Кокон

      Билли глубоко вздохнула, сладко потягиваясь в постели: просыпаться на выходных в полной тишине становилось для неё новым и абсолютным блаженством. Всю прошлую неделю она опаздывала на лекции именно по этой причине! С непривычки к тишине она проваливалась в глубокий, сладкий сон через минуту после будильника. Её организм, годами привыкший просыпаться под оглушительный грохот кухонного блендера, теперь отказывался принять, что тишина — не призыв ко сну. События прошлой ночи, на удивление, не зацепили сладость её сна.       Билли натянула большое худи и джинсы, стараясь не разбудить Сэм. Она подхватила свой рюкзак на одно плечо и вышла из комнаты так тихо, как только могла. Саманта всё равно недовольно перевернулась и, негромко проворчав что-то, снова уснула.       Оглушительный Нью-Йорк моментально уничтожил всю сонливость. Станция метро была совсем недалеко, но за эти бесконечно долгие пару минут Билли услышала всё: отбойный молоток страшно грохотал на углу, полицейская сирена визжала, пробка на центральной улице не переставая сигналила.       Только в метро Билли заметила, как страшно этот шум давил на голову. Она протиснулась в вагон, прижимаясь к поручню, пока поезд с грохотом трогался. Через несколько остановок она вынырнула на знакомую платформу Метротека, тут её ждал менее шумный, но сумасшедший и такой родной дом. Она быстро засеменила по лестнице, направляясь к выходу со станции.       Дакота со всей элегантностью ступала вниз по лестнице офиса. Ей безумно нравилось наблюдать сразу за всеми сотрудниками, переходя между этажами офиса. Её рука проскользнула по железному перилу, и, сходя со ступенек, Дакота зашагала по этажу отдела расследований.       — Дакота? — со спины её окликнула сотрудница. — Не могла бы ты уделить мне пару минут?       Женщина легко развернулась на носочках и, озарив утончённой улыбкой, пошла за девушкой. За ними негромко хлопнула дверь.       Входная дверь в квартиру О`Коннелов грохнула за спиной у Билли. Её брат, Финнеас, стоял перед ней, расплывшись в яркой улыбке.       — Привет, — Билли потянулась к нему, тепло обнимая, и напряжение чуть спало с плеч. Рыжеволосый парень буркнул приветствие ей на ухо, обнимая в ответ.       — Тебя тут не хватает! — Финнеас выпустил сестру, давая пройти вглубь дома.       — Моя комната уже полностью переделана под студию? — Билли обернулась на брата с хитрой улыбкой.       — Я успел перенести только синтезаторы.       Айлиш слегка ударила его в плечо со смешком. Проходя мимо, кивнула родителям, стоявшим на кухне. Мэгги что-то говорила о предстоящем саммите, Патрик просматривал почту, кивая словам жены. «Привет», — произнесла Билли сухо, проходя в гостиную.       Шарк, её серый питбуль, выбежал из-за угла, виляя хвостом и поскуливая от нетерпения. Он тыкался холодным носом в её ладонь и подпрыгивал, требуя внимания. Билли наклонилась, пристёгивая поводок к шлейке.       — Пошли, дружок, — прошептала она, проводя рукой по его короткой шерсти.       Нью-Йорк был усыпан золотой листвой. Тыквы зловеще ухмылялись с каждого порога, на крохотных лужайках стояли жуткие статуи, а паутина из белой пряжи свисала с окон. Шарк настороженно фыркал на нарядного скелета у витрины магазина, хоть и прижимался к ноге Билли.       Она вдруг ощутила ничем не омрачённый кайф от того, что у неё есть возможность гулять со своим псом. Тем не менее — её внимание было приковано к её ногам. Тут и там девушка будто случайно задевала углы ногами, проверяя, прилипают ли они. Успокоиться было трудно, практически невозможно… Да и как можно прийти в себя после прогулки по стене?       Дакота вышла из кабинета коллеги с несколькими бумагами. По пути до кабинета её остановили ещё несколько раз, передавая материалы на руки, сообщая о пересланных на почту файлах. Пара листов понемногу преобразовалась в солидную стопку бумаг. И когда руки начали слегка подрагивать под их весом, Алекс заботливо забрал их себе.       — Доброе утро, Дакота! — Ассистент, не задержавшись, понёс документы в её кабинет, пока журналистка осталась стоять у одного из столов, вчитываясь в материал на экране.       