Кокон

      Сэм выдохнула крупное облако дыма в окно и захлопнула за собой створку. Курила она настолько часто, что Билли даже не оторвалась от конспектов, когда окно закрылось четвёртый раз за час. В комнате негромко наигрывал фанковый барабан Тимберлейка, и плечи легко шли на поводу у ритма.       — Я обожаю твоего брата, — Саманта подкрутила тумблер баса на небольшом усилителе. Музыка сразу стала отбиваться где-то в груди.       — Из-за того, что он делает тут очередной склад музыкального хлама? — Билли вздохнула, помечая что-то в блокноте.       — Разве не круто, что мы можем слушать музыку на хорошем динамике?       — Круто до того момента, пока его вещи не начнут вылезать на твою половину комнаты.              — Биллс, иногда нужно быть снисходительнее к ближним, — Сэм уже начинала пошатываться, поэтому быстро села на соседний стул и взялась за кисточку. Девушка расписывала очередной шлем.       Билли раздражённо вздохнула, выписывая ещё одну пояснительную записку. Абсолютно всё вокруг мешало вникнуть в написанный текст. В отличие от соседки, свои вечера она проводила за учёбой, и в этот раз запомнить хоть что-то из написанного было абсолютно невозможно. Билли вздохнула ещё раз, перечитывая одну и ту же строчку десятый раз.       — Что такое? — Сэм не отрывала взгляда от ложащейся в контур синей краски.       — Не могу понять, что читаю, и устала перечитывать одно и то же!       — А что конкретно тебе не понятно в… — Сэм потянулась к блокноту подруги, бесцеремонно вырывая его из-под рук. — …истории танца? Это же тренинг, даже не курс!       — Э-а… Я просто не могу разобраться… — Айлиш запнулась на полуслове и уже не смогла закончить мысль. Саманта молчала ещё пару секунд, подчёркивая унизительность момента:       — Мы можем врать своим друзьям, но мы не должны врать друг другу, — дредастая бросила дежурную фразу. — Серьёзно, что такое? На тебе лица нет.       — Просто… — Билли поймала взгляд Сэм, понимая, что разговор будет долгим. — Меня напрягают все эти перемены… Во мне что-то поменялось, и дело вообще не в хождении по стенам… Я чувствую себя странной… Фриком?       — Я фрик в третьем поколении, — Сэм безнадёжно вздохнула. — Моя мать — небожитель: она вообще родилась в Бостоне. Как ты думаешь, кем это меня делает?       — Я не совсем понимаю…       — Я пытаюсь сказать, что твои изменения не делают тебя пугающей, они делают тебя прикольной, — Сэм набрала немного краски на кисть, говоря абсолютно будничным голосом. — Ты добираешься до университета быстрее любого такси отсюда, крутишь тройные сальто, носишь все наши покупки в одной руке… Я не вижу минусов.       — Но я вообще не устаю!       — Это плюс.       — Мне легко даются любые тренировки!       — Это тоже плюс.       — Я слышу любой запах за километр!       — Значит, мы сразу будем находить вкусные заведения, а это плюс, — Саманта встала и подошла к подруге. — Дай мне знать, если я могу с чем-то помочь, ладно?       Руки Билли моментально обхватили её талию, зарывая нос в несоразмерной футболке Саманты. Конечно, Сэм не могла отказать в объятиях и тепло прижала соседку к себе. Она аккуратно оставила поцелуй на макушке Билли.       — Я серьёзно, я готова помочь, только скажи.       — Я знаю, Сэм, я знаю… — прошептала голубоглазая девушка. — Ты же знаешь, что это взаимно?       — Не думай, что только я буду выслушивать тебя сегодня! У меня тоже есть кое-что! Только дай мне закончить.

