Кокон

      Раннее утро в Нью-Йорке часто протекало в сопровождении туманной пелены. Смог скрывал прохожих от вертолётов, окутывая своей шалью. Джек прошмыгнул в арку между домами, оказываясь в необычно просторном дворе. Металлические ворота за его спиной начали подниматься со скрипом. Его рука машинально упала за спину, нащупывая пистолет.       — Джек? Спокойнее, дружище! — из-за ворот вышел короткостриженый парень, протягивая руку. — Я Кэсс!       Кисть Джека облегчённо потянулась вперёд, парень расслабленно выдохнул:       — Ну и райончик у вас!       — Зато почти нет полиции, — Кэсс пожал ему руку и затянул Джека в середину. — Не суди обложку по книге, добро пожаловать!       За ржавыми воротами оказалось неожиданно яркое и светлое помещение с приятным ремонтом. Идеально гладкий акриловый пол протягивался на десяток метров в глубину. От глянцевой поверхности отражался белый свет потолочных ламп. Там, в полутёмном пространстве, стояли три спортивные машины. От полированных корпусов ярко отблёскивал свет, и Джеку не хотелось отрывать глаз. Кэсс провёл его дальше, возле каждого подъёмника крутился техник. Несмотря на раннее утро, работники, казалось, только вошли в азарт, охотно трудясь над каждой машиной в помещении. Из колонок негромко играла ритмичная музыка вроде рэпа, но слов было не разобрать. Чуть дальше, около невысокой красной двери, руками двух парней собирался хромированный двигатель. Они начиняли внутренности разного рода примочками. И как Джек ни старался — ничего, кроме автосервиса, он разглядеть не мог. Ничегошеньки подозрительного.       — Это Джек, ребята, — блондин прошёл мимо сотрудников с сияющей улыбкой. По помещению прокатилось бодрое «Доброе утро, Джек».       Он никак не мог взять в толк, почему Роджер отправил именно его за машиной. Такие заказы, как правило, выполняли шофёры, курьеры или любые подобные работнички криминальных организаций, но никак не бухгалтер. Джек был на нервах и хватался за абсолютно каждую деталь, которая потенциально могла спасти ему жизнь. Переходя в другой зал, Кэсс слегка пригнулся. Помещение освещалось двумя тусклыми лампочками. В углу была куча хлама, а внутри двух старых подъёмников стояла парочка не самых привлекательных машин.       — «Линкольн» твой, если остановят — проблем быть не должно, только выкрути радио в ноль! — обритый блондин подбросил ключи Джеку.       Тот ловко поймал связку, обращая внимание на особенно громоздкий брелок сигнализации:       — Спасибо! — Он мялся на месте, будто не ожидал, что всё пройдёт настолько быстро. — Это всё?       Джек оглядывал помещение, пытаясь выхватить хоть какой-то фрагмент информации о мастерской. Стоящие вдоль стен стальные комоды не представляли из себя ничего, кроме столешницы для разного рода мелочей. В менее захламленном углу стола находился скромный компьютер с парой старых мониторов. Белая клавиатура, казалось, впитала в себя все виды моторного масла и извести. Рядом был необычно навороченный электрический чайник, вскипающая вода качалась за стеклянной стенкой. Разве мог этот отбитый головорез отправить Джека просто за машиной?       — Ну, если ты про советы, — Кэсс уткнулся в небольшой монитор над ящиком инструментов, — поверни ближе к сорок третьей: с нашей улицы будет патруль.       — Окей… Я ничего не должен?       — Роджер закрывает счета до выполнения работы, привыкай. Если он дал тебе денег, то это для копов. — Чайник за спиной парня щёлкнул особенно громко. Кэсс резко развернулся и, схватившись за ручку, перелил кипяток в керамическую пиалу. Его внимание больше не возвращалось к Джеку. Небольшие гаражные ворота начали открываться перед чёрным «Линкольном».       Джек уселся за руль. Он сразу заметил, что в салоне старой машины стояла необычно современная система управления. «Линкольн» послушно завёлся от легкого оборота ключа. Под капотом неожиданно нежно похрапывал двигатель. Молодой человек придавил педаль газа и выехал из переулка, сворачивая к центральной улице только через пару кварталов. Авто нужно было доставить на другой конец острова, и несмотря на абсолютно не привлекательный для полиции вид «Линкольна», Джек вёл его с осторожностью и осмотрительностью. В его голове отчаянно бились мысли о потенциальных местах, где в этой машине спрятано то, о чём он не знает. Даже если эта машина чиста, то зачем в таком случае забирать её настолько рано утром?       Ему было необходимо отвлечься. Единственным, что всегда успокаивало Джека, была математика, и в этом месяце она складывалась необычайно хорошо. Роджер щедро платил за каждую дополнительную задачку, и Джек уже знал, что в конце месяца оплатит аренду на год вперёд, сводит свою девушку в ресторан и подарит ей швейную машинку её мечты… Какую-то часть денег даже удастся отложить! В общем, в чёрном бизнесе для парня были только плюсы, что не могло не успокаивать. Между высоток промелькнуло солнце, в Нью-Йорке утро.