Билли рассматривала настенное меню в местной кофейне. Утомлённый прогулкой Шарк не находил в себе сил даже пристать к случайному посетителю. Несмотря на грозную натуру, серый питбуль был самым ласковым и добрым животным в мире. Его гиперактивность улетучилась ещё в парке, где Шарк падал на траву, высунув язык и счастливо повизгивая каждые две минуты.       Обычно после такого баловства Билли возвращалась домой совершенно выжатой, едва переставляя ноги. В этот раз что-то было не так: Шарк лежал у её ног без сил, а Билли вообще не чувствовала привычной усталости. Напротив — в её теле ощущалась приятная лёгкость, будто она не бегала последний час, а просто неспешно прогуливалась.       Прихватив стакан с тыквенным латте, она двинулась в сторону дома. Пёс брёл рядом, изредка поглядывая на пластиковые фигуры без прежнего энтузиазма. В двух кварталах от дома Шарк начал упираться и отказываться идти вперёд. Он пятился, тянул поводок и делал всё, чтобы Билли приходилось уговаривать его идти. У магазина семьи Шади пёс жалобно заскулил и наотрез отказался идти домой.       — Шарк, мне нужно ехать, малыш! — Билли присела перед ним, заводя руку за его ухо. — Я обещаю приехать вечером.       Пёс продолжал жалобно поскуливать, не обращая внимания на все возможные виды почухиваний за ухом. Это не могло не вызвать у Билли беспокойства. Внезапная перемена поведения питомца, сочетаясь с событиями минувшего вечера, создавала в её груди тяжёлое неприятное чувство.       Возможно, он ощущал нечто недоступное её собственному восприятию? Возможно, его упрямство и тоска были не капризом, а предупреждением, попыткой защитить её от чего-то грядущего? Эти догадки казалась Билли единственно логичными вещами.       — Ладно, ты когда-то был в офисе ведущего издания? — Билли твёрдо сжала поводок.       Она не могла отменить свою встречу с Дакотой на Манхэттене, но и оставить Шарка одного в таком состоянии тоже не могла. Единственным разумным выходом из этого положения виделось их неразлучное приключение.       Повернув в сторону метро, она ощутила, как поводок натянулся, но теперь от того, как Шарк бежал вперёд. Его хвост радостно бил по воздуху, а в поступи появилась энергичная пружинистость, и как это могло не озарить лицо Билли улыбкой?       Дакота сидела за столом и, кажется, уже третий час не меняла позу. Весь офис размеренно выполнял задачи, пока на её столе росла стопка неразобранных бумаг. Помимо основного расследования, на неё свалили ворох мелких задач: проверить факты для грядущей статьи, помочь отделу разобраться с архивом, передать черновики в другой отдел. Казалось, все сговорились сегодня выжать из неё все соки. Голова гудела от усталости, а в висках отдавалось мерным, назойливым стуком.       Рваный грохот барабанов в наушниках Билли чуть стих вместе с тем, как она вышла из вагона метро. Обычно она едва могла поднять Шарка двумя руками, а сейчас легко держала питбуля одной, словно он вообще ничего не весил. Билли вынырнула из подземки на улицы Манхэттена. Город сразу зазвенел в ушах пронзительным воем сирен, которые, казалось, доносились сразу отовсюду. Где-то рядом завёлся генератор стройки, его дробный, яростный стук врезался в виски вместе с сиреной. Крики, смешанные с рёвом моторов и отрывистыми гудками машин, сливались в сплошной, давящий гомон.       И повсюду, в кипящей ахинее звуков, были дополнительно настораживающие факторы: подозрительные типы, застывшие в узких проёмах между домами, вечно куда-то спешащие, нахмуренные прохожие. И запахи… Резкий дух перегретого асфальта, едкая сладость разлитой газировки, прогорклые ноты мусора из переполненных баков… Как это злило.       Сердце Билли сжалось тревогой, когда она посмотрела на Шарка. Пес жался к её ноге, его уши были прижаты, а всё тело напряжено. Каждый новый визг тормозов, каждый внезапный выкрик заставлял его вздрагивать. Билли слегка наклонялась, успокаивающе проводя рукой по его голове, чувствуя, как часто и прерывисто он вздыхает. У бордюра, где тротуар был залит какими-то подозрительными тёмными пятнами, она без раздумий подхватила пса на руки, бережно переступив через липкую лужу. Лежащий на другой стороне бордюра неприятного вида бездомный резко вскрикнул, смотря Билли прямо в глаза.       «Какой же герой согласится добровольно принять на себя всю тяжесть этого кошмара?» — эта мысль родилась в голове Билли из сжимавшего горло страха. Она прижала Шарка ближе, ощущая, как его короткая шерсть трепыхается от вибраций проезжающего грузовика. Поднявшийся ветер вихрем закружил в воздухе газеты, и девушке ничего не оставалось делать, кроме как повернуться к потоку спиной, закрывая Шарка.       В самый разгар бумажного хаоса телефон Дакоты зазвонил. Женщина с раздражением вздохнула, оторвавшись от написания предложения. На экране вспыхнуло имя — «Билли».       — Билли? — Дакота прозвучала чуть более устало, чем ожидала.       — Дакота, здравствуйте. Я у вашего офиса… И я уже десять минут кружусь… В общем… Как мне пройти?       На том конце провода послышалось секундное молчание.       — Попробуйте через центральный вход? Обычно так люди заходят в здания.       Билли вышла на центральную улицу и увидела огромный вход, мимо которого она прошла как минимум три раза. В телефоне каждой из девушек повисло непродолжительное неловкое молчание.       — Я… Просто не привыкла к центральным входам. Какой этаж?       — Тридцатый, — Дакота быстро отложила телефон и, тяжело вздохнув, вернулась за написание.       Она сидела за своим столом с полной сосредоточенностью. Её губы были слегка напряжены, а голубые глаза бегали по строчкам.       Из-за угла показался Алекс, а сразу за ним — Билли и её пёс. Строгие черты Дакоты смягчились, а губы растянулись в самой искренней, лучистой улыбке, которую Билли видела впервые. Флёр её профессиональности спал, уступив место безграничной нежности.       Не удостоив Билли ни словом, ни взглядом, Дакота опустилась на корточки, полностью сосредоточившись на собаке.       — Привет, сладость! Как тебя зовут?       Её холеные руки с изящным маникюром нежно обняли могучую шею пса, а пальцы принялись неспешно чесать его за ухом, нащупав то самое «слабое место», от которого задняя лапа Шарка начала радостно постукивать по паркету.       — Это Шарк, — проговорила Билли, стягивая рюкзак со спины. Она выудила файл с документами.       — Ты хороший мальчик! — её голос зазвучал низкими, бархатными нотами, совершенно не похожими на её обычную деловую интонацию. — Самый храбрый мальчик, да?       Билли наблюдала за этой сценой со смешанным чувством облегчения и лёгкой досады. Она полезла в кабинет директора, рискуя своим местом в университете, а Дакота ворковала над Шарком, как над ребёнком, осыпая его тихими комплиментами и ласковыми прикосновениями, будто этот пёс был единственным существом в мире, заслуживающим её безраздельного внимания. И самое удивительное — её вообще не интересовало, как всё прошло!       — Вот, — Билли протянула файл Дакоте.       Выражение лица женщины очень быстро сменилось, и она направилась к своему столу, попутно забирая у Билли документы.       — Я не понимаю, — журналистка перелистывала их, её брови складывались во всё более изумленный домик. — Это… оригиналы?       — Да! Я… Я вынесла их так, что Баскапс не заметил…       — Супер, — Дакота прервала Билли на полуслове. Она деловито махнула Алексу через стеклянную стену. Мужчина появился в кабинете через несколько секунд. Он забрал листы.       — Сделай копии, — женщина попросила, приседая к Шарку.       Билли была шокирована тем, что Дакота не задала ни единого вопроса о проникновении в кабинет. Её не интересовало, где именно Баскапс прятал файлы. Её нисколько не волновало, оставила ли Билли следы. Её безмолвное удовлетворение красноречиво говорило само за себя: результат устраивал Дакоту, а всё остальное не имело значения. Билли вдруг стало ясно, что для деловой львицы вроде Дакоты существуют иные ценности, и Шарк, кажется, только что занял среди них первое место.