***

      Массивная спинка кожаного кресла полностью закрывала Алекса, оставляя только блестящую макушку выглядывать сверху. У ассистента Дакоты была вполне себе уютная квартирка в трёх кварталах от офиса. Мужчина сумел уместить всё, что было дорого его душе, на площади в сорок квадратов. В центре комнаты стоял труднообходимый диван. Одна из его частей была застелена слегка смятым постельным бельём, в то время как вторая половина была усыпана декоративными подушками с различными отсылками на кино.       На стене напротив висел огромный телевизор, а под ним на аккуратной дизайнерской полке стояла коллекция Блю-рэй дисков, начиная от любимых фильмов Алекса, заканчивая эксклюзивными коллекционными записями.       Единственное широкое окно зала загораживали три монитора. На громоздком столе не было ничего, кроме клавиатуры и мышки. На двух экранах снизу висел десяток открытых вкладок. На экране сверху шёл чёрно-белый фильм «Безумно твой» 1937 года, он был одним из любимых фильмов Алекса для работы.       «Ты заставил меня влюбиться в тебя», — проговорила актриса, характерное жужжание старого кино слегка приглушало её голос. Мужчина за экраном поднял голову, всматриваясь в невинное лицо.       «Ты думаешь, что я хотел бы любить тебя? Зная, откуда ты пришла и какова была твоя миссия?» — Алекс говорил каждое слово из реплики актёра себе под нос. По самым скромным оценкам, ассистент Дакоты смотрел этот фильм в двенадцатый раз: — «Неужели ты не знала, что каждую минуту нашей встречи я думал: “Не притворяется ли она”?»       «Я не притворялась!» — актриса эмоционально вскрикнула. Любимая сцена журналиста закончилась, и он вернулся за работу. Актриса эмоционально доносила свои чувства, но мужчина, не реагируя, печатал в одной из вкладок.       «Баскапс начал преподавать в небольшой школе актёрского мастерства через год после университета. Но он никогда не выступал, не был актёром», — напечатал он быстро, прикладывая к сообщению всю найденную информацию. Сильнее всего в работе он ценил возможность рассмотреть человека под микроскопом, замечая каждую деталь его личности, различая моменты искренности и блефа. Каждый раз, когда им с Дакотой представлялось дельце хоть сколько-нибудь выходящего в свет человека, Алекс съедал весь контент, связанный с объектом расследования. Конечно, это здорово помогало в делах, но совсем не давало ему возможности переключиться: он жил работой.       Часто переработки приходилось скрывать и ставить все уведомления в рабочих чатах на таймер, но не сегодня. Дакота хотела разделаться с пустяковым делом взяточника как можно скорее и попросила Алекса помочь. Конечно, она даже не догадывалась, что просто присоединяется к ночной смене Алекса.       Мужчина поправил очки и продолжил листать сайт локального театра в поисках любого упоминания Баскапса. Яблочный энергетик негромко пшикнул и открылся под его рукой.

