сама себе.       Тёмный кабинет встретил Билли знакомым запахом парфюма Баскапса. На подоконнике стояло огромное денежное дерево, а под ним полка с аккуратно расставленными папками. Всё вызывало ощущение чёткого и странного порядка, который ни в коем случае нельзя было нарушить.       Билли шагнула внутрь, и половица под её кроссовком ярко и громко скрипнула. Она замерла, прислушалась: коридор за её спиной был абсолютно тих. Каждый шаг всё равно отзывался в теле дрожью.       — Посмотрим… — шепнула она, наклоняясь к верхнему ящику стола.       Пальцы дёрнули за ручку, Билли хотела убедиться, что ящик закрыт, но в ответ на её движение он вылетел с треском, ударившись об пол. Бумаги рассыпались веером. Билли судорожно прикусила губу, задыхаясь от паники. Она опустилась на колени, лихорадочно собирая листы, торопливо вставляя их обратно, но от волнения то и дело теряла порядок страниц. Пару пришлось просто скомкать и затолкнуть вглубь.       Сердце било уже не ритмом, а отчаянным гулом. В горле стоял вкус металла. Она поднялась, схватилась за край стола, и стол поехал чуть вперёд. Дерево громко заскрипело по паркету, будто возмущаясь.       — Паскудство! — прошептала она, сжимая пальцы.       Она подошла к книжной полке. Ряды томов и папок стояли ровно, не выдавая ни малейшей подсказки. В голове возникало предательское ватное ощущение, отделаться от которого и в обычной ситуации было непросто. Девушка прогоняла слова Дакоты в голове, пытаясь хоть в чём-то найти успокоение:       «Документы не будут лежать на виду, но и прятать он их тоже не станет. Посмотрите там, где даже уборщица не станет заглядывать».       Билли обошла стол, садясь к нижнему ящику. Со всей аккуратностью и плавностью девушка потянула за ручку и легко открыла ящик. Внутри была стопка налоговых документов. Сухие отчёты, накладные, печати… Только к середине стопки она наткнулась на ряд скреплённых бумаг в файле. Первой из бумажек был желтеющий лист с детским рисунком. «ↄкот. 5 лєт» было криво написано в самом углу. Под выцветшим листом лежала абсолютно новая, белоснежная бумага, и Билли ловко выудила стопку из файла.       — Похоже на правду… — выдохнула она, перелистывая ряд бумаг, среди которых было всё: от распечатанных переписок до нотариально заверенных подтверждений перевода.       Билли достала телефон из кармана, начиная фотографировать лист за листом, и операция шла на успех, если бы за дверью не послышались шаги и голоса. Мужской и юношеский.       — Да ничего я не трогал! — голос сына был взволнован.       — И ещё одна, — директор ответил спокойным голосом. — Тебя не раздражает собственное враньё?       Билли замерла, придумывая план так быстро, как только могла. Она быстро сгребла документы и грубо затолкала в файл. Прятаться было поздно, но и оставаться тоже нельзя.       Билли рванула к окну, поднимая створку. Поздняя осень щедро окатила холодом, неприятная морось выглядела как плотный туман и только усугубляла ситуацию. Подоконник был скользким от дождя, но выбора не оставалось. Билли выскользнула в окно, цепляясь за край подоконника одной рукой: файл с документами остался во второй. Ветер бил по лицу, но она могла бы висеть так долго.       В кабинете загорелся свет, и голос директора стал громче и злее обычного, срываясь на сына. Билли быстро прикинула, что залезет обратно, как только директор уйдёт, но в кабинете раздался звук шагов, направленных прямо к окну.       — Сквозит просто ужасно!       Билли зажмурилась, приготовилась к болезненному падению с высоты двух этажей и отпустила руку. Тело коротко дёрнулось, мышцы напряглись, но удара не последовало.       Она смущённо открыла глаза, осматриваясь: кроссовки стояли на стене, а всё её тело было ровно перпендикулярно земле, не ощущая при этом никакого напряжения мышц. Она несмело потянула правую ногу вперёд, и та послушно скользнула, всё равно не отрываясь от стены. Она стояла так, будто точка гравитации просто поменяла положение.       — Что за… — выдох вырвался сам собой.       Билли с особой осторожностью оторвала ногу от стены, и кроссовок отлип с тихим щелчком. Девушка почти потеряла равновесие, но инстинктивно ухватилась за стену ладонью. Вдруг красноволосая почувствовала, как пальцы будто вплавились в стену. Мокрый камень отдавал холодом под подушечками, но не давал соскользнуть.       Найдя точку опоры, Билли всмотрелась в собственную руку, и единственным отличием было небольшое покраснение от холода. Она перевела дыхание и начала осторожно идти вниз, она училась ходить заново. У самого основания стены она наконец позволила себе расслабиться.       Она стояла под окном, держа прижатый к груди файл с парой помятых листов, и смотрела на свои руки, будто впервые их видела. Визуально ничего не поменялось, но что-то только что позволило ей висеть на мокром подоконнике, что-то только что поддержало её на отвесной стене.       Билли шепнула:       — Что за нахер со мной происходит?..