***

      Солнце заходило за горизонт, и соседние высотки Финансового Квартала включали освещение одна за одной. Дакота перебирала принесённые Билли документы. Листы то и дело попадали на стену с доказательствами.       На её телефон пришло очередное гневное сообщение: «И вообще — вам стоило продумать, как я буду уходить оттуда!!!» — Билли.       «Ты взрослая девочка», — быстро напечатала Дакота, не отрываясь от бумаг. — «Продумывай свои планы сама».       Несмотря на то, что она была прикована в к бумагам и тщательно отсматривала каждую, мысли Дакоты были далеко. В голове рождался совсем другой образ: сегодня Маркус, её муж, возвращался из рейса. Всего через несколько часов его самолёт приземлится в Нью-Йорке, и её мир снова обретёт привычную ось.       Последние… несколько месяцев Дакота и Маркус переживали не лучший период в отношениях. Маркуса почти не бывало дома, а Дакоте почти бывало достаточно сил, чтобы написать хотя бы одно смс. Работа отнимала все силы, и огромные полотна сообщений Маркуса удостаивались монорецензией. Но в работе Дакота блистала: материал выходил из-под руки быстрее, чем его успевали публиковать! Заметок по делам на год вперёд!..       Она не могла вспомнить последний раз, когда Маркус целовал её. Она не помнила, как давно он перестал поглаживать её руку большим пальцем. Тем не менее — Дакота украдкой проверяла телефон раз в несколько минут, в надежде получить смс от любимого.       Взгляд её задержался на уведомлении от ресторана. «Ваша Бронь в Boucherie West Village подтверждена». Тот самый, ресторан, в котом когда-то Маркус клялся ей в любви. Именно этот ресторан стал причиной для покупки их пентхауса — их место находилось всего в паре кварталов. Ровно через минуту телефон завибрировал ещё раз. «Пришло?» — Маркус.       «Уйду раньше. Взгляни на доску», — Дакота коротко напечатала в чат с Алексом. Она подхватила свою сумку и пиджак, выходя из кабинета. Все рабочие вопросы моментально были отложены.