***

      Билли была в комнате наедине с блокнотом больше двадцати минут, и мысли начинали съедать её. За последние несколько дней новообретённые силы подарили девушке не только веселье, но и разные в своей страшности проблемы. Пара разбитых кружек, выломанная ручка двери общей кухни, замок душевой кабинки… Меньшие из бед.       Чем дольше она оставалась одна, тем больше мыслей пронзали её голову. «Как я могу ходить по стенам?», «Как во мне может быть столько силы?», «Как я ощущаю всё настолько остро?». Бесконечный поток вопросов «как» раздражал, и когда находиться одной дольше стало просто невозможно, Сэм вернулась.       — А что ты хотела рассказать?       — Час назад? — Саманта скрылась за ширмой у шкафа, закидывая на неё мокрое полотенце. — Надо было раньше думать!       — Сэм, пожалуйста! Я уже схожу с ума!       Саманта выглянула и расплылась в блаженной улыбке:       — Ты помнишь Джека?       — Тот самый «какой-то чувак»?       Сэм рассмеялась:       — Да, с этого дня Джек. Мне хорошо с ним, у нас химия разговорного характера, это точно!       Билли с особой увлечённостью смотрела на потолок, она метнула короткий взгляд в сторону Сэм, будто спрашивала разрешения.       — Залезай, — та нетерпеливо натягивала запачканную акрилом футболку. Это была любимая домашняя одежда девушки: протёртая, мешковатая футболка полицейского департамента города Нью-Йорка.       Билли уже стояла на стуле, протягивая руки на потолок:       — У вас уже было свидание?       — Всё впереди, — Сэм улыбнулась и засела за шлем.       — Напомни, сколько раз вы виделись? — девушка аккуратно подняла ноги на несколько сантиметров, убеждаясь, что её подушечки пальцев выдерживают её вес.       — Не важно, сколько раз мы виделись. Важно, что у нас сразу случилось слияние душ с первой встречи!       — Именно поэтому ты не называешь его своим парнем, но вы видитесь сколько? Три месяца?       — Почти полгода, но я стараюсь не торопить события…       — Но вы… спите? — Билли быстро поняла, что спросила, и опустила одну руку в извиняющемся жесте. — Я нагрубила?       — Вообще нет, я люблю твою прямоту, — Сэм увлечённо рисовала элементы на затылке шлема. — Но я надеюсь, что мы зайдём глубже тяги и влюблённости друг к другу.       Сэм ещё долго говорила о мелочах, которые увлекали её в Джеке, постоянно переходя от личного к глобальному. Билли вникала в каждое слово, поражаясь тому, как Саманте удаётся вкладывать в каждое предложение эмоцию. Айлиш висела на потолке, периодически меняя руки. Конечно, изучать новую особенность организма хотелось так же сильно, как слушать подругу.       — Биллс? Сможешь примерить шлем? Мне нужен манекен для пары штрихов.       Билли спрыгнула с потолка, подставляя голову:       — Ты так часто их расписываешь, нашла байкерский клуб или кто их у тебя заказывает?       — Никто, — Сэм хихикнула, натягивая шлем на голову Билли с небольшим усилием. — Я нахожу покупателей после того, как доделываю шлем.       — И как продажи?       — Не очень… Отец бесится, что в моей комнате дома настолько много шлемов. Часто приходят запросы, но я не берусь. — Сэм застегнула ремешок на подбородке Билли. — Садись.       — Мне кажется, что с твоими талантами заказы быстро перетащили бы нас из этой дыры в небольшую квартирку в Хэлсе, — пробормотала Билли в подушку внутри шлема.       — Я не делаю ничего ради денег, я хочу быть движима искусством, — она нависала над подругой, выводя ровную и аккуратную линию сбоку.       Неприятное ощущение прокатилось по спине Билли, что-то внутри приказало повернуть голову в сторону окна и прислушаться. Рука Сэм не успела подняться, и длинная чёрная линия протянулась через весь шлем.       — Всё нормально? — Сэм попыталась наклониться к глазам Билли, но девушка моментально сорвалась с места. Подошва кроссовка Билли оставила в блокноте некрасивый отпечаток, и уже через секунду Билли выпрыгнула в приоткрытое окно.       Саманта кинулась к окну и с высоты четвёртого этажа увидела, как нога Билли точным ударом влетает в плечо какого-то парня. Молодой человек с криком рухнул на асфальт, перед Билли стояли три фигуры: ещё два крепких парня и миниатюрная девушка с заплаканными глазами. Айлиш сразу поняла, что происходит.       — Ты неадекватный? Мы провожаем нашу подругу, чувак! Ты же его оглушил, что ты творишь? — Один из парней указывал на своего друга. Парень скрючился от боли и громко матерился.       — Она ногу подвернула, не можем же мы оставить в беде? — Второй парень толкнул девушку в спину, и та болезненно переступила с ноги на ногу.       Билли молча смотрела на девушку. Через тонированный протектор шлема не было видно голубых глаз, но в ответ та едва улыбнулась, будто поймала обнадёживающий взгляд Билли. Один из парней грозно двинулся в её сторону. Девушка не успела среагировать, но её тело инстинктивно отдёрнулось назад. Перед её губами пролетел кулак парня.       Осознав, что произошло, она напрыгнула на парня с сильными и быстрыми ударами. Как только нападающий начал падать, Билли оттолкнулась от него и бросилась на другого парня, нанеся ему не менее яростный удар.       — Спасибо… Спасибо большое… — послышался робкий полушёпот из-за спины Билли. Казалось, что между дракой и этими словами прошло не меньше минуты.       — Не за что? — Айлиш развернулась, не понимая, как ей удалось уложить трёх парней на голову выше неё самой. — Где вы живёте? Я проведу вас.       — Тут, — Девушка указала на общежитие. — На восьмом этаже.       Руки Билли подхватили девушку так плавно, словно она вообще ничего не весила. Она легко переступила на стену, слегка заваливая корпус вперёд. Пройдя восемь этажей вверх, Билли аккуратно опустила девушку на пожарную лестницу. Она тут же развернулась и спустилась вниз, оставляя её наедине со своим шоком.       Через несколько минут Билли вернулась в комнату, стягивая шлем с головы как можно быстрее. Ей не хватало воздуха, эмоции быстро взяли верх.       — Ты видела, Сэм? Клянусь, я ощутила их присутствие под окном! Что-то во мне просто потянуло туда! А как я уложила этих троих? Когда я шла к главному входу, они всё ещё лежали, приходили в себя…       — Сто двадцать баксов, — Сэм сморщила брови и перебила Билли.       — Что? — слова подруги настолько выбили Билли из колеи, что на несколько секунд ей показалось, что она спит.       — Ты дёрнулась, и я испортила свой проект, — пояснила Сэм. — Шлем — восемьдесят долларов, набор красок акрил — двенадцать долларов девяносто девять кровных центов, а также двадцать семь небесных долларов — средняя зарплата за рабочий час в штате Нью-Йорк. — Сэм разъярённо загибала пальцы, перечисляя каждый из пунктов.       — Сэм! Ты вообще видела, что произошло? Слышишь, что я говорю?!       — Да, ты круто размотала тех идиотов, но жизнь продолжается… Не моя! Я не могу двигаться дальше без возмещения ущерба!       — Ты сама надела на меня шлем! — Билли возмутилась. — И ещё обсчитала меня на один цент!       Сэм грозно выставила указательный палец, приближаясь к Билли:       — Налоги капиталистической Америки ОБЯЗЫВАЮТ меня забрать ещё один цент из твоего кошелька! — она процедила это сквозь зубы и с наигранной злобой направилась к двери: — Я за льдом, у тебя кулаки краснеют.       Билли ярко заулыбалась, уже ища приложение Venmo в телефоне.