***

      С каждым днём солнце вставало всё позже, густые облака у окон расходились всё дольше. В те редкие дни, когда Маркус ночевал дома, Дакота совсем не умела просыпаться. Интерактивная система их пентхауса подстраивалась под предпочтения каждого из жильцов, а потому в спальне было непривычно жарко. Шатенка с усилием выдохнула, выворачиваясь из-под одеяла, которое в этот момент казалось особенно тяжёлым. Сегодня восьмичасового сна было недостаточно, она была вялой, и аномально высокая температура в комнате совсем не помогала приободриться.       Но, несмотря на тяжёлое утро, через два часа журналистка сидела за столиком бистро в самом свежем виде. Её шикарный костюм особенно утончённо подчёркивал нежные формы. Она перелистывала онлайн-меню в своём телефоне, пытаясь выбрать, что бы она хотела съесть. Голубые глаза бегло просматривали меню, ища категорию напитков. Конечно, в первую очередь она мечтала о глотке кофе.       Дакота знала, что Алексу вообще не нужен кофеин с утра. Это легко прослеживалось в том, как много без умолку он говорил:       — Леонард Вейн. Лучший из лучших, учитель большинства современных лауреатов «Оскара». Ни одного потока без номинации… И ты хочешь сказать, что он обязательно придёт завтракать сюда?       — Мгм, — Дакота добавила два шота эспрессо в заказ.       — Именно сейчас? В восемь утра? Старик, девяносто три года?       — В восемь утра, старик, девяносто три года, — она одобрительно кивнула, не отвлекаясь от чтения состава Шакшуки.       Её коллега неодобрительно вздохнул, но всё же перестал спорить, открывая меню. Алекс всегда носил телефон в чёрном чехле-книжке. Это был единственный человек в окружении Дакоты, который вообще допускал концепцию подобного вида чехла, но её это нисколько не смущало. Она просто знала, что, как только подобных чехлов среди близких станет больше, настанет пора поисков хорошего эндоскопического хирурга.       — У тебя меню реалистичнее, чем у меня, — Дакота улыбнулась с издёвкой.       — Уверен, что на Айфон даже нет такого чехла! — Алекс защищался иронией. — Зависть ест, да?       — Есть, всё есть! — Дакота наконец определилась с блюдом и, подтвердив выбор, отложила телефон. Её взгляд на несколько секунд задержался на улыбке Алекса, она прищурилась и загадочно улыбнулась в ответ.       Через пару минут в зал вошёл старик в плаще. Хостес быстро провела его за соседний от журналистов столик и усадила прямо за спину Дакоты. Шатенка ласково подмигнула своему коллеге и заговорила непринуждённо:       — И не говори! Нам с мужем вообще некуда сходить! — Она искренне пожала плечами, обращаясь к Алексу. — В этом городе нет ни одного достойного театра!       Алекс смотрел на неё несколько секунд, перед тем как понял, что ему стоит подыграть:       — Я не знаю, остались ли вообще хорошие актёры в этих широтах.       За спиной Дакоты с седой головы была снята шерстяная фуражка. Глубокий гнусавый выдох послышался оттуда же. Дакота знала, что это значит. В тех немногочисленных интервью, что дал Леонард Вейн, общей чертой было одно: как только интервьюер задевал раздражающую тему — актёр вздыхал самым печальным образом. У журналистки был выдающийся талант к схватыванию мелочей, который помогал ей прямо сейчас.       — Пойти, что ли, в филармонию? Или… Может быть… На стендап? — Джонсон накаляла нервную систему старика.       Такого оскорбления эпохальный актёр терпеть не стал. Необычайно резко для пожилого человека Вейн вскочил со своего стула и переметнулся на соседний от Дакоты.       Локоть Леонарда по-хозяйски упал на стол, рука стала опорой для подбородка. Он слегка проворчал, перед тем как начать говорить:       — Значит так… Дорогуша, как вас?       — Дакота Джонсон, мистер Вейн, — журналистка расползлась в улыбке и протянула руку.       Мужчина тут же подхватил фаланги пальцев нежной руки, восторгаясь её галантностью. Он формально приподнял руку девушки и бережно опустил.       — Дакота, милая, скажите, вы когда-нибудь видели «Цену»? — седовласый мужчина вопросительно поднял ладонь. — «Цена» Миллера? Вы видели?       — Нет, мистер Вейн! — она состроила самые наивные глазки, показывая свою заинтересованность.       — К вашей радости, Дакота, — Леонард достал из внутреннего кармана пиджака листок и ручку. — Я завтракаю тут каждое утро, и вам удалось завести эту пикантную тему как раз к моему приходу… — Актёр попробовал написать что-то на бумажке, но в старой ручке совсем не осталось чернил.       Дакота положила свою ладонь на рукав шикарного пиджака Вейна, всего на несколько мгновений. Она не хотела перебивать его и будто попросила выкинуть из головы переживания о ручке. Шатенка повернулась к своей сумочке, ощупывая дно на предмет чего-то пишущего.       Леонард Вейн продолжал:       — …Мой близкий приятель… И ученик! Играет там пожилого ростовщика. Знаете, Дакота, не хочу портить вам первое впечатление, но позвольте обратить ваше внимание, — Мужчина перенял из рук журналистки приятное на вид перо. — Как же поразительно он в начале спектакля чистит варёное яичко… Я этого никогда не забуду! Гениальный актёр!       Внимание Дакоты ни на секунду не отрывалось от актёра. Он открыл колпачок и всмотрелся в пишущий узел явно не дешёвой перьевой ручки. Он продолжал говорить о театре, и каждый раз, когда он доводил один из образов мысли до конца, Джонсон давала реакцию, активно кивая.       — Ваш ученик? — она с любопытством склонила голову.       — Да, вы знаете! Это такой актёр-праздник. Грандиознейший артист, и опровергая все устои — обожает не искусство в себе, а себя в искусстве. — Вейн передал Дакоте листок с названием театра и спектакля. — Какая прелестная у вас ручка!       Она легко улыбнулась, мельком смотря на ручку. «Моей писательнице. От отца.» было выгравировано на чёрном корпусе. Дакота быстро положила вещицу в сумку, тут же забывая о ней:       — Красивый артист может быть большим актёром. Разве не так? — Журналистка произнесла крылатую фразу, которую постоянно слышала от бабушки.       — Разве тот, кто говорил вам эту фразу, не знает, что порекомендовать к просмотру в театре? — Актёр улыбнулся ласковой улыбкой, нисколько не сомневаясь в искренности намерений Дакоты, а лишь восхищаясь её кругозором.       — Вы знаете, мистер Вейн, бабушка около десяти лет говорит, что театр мёртв!       — Я бы тоже так считал, если бы не мои студенты! Вы знаете, как меня демонстрируют в коридорах университета?       — Как же? — Дакота сложила руки в замок, подпирая голову.       Леонард Вейн громко прокряхтел, демонстративно снимая очки. Слегка согнув указательный палец правой руки, он ловко прицепил свои очки к руке таким образом, что вся ладонь отдалённо напоминала форму его лица. Искривлённый дугой указательный палец выполнял роль его большого носа. Дакота не смогла сдержать искренний смех и яркую улыбку.       Разговор приятно перетекал с темы на тему, Вейн взахлёб говорил с Джонсон, а она искренне и увлечённо слушала. Они были так захвачены этим «случайным» знакомством, что совсем не заметили, как им принесли завтрак.       — Многие из ваших учеников служат в театре сейчас? — Дакота аккуратно разрезала сырники.       — Каждый поток студентов рождал хотя бы один перформанс, — Леонард жадно отпил апельсиновый сок, закусывая круассаном. — Проще сказать, кто из моих учеников НЕ служит театру… Или не играет в кино, конечно.       — А как же… Как его… — Дакота с надеждой посмотрела на Алекса: ей всегда не нравилось заканчивать хорошие разговоры первой.       Алекс выдохнул так, словно пытался вспомнить, о ком пытается сказать Дакота:       — Директор Университета Культуры? Баскапс?       — Баскапс! — Дакота щёлкнула пальцами и не сразу посмотрела на артиста, словно затрагивала вообще не важную тему.       — Вы не поверите! — триумфально заявил Вейн, неосознанно идя на поводу у Дакоты. — О нём пишут статьи! Хороший педагог, спаситель университета… Не знаю, как сейчас, но в студенчестве он был премерзким человеком! — Старик укусил круассан злее обычного.       — Плохо учился?       — Образовывался он, может, не самым ужасным образом… Это, в общем-то, единственное, что ему давалось хорошо, был пример. — Леонард выпрямил подбородок, — Но вот уживался в коллективе… Я бы даже сказал, в социуме… Отвратительно. Очень тяжёлый человек, никогда не видел рамок. Актёр, естественно, плохой, постоянно гиперболизировал до пошлости!       — Вам не тяжело преподавать в таком возрасте?       — Ждёте, что я развалюсь? Не дождётесь! — Вейн вдруг вскрикнул особенно театрально.       — Он разве не играл нигде? — Дакота изобразила удивлённую гримасу, возвращая уже заведённого Вейна к важной теме.       — Дублёр он, Дакота, натуральный дублёр. Вот и дублирует директора для, — Вейн вдруг стих. — Ну вы знаете!       Алекс вопросительно вытаращился на старика, вообще не понимая, о чём идёт речь. Дакота, не сводя глаз с Вейна, понимающе кивала.       — Мне знакомы ваши глаза! — вдруг сказал Вейн, внимательнее всматриваясь в лицо журналистки. — Кто ваша бабушка, вы говорите?       — Скорее, я знакома вам по отцу. Дон Джонсон.       На лице старика расползлась довольная, но тёмная улыбка:       — У меня есть пьеса про вашего отца. Страшный человек. Вдохновляющий.