***

      — Я заеду за тобой сразу после тренировки, — Сэм помогла Билли слезть с мотоцикла и умчалась к соседнему зданию университета.       Билли шагала по своему крылу самой довольной и гордой походкой. Последнюю неделю абсолютно все преподающие хореографы похвалили её в той или иной форме. Эта внезапно проявившаяся физическая одарённость, граничащая со сверхъестественным, заставляла однокурсников смотреть на неё со смесью восхищения и зависти.       Билли стала легко выигрывать любой спортивный спор. В прошлую пятницу пятьдесят долларов улетело в её карман только потому, что на баскетбольной площадке её миниатюрная фигура взмыла к кольцу с необъяснимой прыгучестью четыре раза подряд.       И как бы весело ей ни было, смутные времена настигли: бальные танцы.       Издалека Кларк был чем-то похож на ворона. Его широко расправленные плечи и высоко поднятый подбородок выражали нечеловеческую элегантность. Он подолгу смотрел в окно перед каждым занятием. С появлением студентов в зале Кларк не отрывался даже на короткие приветствия. В отличие от других преподавателей, он никогда не хвалил студентов. Его молчаливое одобрение выражалось лишь в кратком кивке, который за весь семестр видели всего трижды.       Когда занятие началось, страх ошибиться парадоксально вырос, обостряя внимание Билли. Каждое движение выглядело идеальным: плечи описывали безупречные дуги, корпус сохранял ровную осанку, а ноги скользили по паркету в идеальной динамике. Она танцевала лучше всех в группе, лучше, чем когда-либо прежде, чувствуя, как каждое сухожилие, каждый мускул подчиняются ей абсолютно.       Тренировка подходила к концу. Теперь же, когда её танец достиг совершенства, Билли ждала самого яркого кивка от Кларка. Вместо этого преподаватель скользнул взглядом по по залу.       — Неплохо. Достаточно на сегодня, — прозвучало его ровное, лишённое эмоций заключение.       Поклон был быстрым.

***

      Неожиданно выросшие баллы, которые Билли получала последние несколько недель, вызвали нездоровый интерес не только у Дакоты. В кабинете директора за закрытыми дверями разговоров было не меньше:       — Скажите мне, Кларк, как такое возможно? Некоторые отдают жизнь дисциплине, а некоторые… Странным образом вытягиваются за небывало быстрый термин, — говорил Баскапс, изящно обходя суть проблемы.       На самом же деле его расчёт был прост: талантливая студентка, добившаяся резкого прогресса, могла бы заплатить за сохранение своих оценок. Около двадцати минут мужчины играли в словесный пинг-понг, пока Кларк не перенял инициативу:       — Позвольте мне разобраться, — сказал он директору ледяным тоном. — Сегодня вечером у их группы запланирована планёрка по разбору ошибок. Я уделю особое внимание успехам мисс Айлиш.       Директор ухмыльнулся и, вежливо кивнув, вернулся к бумажной волоките. Кларк вышел из кабинета, неодобрительно качая головой из стороны в сторону.