***

      Единственным местом во всём городе, где действительно не было слышно шума по вечерам, по-прежнему оставался пентхаус Джонсон. На этажах выше пятидесятого у нью-йоркцев появлялась блаженная привилегия не слышать отбойных молотков, но на этажах за сотней… Дакота лежала на огромном диване, вязанный из плюшевой нитки плед укрывал её ноги и служил подставкой для макбука одновременно. Небольшая встроенная лежанка рядом с ней пустовала. Журналистка водила пальцем по тач-панели, листая ленту LinkedIn вниз.       — Виктор Нейл, — продиктовала Дакота сама себе.       — Что? — Маркус переспросил из другого конца зала без особого интереса. Контроллер приставки в его руках негромко вибрировал.       — Я работаю, извини.       Маркус уже не слушал, всё его внимание было приковано к игре на огромном мониторе. Пальцы Дакоты скользили по клавиатуре, набирая сообщение. На протяжении нескольких занудных часов Дакота искала любые контакты, которые бы привели её к Баскапсу. В карьере директора университета не было ничего: службы в театре, простецкой роли, рекламного ролика… Ничего! Казалось, что его не бывало даже на пробах, хотя образование лучшего университета США обычно обеспечивало билет в успешную карьеру.       «Он начал преподавать сразу после университета? Ничего не понимаю», — она отправила сообщение коллеге, возвращаясь к поискам.       — Представляешь! — вдруг заговорил Маркус. — Тут есть механика логических связок! Боты зависят друг от друга! Потрясающий уровень проработки…       Как только Дакота уловила суть речи любимого, она вернулась к заметке о Викторе Нейле. Коллеге Баскапса из школы актёрского мастерства на двадцатой авеню. Его мобильного номера нигде не было, но в голове журналистки уже зрел план, как его достать:       «Мистер Нейл! Потрясающая постановка в Бруклинском театре! Мы бы хотели написать о вас в следующем выпуске. Когда бы мы могли созвониться? Дакота Джонсон», — она отправила сообщение, и меньше чем за пару минут ей пришёл ответ:       «Дакота, благодарю! Приходите на повторный показ завтра в 8 вечера, мой номер телефона: +1(300)-730-5565».       Дакота ухмыльнулась, добавляя номер и локацию в свою заметку. Маркус отложил контроллер и оживлённо жестикулировал, то и дело указывая на экран. Журналистка всё ещё была сосредоточена на работе. Её заметка включала двух пользователей: саму Дакоту и Алекса. Внутри документа больше двадцати карточек контактов с небольшими очерками, кем они приходятся Баскапсу.       «Баскапс начал преподавать в небольшой частной школе через год после университета, он никогда не работал актёром», — ответ от Алекса пришёл быстро. Под его словами было несколько ссылок на форумы. Дакота открыла первую ссылку и начала бегло просматривать страницу, когда крик заставил её вздрогнуть:       — Ты снова не слушаешь! — Маркус с силой отбросил игровой контроллер, и тот с глухим стуком заскользил по стеклянной поверхности стола.       Скандал вспыхнул, как спичка. Маркус взорвался первым: вскочил с кресла, его жесты стали резкими и размашистыми, голос звенел от обиды и гнева. Он говорил громко, почти крича, тыча пальцем в сторону телевизора, будто в этом была его претензия.       Долгое время Дакота смотрела на него молча, её пальцы всё ещё лежали на клавиатуре. Она старалась говорить тихо и коротко отвечать на яростные крики, но когда в его голосе появились хриплые, почти истеричные нотки, а в словах проскользнуло что-то колкое, Дакота взорвалась. Она отложила ноутбук и, подойдя к мужу на пару шагов, начала кричать так же громко.       Вскоре журналистка поднялась в свой кабинет на другом этаже, демонстративно хлопнув дверью. На часах за полночь, но она решила не упускать возможности переключиться с негатива на работу. В контактах телефона нашла номер Итона Райдера — актёра, с которым когда-то пересекалась на благотворительном кинопоказе. Он подрабатывал на вечерних ток-шоу, а значит, сейчас как раз заканчивал съёмки.       — Извините за поздний звонок, Итон, — голос её звучал бархатным шёпотом.       — Дакота! Какой приятный сюрприз! Чем обязан? — с небольшим акцентом произнёс мужчина на том конце трубки.       — Моя… Близкая коллега ведёт колонку о творцах Нью-Йорка, — Дакота придумывала на ходу. — Ко дню работников образования она хотела написать спецвыпуск о выдающихся педагогах, может у вас есть кто-то на примете?       Итон оживился:       — Какая прелестная идея! Знаете, в Нью-Йоркском Университете Искусств можете не искать! К нам в театр оттуда приходят такие АМАТОРЫ, что стыдно и говорить!       Дакота сделала паузу, будто внося заметку:       — Может, хоть что-то? Не хотелось бы цепляться только за театры.       — Их пианист для импровизации! Вот это МЭТР! Мьюрэй точно не жалеет денег на его зарплату, и это окупается хоть каким-то чувством музыки у его выпускников.       — Мьюрэй? — Дакота сыграла самый наивный тон.       — Да-да, Баскапс, их директор. Безнадёжный в актёрском мастерстве, но держит этот университет на себе. При этом абсолютно доступный человек, без звёздной болезни. Настоящая опора для всего творческого сообщества города. Кстати, о нём и напишите! Да, точно!       Дакота почувствовала, как её лицо непроизвольно исказилось в гримасе лёгкого отвращения. Она нахмурилась, но голос остался по-прежнему дружелюбным:       — Итон, вы меня спасаете! Я свяжусь!       — Я всегда рад, Дакота! Приходите к нам в театр на новый спектакль! Уверен, что вам понравится!       Дакота формально прощалась ещё пару минут и, наконец отложив телефон, опустилась в кресло. Подобная лесть вызывала у неё внутренний протест, сомнения в честности. По крайней мере, Итон подарил ей дополнительный ряд «крючков», по которым стоило пройтись завтра. И несмотря на усталость, Дакота не могла дождаться начала трудового дня.