***

      Солнце ударило в глаза Билли ярким лучом, но она даже не сощурилась. Её зрение моментально подстроилось к освещению, полностью игнорируя резкий перепад. Сегодня она выходила из метро, кажется, в десятый раз. Саманта шла рядом и интенсивно жестикулировала.       — Конечно! Магазинов для хобби и творчества в Нью-Йорке дохрена! Куда ни плюнь, — Сэм обвела рукой кишащую людьми площадь. — Креативный директор, ведущий дизайнер, увлечённый художник…Я тоже хочу быть прилагательным и существительным! И всем им нужны ручки, блокноты, планеры, холсты… А ткань где?!       — Сэм, почему мы сразу не поехали в магазин ткани? — спросила Билли с иронией в голосе.       — Потому что я хотела окончательно убедиться, что шить одежду — уже РЕ-МЕС-ЛО, а не хобби.       — «Уже» — это со времён бронзового века?!       Билли страшно не любила эти язвительные проявления Сэм:       — Да ладно, просто признайся, на что ты смотрела! — Айлиш покачала головой и закатила глаза. Любая подобная выходка Сэм была знакома ей много лет.       Саманта не могла сдержать ответной улыбки:       — Ну не говори, что ты не заметила волшебство!       — «Волшебство»? — Голубоглазая слегка нахмурила брови.       — Ты видела хоть один товар, связанный с Хеллоуином? Хоть одну тыковку? — Саманта повернула голову слишком резко, и пара дред ударили её по щеке.       — Вообще нет… — прозвучало с ноткой сомнения. — По-моему, не видела…       — А сегодня только седьмое ноября! Это доказывает что? Правильно! Что абсолютно никто не заинтересован в концепции веселья, всем интересны деньги! — Сэм махала руками, погружая Билли в свою мысль.       Билли заметила, что абсолютно всё вокруг происходило в необычайно размеренном темпе. Её взгляд скользил по прохожим, схватывая даже самые мелкие детали. Лучшая подруга говорила медленнее обычного, и Билли будто различала каждую мелкую интонацию в её голосе.       — Зайдёшь со мной в большой швейный?       — Уже не успею, у меня тренировка, — Билли подбросила спортивную сумку на плечо, прикидывая, что до университетского спорт-комплекса отсюда не больше пятнадцати минут. — Можем поужинать после!       — Так и сделаем! Напишу Мари, — Сэм достала телефон, просматривая уведомления. — Кстати, твоя журналистка написала мне!       — А мне написал твой брат! — Билли отвлеклась на телефон и ответила машинально. — Стой… Что?!       — Ага! Прислала свою новую статью, — Сэм ткнула в экран, показывая имейл-рассылку издания, как только Айлиш кинулась за её телефоном.       — Сэм! Это рассылка! Она приходит автоматически! Зачем ты вообще на неё подписана? — Билли отстранилась от подруги, только когда окончательно убедилась, что нигде нет сообщения от Дакоты.       — Врага надо знать в лицо! — она рассмеялась. — Тебя не смущает, что ты согласилась с фактом, что журналистка всё же твоя?       — Сэм, прекрати, я просто выполнила свою часть уговора! — Билли отстранённо возмутилась. — Я больше не хочу её видеть!       — Мы можем обманывать кого угодно, но не друг друга, — Сэм посмотрела на подругу. — Пора запомнить это, я не собираюсь повторять очевидные вещи постоянно!       — С чего ты вообще взяла… — Красноволосая запнулась и не стала заканчивать мысль.       — Что мы должны доверять друг другу? — Саманта замедлилась, дочитывая что-то и пряча телефон.       — Нет! Что я вру по поводу Дакоты!       — Ты помнишь её имя, — Сэм разогнула палец. — Это первое доказательство.       Девушки прошли через поток людей, ненадолго расходясь. В головах всех жителей Нью-Йорка было вбито негласное правило: пешеходный переход в центре нужно переходить в той же скоростью, с которой вы шли до него. Если, конечно, за цель не стоит потеряться в толпе.       — Второе: ты была готова схватить мой телефон! — Сэм вынырнула из-за плеча высокого мужчины и подхватила Билли под руку, подруги шагали синхронно. — Этого достаточно или мне озвучить аргументы, которые порочат твою честь?       Билли негромко посмеялась и спрятала взгляд от Саманты. Следующие пять минут они прошли в тишине, хват Сэм не покидал предплечье Айлиш. У поворота к спортивному комплексу университета дредастая заговорила:       — Не забудь ответить моему брату! И напиши мне, когда будешь заканчивать, я заеду за тобой.       Они попрощались на ходу, и Билли повернула ко входу в комплекс.

***

      Когда в общем пространстве офиса включали музыку, на пару часов работать становилось чуть тяжелее. Пальцы Дакоты аккуратно держали карандаш, слегка постукивая им о столешницу. На экране её Макбука было написано пару предложений, которые даже отдалённо не походили на хорошее начало статьи.       Каждый раз, когда Дакота занималась расследованием, мысли об основном подозреваемом так плотно заседали в её голове, что казалось, Джонсон одержима. Журналистка старалась влезть в голову, раскопать способ мышления виновника. Она моделировала разговоры, связывала разные факты и домыслы, бесконечно пересобирала цепочку событий в попытке собрать пазл. Она увлекалась каждым преступником, как близким другом. Это помогало ей быть быстрее всех в делах любой сложности.       Приключений всегда было немало: ближе к весне 2013-го, когда агенты ФБР наконец вычислили локацию опасного хакера, штурм был организован за рекордные двадцать минут. Штурмовая группа выбила дверь и ворвалась в помещение, а Дакота уже час откровенничала с матерью преступника на кухне. Отчёт бюро вышел семью часами позднее статьи Джонсон, несмотря на то, что в момент публикации она всё ещё находилась под арестом с целью допроса. Тот месяц был абсолютно триумфальным, её твиты, посвящённые работе Бюро, до сих пор стоят в рамочке на столе Алекса. После подобного рода успехов дельце вроде коррупционного скандала писать было нудно и даже оскорбительно.       Музыка из общего зала давила на мозг и тянула мысль в сторону от работы. Конечно, писать было сложно. Джонсон осилила ещё четыре предложения, перед тем как перестала бороться с собой и схватила телефон.

18:20 — Дакота Джонсон —

«Х, давно не виделись».

      Написала она своему самому близкому другу. Хариф ответил так быстро, будто ждал её сообщения: 18:20 — Хариф Гузз — *Контакт Хариф Гузз прислал координаты*. «Подари мне совместный ужин».

18:21 — Дакота Джонсон —

«Я буду в течение часа».