***

      Амфитеатрного типа лекторий был полупустым. Билли сидела во втором ряду, несмотря на то, что ряд перед ней был свободен.       Кларк вошёл в аудиторию в танцевальном костюме. В его руках был список студентов. Он начал с небольшого вводного слова к «планёрке» объясняя, что идея этой встречи только в том, чтобы теоретически донести мысли по улучшению танца. Сразу после он пошёл по списку с конца, вызывая к себе студентов. Те один за другим выходили к Кларку с вопросами, просили пояснений. Разговоры не занимали больше пары минут, и однокурсники быстро покидали аудиторию. Когда очередь дошла до Билли — в кабинете уже никого не осталось.       Она подхватила свои вещи и подошла к хореографу. В голову не приходило ни одной идеи о вопросе, но она всей душой горела желанием танцевать лучше.       — Вы отлично двигаетесь, — вдруг начал Кларк. — В техническом плане вы не безнадёжны. Но чего не хватает вашему танцу? — Он встал напротив Билли.       — Ну… Постановки.       — Всё, чем мы занимаемся на моих тренировках — постановка. — Хореограф разочарованно вздохнул и пробежался взглядом по пустым рядам. — Снимите куртку.       Билли не задумываясь отбросила рюкзак на столешницу первого ряда, следом туда отправилась и крутка.       — Чего не хватает вашему танцу?       Она не осмеливалась заговорить, но острый взгляд Кларка заставил выдавить из себя любую теорию:       — Резкости?..       — Эмоций! Вашему танцу не хватает эмоций. Вы двигаетесь ме-ха-ни-чес-ки.       Хореограф поймал её взгляд и, коротко поклонившись, стал к ней полубоком.       — Вот, смотрите!       Кларк глубоко вздохнул, начиная раскрывать руки. Одна легко поднималась вверх, пока другая невесомо опускалась вниз:       — Вы видите? Видите, что я делаю? — Его корпус легко повернулся, и с невероятной грацией его нога выстрелила вперёд, делая первый шаг. Кларк остановился и с надеждой посмотрел на Билли.       — Какие у вас ощущения? Вы видите разницу?       — У вас… Аккуратность перемешивается с…       — Не бойтесь говорить! Просто говорите! — он повысил голос, перебивая Билли.       — Мне кажется, что вы очень грациозны, но при этом резки.       — Где это берётся? — он подошёл ближе к девушке, кладя руки ей на плечи. — Откуда грация в моих движениях?       — Ваши руки!       — Абсолютно! — Кларк встал в первоначальную позу, раскрывая руки так же плавно. — Но вы видите контраст? У меня корпус напряжён.       Когда он сделал следующий шаг, показалось, будто его стопы не касаются пола, а лишь слегка дразнят его поверхность. Движения были одновременно мощными и невесомыми. Он был невероятен, парадоксален. Внезапный резкий поворот сменялся плавным скольжением, создавая захватывающую дух динамику.       — Раз, два, и… — Он по-животному оскалился исподлобья и, тяжело дыша, резко выбросил руки перед собой. — Три и… Встаньте со мной в пару!       Билли вложила руку в его шершавую ладонь. Другая рука Кларка моментально подхватила её под лопатку, и Айлиш тут же вытянулась, расправляя плечи. Хореограф начал считать вслух.       — И… — Мощным импульсом Кларк отправил её в серию быстрых шагов. — Раз, и два, и… — он не позволял ни малейшей слабины, ведя её всем корпусом.       Билли была в восторге от театральности и преданности танцу, она старалась изо всех сил, поддаваясь преподавателю и позволяя вести танец на всех уровнях. Настоящее волшебство происходило в его глазах: они сияли бешеным огнём, в них горела вся душа без остатка. Каждый поворот головы, каждый взгляд были наполнены драматизмом.       — Дышите! — его команда прозвучала как выстрел.       Билли осознала, что задержала дыхание, и воздух с шумом вырвался из её лёгких. Вдруг она почувствовала, как Кларк сдавил её ладонь, а через секунду закружил. Она перестала волноваться и пробовала почувствовать: предугадывать лёгкое давление его пальцев, улавливать едва заметный импульс перед поворотом.       И только тогда произошло чудо: на три недолгие восьмёрки они задвигались в полном единстве, будто два маятника, подчинённые одному закону. Кларк закружил её и выпустил из замка рук. Они смотрели друг на друга несколько секунд с расстояния пары метров.       Кларк долго всматривался в её глаза и наконец слабо ухмыльнулся:       — Не смейте потерять эту искру.       Поклон.       Перекинув рюкзак через плечо, Билли выбежала из университета. Рядом с одной из колонн стоял сын директора. Он сладко затягивался тлеющей сигаретой, подозрительно долго смотря на затылок Билли.       — Ну привет, — пробормотал он себе под нос, бросая окурок и отрываясь от колонны.