***

      Алекс вошёл в кабинет с двумя бумажными стаканами, от которых тянуло терпким ароматом эспрессо. Дакота сидела за столом, обхватив голову руками, и её вид красноречиво говорил о бессонной ночи, полной напряжённых разговоров и внутренних терзаний. В отличие от неё, Алекс, хотя и работал до утра, выглядел свежим и собранным.       — «Старбакс»? — тон Дакоты был скорее восхищённым.       — «Регуляр», — ответил Алекс, ставя на край стола Дакоты стакан и бумажный пакетик. — Я взял тебе круассан, но нам стоит сходить туда на завтрак! Потрясающее место!       — Мы можем опоздать в офис в пятницу, — Дакота подмигнула Алексу и сделала аккуратный глоток. Кофе оказался таким вкусным, что Джонсон восторженно промычала: — Но лучше нам опоздать в офис завтра! Вау! Как ты нашёл это место?       — У всех должны быть свои секреты. Ты нашла какие-то зацепки вчера?       — Одну, — мрачно бросила Дакота. — Хочу проверить, насколько он хороший педагог.       — Я пока не вижу связи, но пойду искать контакты сотрудников и выпускников, — Алекс щёлкнул пальцами и вышел из кабинета.       Дакота перечитывала все материалы, прикусывая круассаном. Загадку взяток, по расчётам Дакоты, можно было развязать до мельчайших подробностей за сутки плотной работы, но теперь её волновало совсем другое… Что-то было не так намного раньше коррупции. Что-то в корне его должности смущало: словно ему было абсолютно всё равно на профессию, которую он, казалось, должен был любить.       — Это ненормально, — тихо проговорила она, листая цифровые архивы. Её настойчивость привела к Леонарду Вейну — единственному дожившему до наших дней педагогу Баскапса. Вейн, как выяснилось, был легендарен: гениальный служитель театра, превосходный учитель, сверхталантливый актёр. А кто, как не учитель, знает о пути ученика?       — Идеально, — уверенно заявила Дакота. — Если кто и знает правду о Баскапсе, так это он.       Она попыталась действовать через сотрудницу своего отдела, но Вейн жёстко и безапелляционно послал её последними словами, отказавшись от общения. Однако Дакота не сдалась. Ещё несколько достаточно утомительных часов поисков, и Джонсон нашла информацию о любимом заведении Вейна.       «Круассаны супер, но всё равно отложим идею до пятницы. Позавтракаем в другом месте завтра?» — напечатала она Алексу, прикладывая геометку.       «За двенадцать миль отсюда? Отличная, а самое главное, ничем не мотивированная идея. Встречаемся в девять», — Алекс ответил крайне быстро.       Уголок её губ дрогнул в подобии улыбки. Весёлая часть расследования сама себя нашла.