***

      Сэм и Билли сидели за столиком, переглядываясь друг с другом. Их лица с каждым взглядом выражали всё больший и больший шок. Напротив них сидела Мари, в её телефоне свирепым басом разрывался мужской голос:       — Ты где? — собеседник орал так, что динамик хрипел.       — Да какая тебе разница, где я? — Мари отвечала спокойно и даже улыбалась.       — Ну если я, — вдруг голос собеседника вспыхнул новой оглушительной волной ярости, — ЕСЛИ Я ЗАДАЮ ВОПРОС…       — Да не ори на меня! Я тебя уже сотню раз просила, не ори, — вдруг тихая и ласковая Мари вспыхнула, как спичка, и заорала в ответ. — Я вообще не буду терпеть это твоё отношение, урод!       — О чём ты… — вдруг собеседник остановился, будто только услышал слова Мари. — Я ОТОРВУ ТЕБЕ ГОЛОВУ!       — Да пошёл ты! — светлые кудрявые волосы Мари ещё никогда так не вздрагивали. Билли смотрела на неё шокированными глазами, она ещё никогда не видела свою подругу такой.       С того конца трубки послышались оскорбления, челюсть Айлиш уже давно отвисла, и приоткрытые губы то и дело искажались в нервной улыбке от слов парня в телефоне. В этом свете её нежно-голубые глаза выглядели бесцветными, отчего взгляд казался ещё более шокированным.       Саманта смотрела мимо шумящего устройства, обращая внимание только на Мари. Кудрявая была абсолютно спокойна, несмотря на то, что кричала. На секунду Саманте показалось, что Мари ощущает себя в этом скандале как рыба в воде.       — Урод!       — Я тебе сказал, приедь домой, — неожиданно спокойно произнёс собеседник.       — Чё тебе надо, чё ты прислал-то? — девушка возразила недовольно, понижая тон вслед за парнем.       — Поговорить хочу с тобой, — голос в телефоне окончательно успокоился, и в нём стало реальным различить молодого человека. — Мы можем поговорить?       — Так говори сейчас! — Мари сказала это достаточно резво, что и стало её ошибкой.       В ту недолгую секунду молчания Мари протянула руку к пачке сигарет Саманты. Она посмотрела в глаза подруги и жестом попросила зажигалку.       Молодой человек громко ругнулся, а после вспыхнул, как бензиновая заправка:       — МНЕ НАДО ЛИЧНО С ТОБОЙ ВСТРЕТИТЬСЯ, ВСЁ ОБСУДИТЬ!       — Мне нечего с тобой обсуждать, — Мари посмеивалась, пока Билли зажигала ей сигарету.       — Тебе нечего обсуждать с твоими подругами, а тут тебе есть что обсуждать! — громкий выдох последовал сразу после слов. — Ты приедешь?       — Нет. Ты личность социально опасная, Доминик.       Мари сбросила звонок и спокойно отложила телефон. Дым от сигареты заклубился на свету, последние лучи золотили край стола. День сдавался всё быстрее, зима подбиралась, воруя по минуте света каждый день.       — Не дожала, я его не дожала, — Мари старалась разрядить атмосферу шуткой.       Билли, наконец, закрыла рот, но её большие, казалось бы, бесцветные в холодном свете глаза всё ещё были окружены морщинками потрясения. Она тряхнула чёрно-красными волосами, скрывая смешок.       — Я в жизни не буду такой крутой, как ты, — Айлиш аккуратно протянула руку к Мари. — Но он же не знает, где ты живёшь? Вы же на дистанции, правильно?       Саманта молча наблюдала, она отломила небольшой кусочек хлеба, разминая его в пальцах. Её взгляд не сходил с Мари. За хрупкой фигурой кудрявой блондинки не было ничего, что бы выражало страх, только искреннее удовольствие.       — Конечно! Мы расстались ещё в старшей школе, он живет в Джексонвилле, дома!       С плеч девушек будто упал камень, и они заговорили спокойнее, давая свободу юмору.       — И почему этот персонаж ждёт тебя дома? Вы жили вместе?       — Ага! Самые весёлые три месяца в моей жизни.       К столику подошёл официант, расставляя блюда перед компанией. Молодой человек поставил перед Мари пепельницу и, убедившись, что инфракрасные лампы достаточно согревают веранду, удалился.       — Не вздумай больше с ним общаться! — Билли подвинула стакан диетической колы ближе к себе.       — Вообще не переживай! — Мари улыбнулась довольной улыбкой. — Я взяла трубку только потому, что мечтала покричать.       — Я, когда жила в деревне, тоже думала, что вокруг подозрительно тихо, — Девушка с дредами положила на стол небольшой хлебный шарик. — Тоже сокрушалась, что не хватает петухов.       Все трое посмеялись и приступили к еде, периодически отпуская подобного рода шутки о Доминике. Быстро от невинных аллегорий на животный мир компания перешла к более точечным подколам. Казалось, такие смешки могли продолжаться бесконечно, но что-то в сердце Мари дрогнуло.       — Ну, ты была на тренировке, и? — Мари вспомнила фразу, которую Билли произнесла около часа назад, переводя тему как можно скорее.       — О, точно, — Айлиш отставила практически нетронутое блюдо в сторону. — Это был контемп, но пришёл Кларк.       — На замену? — Кудрявая девушка сложила брови со скепсисом.       — Дослушай! — Сэм грубо пробубнила с набитым ртом.       — Он пришёл и минут двадцать рассказывал, что собирает основной состав для соревнований и шоу-программ. Сказал, что следующие две недели будет проводить отбор.       — Но ты же пойдёшь, правильно? — Сэм с надеждой посмотрела на лучшую подругу.       — Конечно! Только дурак не пойдёт, — Голубоглазая сморщилась, задумываясь. — Только совсем не знаю, чем его удивить.       — Давай я выйду с тобой и позвоню Доминику, вот он удивится! — Мари воодушевлённо пропела.       Вдруг троице резко понадобилось продумать хореографию для предстоящего отбора. Экспертное мнение таких профессионалов, как Сэм и Мари, учитывалось в первую очередь и не подлежало оспорению. Билли оставалось только слушать своих танцевальных наставников, кивать головой и набираться опыта. Солнце почти скрылось за небоскрёбами, на террасе зажглись ламповые гирлянды. Тёплый уютный свет залил их столик, отделяя от сгущающихся синих сумерек за оградой.