***

      Дакота сидела за столиком у окна, и каждый проходивший мимо официант задерживал на ней взгляд. Насколько же она была прекрасна в своём тёмном платье с открытой спиной. Её слегка закудрявленные волосы идеально спадали по тонким плечам. Маркус опаздывал на сорок минут.       За соседним столиком молодой человек с застенчивой улыбкой вручал своей спутнице огромный, пышный букет роз. Девушка залилась румянцем, и её счастливый смех болезненно отозвался в Дакоте.       Она вспомнила, как её любимый, вернувшись из Токио десять лет назад, разбудил её среди ночи. «Дакота, я привёз тебе газеты», — тихо шептал Маркус ей на ухо, пытаясь разбудить. — «Почитаешь мне?». Полночи они смеялись над её попытками произнести незнакомые звуки. Вспомнила все его сувениры: газеты, журналы… Ценнее всего были его сообщения. Бесконечные смс из каждой страны: «В Сингапуре подозрительно много ботанических садов», «Единственное открытое заведение в аэропорту Рима — мороженная. Все едят рожки в пять утра, мы с тобой так не умеем», «Я в Париже. Скучаю».       Он вошёл в ресторан настолько бесшумно, что она заметила его лишь тогда, когда он уже подошёл к столику. Глаза Дакоты засияли, и она привстала, готовая упасть ему в руки. Ни цветов, ни улыбки, ни даже тени влечения в глазах. Он бросил ей лёгкий кивок и «привет» таким тоном, будто они виделись вчера, а не месяц назад.       — Как всё прошло? Ты голоден?       — Я поем.       Она пыталась расспрашивать о поездке и его впечатлениях, но Маркус не говорил ничего, кроме пары сухих слов. Тогда женщина начала говорить о своих успехах на работе и о новом расследовании. Её мысли шли безостановочным потоком.       — Дакота, — Маркус сказал её имя холодно. — Мы можем молча поесть? Я устал.       Она замолчала. Взяла ложку и начала есть свой буйабес. В её голове проносились воспоминания об их первом ужине тут, её губы дрогнули почти в улыбке от первой рецензии Маркуса на это блюдо — «Причинное место моих гастрономических изысков». Дакота безынтересно ела, а Маркус смотрел в телефон, изредка отвлекаясь на нейтральные комментарии о вкусе вина или интерьере ресторана.

***

      — Приве-е-ет! — прокричала Сэм сквозь музыку.       Билли зашла в их комнату, тяжело вздохнув, и Сэм сразу почувствовала: что-то не так. Билли молча прошла к своему углу, не проронив ни слова. Она отбросила рюкзак, и он с глухим стуком ударился о ножку кровати, но она даже не обратила внимания, поднимаясь на кровать.       Сэм держала на коленях новый шлем и с большой аккуратностью делала мазки кистью по его поверхности. Несмотря на то, что ей нужно было вывести идеально ровную линию, её внимание уже полностью переключилось на подругу.       — Эй, с тобой всё в порядке? — спросила Сэм, откладывая кисть. — Высшие силы прислали испытание?       Билли медленно повернулась к ней. На её лице застыло странное выражение. Какое-то время она просто молчала, думая, как объяснить Сэм свои переживания.       — Я сейчас скажу кое-что странное, обещай не реагировать… странно.       — Ладно, — Сэм отложила кисть и шлем.       — Я могу ходить по стенам, — тихо сказала Билли.       Сэм фыркнула, поднимая бровь:       — Ты отлично шутишь с каменным лицом.       В ответ Билли ничего не сказала. Она вскочила с кровати и, подойдя к голой стене, несмело поставила одну ногу. Сэм ждала какого-то розыгрыша, улыбки, но лицо Билли оставалось серьёзным. Она поставила вторую ногу на вертикальную поверхность и сделала пару шагов. Она не упала.       Сэм смотрела на Билли несколько секунд, прищурив глаза.       — Кларк выдающийся хореограф, — прокомментировала она.       Сэм медленно поднялась с пола и подошла к стене. Провела ладонью по штукатурке в том месте, где только что ступала нога Билли. Она ощупала кроссовок подруги.       — И долго ты так можешь? — спросила Сэм, поднимая голову к ней.       Билли беспомощно развела руками, её пальцы слегка дрожали:       — Я сама не знаю. Я вышла из кабинета Баскапса по стене, после этого я… по какой-то причине могу ходить по стенам.       Сэм присела на корточки, уставившись на стену с видом учёного, столкнувшегося с невозможным явлением.       — Так, — она провела рукой по дредам. — Хм… Ладно, покажи ещё раз. Только медленно!       Билли кивнула и отпрыгнула на пол. Нога плавно поднялась, стопа прижалась к поверхности, затем последовала вторая. Сэм наблюдала, затаив дыхание, как тело плавно принимает вертикальное положение, нарушая все известные законы физики.       — Чёрт, — выдохнула она, когда Билли сделала полный круг по периметру комнаты, перемещаясь с одной стены на другую. — Протри пыль на люстре!       — Сэм! Ты серьёзно?! Я по стенам могу ходить! — Айлиш возмущённо развела руками.       — Я вижу, значит, и по потолку можешь! Протри пыль!       — Я не понимаю, почему ты так реагируешь! Ты опять укуренна?       — Напомни мне ОДИН ДЕНЬ, когда я не была укуренна! Спустись сюда.       Билли спрыгнула прямо перед ней. Дредастая легко притянула подругу к себе, обнимая.       — Господь даровал тебе самый большой из всех доступных видов кайфа: неповиновение законам физики. Теперь ты можешь что угодно, стены твоих возможностей испарились, — Сэм говорила это слегка гнусавым голосом. — Но я заклинаю тебя выбросить сим-карту и заклеить фронтальную камеру. Я не хочу, чтобы тебя выкрал пентагон!       Билли рассмеялась, прижимаясь к Сэм. Может, всё, что ей было нужно — беспрекословное принятие. За это она страшно любила Сэм.