***

      — …Люди всё больше изолируются! Конечно, праздников больше не существует, — Мари аккуратно отпила сок, как только закончила мысль.       — А самое дебильное — у всех полная свобода, — Сэм печально вздохнула. Её вздох скорее был связан с тем, как сильно она переела. Но помешало ли это очередному кусочку копчёной курицы оказаться во рту? Нисколько.       — И это обязательно должно значить, что я должна быть в отношениях? — Билли отвечала подруге с обидой в голосе. Вилка в её руке копалась в овощах.       — Никто и не просит, просто подпусти пару приятелей ближе. Ты же ни с кем не общаешься! — Мари старалась говорить спокойно, но лёгкий писк в голосе всё равно добавлял волнительную нотку.       Twin Grill был очередным заведением в их гастрономической авантюре. Каждый большой перерыв между лекциями должен проходить в новом заведении. Билли, Мари и Сэм коллективно выносили вердикты каждому кафе, столовой и закусочной, составляя собственный гид. Надо отдать должное гастрономическому разнообразию района университета — за время существования их традиции накопилось немало мест, куда они хотели вернуться.       Карибская кухня была по вкусу каждой из троицы, но особенно им нравился лёгкий аромат от уличного гриля рядом с их столиком.       — Я жду, когда мы наконец начнём повторяться, — сказала Мари, выкидывая бокс.       — Ждать придётся долго, мы даже на милю не отошли.       — Так даже лучше! К моменту, когда прибьёт ностальгия, будем вспоминать старые добрые времена в знакомых местах, — ответила Сэм, победно дожёвывая последний кусочек.       — У меня нет «старых добрых времён» вообще. Всегда была какая-то херня, которая перекрывает всё хорошее! — сказала Мари.       — Это потому, что старые добрые времена настигнут тебя в старости, — Сэм блаженно закинула голову назад, смотря на небо. — Но чтобы они настигли в компании за большим столом, нам нужно, чтобы КАЖДЫЙ приводил своих друзей время от времени.       — Зачем? Втроём замечательно время проводим, — Билли улыбнулась девочкам, особенно надолго задерживая свой взгляд на Саманте.       — Не знаю, как вы, а я хочу праздновать Рождество за настолько большим столом, чтобы я другого конца не видела.       — Да мы пересобачимся все!        — Ага! Всегда так с большими компаниями! Хотя мне нравится мысль! — Мари слегка загадочно прищурилась.       — Идя против моей идеи, вы идёте против природы. Человечество всегда объединялось в общины… Если бы не объединялось, я бы не возникала… И по этому вопросу тоже!       — Ой! Не обязательно сразу умничать! — Мари легонько толкнула Сэм в плечо.       Ещё несколько минут Билли и Мари придумывали самые абсурдные вариации портретов потенциальных друзей. Девушки умудрялись совмещать самые дурацкие привычки и самые страшные черты характера, спрашивая у Сэм, пройдёт ли такой человек в «Клуб Большого Стола».       — Смейтесь-смейтесь, посмотрим, кто в старости будет плакать от одиночества, а кто будет передавать тарелку через пять рук.       — Сэм, пойми, — Билли начала говорить через смех, — люди слишком разные, большие компании НЕ УЖИВАЮТСЯ так долго.       — Надо просто разговаривать и решать конфликты, а не бегать от них. У меня есть удивительная способность, я умею думать. И я воспользуюсь этой способностью, чтобы построить семью.       — Ты все выходные «Форсаж» смотрела, или чего тебя так штормит на теме семьи? — Билли смотрела на Сэм, стараясь найти признаки опьянения.       Та сморщила брови и будто переварила слова Билли несколько секунд перед ответом:       — За свою иронию ты заплатишь на божьем суде, а за попытку укуса моей души — сейчас, — Сэм выпрямилась, села ровно, тембр её голоса едва заметно понизился. — Да ты посмотри вокруг! Ты давно в заведении видела столик на восьмерых? А раньше это была норма, столиков меньше, чем на четыре персоны, НЕ-БЫ-ЛО. Люди ВИ-ДЕ-ЛИСЬ, искали возможности и предлоги. И никто не бегал от общения после вскрывшихся разбежностей характера… Я даже говорить не хочу, расстраиваюсь сразу.       Саманта раздражённо достала из кармана пачку сигарет, закуривая.       — Мы не засиживаемся? У меня лекция через десять минут! — Мари обеспокоено смотрела в экран телефона.       — Ага, у меня тоже, — Саманта вскочила со стула, захватывая свою сумку. — Биллс?       — Пройдусь с вами до метро, я обещала маме заехать.       Несколько сотен метров спустя девушки разошлись в разные стороны. Билли шла по улице, залитой золотеющим светом солнца. Уходящими минутами сладкой осени. И возможно, именно её запрокинутая голова помешала ей заметить Скотта Баскапса. Сын директора университета c интересом сощурился, узнавая Билли по волосам.       Он отпустил её на несколько метров вперёд и поплёлся следом. В этот момент в груди Билли не по-доброму забилось сердце. Тревожное чувство, страшно похожее на вчерашний порыв, пробило спину. Девушка напряглась и сосредоточилась на поисках источника. Она замедлила шаг, стараясь сохранить беззаботный вид. В витрине магазина она мельком увидела отражение высокого парня в тёмном пальто.       Это абсолютно точно был тот самый парень из бара. Она сразу поняла, что он преследует её, и несколько неожиданных поворотов с улицы на улицу не запутали преследователя.       Он не пытался догнать её, просто преследовал, выдерживая дистанцию. Играть в эти игры до своего дома Билли страшно не хотелось, а потому, завернув в узкую улочку, она запрыгнула на стену, поднимаясь настолько высоко, насколько могла успеть.       Парень зашёл за угол и, не обнаружив Билли, громко выругался. Его шаги ускорились в попытке догнать её. Было ясно одно: Скотт Баскапс был странным и жутким, и он что-то задумал.

***

      Переулок, в котором росла Сэм, среди своих называли «кармашек» ещё до того, как Сэм вообще была в проекте. Только тут, когда вы передавали пятьдесят долларов в правильные руки, в ваш карман попадал план абсолютно чего угодно. И возможно, по неосторожности «правильных» рук, а может, по замыслу дьявола, на глаза семилетней Сэм попал бумажный свёрток у пожарного гидранта.

«— Мамуля, я нашла специи, — кричала Сэм, догоняя мать.

      — Отлично, детка! — рука женщины подхватила ладонь малышки.

      — Можно я добавлю их в котлетки?

      — Конечно, детка! — ответила она с той же слегка сиплой интонацией».