***

      Кто знает, что было бы сейчас, если бы не случайное столкновение на вечеринке в Марокко? Что, если бы провальная попытка оттереть пиджак Дакоты не состоялась? Что, если бы Дакота и Хариф не разговорились в ту ночь? Должно быть, тогда бы мир не увидел ни одного холста Харифа Гузмана и наверняка лишился бы всех блистательных расследований Дакоты.       — Я долго не мог до тебя достучаться! — Хариф стянул с лица респиратор, он резво пошёл на встречу к Дакоте.       Та молча улыбалась, в каждой из её рук был большой кофейный стакан. Художник стянул с себя запачканный краской дождевик и силой затолкал его в ближайшую переполненную урну.       — На крысино-ядном? — Хариф подхватил бумажный стакан из рук подруги.       — Не сегодня, — вздохнула женщина. — Пока живёшь.       — Честь. Благодарю тебя! — Хариф говорил это с широченной улыбкой. Он страшно соскучился по разговорам вживую.       Союз Джонсон и Гузмана был абсолютно нерушим. С момента их знакомства диалог между ними практически не прерывался. Не проходило и дня без хотя бы нескольких сообщений друг от друга. Хариф бесконечно обожал креативный, разносторонний, живой ум Дакоты. Он во всём старался её постичь: перечитывал сообщения, вчитывался в статьи, пересматривал твиты. Искра, которой она заряжала своего друга, была закована в её словах. Дакота Джонсон бесконечно много говорила рядом с Харифом Гузманом.       С той же нежностью она любила творчество своего лучшего друга. Все картины, что он когда-либо ей подарил, висели в её доме, а самая любимая украшала кабинет в офисе журнала. Во всём, что создавал Хариф, прослеживалась живая и нерушимая энергия. И чтобы он ни закладывал в каждый из холстов, Дакота забирала всё до капли и превращала в слова. Хариф Гузман бесконечно много творил рядом с Дакотой Джонсон.       Она заканчивала рассказывать историю о Баскапсе, когда заметила на белой футболке Харифа вышитое угловатое нечто во всю спину. Она узнавала почерк друга, но совсем не понимала, на что смотрит.       — Я сам не знаю, что это, — брюнет усмехнулся, заметив, что его подруга замялась. — Придумал его в тот день, когда забрали последние картины в музей.       — А когда открывается выставка? — Журналистка выпучила глаза так, будто упустила что-то важное.       — В эту пятницу! Не говори, что забыла! — кареглазый мужчина обернулся, чтобы поймать взгляд подруги.       — Не забыла. Переспрашиваю, чтобы принципиально не прийти, — улыбка всё же дрогнула на лице Дакоты.       — За свою иронию ты будешь расплачиваться до конца дней.       Дакота больше не могла сдерживаться и в ту же секунду рассмеялась. Мужчина приподнял руку, приглашая её в объятия. Этот дуэт не мог обойтись без шуток. Размытая грань иронии и серьёзности в интонациях добавляла их союзу миллион новых вариаций подколов. Благодаря именно этому приёму им удалось убедить всю Метт-Галлу 2015, что они искренне ненавидят друг друга. Большое количество их шуток было не понятно общественности, а потому юмор разошёлся сплетнями по всем жёлтым изданиям. Кого это заботило?       Под руку друзья перешли через широкую дорогу в две полосы, оказываясь у входа в заведение «Полл-И». Местами фисташковая краска трескалась на фасаде, а тканевый козырёк над большим окном, казалось, не мыли со дня покупки.       — Как ты вообще оказался в этом районе?       — Тут крутой баскетбол, классные пандусы для скейта и чистые стены. Мне больше вообще ничего для счастья не нужно.       — А конкретно ТУТ, — Дакота указала на дверь, в которую её заталкивал щетинистый брюнет.       — Ты слишком предвзята, Дакота! Такой рабочий ритм сводит тебя с ума, расслабься.       Интерьер оказался получше, чем ожидала Дакота: в дальнем углу стоял диван от стены до стены. На кофейном столике красивый экзотический куст распускал свои листья. Два абстрактно расписанных холста украшали эту небольшую нишу, даже издалека Дакота узнавала их автора.       Мельком пробежавшись взглядом по залу, она подметила, что пара столиков была занята группами молодых ребят.       — Хариф! Давно тебя не было! Работа?       За прилавком стояла приятная старушка лет семидесяти. Седые волосы были подвязаны в высокий густой пучок. Она гостеприимно улыбалась лучшему другу журналистки. Широкая стойка почти полностью закрывала женщину от Дакоты. В ряду барных кранов и кофейной машины также стоял гриль для хот-догов и автомат со сладким льдом.       — Был тут всё время! Площадка сама себя не разукрасит! — мужчина улыбнулся, поднимая голову к подвесному меню. — Было не до еды.       Шатенка слегка приподняла голову, смахивая чёлку с глаз. Через весь потолок была растянута рыболовная сеть. В узлах верёвки под потолком лежала куча всячины: пожарный шлем, сломанная пополам гитара, коробки со старым винилом. Выглядело это далеко не отвратительно, скорее даже привлекало.       — Чем вкуснее ты ешь во времена музы, — Женщина протянула руку к грилю, слегка уменьшая жар под крутящимися колбасками, — тем лучше финальный продукт.       Джонсон проскользнула взглядом по залу ещё раз, прежде чем подойти к Харифу, но не заметила больше ничего, за что бы цеплялся глаз.       — Чем ты заряжен, тем ты и выстрелишь, знаю, — Художник благодарно улыбнулся. — Хочу тебя кое с кем познакомить, — его рука приглашающе поднялась в сторону Дакоты.       За те пару минут, которые Гузман выбирал ужин для себя и подруги, Дакоте удалось узнать, что Иллай работает тут уже сорок пять лет. Заведение досталось ей по наследству. Помимо хот-догов она готовила вкуснейшие пиццы, пасты и пироги.       Хариф взял классическую Маргариту себе и Пепперони для Дакоты. Иллай предложила парочке сесть на террасе, и они охотно согласились.       — Баскетбольный корт, скейтпарк, турники… Разве эта группа ребят способна держать кафе с прибылью? — спросила Дакота, чуть наклоняясь к обогревателю.       — Не забывай о пожарной станции, — Хариф указал рукой на большое здание у дороги. — Уверен, они делают кассу.       Шатенка молча сделала глоток из высокого бумажного стакана. Абсолютно серый город вокруг, затянутое сталью небо… Подростки на площадке напротив не обращали на это внимания! Было трудно сказать, сколько им лет. Джонсон видела молодых людей, которые были явно постарше основной группы. Была и пара малышей.       — Мне нравятся эти места, — вдруг сказал Хариф, следуя за внимательным взглядом ярко-голубых глаз. — Мне нравится творить с молодыми парнями, потому что они ещё не потеряли искру, данную им небом. Ты не представляешь, сколько в них таланта и креативности.       — А ещё они катаются круче тебя, и ты завидуешь?       — И это тоже! — хрипловатый смешок послышался от Харифа. Он смотрел на баскетболистов. На то, как неспешно они перекидывали мяч из рук в руки.       — Покажешь, что получилось?       — Конечно! — мужчина ненадолго замолчал. — Серьёзно, ты же будешь в пятницу?       Дакота ненадолго задумалась, а после по-кошачьи улыбнулась:       — А ты сходишь со мной в театр на той неделе?       — Схожу! Надеюсь, мы на задание? Мы за кем-то следим?       — Я не замешиваю тебя в рабочие вопросы вообще никогда!       — А зря! Ты бы попробовала! Я абсолютно гениальный ассистент сыщика!       Низкий, нарастающий свист разрезал воздух. Дакота инстинктивно повернула голову к приближающемуся объекту, но, к большому сожалению, исход уже был неотвратим.       Баскетбольный мяч приземлился прямиком на стакан с её кофе. Пластик моментально лопнул под тяжестью мяча, и кофе расплескался во все стороны.       Дакота застыла. На её лице проступила редкая гамма чувств. Беспримесная ярость накрыла её, как только она осознала, что произошло. Журналистка медленно, очень медленно перевела взгляд с залитых брюк на мокрый, кофейный, беспомощно лежащий на плитке мяч, а затем через улицу, на замершую баскетбольную площадку. Её телефон лежал в лужице горячего кофе, и несмотря на то, что влагозащита наверняка спасла от необратимых последствий, злой и неприятный осадок заставлял прожигать подростков глазами.       Гузман поднял пыльный мяч и с силой перекинул через улицу. Как такой тяжёлый резиновый шар смог перелететь через двухэтажный стальной забор площадки, оставалось загадкой. Друзья коротко попрощались и, обменявшись обещанием составить друг другу пару на выставке и поговорить там, разошлись.

***

      Билли не замечала, как долго стояла под душем, разглядывая своё отражение в запотевшем стекле. Тыльной стороной ладони она стёрла пар с зеркала. Вода бесконечно долго стекала по рельефному телу. Мышцы, которые раньше едва проступали даже после изнурительной тренировки, теперь были явно видны на постоянной основе. За последние пару недель тело чудом подтянулось само, девушка вообще не применяла никаких усилий. Учитывая её режим сна и способ питания, ей и самой не верилось, что она смотрит на своё тело. Такие изменения, безусловно, радовали, но не могли не настораживать.       Она напрягла мышцы пресса. Ещё никогда Билли не чувствовала своё тело так хорошо. Плавно она перенесла точку напряжения, отдельно сокращая каждую группу мышц на животе. Девушка делала это с лёгкостью без всякой разминки, и губы неосознанно вздрагивали в довольной усмешке. Айлиш нравился такой контроль над своим телом, хоть и казалось, что это что-то чужое.       Энергия, бившая изнутри фонтаном, тоже казалась не своей. Трёх часов сна в сутки хватало с головой, спать после просто не хотелось, и парадоксально: голова соображала лучше, чем когда-либо. Билли не могла вспомнить, когда тренировка выматывала её, более того — сразу после студентка устраивала пробежку до общежития, пытаясь хоть как-то вымотаться. Это мало помогало, и практически каждую ночь она ненамеренно будила Сэм неловкими движениями. Может, из-за этого Джуниор и позвал её играть?       Билли резко открыла стеклянную дверцу душа, и клубы пара хлынули в прохладную комнатку. Она накинула объёмную футболку, не вытираясь. На небольшой стиральной машинке лежала аккуратная стопка свежей одежды. Она одевалась, стоя босиком на кафеле, пока за тонкой дверью её брат и соседка вели оживлённую дискуссию.       — Это не писательский блок, это период плохих идей. — Саманта рисовала выкройку, развернув большой лист пергамента на полу. Финнеас стоял в проходе, в его руке был усилитель, а на плече висел увесистый гитарный чехол.       Билли вышла из ванной комнаты, поочерёдно оглядывая каждого из них.       — А до этого был период хороших. Всё просто, — Сэм продолжила.       — У тебя было такое? — Финнеас восторженно поднял брови, подходя ближе к Сэм.       — О чём ты говоришь? У всех людей был этот этап! — Билли удивлённо посмотрела на брата, ныряя в глубину шкафа. Она искала свои лучшие кроссовки.       — Я тоже, когда туда попадаю, забываю, что была там. — Саманта подняла голову и посмотрела Финнеасу прямо в глаза. — Хочешь совет? Мы — то, что мы едим.       — Чего? — Парень всмотрелся в Саманту, слегка хмуря брови в подозрении.       — Я пытаюсь сказать, что ты подкармливаешь себя пресной лентой тиктока! Но лучше бы ты съел гига-вкусный выпуск на «Дискавери». Я вот уже вкусно поела, — Сэм вспоминала о сплетнях, которые ей заботливо подарила Мари. — Так что период хороших идей для меня надвигается. Я уже сёрфлю на поднимающейся волне фантазии.       — Она? — Финнеас обернулся к Билли, указывая на Сэм. — Ну?..       Девушка испуганно приподняла брови, но изо всех сил сдержала каменное лицо, притворяясь, что не понимает, о чём идёт речь:       — Что? Нет! Конечно, нет! У них просто начался факультатив по философии! Сэм очень впечатлительная девочка, — Она начала понемногу толкать брата к двери. — Тебе не пора на студию?       — Парни, должно быть, заждались! — Финнеас подхватил усилитель, выходя за дверь.

