Отсюда - туда, туда - отсюда

***

      — Некоторые считают меня слишком строгой. Но на самом деле я строга и к себе тоже.       — Слишком строга. — подхватывает мысль благородная леди с золотыми кудряшками.       Для детей она само очарование. Будто фарфоровая куколка, хранящаяся у каждой девочки, — по крайней мере у каждой в Доме Очага; это традиция на совершеннолетие, ходить с воспитанницей в магазин фарфора, где она может выбрать себе любую статуэтку, — на туалетном столике. Эталон легкой аристократической утонченности, без всяких излишеств. Арлекино приучает детей не просто быть воинами, она старается развивать их, как бы это банально-пафосно не прозвучало, всесторонне: походы в театры, экскурсии, дипломатические мероприятия, репетиторы, курсы, индивидуальные уроки и многое другое. Этот мир не был добр к Арлекино с самого начала, потому она верит только в суровую реальность. Где когда настало время брать приют в бразды правления, Четвертая оказалась не готова. Было совершено много фатальных ошибок, которые Слуга никогда себе не простит.       Семейное чаепитие на мгновенье замирает. Дети любопытно поглядывают на «Отца». Косят глаза на женщину, ее гостью, которая уже настолько часто стала проводить здесь время, что впору доставать раскладушку из недр подвала, в чашку и снова на женщину. Устрашенные ее привычными манерами, они не хотят влезать в разговор двух старших. Однако то, как вела себя леди Ангелина выходило за рамки принятые в Доме Очага, как и рамки высшего общества в принципе. Естественно, всем было интересно какие дисциплинарные меры применит Арлекино к подруге, частенько нарушающей здешние порядки. Правда в том, что как бы Предвестница ни старалась, не могла придумать ничего стоящего. Меры воздействия были либо слишком мягкими, что совсем не в стиле Арлекино, либо слишком жестокие для такого нежного цветка, как ее дражайшая подруга. Вот и получалось, что все шалости сходили этой леди с рук.       Очередной разгар рабочего дня, перерыв на чай. В Доме Очага все идет размеренно, по расписанию. Обитатели приюта собираются в обеденном зале, где персонал и воспитатели занимают столы «для взрослых», расставленные вдоль стен, воспитанники же рассаживаются за центральный огромный стол во главе которого сидит Арлекино. Справа от Предвестницы за «детским столом» располагается Ангелина, разбавляя грозную ауру Слуги. Обычно «Отец» выбирала темы разговоров. Сегодня справлялась об успехах детей в учебе. Слыша довольно скудную похвалу, совмещенную со словами о громадной предстоящей работе, гостья миролюбиво уточнила не слишком ли строга леди Арлекино по отношению к собственным детям. Ответ, судя по всему, ее не устроил. Под осуждающий взгляд темных глаз с красными узорами, Ее Светлость подливает еще чая в чужую чашку, заставляя подругу остаться чуть подольше.       Строга к детям, как и к самой себе. Арлекино делает брезгливый взгляд, — так считывает Ангелина, что является верным; в то время, как персонал и дети видят эмоцию легкого раздражения, — сразу отворачивается и берет конфету из вазочки. Эта девушка слишком сильно влияет на Предвестницу. Арлекино это бесконечно злит и пугает одновременно. Учитывая, что сама Ангелина даже не предполагала, какими способностями эмпатии обладает, информация никогда не просочиться наружу. Благородная леди всегда попадала в «яблочко» в своих суждениях, но вопреки чему-то именно в этом аспекте проявила немыслимую робость. В разговорах то, в чем была не уверена не распространялась, сплетников из приличия избегала. Идеальная леди из высшего света…так бы подумали все, если бы не видели, как развязно и иногда по дерзки она ведет себя в Доме Очага.       — Не смотри на меня так.       — Аха-хах, «так» это как? — игриво улыбается Ее Светлость.       — …Ангелина. — леденец трещит заглушено, расколовшись о давление задних зубов.       — М?       — Зайди ко мне в кабинет после чаепития.       Блондинка притворяется испуганной, чтобы не рушить образ Арлекино, но, откровенно говоря, актриса из нее не очень. Дети понимают, что никакого наказания или даже выговора дорогая подруга «Отца» не понесет. Четвертая залпом выпивает целую чашку, после чего объявление окончание времени для чая.       Ангелина остается на несколько минут, чтобы поиграть с ребятами в настольную игру.