      … Почему-то вспомнилось Сэм. Пожарный гидрант совсем не изменился с того времени, как и район: перед «кармашком» была ещё «окраина», но суть не в названиях. В голове Сэм всплывали имена, эта прогулка — игра на внимание. Её детство было многогранным, но мгновенным, воспоминания с мамой относились к ряду заветных. Но, несмотря на всю любовь, делать тут нечего, надо уехать. На лице Сэм засияла яркая ностальгическая улыбка.       Она быстро завернула в знакомый поворот и забежала в подъезд. Старый лифт со скрипом привёз её на десятый этаж здания. В квартире было тихо, стерильно чисто, воздух застоявшийся. Вздохнув, Сэм стянула лимитированные адидасы с ног и побежала к двери. Она тарабанила в дверь комнаты брата. Через несколько секунд тяжело дышащий Джуниор открыл дверь сестре.       — Джей? — на лице Сэм появилась почти торжественная улыбка. — Играешь завтра в баскетбол?       Он опёрся о балку двери, стараясь закрыть обзор в комнату:       — А когда я НЕ играл? Чего тебе?       — Возьми Билли с собой! Ну пожалуйста!       — Ну нет! — Джуниор положил руку на переносицу, вздыхая. — Я не буду приводить туда девчонку.       — Значит, слушай меня сюда, — Сэм схватила младшего брата за плечо. — Ты берёшь Билли с собой на пару игр, а я не рассказываю отцу, что ты водишь домой подружек. Договор?       Джуниор вздохнул:       — А чё с ней хоть делать? Ей что-то конкретное показать?       — Что-то монотонное… Не знаю, Джей, ну вымотай её, тебе трудно?       Джей рассматривал Саманту пару секунд перед ответом:       — Окей… Дай её номер, я пришлю ей место-время.       — Ты самый лучший брат на свете.       Губы Сэм едва дрогнули в улыбке, она быстро развернулась и ушла в свою комнату. Она не жила тут уже больше года, но всегда замечала, что отец заходил: прежде беспорядочно сложенные журналы теперь лежали аккуратной стопкой, рассортированы по годам выпуска. Слегка неровно висящий холст теперь висел под уровень. Вмятина на пледе была разглажена.       — Тюрьма, — вздохнула Сэм, засовывая в рюкзак несколько рубашек.       Конечно, с двумя мужчинами в доме легко утонуть в быту. Саманта была обязана готовить еду, загружать стиралку, мыть плиту. Такие условия сводили с ума, девушка не стерпела и уехала раньше, чем началась зима. Сэм поймала взор самурая со старого плаката.       Его тоже лишили крова, но не лишили чести.       «Умей простить, не оставив места для мести», — подумала Сэм, выходя из комнаты.

***

      Очередная коробка была запечатана скотчем. Билли легко подхватила её, вынося в коридор. Удивительно, что абсолютно все её вещи вместились в три небольших коробки по семь килограммов. Ей всегда казалось, что, когда она соберётся переезжать, не обойдётся без грузовой компании.       Мэгги была на кухне, и за те пару часов, что Билли собирала вещи, она не проронила ни слова. Десятая порция оладий ложилась с лопатки на тарелку.       — Ма? — Билли аккуратно подкралась на кухне. — Всё хорошо?       — Да, да! Всё в порядке, детка! — Мэгги шустро провела рукой по щекам. — Как дела в общежитии?       — У нас с Сэм всё супер! Я никогда не чувствовала себя лучше! Нам очень… Весело!       Мэгги была из того сорта мам, которые за секунду ощущали смену состояния ребенка. И она точно знала, что Билли что-то беспокоило, но спросить напрямую не решалась. На Билли посыпалась тонна вопросов невпопад, начиная от успехов на учёбе и заканчивая удобством в быту. С каждым вопросом она отвечала всё короче и короче, пока окончательно не замолчала.       — Ты голодная? Тебя кто-то обидел? — Мэгги не останавливалась. Билли всё так же молчала. — Что-то расстраивает?       — Мам, — наконец начала Билли, садясь напротив. — Если бы у тебя была… большая сила. Реально могучая. Что бы ты с ней сделала?       Мэгги отложила лопатку и посмотрела на дочь, пытаясь понять, как лучше подойти к вопросу.       — Знаешь, у меня была такая сила, — тихо, но очень чётко сказала женщина. — Всё до последней капли я использовала во благо и смогла воплотить фонд помощи, например!       — Я имею ввиду… Если бы у тебя была физическая сила, то что бы ты сделала?       — Ах! Прости! Тогда я бы, наверное, — Мэгги серьёзно задумалась, — я бы разбирала завалы после землетрясений и стихийных бедствий!       Билли вздохнула и провела рукой по виску:       — А ты можешь дать такой ответ, который я от тебя не ожидаю?       Мама девушки пожала плечами, пытаясь подобрать слова:       — В фонде мы бьёмся за каждое пожертвование, за каждого волонтёра. И часто мне кажется, что добрых людей становится всё меньше, а равнодушия больше и больше, — она вздохнула и ответила так, будто принимала собственное поражение: — Ну и как я могу не думать о помощи? Конечно, я помогу, если у меня будут ресурсы!       Билли тяжело вздохнула, понимая, что пытаться выудить любую приближенную к реальности информацию будет невозможно. Мэгги же всегда видела в силе нечто иное — инструмент, возможность обращать все ресурсы в добро. Девушка изо всех сил старалась найти в этом минусы, но не могла. Но если это и есть великая сила, куда её обратить?