18:40 — Билли Айлиш —

«Я выхожу».

18:42 — Джуниор Брат Сэм — «Биллс, выходи пораньше». «мы начинаем к семи». «а ты в лучшем случае будешь к половине восьмого». «ладно, я решу. Ждём тебя».       — Сэм, пожалуйста! — Билли оторвалась от телефона и подошла к подруге. — Пожалуйста, перестань сдавать себя с потрохами!       — Я думаю, что музыкальной субличности Финнеаса нужна была рука наставника. Я её подала! — Саманта продолжала рисовать выкройку, не отвлекаясь.       — Мышонок, — Билли присела перед ней, и та моментально подняла взгляд. Глаза Билли отражали особую семейную нежность. — Пожалуйста, не говори ни с кем так витиевато, уговор?       — Меня нельзя посадить в тюрьму, я не буду срезать свободу слова! — возмутилась Сэм.       — Слушай, — Рука с аккуратными часами легла на плечо девушке. — Финнеасу похрен, как и всей моей семье. Всем вокруг по большому счёту также плевать, употребляешь ты или нет, понимаешь? Я просто не хочу, чтобы это дошло до твоего отца.       — Правда твоя, но пока что на птичьих правах, — Саманта сдалась, цокая языком.       — И я беру шлем, — Билли на ходу подвязала хвост, подходя к окну. — Так что заедь за мной через час.       — Хитро, очень хитро, — Соседка даже не подняла глаза на ухмылку Айлиш. — Бегай по крышам аккуратно.       Билли натянула белый мотоциклетный шлем и выскользнула в окно.

***

      Девушка в шлеме поднялась на крышу по пожарной лестнице. Раньше, когда Билли оказывалась на подобной высоте, мандраж накрывал её с головой. Ветер на высоте десятого этажа был холодным, упругим потоком, от которого она не пошатнулась. Билли спокойно прошла через всю площадь крыши общежития. Высокие Джорданы на её ногах встретили вертикальную стену и шагнули на отвес, проходя два метра вверх.       С появлением новых способностей в ней проснулась необъяснимая жажда к передвижению по крышам. Несколько раз она выходила на такие прогулки втихую, как можно позднее ночью. Но как только она заметила, что Саманта разделяет её интерес к исследованию, перестала шифроваться. Вместе подруги подыскали несколько невзрачных, но комфортных вещей. Сэм подарила Билли вязаную балаклаву и, по всей видимости, шлем. Безопасность была превыше всего, хотя учитывая, что в первую же ночь Айлиш пробежалась по отвесной стене на высоте пятнадцатого этажа, охотно верилось, что шлем был только аксессуаром.       Гравий, бетонные парапеты, смола, вентиляционные коробы, фанерные листы между крыш… С каждым пройденным кварталом Билли всё лучше ощущала материал под ногами. Девушка решалась набирать скорость, только когда успевала продумывать оптимальные маршруты достаточно много раз подряд. Её сознание работало в бесконечном потоке сценариев. Мысли текли обрывисто, превращаясь в шифры. Айлиш перешла на небыстрый бег.       Район сменился резко. Высокие, гордые небоскрёбы срывались на приземистые жилые массивы. Забитые хламом крыши всё чаще сменялись опрятными террасами с зонами отдыха. На удивление, Билли добралась до назначенного места быстрее, чем доехала бы на метро. Она удивлённо смотрела на наручные часы: казалось, что она бежала часами.       19:10.       Внутри огороженной баскетбольной площадки на двух лавочках сидели парни. Размятые буквально парой бросков, все одиннадцать человек с наслаждением поглощали хот-доги, запивая ледяной колой. Все они знали, что Джуниор, их лучший нападающий, планировал привести девчонку. И потому, как только они увидели приближающуюся к ним фигуру с красно-чёрным пучком на голове, оживились.       — На чём ты ехала, на вертолёте?! — Джуниор, единственный, кто знал Билли в лицо, поднял руку в приветствии. — Дадим парням доесть? Пошли осмотримся!       Младший брат Саманты без лишних вопросов забрал у Билли спортивную сумку, закидывая её на плечо. Пространство, в которое бы спокойно вписался жилой дом, по какой-то причине не было застроено. На месте пустыря быстро образовалась площадка, поделённая на три части. Джуниор быстро рассказал про парней постарше на брусьях, особо не заостряя внимание. Проходя в глубину площадки, ближе к загрунтованной стене, парень заговорил тише:       — Тут скейтеры, особо нет смысла никого запоминать. Они тусуются со своим Мастихином.       — Чё за «Мастихин»? — Билли с улыбкой вслушивалась в его слова. Она относилась к Джуниору так, словно это был и её младший брат тоже.       — Да какой-то художник, поставил им новые трамплины. Доски крутые покупает, — Парень обернулся к баскетбольной клетке.       — Кризис среднего возраста ещё никогда так не бил по человеку. Как, ты сказал, его зовут?       — Тебе вообще не надо знать всех поимённо. Называй его Мастихин.       Они прошли круг, услышав ещё несколько культовых кличек, сыгравших роль в истории площадки, Билли и Джуниор вернулись назад.       — А это Спенсер. Играл на серьёзном уровне, пока не сломал ногу, — он повысил тон, только подходя ближе. — Не знаю, зачем тебе баскетбол, но если ты хочешь играть головой, попроси его помочь.       Спенсер кивнул, оценивающе глянув на Билли, в его взгляде не было снисхождения, только холодный, спортивный интерес.       — Никто не ждёт от тебя профессиональной игры, — сказал Джуниор, возвращаясь к сути. — Будет идеально, если сегодня ты перестанешь бояться падать и упускать мяч. Справишься?       Высокий парень в бандане неожиданно бросил мяч в грудь Билли. Руки сами бросились вперёд, ловя его.       — Справлюсь, — выдохнула она, чувствуя, как приятно шершавая поверхность мяча лежит в руке.       Вся команда медленно, наглядно для любой роли, показала девушке пару тактик: как ставить корпус барьером, как вести мяч, не глядя на него. Вдруг Билли ощутила, что никогда не получала такой поддержки и доступности в стенах университета.       Игра завязывалась неспешно, по мере того, как Айлиш объясняли правила, парни всё больше разыгрывались. Понемногу медленные шажки перешли на бег, и казалось, что Билли понимала абсолютно каждое движение. Но мяч, отскочив от щита после неудачного броска, как шальная пуля, отстрелил прямо в руки Билли. Ладони погасили инерцию и волшебным образом удержали пыльную резину. Из головы моментально вылетели все мысли, голубые глаза растерянно забегали.       Со всех сторон на Билли летели высокие слаженные парни, взгляд каждого был обращён только на мяч.       Тело, опьянённое адреналином, сработало само. Корпус провернулся вокруг оси, ноги сделали короткий обманный выпад, и она проскользнула между двумя нападающими, оставив их позади. Увидев Джуниора боковым зрением, девушка крикнула:       — Лови, — Слегка не рассчитав силу порывистого броска от груди, она швырнула мяч об асфальт.       Мяч ударился о землю с сухим хлёстким звуком. Вместо того чтобы отскочить к парню, он рикошетом с невероятной силой рванул вверх, перелетел через высокое ограждение, пронёсся над проезжей частью, как пушечное ядро, описал немыслимую дугу и с сочным грохотом приземлился прямо в кофейный стакан, который элегантная женщина как раз поставила на стол.       Наступила мёртвая тишина. Джуниор медленно поднёс руку ко лбу, глубоко вдыхая. Спенсер выдавил из себя что-то среднее между кашлем и смешком. А Билли, застывшая, как статуя, вдруг ощутила, как жар неприятного ощущения поднимался в ней.       Женщина в светлом пальто медленно обернулась, и Билли негромко выругалась, как только узнала её. Пострадавшей от мяча оказалась Дакота Джонсон. Её кошачьи глаза проходились по баскетболистам, и всё, что оставалось Айлиш — молиться, что Джонсон не опознает её.       Ей было неловко шелохнуться, хотелось сорваться с места, склониться в извинениях перед Дакотой. И взгляд… нашёл Билли.       В этот миг внутри всё стихло, стресс новой волной окатил Билли. Этот взгляд через дорогу и всепоглощающий, парализующий стыд.       — Ну, ты не боишься упустить мяч, а это одна из задач! — сказал Джуниор, ломая тишину.       — А вторую планирую выполнить сейчас.       Вся команда рассмеялась и, получив мяч обратно, продолжила играть. Мысли о Дакоте быстро отступили, Билли полностью сосредоточилась на баскетболе.       — Ты испортила Мастихину свидание, — Джуниор пытался отдышаться, останавливаясь рядом с Билли. — И это круто!       — Они встречаются? — Билли попыталась спросить это как можно более безынтересно.       — Без понятия! Это я впервые вижу, но хорошо, что ты напомнила, я мигом.       Джуниор побежал трусцой к лавочкам. Среди кучи рюкзаков и сумок он нашёл велюровый рюкзак Vans, быстро выудил два силиконовых браслета из маленького кармашка и тут же вернулся к девушке.       — На, сходите с Сэм.       — Куда? — Билли подставила руку, на которую Джуниор тут же накинул браслеты.       — У Мастихина выставка где-то тут, а Сэм обидится, если я пойду без неё.       — Так пойди с ней?       — Не могу, моя девушка меня уничтожит. Сходи с ней сама. Лады?       — Вы долго там будете возиться?! — послышался крик из играющей компании.       Ребята вернулись к команде, вклиниваясь в игру. Когда небо так сильно посерело, что в темноте стало трудно видеть мяч, площадка начала пустеть. Баскетболисты расходились. Саманта написала, что заедет за Билли в течение двадцати минут. Та не придумала ничего лучше, чем подождать её на остановке, напротив пожарной станции.       «Гузман 3.0», — гласили красные буквы на белых силиконовых браслетах. Из-за угла послышался рёв мотора.