***

      — Ты слишком строга к себе.       Ангелина не ждет, когда Арлекино начнет разговор, девушка сама делает первый ход. Комната погружена в полумрак, горит только настольная лампа. Арлекино сидит словно статуя. Ее уставшие глаза прикрыты, руки сложены перед собой в замок, спина стоически ровная, голова чуть склонена. Глаза вмиг распахиваются встречаются с влюбленными серыми глазами, которые буквально впиваются, будто желая запечатлеть навсегда, нырнуть в омут с головой. До сих пор не ясно как Ее Светлость могла так долго поддерживать зрительный контакт с потомком Алой Луны. И Предвестнице плевать. Ей не настолько интересно, чтобы отдать свою дорогую на опыты придурошного Доктора.       — Ты думаешь я за этим позвала тебя?       — Мы можем обсудить то за чем ты позвала меня, сразу после…моего монолога. Вряд ли ты захочешь продолжать эту тему.       — … — Арлекино молчит, вновь прикрывает глаза, ясно давая понять, что ей не нравиться перспектива слушать о том, что ей не обязательно быть строгой всегда. У них уже был такой разговор. Как минимум раза три. И во всех Предвестница выходила победительницей, только вот…великий дипломат против настойчивого влюбленного дурака никогда не выигрывает стопроцентно.       — Ma chérie, не будь строгой к себе, хотя бы рядом со мной…       — Тц.       Уши Четвертой улавливают щелчок замка. Ангелина совершенно невинно стоит у двери, сложив руки за спиной. Чертовка уже научилась запирать дверь не смотря. Кажется, пора придумывать новое место для плотских утех. Замкнутое пространство, куда никому нет хода, действует на Арлекино возбуждающе. Женщина облизывает губы и чувствует, как медленно собирается напряжение внизу живота. Оно еще не слишком явное, чтобы быть дискомфортным, однако Ангелина очень скоро разведет из маленькой искорки настоящий пожар.       — Твое либидо начинает беспокоить меня. — Арлекино с готовностью помогает снять свой пиджак, чтобы принять ласки возлюбленной. Девушка располагается на коленях Предвестницы, оглаживает пальцами плечи, проходиться по рисункам на руках. У благородной леди определенно появился фетиш на черные руки одной конкретной женщины.       — Ты об этом хотела поговорить? — изумилась Ее светлость, прерываясь на секунду. Слуга делает толчок бедрами вверх заставляя ту подпрыгнуть. Ангелина понимает стоит продолжить прелюдии.       — Нет, …       Томный поцелуй в губы затыкает Слугу. Мокро, горячо и влажно. Их завлекает в небольшую игривость, где каждая пытается не просто ласкать другую, но и облизать всю-всю. Ангелина умудряется лизнуть кончик носа Арлекино, капитулируя. Женщина была более опытна, потому знала как, где и когда проявить напористость, доминантность, где-то подчиниться. И, конечно, она требовательна к партнерам. Ангелина временами жалела, что это не она была одной из первых, кто только открывал для этого прекрасного человека значение секса на практике. Познавшую так много удовольствия было не просто довести Арлекино до оргазма. Для Ангелины Арлекино стала первой и единственной. Предвестница, честно сказать, поражалась выдержке девушки. И умению выбирать. По молодости Четвертая любила провести ночку другую с разными партнерами, иногда это были случайные связи с такими же любителями поэкспериментировать, иногда секс за деньги. Ей всегда чего-то не хватало. Чаще всего хотелось грубого животного секса, но после него Арлекино всегда чувствовала себя удовлетворенно и частично опустошенно. Ангелина же…стала ее зависимостью. Попробовав один раз, Предвестница уже не могла представить никого другого в постели. Ее Светлость как будто была слишком внимательной к чужим чувствам и желаниям. Всегда всего в меру. Для того, кто так педантично любит баланс во всем, девушка сразу нащупала то сколько поцелуев должно быть, сколько прелюдий, продолжительность самого акта и ухаживания после, — что довольно удивительно для девственницы. Конечно, все зависело от случая к случаю, однако Ангелина умела подстраивалась и не нарушала этот баланс.       — Ты не настолько сильно старше меня, перестань. — отмахивается Ангелина. Она даже слышать ничего не хочет про их разницу в возрасте. Ангелину это обижает. Она не глупая девочка выбирающая куклу в свой кукольный домик. Ей абсолютно плевать что ее желание секса превосходит желания и возможности Арлекино. Она не собирается изменять, насильно заставлять партнера. К тому же, не это ли удачное время, чтобы протестировать игрушки для взрослых? Чтобы в следующий раз доставить незабываемое удовольствие своей второй половинке.       — Успокойся, ангелочек. Я не об этом.       — А о чем тогда?       — Ты слишком активная. Стоит нагрузить тебя работой. Я уверена, что твой секрет в недостаточной усталости.       — …Ненавижу работать. Но…если это будет часть твоих дел и так я смогу разгрузить твой график, то так и быть.       — …ты опять покушаешься на мой график. — вздыхает Арлекино, переходя на шепот.       — Он ужасен! Серьезно! Как ты можешь спать всего по пять часов в день? Это ненормально, что ты высыпаешься только по выходным!!! — женщина любовно оглаживает пышные бедра и ягодицы через ткань струящегося атласного платья цвета вердепе́шевый*- устаревшее название цвета персиковый розовый; имеющий желтоватый или розоватый оттенок зелёного цвета, то есть цвет незрелого плода персика. Арлекино запомнила название только по той причине, что этот цвет безумно идет ее ангелу.       — Зато ты каждый день спишь до обеда, считай отсыпаешься за нас двоих. — Арлекино видит, как Ангелина закусила нижнюю губу. Глаза Арлекино распахиваются в резком осознании, и она спешит уладить недоразумение. — Дорогая, я знаю, в каких условиях ты выросла и очень рада этому. Я попыталась пошутить, это было неудачно, прости. Но я не могу позволить себе такой же распорядок дня, как у тебя.       — Я понимаю…       Ангелине трудно. Она столько лет болела и лишь недавно пошла на поправку. Ее светлость впервые оказалась на балах, танцах. Получила собственный особняк с прислугой и возможность хоть куда-то выбираться за пределы своей комнаты. Поздно оперившийся птенец, что только сейчас начал летать. Не удивительно, что девушка жила себе в удовольствие. Справедливости ради, могла позволить. Герцогская дочь, наследница большого состояния. Ее семья настолько богата и состоятельна, что девушка до конца жизни может жить ни в чем себе не отказывая и без супруга. Что, собственно, она и делает. Если бы Арлекино хотела она бы в два счета прибрала состояние Ангелины Дому Очага, но…в отличии от других аристократов ее совершенно не хотелось как-либо трогать. Арлекино рада, что в ее жизни появился этот ангел и что жизнь Ее Светлости сложилась гораздо лучше, чем жизнь самой Арлекино. А еще ее история с болезнью делала их похожими. Что Ангелина, что Арлекино не были обычными с рождения. Они были лишены радости обычных детей. Разве не прекрасно, что судьба свела их вместе? Таких одновременно разных, но с одинаковой историей.       — Эй, хватит думать. Наверняка ведь о чем-то грустном думаешь. — отвлекает Ангелина, плавно проходясь ладонями по жилету. Арлекино послушно выгибается навстречу, буквально вкладывая грудь в чужие руки. Жилет расстегивается молниеносно. Но…партнёрша внезапно останавливается.       — Что-то не так? — спрашивает Арлекино, тяжело дыша. Ангелина чуть оттягивает пояс брюк Арлекино, чтобы изречь:       — У тебя даже белье из одного комплекта.       — …Моя наставница учила меня всегда быть готовой.       — Наставница?.. — Ее Светлось рассуждает пару секунд, вспоминая имя. — Крукабена?       — Нет. Нет, она…я познакомилась с ней, когда прибыла в Снежную. Ее приставили ко мне, как помощника. Но она стала моим учителем и наставником.       — Ты обычно не любишь рассказывать о своем прошлом. Что на тебя нашло? Арли…все в порядке?       — Да. Продолжим. — Предвестница ошеломленно замирает, ведь получает внезапный отказ. Почему Ее Светлость остановила ее?       — …ты устала, моя паучиха?       — …да. Очень устала. — сдается Арлекино, признавая слабость.       Страстный лад тут же растворяется в нежных ухаживаниях. Ангелина тянет Арлекино через потайной ход в комнату Предвестницы. Там она укладывает женщину в кровать. Отрывается от возлюбленной, чтобы повесить пиджак, жилет и брюки. Ее Предвестница должна всегда блистать на людях, поэтому мятый костюм недопустим. Арлекино лежит на кровати в одном нижнем белье. Сексуального желание это уже не вызывает. Хочется поцеловать свою милую в лобик, успокоить, дать чувство защиты. Ангелине требуется время, чтобы растянуть корсет за спиной. Арлекино помогает развязать бант и чуть ослабить шнуровку, после чего возвращается в лежачую позу с полуприкрытыми глазами, дожидаясь, когда к ней под одеяло нырнет ее личная грелка-любовница-ангел. И вот платье наконец покидает изящные изгибы. Матрас рядом продавливается, Арлекино заключают в объятия. Словно паук, Арлекино обвивает тело девушки всеми своими конечностями, не забывая отметить про себя, как идеально подходят их тела при объятиях.       — Так о чем ты хотела поговорить? — вдруг вспомнила Ангелина, обдавая лицо Арлекино горячим шепотом. В прохладной комнате хотелось раствориться в партнере.       — Что ты хочешь на день рождения?       — …Оу-у! Ты такая…!       — Нет, я не милая. Закрыли тему.       — Я могу попросить все-все? Что захочу?       — Закрыли тему. — бубнит Арлекино, зарываясь носом в чужую ключицу.       — …могу я пожелать увидеть тебя в платье?       — Я подумаю.       — …       — Желания у тебя извращенские, кончено.       — Ты так редко позволяешь наряжать себя, что мне жутко не хватает этого… Знаешь, если платье слишком, я согласна на еще парочку костюмов. — объясняет блондинка. Ее Светлость оглаживает бледное плечо, осторожно двигается чуть ниже, к проклятым меткам. Движения невесомые, легкие. Арлекино довольно жмуриться. Ее партнер считает ее хрупкой девицей, что может рассыпаться от неосторожного касания к черным отметинам, боится сделать больно. Пальцы Ее Светлости могут дарить только нежность и любовь. — Ты ведь знаешь, что рядом со мной нет причин быть строгой с самой собой? Мне не важно слабая ты или нет, какой на тебе комплект нижнего белья и еще куча вещей.       — Конечно, тебе ведь нравиться, когда я вообще без него.       — Я люблю тебя, Перуэр…       — Я должна сказать это?       — Желательно, но не нужно. Я итак знаю ответ. Отдыхай, милая.       — …люблю.       Итак они снова целуется минут двадцать вместо того, чтобы просто заснуть. Все расписание Арлекино летит к чертям. Потому что этот милый ангел рядом и разрешает ей быть снисходительной к себе, своим желаниям и слабостям.