***

      — Как красиво ты улыбаешься с такими щёчками! — Типпи, бабушка Дакоты, любовалась внучкой, сидящей напротив. — Но не худей сильнее!       Та смутилась от комментария и опустила глаза в меню.       — Чем бы ты пообедала?       — Что бы я выбрала на обед? — женщина начала, будто поправляя Дакоту. — А что они предлагают?       — Я буду карбонару, а ты?       — А я, — Типпи смотрелась в зеркальце, — я бы хотела тунца с овощами.       Дакота сделала заказ, добавляя к нему чёрный чай. Несмотря на обеденный перерыв во всём финансовом квартале, заведение было полупустым. Бабушка Дакоты скучающе осматривала зал, особо не находя за что зацепиться. Вдруг на её лице заиграла улыбка:       — «Нью-Йорк-Таймс» такие акулы пера! — она положила руку на Дакоту, говоря это полушёпотом.       — Я знаю, — Дакота подняла брови с облегчением. — Я не могу с тобой это обсуждать!       — Мне страшно их читать! — продолжила женщина. — Что они вообще позволяют! Это чистые сплетни!       — Бабушка, я не могу обсуждать с тобой другие издания!       — Не знала, что существует NDA сильнее твоей любви к бабушке. — Женщина начала прятать зеркальце в сумочку.       — Бабушка! Нет же!.. — Дакота вздохнула, но всё же продолжила: — Он что? Пытался доказать, что не спит с Пэрис Хилтон?       — А я тоже должна подвергаться этой дешёвенькой цензуре, или я свободный человек?       — Я просто не хочу говорить про эти ужасы прямо!       — Это то, о чём я говорю! Как бы так сказать, — Типпи понизила тон, прикрывая рот рукой. — Но я не верю, что у Эдди был Мёрфи.       — Что? Где ты вообще это прочитала? — Дакота изумлённо улыбнулась.       — Там же! Ты же должна понимать, — женщина окончательно перешла на шёпот. — А если Кристофер реально показал ей свой Уокен? Тогда я не удивлена…       — Бабушка! — журналистка шикнула. — Никто никому ничего не показывал, это желтуха!       Официант принёс блюда, красивые тарелки встали перед Дакотой и Типпи. Обе сразу замолкли, будто обсуждали что-то стыдное.       — Мне бы хотелось, чтобы у Дональда оторвался Трамп, — прошептала Дакота, когда официант налил вино и ушёл.       — Это вообще не интересно! Но ты знаешь, почему Маколею никогда не отмыться от своего Калкина?       — Бабуль, прекрати!       — Ой, я тебя умоляю! Кто тебе там что сделает? Бабушке нельзя поделиться мыслями?       — Ты понимаешь, что я вижу этих людей на работе раз в несколько месяцев?       — И что тебе мешает знать про них правду и не попасть под горячую руку поп-скандалов?       — Бабушка, так нельзя, — Дакота спрятала улыбку. — Это сплетни!       — Зато ты знаешь, где они все жили, живут и будут жить! Бабушка для тебя всё узнала из газеты.       Журналистка улыбнулась, утыкая взгляд в тарелку. Кто она такая, чтобы спорить с Типпи Херден? Её бабушка, несмотря на почтенный возраст, всегда шла в ногу со временем. Типпи — единственный человек в их большой семье, который поддержал Дакоту в рвении расследовать серьёзные и опасные дела. И пусть она не отличала желтуху от правды, Дакота больше всего на свете обожала всё, чем делится её бабушка. Она любила каждую секунду с ней.

***

      В коридорах университета всё было по-старому. Билли заметила то, на что раньше предпочитала не обращать внимания: в углах коридоров многие из студентов относились к одному правилу, и это были не пьяные голоса. Это их опухшие, слезливые глаза. И главное, что у всех студентов взгляды рисовали зигзаг, будто цепляясь за каждый из элементов. Идущие рядом Билли и Сэм думали, замечает ли это кто-то из доцентов.       — Кто-то приторговывает травкой, — справедливо заметила Сэм, засматриваясь на одного из студентов. Руки парня подрагивали, а глаза закатывались на ровном месте.       Билли пересеклась со взглядом Сэм и мрачно кивнула.       — Да? — тихо сказала она, притягивая Сэм чуть ближе к себе за предплечье. — В последнее время их стало как-то подозрительно много. Это не пара косяков для вечеринки! Чувствуется, что в стенах появился кто-то.       — Не сильно много разной дури для «кого-то»? — Сэм скептично глянула на Билли. — Но лучше не вникай и держись подальше. Я серьёзно!       — Я не планирую влезать в подобное! — Билли брезгливо скривилась. — А ты когда планируешь отдаляться? Ты хоть не куришь с Джеком?       — Я не курю с Джеком, — Сэм не случайно сказала с особенно утрированной интонацией. — Он менеджер в парке развлечений, я уверена, что он вообще не курит.       Разговор плавно перетёк на личное. Сэм призналась, что Джек пригласил её на обед к следующим выходным. Билли заулыбалась в ответ самым искренним образом, но её мысли были далеко.       Она смотрела на Сэм — свою яркую, талантливую, но такую уязвимую подругу. Смотрела на этих нервных «персонажей», отравляющих её университет. И вспоминала слова матери о силе, которую нужно обращать во благо. Объявить войну Билли не могла, да и мысль о радикальной революции была далеко. Скорее, тихий, но твёрдый вопрос встал в её голове: «Может, с этим действительно надо что-то делать?»