***

      Громкий огорчённый вздох Дакоты не разбудил Маркуса только потому, что кабинет находится этажом выше спальни. Один из плюсов больших жилых пространств. Панорамные окна кабинета выходили на центральный парк. Далёкие огни соседнего штата сияли за облаками. Джонсон обожала эту квартиру как раз за это: за окном было настолько широкое пространство, что думать становилось автоматически легко. Её чересчур сосредоточенный взгляд был устремлён в дальние высотки.       Она сидела тут уже пару часов, раз в несколько минут Макбук на её коленях затухал, напоминая о статье. Материал вообще никак не шёл, хотя все ритуалы были соблюдены: тёплый душ, часовая пробежка, лёгкий ужин. Но как ни крути, текст упрямо не ложился. Написать стандартную статью об очередном коррупционере Дакота сумела бы за полчаса, но, оглядываясь на прошлые работы, ей хотелось как можно больше сказать о мотивах Баскапса.       Директор университета представился журналистке успешным человеком. Как бы ей ни хотелось — в его поведении не нашлось ничего, что указывало бы на сожаление о потерянном шансе. Дакота зажала нижнюю губу в прикусе.       Она сдалась и, выудив телефон из кармана, набрала первый в списке номер.       — Спишь?       — Конечно, не сплю, я же тебя слушаю, — мужской голос, не задумываясь, ответил.       — Всё-таки мне нужен Доктор Ватсон, есть кто-то на примете?       — Доктор Гузман к вашим услугам, что у нас там? — Хариф с улыбкой включился в разговор.       Следующие два часа никто из них не замолкал. Статья вышла блистательной. Над Нью-Йорком проползала луна.

***

      Любое культурное мероприятие, на которое можно было проникнуть бесплатно, вряд ли обходилось без внимания Саманты. Конечно, когда Билли доказала наличие проходных браслетов на выставку, решение было принято моментально.       Ноябрь ощутимо забирал себе власть над погодой. Байк слегка вело по влажному асфальту, но Сэм удерживала управление в каждом из манёвров. Она вела мотоцикл медленнее обычного, под её грудью обвивались чужие руки. Она знала, что Билли аккуратный пассажир, но расслабиться за рулём с ней не могла. Ответственность за безопасность лучшей подруги была выше собственной.       — Согласись, что гарнитура в шлеме сильно облегчает поездку, — Сэм сказала это в полголоса, но Билли прекрасно услышала её в динамике шлема.       — Одна из твоих лучших идей, — ответила она, обхватывая талию Сэм чуть крепче.       — Это идея Джека, но ты права, действительно одна из лучших.       — Мне кажется или мы скользим?       — Совсем немного, — Сэм пару раз прижала тормоза для демонстрации. — Это из-за влажности. Следующую пару недель дожди, так что мы станем пешеходами!       — Но мы же покатаемся разок ночью? — Билли спросила с надеждой.       — Ага, послушаем Найткал, но ехать придётся очень аккуратно!       — Ты читаешь мои мысли!       — Знаешь, что Джек помог сделать?       — Что-то ещё? — Билли любопытно наклонилась через плечо Сэм, но на приборной панели байка не было ничего нового.       Сэм негромко посмеялась и произнесла:       — Сири, включи Найткал.       «Играет Nightcall исполнителя Kavinsky», — негромко проговорил голос стандартного голосового помощника. Сэм аккуратно вырулила в пространство между автомобилей, проезжая сквозь стоящий трафик. Огни красиво переливались в протекторе шлема, и голова Айлиш аккуратно облокотилась о её спину. До музея современного искусства оставалось не больше десяти минут.       — Почему ты решила его оставить?       — Твой шлем? Потому что в нём твой авторский ШТРИХ, — девушка за рулём посмеялась над своей же шуткой.       — Сэм, я же серьёзно!       — Я тоже! Ты оставила свой замысел, значит, мирись с последствиями перформанса.       Припарковавшись у массивного здания музея современного искусства, девушки слезли с мотоцикла. Тревожное чувство начало накатывать на Билли, и что-то глубоко внутри приказало всмотреться в сторону выезда служебного крыла музея. Пару секунд ничего не происходило, но вскоре из арки паркинга выехал грузовик с маркировкой китайского ресторанчика в Харлеме. Авто спокойно проехало мимо, но тяжёлое напряжённое чувство защемило в груди.       — Странно, — пробормотала Билли, не отрывая глаз от пустого переулка, в который свернул грузовик. — Сэм?..       — Параноик, — фыркнула Сэм, выдёргивая ключ из замка зажигания. — Бежишь за ним?       Билли кивнула.       — Звони через шлем, если нужна помощь. Я пока соберу пару сплетен о парне Дакоты.       После двух вечеров споров о том, что Хариф и Дакота не встречаются, Билли лишь махнула рукой в знак согласия, удаляясь к повороту, за которым скрылся грузовик. Сэм стянула шлем, аккуратно сняла гарнитуру с внутреннего крепления. Под густыми дредами не было видно, что на ней наушники. Она направилась к тяжёлым стеклянным дверям музея.       Внутри были толпы гламурно одетых людей. Сэм, к счастью, не совершила ни одного модного преступления сегодня и была одета в рамках стандартов. Выставка Харифа Гузмана не пробуждала в ней ни одной эмоции. Гигантские полотна, оцениваемые в миллионы, изображали искажённые лица, абстрактные линии, векторные паттерны. Сэм прошла несколько залов так быстро, что одёрнула себя вернуться, чувствуя, как проявляет грубость к чужому творчеству.       Последний зал ещё не открылся. Перед ним стояла микрофонная стойка, а это значило только то, что художник намеревался сказать вступительное слово, перед тем как продемонстрировать, что за дверьми. Саманта подошла ближе, у стойки микрофона лежал листок:

СЕРИЯ «9 ПОЗИЦИЙ БРУНО»

      Она пробежалась по паре бесполезных абзацев, пытаясь найти хоть какую-то стоящую информацию. По мере продвижения по серии цветов в изображениях Бруно становилось всё меньше, пока они вовсе не исчезли.

«Финальная работа серии («Позиция 9») изображена на чёрном холсте. Белые очертания застреленного Бруно, возникает единственный цветовой элемент — красная спиралевидная форма, визуально ассоциирующаяся с выбросом. Этот элемент является отсылкой к первоначальной палитре и рассматривается как акт окончательного, насильственного извлечения цвета из системы».

      — О боже, — Сэм разочаровано вздохнула. — Очередной… Художник. — Она отошла от дверей закрытого зала, стараясь найти, чем бы ещё себя занять до возвращения Билли. Вдруг на другом конце зала она заметила женщину в сияющем вечернем платье.       Пока толпа стягивалась к последнему залу, девушка шла назад. На расстоянии нескольких шагов Саманта оценивающе осматривала каждый камень на платье.       — Потрясающе на вас смотрится, — заметила она.       — Благодарю! — к неожиданности Саманты, к ней повернулась Дакота Джонсон. — Классная куртка!       Сэм с гордостью поправила свой коллекционный бомбер Louis Vuitton, одобрительно сощуриваясь:       — У вас есть вкус!       Гул толпы у закрытого зала резко оборвался, сменившись натянутой, ожидающей тишиной. Сэм и Дакота присоединились к остальным посетителям мероприятия. Мужской голос, привыкший владеть вниманием, заговорил. Это был Хариф Гузман. Сэм не знала его в лицо, но, увидев сочетание Pelle-Pelle и Philipp Plein на одном человеке, сразу поняла, что видит перед собой автора картин.       — Позвольте мне сказать пару слов об идее…       — Задолго до того, как время получило своё имя, — Сэм кривляла Харифа под нос. Каким-то образом ей удалось отвлечь себя от двадцатиминутной речи, и наконец двери последнего зала открылись.       В полумраке, на центральной стене, висел один-единственный холст, подсвеченный ярким прожектором. Сэм расплылась в улыбке.       Холст «Позиция 9», на нём был изображён череп, пробитый насквозь пулей. Капли красной краски расползлись по холсту. На стене под ним было небрежно написано:

«Кого сделаем Бруно? -Х»

      В ту же секунду из толпы выскочила Дакота. Щелчок камеры её телефона дважды прозвучал над ухом студентки.       — Я прошу прощения за поспешный вывод про вашего мальчика, — прошептала Сэм Дакоте. — Вот это реально круто!       — Сейчас мы всё уладим, — быстро протараторил Хариф, буквально убегая от публики.       — Не думаю, что это запланировано, — Джонсон пронаблюдала за движением друга и бросилась следом.       В зале воцарилась растерянная тишина, нарушаемая лишь шёпотом. Гости выставки, ещё секунду назад погружённые в искусство, столпились у входа в зал, недоумённо заглядывая внутрь.       Неожиданно скоро за окном послышались сирены нескольких полицейских машин. Из первого автомобиля вышел капитан ближайшего отдела. За ним ещё несколько патрульных. В их походке было что-то обеспокоенное, но ничего, кроме служебных курток и рубашек. Через несколько минут перед посетителями появился полицейский с микрофоном.       — Всем добрый вечер, — мужчина слегка мялся от такой большой публики, но голос звучал уверенно. — Вынужден сообщить: никто не покинет здание музея до получения повестки о допросе.       В зале пронесся гул — приглушённый, полный шока и возмущения. Кто-то попытался возразить, но ледяной взгляд капитана мгновенно погасил протест.       — На территории совершено ограбление. Я помню каждое лицо в этой комнате. Любая попытка уйти до окончания процедуры будет расценена как побег и автоматически сделает вас подозреваемым.       Саманта прикинула: если на каждого посетителя будут выделять по три минуты, они застряли тут минимум на пару часов. А учитывая, что у кого-то обязательно не найдётся документов, кто-то впервые заполняет полицейский рапорт и прочие мелкие нюансы — мысленно девушка прощалась с возможностью отоспаться в эту ночь.       — Саманта, — Большая мужская рука легла на её плечо. — Видел твой байк у входа. Блестит, как новенький. Скажи честно, откуда у тебя сотня на билет сюда?       — Папа, — Сэм констатировала факт его присутствия. — Полная безвкусица, кстати.       — Моя дочь, ребята, — он громко заявил, смотря на своих коллег. — Выпишу ей повестку сам, отпущу?       И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, он мягко подтолкнул Сэм в сторону от основной толпы, к проходу, который тут же открылся для Саманты, не смотря на стоящего у дверей патрульного.       — А чего ты вообще тут? Что-то серьёзное? — Саманта пыталась понять, что её отец делает не в отделе.       — Анонимка пришла, как раз когда мы ехали с коллегами домой, — отрывисто сказал он. — Слишком странно для обноса музея… Лучше не лезь не в своё дело.       Они обменялись долгим, многозначительным взглядом. Сэм развернулась на пятках и, не глядя вокруг, пошла к мотоциклу. Кошачий взгляд стоящей у окна Дакоты проводил её до транспорта, и несмотря на весь шок от произошедшего, по её губам медленно поползла ухмылка. Что точно произошло, пока не знал никто, но один факт был неоспорим — картины Харифа пропали. Её лучший друг ругался на службу охраны по телефону. Он не понимал, что делать.       Джонсон ещё не знала, как, но была обязана помочь с поиском холстов. Единственное, за что она могла зацепиться в данный момент, — инсайдер полиции. И, кажется, этим доносчиком должна была стать Саманта Врайт.