***

      Финнеас стоял в холле общежития девочек, не в силах скрыть улыбку.       — Выглядите так, будто собрались грабить банк! Мы же на парад, — рассмеялся он, оглядывая их с ног до головы.       Сэм была в полном боевом обмундировании, включая бронежилет, в то время как Билли была одета в привычную мешковатую одежду. Единственным отличием были солнцезащитные очки.       По пути к Шестой авеню Сэм не упускала возможности подколоть Билли:       — Почему ты не нарядилась Рэмбо? Тебе бы пошло.       Когда Финнеас достал с вопросами, Билли фыркнула, но объяснила:       — Один тип в баре решил, что мои плечи это общественная собственность. Пришлось рассказать ему о личных границах.       Финнеас поднял бровь:       — «Рассказать»?       — Ну, — ухмыльнулась Билли. — Возможно, коктейль немного повлиял на меня. Потом ко мне пристала какая-то журналистка, пришлось договариваться с ней… Но там ничего интересного!       Они свернули на улицу, по которой сплошной массой текла толпа, и Финнеас вдруг оживился.       — Эй, Биллс, смотри, кто там! — У стены, отгороженные от основного потока, стояли трое уличных музыкантов — два гитариста и перкуссионист, выбивавший ритм на пластиковых вёдрах. Они играли блюзовую импровизацию на тему «Ghostbusters».       — Парни! — крикнул Финнеас, пробираясь к ним. — Не против компании?       Один из музыкантов, мужчина в костюме дровосека, ухмыльнулся:       — Финнеас! Какая встреча!       Компания быстро разговорилась, и в руках Финнеаса быстро оказалась гитара. Парень спел пару своих «зарисовок», собрав вокруг себя небольшой круг зевак.       Всего через несколько минут ребята продолжили прогулку, наконец выходя на улицу с Хэллоуинским парадом. Гигантские светящиеся скелеты качались на шестах, преклоняясь туда-сюда. Мимо проплыла платформа с диджеем, одетым в древнее божество. И тыквы! Их были тысячи. Резные ухмыляющиеся рты, из которых лился оранжевый свет, создавали море огненных гримас между другими костюмами.       Билли, забыв про всю странность и напряжение последних дней, смеялась, наблюдая, как Сэм спорит с другим Леоном С. Кеннеди, у кого из них костюм лучше. Все проблемы казались далёкими и неважными. Даже способность ходить по стенам меркла перед простым человеческим счастьем быть здесь, маршировать в этом бесконечном потоке веселья.